"Эрик-Эмманюэль Шмитт. Борец сумо, который никак не мог потолстеть" - читать интересную книгу автора

Ну вот, я не сдержался; все, что я наговорил, только ухудшило мое
положение и усилило хватку полицейского: чем больше я его оскорблял и
унижал, тем сильнее он давил на меня.
- Тебе точно стоит приглушить звук, когда ты начинаешь блеять, иначе
решат, что ты прищемил себе яйца, когда застегивал молнию на штанах. Это
означает, что, изображая супергероя, тебе лучше убрать звук на саундтреке,
Суперблонд! Ну да, ты так уверен в себе, это важнее всего, ты обрушился на
самого слабого противника - на пятнадцатилетнего ни в чем не повинного
подростка. Ты даже вытащил кольт из кобуры. Браво! Тебе хоть известно, что
это настоящий револьвер, который тебе выдали в школе полиции, а не тот
пластмассовый пистолетик, что мамочка подарила тебе на день рождения?! Ну
как, уловил разницу? По части цвета у тебя хреново, но, полагаю, осязание-то
сохранилось? Это настоящее оружие, не муляж!
Он приказал мне подняться. Узрев его мертвенно-бледное лицо, сердитый
взгляд и яростно стиснутые челюсти, я тотчас заткнулся. Ни в коем случае не
стоит пережимать, унижая японца, иначе он выстрелит. Еще слово, и я буду
проходить по разряду полицейской ошибки. Они отвели меня в участок.
Допросили. По привычке я не стал отвечать на вопросы, касающиеся моей
личности, родителей, семьи и места проживания. Я был нем, как собачья
какашка, впрочем, от нее они и то получили бы больше сведений.
Силы у них иссякли.
В момент задержания я столько наговорил, что теперь мог помолчать.
Они вновь вернулись к пресловутым коробкам. Едва их открыли, я с
пораженным видом взглянул на содержимое и со вздохом произнес:
- Я бы постыдился продавать это.
Смущенные - поскольку они были согласны со мной, - полицейские не
настаивали.
Мое безразличие настолько их утомило, что они видеть меня больше не
могли, так неприятно было им сознавать собственное бессилие. Когда полиция
или работники социальных служб имеют дело со мной, конец один - они
вынуждены отпустить меня, чтобы вновь обрести веру в себя и свое ремесло.
Проблема состояла в том, что деньги Семинцу я потратил на покупку
товара, а полиция его конфисковала. Как теперь прокормиться?
Глаз за глаз, зуб за зуб, решение пришло само собой: придется свистнуть
запасы двух моих конкурентов, которые накануне выбросили мой товар в сточную
канаву.
Я решил, что не стоит мстить им у всех на виду - слишком опасно, - надо
разузнать, где они живут, и незаметно стибрить товар.
Не так-то легко обобрать проходимцев, они подозревают всех подряд и
всегда держатся настороже. Тем не менее после нескольких дней слежки я
обнаружил их тайники и, воспользовавшись субботним вечером, когда они
разошлись, чтобы надраться саке, опустошил их запасы с чувством, что
возвращаю свое.
В воскресенье я решил отдохнуть и отправился по своему официальному
адресу, чтобы проверить почтовый ящик, подставленный к прочим, настоящим; в
этом доме я не жил, поскольку спал всегда на улице. В ящике было письмо.
Взяв в руки конверт, я тотчас узнал марки, которые обычно покупала моя
мать.
Я, не вскрывая, сунул конверт в рюкзак к предыдущим ее письмам. Мне
никогда не удавалось расшифровать ее послания. Хотя кто-то же их читал или