"Жорж Сименон. Новые парижские тайны (Художественная публицистика) " - читать интересную книгу автора

И он, пожалуй, прав!
Он-то не виноват. Виноваты те, кто разрешил за двести тысяч франков
купить имение, которое стоит пятьсот пятьдесят, те, кто в довершение всего
предоставили Малуэну всевозможные кредиты.
Не им ли следовало бы хорошенько считать?
Да и такой ли уж это трудный расчет? До войны Ла-Юшри давало средства к
жизни папаше Гролье и возможность поддерживать полуразвалившееся поместье,
где владельцы проводили каникулы.
И не только это. У них, у владельцев, было свое молоко,


34

сыр, дрова, яйца, кое-какие фрукты, а в урожайные годы и какая-никакая
рента. Максимум два процента с капитала.
До войны хороший фермер трудился двадцать, тридцать лет, прежде чем у
него - и то не всегда - возникала мысль приобрести собственную землю. И речь
шла не о сорока гектарах.
Так то до войны.
А земля уже и не земля, хлеб не хлеб и медь не медь.
Есть хлеб-вексель, медь-вексель, хлеб-сроком на три месяца,
хлеб-репорт, хлеб-прима, хлеб-секунда...
Короче говоря, спекулируют. Проспекты, присылаемые тем, у кого водится
хоть немного денег, внушают вам:
"Вы имеете возможность купить и продать сырье, медь, зерно, каучук,
даже не видя товара. Вы даете указания по телефону, уточняете сумму. Мы
приобретаем для вас сто, двести, пятьсот центнеров зерна. Вы делаете
секунду, и вы одновременно продавец и покупатель".
Не будем настаивать.
Теперь за Ла-Юшри на аукционе не дадут и трехсот тысяч.
А долги Малуэна превышают эту сумму. Кто же покроет разницу? Малуэн?
Банки? Другие кредиторы?
И разумеется, они хором требуют, чтобы вмешалось правительство.
Поскольку банки все же сильнее, рано или поздно имущество Малуэна будет
описано, он потеряет плоды трудов своих, а заодно и веру в определенные
современные формулы.
Чудак Бине тоже уже не фермер, но будет возить на рынок продукты с
фермы, которая принадлежит другому.
А старик Гролье все возится со своими кроликами, персиками, помогает
сыну обрабатывать его десять гектаров, и, честное слово, в этом году,
продавая зерно по восемьдесят франков, они ничего не потеряли, а, может
быть, даже получили прибыль.
Да, у них нет пятисот тысяч франков, они ничего не понимают в векселях
и ездят не в автомобиле, а в старой двуколке.
Эта история с зерном - лишь одна из пятидесяти тысяч. Она не претендует
на то, чтобы обобщить остальные. И все же я думаю, что нет деревни, где бы
она не повторялась в том или ином виде.
Земля слишком дорога, потому что она тоже предмет спекуляции.