"Жорж Сименон. Новые парижские тайны (Художественная публицистика) " - читать интересную книгу автора

Вы станете совершенно свободно, как на своем профессиональном жаргоне,
изъясняться на языке речников и моряков. И когда какой-нибудь тщедушный
господин с набережной спросит у вас:
- Тяжело управлять штурвалом?.. А за какую веревку надо потянуть, чтобы
поднять парус, за эту?..- Вы ответите, как Жорж,- одним словом или кивком
головы.
И вы поймете, что есть только один вид судов: судно, на котором живешь,
судно - home, плавучий дом, гнездо, где в непогоду, когда грохочет гроза и
бушует море, у тебя есть свой собственный сухой и теплый угол.
На борту "Остгота", июнь 1931

УГОЛОВНАЯ ПОЛИЦИЯ

"Сегодня утром на улице Рокетт совершено преступление; уголовная
полиция, которая ведет расследование, обнаружила, что..."
Никогда раньше публика до такой степени не интересовалась
преступлениями; в газетах для них отведены специальные рубрики, известные
писатели пишут отчеты о наиболее значительных процессах. Можно сказать, что
в каждом номере газеты есть "свое" преступление; всякий раз при этом
повторяются слова "уголовная полиция".
Присутствуют эти слова и во всех детективных романах. Но я считаю, что
публика или вообще не имеет представления об уголовной полиции, или же это
представление ошибочно.
Давайте-ка заглянем туда вместе с вами. Уголовная полиция помещается на
набережной дез Орфевр, в огромном здании Дворца правосудия. Внизу, под
окнами, течет Сена. На ней видна плавучая прачечная, вдалеке - арки Нового
моста и даже, если высунуться из окна,- статуя Генриха IV.
Не ошибитесь дверью. Чуть дальше в здание заходят зарегистрированные
проститутки, что придает набережной оживление особого рода.
Пройдем на широкий мощеный двор. Не нужно сразу заявлять, что выглядит
он зловеще. Правда, стены домов темные, а на окнах нет занавесок. Но ведь мы
только что оставили позади шумные и оживленные остров Сите и площадь
Сен-Мишель. Не кажется ли вам, что мы попали в монастырь? Тут прохладно,
несмотря на солнце. А может, мы в какой-нибудь провинциальной субпрефектуре?
Оставим справа суд для несовершеннолетних - нам там делать нечего. Свернем
налево. Вот и первая дверь.
Как вы сказали? Не впечатляет? Черт возьми! Большие серые кабинеты,
плохо освещенные и не особенно чистые. Тысячи картотечных ящиков, стоящих
вдоль стен до самого потолка. И зеленые картонные папки, словно в
нотариальной конторе прошлого века.
Что это? Отдел гостиниц и меблированных комнат, о котором вы наверняка
слышали. Его, словно в наказание, поместили под лестницей. Но на самом деле
потому, что туда ходит множество посетителей, а многие из них вовсе не горят
желанием показываться в кабинетах второго этажа.
Инспекторы выглядят как добропорядочные служащие, не так ли? Некоторые
сидят и раскладывают карточки. Другие то входят, то выходят.
Хотите провести эксперимент? Тогда спросите у этого доброго малого с
трубкой в зубах, в какой гостинице вы ночевали 29 мая 1930 или даже 1928
года? Через несколько минут в лучах солнца, которое сюда проникает несмотря
ни на что, будут стоять клубы пыли. Но он вам ответит. Точно! И даже скажет,