"Валериан Скворцов. Каникулы вне закона " - читать интересную книгу автора

Никольской церкви. Было на что посмотреть.
Ляззат крутила вентили, подбирая смесь.
- Пришла оперативка, - сказала она. - Когда я вернулась из "Икс-Эль"
после нашей встречи. Троих ограбили во дворе "Детского мира". Судя по
описанию, тебя и твоих собутыльников... Двоих в отключке нашли прохожие.
Третий уполз вроде... Еще утром. Тебя ведь Шлайн зовут?
- Зовут, - сказал я. - А что?
- Оба уверенно показали, что ты и уполз, третий выпивавший, да еще
определенно сыграл роль наводчика для грабителей... Деталей не знаю.
Допрашивали не у нас...
- Не у нас?
- Не в нашем отделении...
"Немудрено, что их подобрала полиция, - подумал я. - Валялись без
документов и за помойкой. Отбрехивались в полиции, чтобы не позорить свою
контору. Потому и месть остервенелая".
- И что с ними стало?
- Да ничего, ушли, когда очухались...
Наверное, все-таки в ней китайская примесь, решил я. Кожа-то белая.
Азиатки смуглые, за исключением китаянок, настоящих, конечно, не маньчжурок
из северных провинций. Или уйгурская?
Действительно, было на что посмотреть.
- А кто были эти с тобой? - спросила она.
- Вертухаи. Я с ними разобрался, чтобы отсохли... Никто никого не
грабил. Они легенду сшили. Прикрыли срамоту.
- Круто ты завелся... Что же, знал их?
- Первый раз видел, - сказал я и опрометчиво добавил: - Как Усмана.
Все позвонки обозначились на спине, когда она, вдруг ссутулившись, села
на краю ванны. Может и хорошо, что плакала в голос. Выла, можно сказать и
так. Она мне в дочери, а то и внучки годилась. Я подошел и обнял ее сзади,
стараясь не попадать руками на "переполненный балкон". Она откинула голову,
чтобы прижаться затылком с проволочной копной под мой подбородок. Ее
сотрясало. Полотенце развязалось и сползло с меня. "Ну, и картинка", -
подумал я про нас и сказал:
- Реви дальше. Полегчает... А я пойду в буфет.
Когда с подносом в руках я ногой прикрывал дверь в номер, Ляззат сидела
в кресле в моей пижаме, единственной одежке, уцелевшей после налета. Бутылка
фирменного коньяка "Казахстан" открыта, два стакана, согласно привинченной к
двери инвентарной описи "для чистки зубов", полны. Норму разлива она выбрала
мужскую.
Не чокаясь, мы выпили. Я сжато, словно диктовал протокол осмотра места
происшествия, описал приключения в "Стейк-хаузе", как она и просила, по
порядку, начав с танцовщицы и кончив трупом Усмана в "копейке". Язык у меня
не повернулся сказать про патлатый силуэт, выхваченный отблесками пламени из
темноты... Не ложился он как-то в картину. Вроде как лишняя деталь. А вроде
и нет. Однако, к делу, что называется, не подошьешь ни с какой стороны.
Мне тоже требовались некоторые разъяснения. Коньяк мог помочь. Ее
подавленное состояние тоже.
Есть такая форма допроса. Когда не спрашиваешь и не существуешь. Когда
говорят не тебе, а себе, и все, что приходит на ум... Боже упаси, это не
беседа умельца-психоаналитика, раскачивающего клиента по Фрейду. Умелец