"Петер Слотердайк. Критика цинического разума " - читать интересную книгу автора





высказывая его, он желает достичь большего, чем просто истина,- он намерен
включиться в игру власти.
В те же самые времена, когда Ницше начал выявлять скрываю щуюся за
всякой волей к знанию волю к власти, старая немецкая социал-демократия
призвала своих приверженцев включиться в гонку за знанием, которое есть
власть. Там, где откровения Ницше обна руживали претензию стать "опасными",
холодными и лишенными всяческих иллюзий, социал-демократия подавала себя
прагматич но и выказывала просто душно-добропорядочную радость от обра
зования, словно в старые добрые времена. И в том и в другом случае речь шла
о власти: Ницше говорил о ней, с позиций витализма под рывая основы
буржуазного идеализма, а социал-демократия - пы таясь благодаря
"образованию" обрести такие же шансы на власть, какими располагала
буржуазия. Ницше уже учил реализму, кото рый должен был облегчить грядущим
поколениям буржуазии и мел кой буржуазии расставание с идеалистическим
лживым вздором, сдерживавшим волю к власти; социал-демократия стремилась
стать сопричастной тому идеализму, который до сих пор таил в себе обе щание
власти. У Ницше буржуазия уже могла научиться изощрен ности и умным
грубостям воли к власти, утратившей идеалы, тогда как рабочее движение
засматривалось на идеализм, который был более к лицу его еще наивной воле к
власти.
К 1900 году радикальное крыло левых перестало в чем-либо уступать
правому цинизму власть имущих. Это состязание между цинически-оборонительным
сознанием старых носителей власти и утопически-наступательным сознанием
новых представляло собой политико-моральную драму ХХ века. В соревновании за
самое жесто кое осознание жестоких фактов наставляли друг друга дьявол и
сатана. Из конкуренции сознаний возник двойственный, сумеречный, иска жающий
очертания предметов свет, характерный для современности: взаимовыслеживание
идеологий, ассимиляция противоположностей, модернизация обмана,- короче
говоря, то отправляющее философа в пустоту положение, в котором лжецы
называют лжецов лжецами.
Мы снова чувствуем актуальность Ницше - после того как первая,
фашистская, волна увлечения ницшеанством спала. Снова становится ясно,
насколько поистрепалось христианское облачение западной цивилизации. После
десятилетий восстановления страны, после десятилетия утопий и "альтернатив"
создается впечатление, что наивный порыв внезапно иссяк. Боялись то одной
катастрофы, то другой; в огромном числе находили сбыт новые ценности - они
шли нарасхват, как и все иные болеутоляющие средства. Однако время цинично,
оно знает, что у новых ценностей короткие ноги. Чувство сопричастности,
гражданская солидарность, укрепление мира, качество жизни, сознание
ответственности, забота об окружающей среде - зайти по-настоящему далеко все
это не могло. Тут можно было и выждать. Цинизм выжидает на заднем плане,
пока не кончится бесконечная болтовня и все снова не пойдет своим ходом.
Наша лишенная полета современность, правда, вполне умеет "мыслить
исторически", но уже давно сомневается в том, что живет в истории,
наполненной смыслом. "Во всемирной истории никакой нужды нет".
Вечное возвращение того же самого, самая подрывная из всех идей Ницше,-
не выдерживающая критики в космологическом отношении, однако плодотворная с
точки зрения морфологии куль туры,- верна и применительно к возвращению
кинических моти вов, которые развивались, достигая своего осознания, на
закате Рим ской империи, а также в некоторой степени и в эпоху Возрождения.