"К северу от Чернобыля" - читать интересную книгу автора (Лабунский Стас)

Стас Лабунский К северу от Чернобыля

Глава I

Я проснулся от плача. Это был серьезный плач, переходящий в подвывание. Тот, кто плакал, уже ничего не ждал, просто выплескивал в окружающее что-то свое. Славный пикничок! Точно. Я на пикнике для крутых ребят на границе Зоны. Бредовая идея, согласен. Но вчера мне казалось иначе. Ладно, труба зовет. Пошли разбираться, кто там скулит. Я вылез из шалаша, который соорудил вчера за один час с двумя тайными мыслями и пошел к поляне в метрах сорока западнее. На поляне стояли два наших «вольво» 430. Выглянув из-за кустов, я выругался. Когда, наконец, до мозга дошло, что я вижу, речь зазвучала в полный голос! На поляне стояла одна машина, и вокруг не было никого. Из людей. На дальнем конце поляны среди переломанных кустов лежал труп собаки. Кавказца, матерого кавказца. Рядом с ним сидел щенок весь в засохшей крови и плакал.

Сообразив, что мое красноречие никто не оценит, я заткнулся. Работаем.

Поляна, щенок, труп, машина. В машине на переднем сиденье пустая бутылка. Сойдет. Когда вчера выбирал место для шалашика, основной причиной был находящийся рядом маленький, но очень сильный родничок. Я сунул бутылку в боковой карман комбинезона, взял щенка за загривок и развернулся.

В наступившей тишине ее негромкий рык был подобно грому. Открыв налитый бешеной злобой глаз, рычал труп кавказца. Мой ответный рык был страшен. Жажда крови и готовность к смерти звучали в том рыке. Если бы его слышали те уроды из Борисовского филиала, которые вчера уговорили меня съездить на пикничок на самой границе Зоны, они бы обосрались.

Кавказец просто заткнулся. Я глянул на него внимательнее. Жуткая рваная рана через грудь достигала живота. Могу поклясться, что я видел внутренности. Ладно, держитесь! Я выбросил из «вольво» заднее сиденье и прицепил его тросом к машине. Резко дернув за передние лапы, втащил на него пса. Твою мать! Тяжелее сотни килограммов. Щенок, брошенный на переднее сиденье, молчал. Я смотрел на стрелку спидометра, чтобы она не переползла за отметку пять километров в час. Второй раз мне этого кабанчика, притворившегося собакой, на сиденье не затащить.

Через минуту мы были на месте. Увидев шалашик, я чуть не заплакал. Дом, милый дом. Родничок. Упав на колени, я напился сам, потом набрал воды в бутылку. Щен свернулся на сиденье клубочком и дышал через раз.

Меня будить! — заорал я и сунул его в родничок.

Пока он там кувыркался, я быстренько осмотрел багажник. Консервы россыпью, сумка с продуктами, ремонтная сумка, упаковка пепси, пива 3–4 коробки. Сойдет. Одной рукой вытащил щенка из родника и встряхнул, другой достал из сумки с продуктами кольцо «краковской».

А ты что можешь? — спросил я щена.

Плавным, скользящим движением он мотнул головой, и половинки кольца не стало. Ладно, к строевой годен. Я посадил его около машины и рядом положил остаток колбасы. Щен лег на него грудью. Все, поймал.

Наклонив сиденье, я как с горки спустил кавказца в воду. Судя по всему, пить он хотел как с похмелья. Вода убавлялась на глазах. Я распечатал аптечку. Ну и ладно, никому не поздно стать Айболитом. Шприц-тюбик с поливитаминами, камфорой, глюкозой и баллончик с медицинским клеем.

Немножко пощиплет, сказал я и воткнул все шприцы под левую лопатку. Клей залил полуметровую рану за две секунды. Пес открыл глаза и замахал лапами.

Ах ты — сука! — это было не ругательство, а утверждение. Понятно, мама с ребенком и я весь в белом. Ясно, почему щенок без ошейника, а у мамы слетел в крутой драке. Надо поискать на поляне, там наверняка и адрес хозяина.

Не подходящее здесь место, не мирное, сказал я собаке.

В подтверждение метрах в трехстах ударили автоматные очереди.

* * *

Я метнулся к машине, открыл бардачок и выдернул папку с документами. На самом верху лежал закатанный в защитный слой гетманский указ. Наш банк в прошлом году самым первым предложил Гетману кредиты, и мы стали его официальными любимчиками. С тех пор в нашей канцелярии лежала грозная бумага: «Предъявителю сего оказывать всяческое содействие и т. д. и т. п…» за личной подписью Гетмана, что выгодно отличало ее от таких же указов, но заверенных или секретарем или замом администрации Гетмана. Собираясь к соседям в Украину, я документик прихватил, лишним не будет. Проработав в банке восемь лет, я понял цену бумагам.

Так, подумал я. Славные хлопцы и гарна дивчина Марыся лежат руки за голову, мордой вниз, жопа в небо, и патрульные Гетманской стражи из охраны Зоны смотрят на это дело с удовольствием. На Марысю точно. Затейница — хохотушка. Ой, ребята, как интересно, поехали к Зоне. Все, побежали спасать. На правой штанине, вцепившись зубами, повис щенок.

Все, плакса, колбасы до обеда не будет, сказал я.

Р-р-р, ответил Плакса.

Уже привычным движением я взял его за загривок и сунул за пазуху. Побежали. Забирая чуть левее, чтобы не отрываться от кустов, я выбежал к россыпи валунов. Протиснувшись между двумя средней величины камнями, я осторожно выглянул и слегка оцепенел. Во всей картине был только один положительный момент. Моими коллегами здесь и не пахло. Народ был сплошь посторонний. Живых было трое: один в зеленом защитном костюме с севера и двое в черной коже с юга. Последний твердо стоящий на ногах тип в кожаной куртке, закончив перевязывать своего соратника в длинном плаще, подступал к зеленому. Тот скреб землю левой рукой, пытаясь пододвинуться к автомату, лежащему метрах в двух в стороне.

Ну, все, сталкер, допрыгался, заблажил кожаный.

Сейчас мы тебя на ремни порежем, заголосил и второй.

А ну, гад, говори по-хорошему, где тайник «Проклятых»? Тогда легко помрешь, — заверещал первый.

Ох, как я не люблю таких упырей. Тварь в кожанке подобралась к раненому сталкеру и заехала ему ногой в бок.

Не бей сильно, убьешь, ничего не узнаем, вякнул раненый в плаще.

Я двинул его ножом сбоку под ухо. Кровь ударила фонтаном. Сдернув автомат из под правой руки, я дал очередь поперек спины кожаного. Автомат лязгнул. Кончились патроны, понял я. Подбежав к упавшему, я остановился. Спешить некуда. Семь «двухсотых», я и Плакса. Предстояло то, что я не очень любил. Грязная работа. Сбор трофеев, уборка территории. Ну, поехали.

* * *

Штаб второго полка гетманской стражи.

Ты мне, ротный, объясни, кого ты вчера в Зону пропустил?

Я пропустил группу из шести человек на двух машинах. Они в комбезах, без знаков различия с гетманским указом о содействии с личной гетманской подписью.

Ладно, ротный, твое счастье, что нашим умникам из биологического срочно нужен контейнер «холодца». Принесешь — герой, а нет, так сразу за все и ответишь. И за группу и за срыв задания центра. Иди, готовься.

* * *

В шестидесяти метрах на юго-запад была глубокая яма с неприятным свечением по северному краю и чем-то голубоватым внутри. Вот туда я всех и ухнул. Подобрав два трофейных на три четверти набитых рюкзака, двинул к шалашику. Заблудиться не боялся, Плакса высунул голову из комбеза и носом показывал направление. Груз давил все сильнее, отдыхал я все чаще, и когда мы с Плаксой добрались до родничка, уже начинало темнеть.

Собачка лежала на сиденье и смотрела обоими глазами. Плакса вывалился из комбеза и, подпрыгивая, побежал к маме.

Предатель, сказал я. — Будешь жрать трофей, а не «краковскую».

Трофеем я считал четыре батончика колбасы непонятного состава и вида, которые в числе прочих я прихватил с места стычки.

С костром возиться не хотелось. Я вытащил из багажника барбекю — гриль с насыпным углем, поставил ее за родничком, щелкнул зажигалкой и бросил всю трофейную колбасу на решетку. Чуть сбоку я пристроил открытую банку фасоли. Плакса закончил свой отчет маме и валялся рядом с ней, излучая счастье. Я перевернул колбаски. Собака зашевелила ушами.

Я сам знаю, когда готово, сообщил я собакам. — Еще две-три минуты.

Собака моргнула. Могу поклясться, что она сказала: «Вожак всегда прав».

Это точно, сказал я, мигая в ответ.

Колбаски дошли. Я быстро разрезал каждую в длину на четыре части, две положил на большую одноразовую тарелку, вывалил туда полбанки фасоли и поставил под нос больной. Доля Плаксы вошла на маленькую тарелку, свою я начал есть стоя, прямо с решетки.

Первая управилась больная. Она просто слизнула все с тарелки за минуту. Вторым закончил я. Плакса опередил бы меня, но он по неопытности вздумал грызть зубами каждую фасолину.

Тщательно пережевывая пищу, начал я…

Ребенок понял, что над ним смеются, и мгновенно слизнул остатки.

Все, поели и никаких ночных вылазок к холодильнику. Да и нет у нас холодильника и телевизора и компа с выделенкой и сети МТС тоже нет.

Пододвинув к себе рюкзак, я принялся осматривать добычу. Я забрал черный кожаный плащ и целый зеленый костюм, одиннадцать бинтов, шесть аптечек (четыре стандартных, одну синюю, видимо армейская, одну желтую), три бутылки водки, три комплекта антирадиационной защиты и пять контейнеров. Контейнеры были подписаны «Кусок мяса» две штуки, «Кровь камня», «Медуза», «Слизь». До меня дошло, что я стал свидетелем нападения бандитов на вольных сталкеров. Слишком трусливые, чтобы идти в Зону, полную аномалий и чудовищных созданий, бандиты устроили засаду на границе.

И за целый день ни одного стражника, сказал я собакам и увидел, что они, прижавшись спинами, крепко спят.

Второй рюкзак я набил «железом». Наш банковский охранник, отправляясь через улицу к кофейному автомату, всегда цеплял подсумок патронов, приговаривая: «На войне лишнего нет». Я выгреб у мертвых все оружие и патроны согласно двум веским принципам: первое, своя ноша не тянет, второе, мне нужнее.

Мне досталось семь довольно раздолбанных «Макаровых» и к ним сто двенадцать патронов, два обреза шестнадцатого калибра, восемь пулевых и четырнадцать патронов с картечью, четыре кургузых автомата. Я помнил укороченные АКМ из обязательного курса территориальной военной подготовки. Целиться невозможно, вторая пуля и все остальные летят прямо в небо, первая просто в сторону врага. Собак гонять в темноте по дороге к подъезду и соседей в подъезде. Набил патронташ и зарядил обрез: левый ствол — пуля, правый — картечь. Блин, я вторую ночь нахожусь на границе Зоны. Вспомнились всякие страшилки. Контролеры, кровососы, грызущие железо чернобыльские псы.

Наш банк гарантирует сто шесть процентов надежности, сообщил я спящим собакам и, натянув на всю нашу компанию автомобильный чехол, уснул без задних ног.

Мне дадут выспаться или как? — спросил я Плаксу. Он лизнул меня в ухо. Я быстро разогрел на углях две банки тушенки. Одну разделил нам с Плаксой, а другую вывалил на большую тарелку. Развернулся и замер. Рядом со мной стояла мертвая собачка и скалилась минимум сотней зубов.

Так, раненый, режим нарушаем? — схватил собаку за оба уха и с трудом утащил ее к лежанке. Чтобы знала, кто в доме главный, всадил ей в спину ампулу глюкозы.

Лежать, стеречь, поправляться, скомандовал я.

Кстати, надо дать девчонке имя. Старое вряд ли угадаешь.

Тебя будут звать Герда, сказал я. — Так звали очень удачливую и смелую девочку, она всех победила и всех спасла. Поправишься, всех победим.

Герда согласно замотала башкой.

Ешь, давай, я почесал ее за ушами и занялся своей порцией. Плакса давно все съел и нарезал круги по поляне. Я сел, привычно достал мобилку, 6.49, связи нет. Обидно уходить без достоверной информации о Зоне. Надо найти сталкеров и договориться о сотрудничестве. Надо узнать, что случилось с моими коллегами. Надо, чтобы Герда поправилась и выдержала дорогу до Смоленска. Я в неплохих отношениях с шефом отдела ценных бумаг. Он живет за городом, попрошу его приютить собачек.

Итак, вчера метрах в ста пятидесяти от ямы я видел дорогу, прямо за ней еще в сотне метров забор и за ним крыши. На север по дороге мост и за ним трех или четырехэтажное здание, тоже обнесенное забором. Я сунул в рюкзак все патроны к «Калашникову», все бинты, три аптечки и две банки тушенки. Набрал бутылку родниковой воды, взял всю водку. Встречу людей, пригодится. Плакса, увидев, что сборы окончены, подбежал и попрыгал.

Ничего не бренчит, хорошо уложился, похвалил я его. — Пошли.

Я решил двигаться к мосту, а оттуда к большому зданию, обойдя предварительно его вдоль забора. Плакса вел меня, изредка огибая какие-то препятствия. Я четко видел только серебристое свечение, но помнил, что надо доверять чутью щенка. Мы сходу проскочили мост, обошли забор и, выглянув из-за угла, увидели стандартный вагончик. В дверях маячила знакомая мне по вчерашнему дню черная кожанка. Было бы холодно я бы сам надел черный плащ. Надо ближе посмотреть. Я рухнул на землю рядом с Плаксой и пополз. Метрах в семи от входа в вагончик сразу за бетонной плитой мы с Плаксой остановились и превратились в слух.

Сейчас пацаны вояк постреляют, Кочерга вами лично займется. Вы, дебилы, сильно жалеть будете, что в детстве не утонули. Кочерга вас крысам в подвал сунет…

Родная шкурка на этой твари.

Берем, но тихо, скомандовал я. Стрелять не хотелось. В кустах вдоль дороги можно было поместить, сколько хочешь бандитов. Скользнув сбоку от двери, я резко дернул торчащую из проема ногу. Черненький загремел по лестнице вниз. Я выдернул нож, но опоздал. Плакса подскочил к его шее, мотнул пастью, и земля оказалась залитой кровью.

Уф, это все на что меня хватило.

Плакса победно крутанул ушам, мол, знай наших. Я взглядом показал Плаксе «прячься за плитой», а сам медленно втянулся в вагончик. На полу лежали три связанных сталкера. В углу стоял синий железный ящик. Я вдоль стенки подошел к нему и аккуратно открыл. Ну вот, и мне повезло, два отличных «Абакана» и шесть рожков бронебойных патронов. Учитывая запас в рюкзаке, получилось очень даже прилично. Быстро убрав обрез и патроны в рюкзак, я распихал рожки по карманам комбеза, один автомат повесил на правое плечо, второй забросил за спину. Склонившись над ближайшим сталкером, я перерезал веревки на руках и ногах, быстро повторил это на втором и перешел к третьему.

Короче, парни, сейчас бандюги сцепятся с вояками. Я намерен поддержать бойцов. Кто сам по себе, жопу в горсть и ходу. Кто со мной, называется и вперед. Ну?

Микола Стацюк, младший сержант запаса, откликнулся на мою речь коренастый крепыш с белыми бровями.

С голыми руками много не навоюешь, осторожно высказался мужик средних лет с усами щеточкой. Он внимательно смотрел на мой нож. Я понял, что он увидел золотой трезубец на рукоятке. Клинок этот достался мне случайно, но ему я эту историю рассказывать не собирался.

Я высунул голову в дверь.

Плакса, свои, пропусти. Там под лестницей «двухсотый». Вооружайся.

Я снял «Абакан» и передал его Стацюку, выдал два рожка бронебойных патронов, три обычных, пять бинтов и аптечку. Тощему сопляку с прозрачной и тонкой шеей я отдал обрез и патронташ. В вагончик вернулся усатый.

Чисто Вы его сняли, друже сотник, один выстрел из бесшумки и затылка как не бывало. А мы тут и не поняли, чего он закувыркался. АКМ у него и патронов только половина рожка.

Я высыпал на пол оставшиеся сорок шесть патронов россыпью и рожок с одиннадцатью бронебойными, добавил аптечку.

Вы с пареньком пока прикрываете тыл, потом аккуратно подтягивайтесь. Сколько человек с Кочергой?

Человек семь-восемь. У кого «Калаш», у кого «Гадюка». Встречать вояк будут у моста, тем ни куда не деться, самое удобное место.

Пошли, сержант, скомандовал я.

Удачи, пискнул юнец.

Ладно. Я глянул на мобилку — 10.03.

Ты давай через дорогу и справа, а я слева. Как увидишь, что точно гада срежешь, начинай, я поддержу и уходим. Оттянем их от моста.

Ага, а там и бойцы в цепь растянутся и Кочерге кранты.

Работаем.

Микола метнулся через дорогу, а я двинулся по ближнему краю. Плакса крался по кустам метрах в пятнадцати от меня.

Я продвинулся метров на семьдесят, когда буквально рядом жахнул гранатомет, серьезная вещь, семь кг весом. Ударили автоматные очереди и прямо передо мной встали четыре черные спины. Все свои тридцать бронебойных патронов я вложил в длинную очередь справа налево в метре над землей. Справа ударил «Абакан» Миколы. Он выдал четыре коротких очереди по два-три патрона каждая. Сменив рожок, я подскочил к своим крестникам. Готовы. Перескочи дорогу, я столкнулся с Миколой.

Ну, Вы везунчик, друже сотник, воскликнул тот. — Вдвоем восьмерых и у нас ни одной царапины.

Ладно, пошли, глянем, что с вояками.

Эй, бойцы! Не стреляйте, свои.

На всякий пожарный случай пригибаясь, мы с Миколой вышли на мост. Вояки шли тремя двойками. Последнюю, только вышедшую на мост, в клочья разнес гранатометчик Кочерги. Ближнюю к нам, только сошедшую с моста, посекли в упор из пяти автоматов. На середине дороги шевелилась третья двойка. Мы с Миколой подошли к ним. Капитан стражи был плох. Очередь по левой ноге, контузия от взрывов. Второй с нашивками вахмистра выглядел ошарашенным, но целым.

Я привычным движением достал клинок. Вахмистр увидел трезубец и что-то попытался подумать. Попытка явно не удалась.

Тебя, что, боец, не учили санитарную помощь раненым оказывать? — спросил я, распарывая брючину капитана.

Быстро плеснув на рану своей родниковой водички, остаток влил контуженому офицеру в рот. Для оживления мыслительного процесса я разогнулся и дал вахмистру пинка в бок. Не успел я примериться, чтобы еще разок его лягнуть, как унтер поставил капитану четыре укола и кинулся бинтовать ногу.

Вот и хорошо. Пан Микола, добеги до наших тылов, пусть трофеями займутся, а сам быстренько ко мне.

Стацюк исчез.

Ну, что, боец, очнулся? Доложи задачи, поставленные перед группой.

Военная тайна.

Я не торопясь, снял рюкзак, достал оттуда волшебную бумагу и сунул ему под нос.

Узнаешь гетманскую руку? — задушевно спросил я и дал ему в ухо.

У капитана контейнер, его надо наполнить «холодцом».

Зелененькое и булькает?

Первый раз на задании, пан сотник, не знаю.

Плакса, ко мне.

Плакса вылез из кустов и подбежал лизаться.

Плакса, видишь бойца? Отведешь его к ямке.

Я отчетливо представил вчерашнюю яму — захоронку и твердо знал, что Плакса видит то же, что и я.

И бегом назад.

Я глянул на мобилку — 10.59.

Скоро обед. Идите. Плакса старший.

Плакса замахал на унтера ушами. Унтер оробел.

Все, все, бегите.

Плакса двинул в обход кустов, стражник за ним. Не успел я расслабиться, как появились мои орлы.

Ч то делать? — тявкнул юнец.

Любимый вопрос интеллигенции, мать ее. Ламбаду станцуй! Трупы осмотреть, бандюганов утилизовать, бойцов захоронить. Костер разжечь, обед готовить на шестерых.

Нас же четверо!

Сейчас еще двое с задания вернуться. Поедим, отдохнем, раненого бойца донесем до поста, дождемся подкрепления, и отойдем.

Вояки артефакты трясти будут.

Идите, проверьте, что есть. Может, что лишнее будет, так сами им отдадим.

Орлы разбежались работать. Вояк уложили в трехметровую яму рядом с мостом, засыпали землей, переписали их номера с жетонов и дату 03.06.2011. Бандитов покидали в ручей под мостом.

На трех раскинутых на траве куртках выросли горки трофеев. Усатый дядька и юнец вооружились армейскими «Абаканами». Мы собрали в кучу все российские патроны. Получилось почти шестьсот, по сто пятьдесят на ствол. Поделили. Патроны к «Гадюке» никого не заинтересовали, и я обе сотни и четыре рожка ссыпал себе. Обрез пацан так и оставил себе. У нас в остатке нарисовалась гора «железа»: девять пистолетов, семь автоматов без магазинов и гранатомет.

Ссыпайте по рюкзакам поровну, донесем с раненым. Пусть отчитаются за ликвидацию бандгруппы.

Бинты и аптечки тоже поделили. Шесть артефактов я пододвинул Миколе.

Рассказывай, и дели, кому чего.

Нам перепало две «крови камня», «каменный цветок», «колючка», «медуза», «бенгальский огонь».

«Бенгальский огонь» повышает выносливость, можно с грузом бежать. Я бы себе оставил.

Оставляй.

«Колючка» повышает на десять процентов устойчивость к радиации, тоже вещь полезная, «медуза» и «каменный цветок» повышают пулестойкость, но ослабляют устойчивость к радиации. Их лучше на кордоне скинуть. Когда на них есть заказ — это четыре тысячи как с куста, по тысяче на брата. «Кровь камня» прибавляет здоровья, но снижает другие параметры защиты. Я его ни разу не носил и не собираюсь.

Хорошо. Значит «колючку» пацану, а «кровь камня» обе штуки армейцам.

А Вам с Семеном? — очевидно, имелся в виду усатый дядька.

А мы из следующей доли первыми выбираем.

Приступили к приготовлению обеда. Развели два костерка, вбили по углам рогатки, положили толстые ветки, поперек — нанизанную на тонкие прутики колбасу и хлеб.

Эрзац-шашлык! — пояснил дядька Семен. Прямо в огонь поставили две открытых банки тушенки.

Один идет, сказал Микола.

Сейчас второй через тебя прыгнет, сообщил я ему и сбросил автомат на землю, чтобы Плакса дурак не расшибся о железо. Прыжок был эффектен. Серое пятно вылетело из зарослей, перелетело через плечо сидящего перед костром Миколы и врезалось мне в грудь. Я покачнулся, но устоял.

Кто не знает, знакомьтесь — Плакса, чудо-пес, схохмил я.

Что-то в моей шутке не удалось, потому что Дядька Семен стоял на четвереньках с перекошенным, землистого цвета лицом и с левой стороны рта струйкой стекала слюна.

Селянин собак боится, определил подошедший унтер.

Ты сам селянин, вступился за своего товарища юнец. — Засаду прощелкали, стражники!

Хорош гавкать, у нас собачка маленькая, тише вы, вмешался я.

Пан Семен, не пугайся, собачка юная, играется. Почеши Плаксу за ушами.

Я подпихнул ему щенка. Семен медленно розовел. Плакса лизнул его от уха до уха. Семен лизнул его в ответ. Ну, вот и славно. Я снял с огня четыре веточки эрзац-шашлыка и вытащил консервы.

Пусть остынет, а то некоторым слишком горячее не на пользу. Все обедаем! — скомандовал я, доставая из рюкзака бутылку водки. — На четверых, предупредил я унтера, взявшегося за бутылку, — я не буду, Герда не поймет, пояснил я.

Еда и водка исчезли мгновенно. Плакса и Дядька Семен лежали под кустами и чего-то тихо пели, пацан хотел к ним присоединится, но стеснялся. Застонал капитан.

Пять минут на подготовку, пять минут на обсуждение того, что и как делаем, уже привычно скомандовал я.

Метров через шестьсот к югу старая южная дорога на кордон. Там у нас с этой стороны отделение. Я за подмогой сбегаю, контейнеры сразу отдам и за капитаном с людьми вернусь, высказался унтер.

Людей бери больше, мы вам вон то «железо» оставили, отчитаетесь за восемь бандюганов. Вот тебе два артефакта, не весть что, но в плюс пойдут. Мы, как только вас увидим, отойдем к забору. Давай.

Ну, ты что сидишь? На гражданку свалишь, там и будешь сидеть, а в армии все бегом! — заорал Микола. Унтера подбросило с места.

Мне б его на недельку, справный боец бы получился, мечтательно сказал Стацюк.

Унтер давно убежал, минут через десять вояки всей толпой сюда за капитаном придут. Отходим к забору, сказал я.

Что вам надо? — просипел голос.

Счастья для всех, ответил я.

Это не ко мне.

До меня дошло, что говорит капитан. Раньше меня сообразил Дядька Семен.

Патронов, бинтов, аптечек, броник целый, подлюку Петренко на блокпосту унять, пятьсот монет за проход, всегда двести было, затараторил он.

Капитан закрыл глаза.

Отходим, сказал я.

Все встали и пошли. Плакса жалостно посмотрел. Обожрался, понял я, и взял его на руки. За половину дня щенок прибавил килограмма четыре. Когда мы дошли до забора, я изрядно запыхался.

Микола, наблюдай, выдавил я и рухнул под забор рядом с Плаксой. Оба орла упали рядом.

С таким грузом да раненым, вояки никого в заслоне не оставят. Можно часа за четыре до кордона напрямую добраться, выдал Дядька Семен.

Хорошо, согласился я. — Мой груз еще возьмете и через часок следом за вояками ступайте. Микола слышишь?

Слышу, вояки чего-то оставляют. Все, взяли носилки, пошли. Трофейная команда, вперед!

Через двадцать минут тяжко груженая парочка повалилась рядом с Плаксой.

Это ты умно сделал, что пушку не попросил, заржал Микола.

Полторы тысячи патронов, из них шестьсот бронебойных, пять армейских бронников, пятнадцать аптечек и ящик тушенки.

Бляха-муха, и чего мы раньше с вояками не дружили, недоуменно протянул Дядька Семен.

На кордоне нам никто не поверит, сказал пацан.

Им поверят, ответил Семен, поглаживая броники.

Отдыхать. Через два часа за мостом я вам еще груза подкину с артефактами.

Я встал.

Плакса, ты как?

Плакса вздохнул и тоже встал. Всем своим видом он показывал, что только беспредельная любовь к человечеству и ко мне в частности подвигла его на этот подвиг.

Это ты в Смоленске будешь позы строить, на гражданке, а теперь ты в армии, бегом!

И мы побежали.

Все прошло штатно, за одним исключением. Герда категорически отказалась оставаться одна. Ей надо было посмотреть на всех членов стаи, кем пахло от Плаксы.

Ты сидишь в кустах, тихо-тихо. У нас там старый человек, собак боится. Он заорет, ты зарычишь, лучше позже познакомитесь.

Герда передачу груза контролировала из-за кустов. Мы с Плаксой свалили груз, забрали половину тушенки, пожали всем руки, помахали ушами.

Через три дня у моста! — крикнул, не оборачиваясь, Микола.

Мы с Плаксой переглянулись, тенью выскользнула из кустов Герда. Три дня. Пожалуй, нам будет, чем удивить народ через три дня. Все, домой. Война войной, а ужин по расписанию.

* * *

Штаб полка стражи.

Значит, группа капитана Омельченко задачу центра выполнила?

Так точно. Оба контейнера заполнены образцом. Попутно ликвидирована бандгруппа из восьми человек, принесено два гранатомета. Во время исполнения задания группа взаимодействовала со спецгруппой ОУН в составе шести человек, проследовавших в Зону 1 июня на двух машинах.

С этого места подробней, майор.

Да, я понимаю, начальник штаба потер подбородок. В звании он и контрразведчик дивизии были равны, но тот спрашивал, а он отвечал. — Прибыли на пост, предъявили гетманский указ «О содействии…». Заметьте, пан майор, за личной гетманской подписью и печатью. За трое суток с их стороны потерь нет.

На основании чего? — приподнял бровь контрразведчик.

Четверых видел вахмистр — сотника, двух сержантов и стажера, видимо из Академии. Сотник пить отказался, сославшись на предстоящий доклад Герде.

Следовательно, спецгруппа Кречета?

Вам виднее, пан майор, почему бравые сотники ОУН не пьют, — дипломатично ушел от ответа начальник штаба.

* * *

Госпиталь дивизии гетманской стражи.

По Вашему любезному приглашению, пан полковник.

Некогда мне, пан майор, в игры играть. Дело в капитане Омельченко.

В чем дело, пан доктор?

Кто ему оказывал медпомощь? Какими средствами они пользовались? Три пули в ногу, контузия, смещение шейных позвонков.

Безнадежен?

Можно выписывать прямо сейчас. У него, кстати, был хронический гастрит.

И что?

Может есть гвозди, посыпая перцем!

Здорово! Спасибо, пан доктор, но это не наш случай. Они работали с группой Кречета. Какие у них аптечки нам не скажут.

Это точно. Извините за беспокойство, пан майор.

* * *

Отдел контрразведки гетманской стражи.

Пиши. На участке Зоны, оперативное название «Темная Долина», приступила к работе группа ОУН под руководством проводника Кречета. Юго-западную часть «Темной Долины» считать контролируемой союзными силами. На карты нанести соответствующие обозначения.

* * *

Если я когда-нибудь высплюсь, то не в этой жизни, ни в этом месте и ни в этой компании. Возня в темноте переходила в битву титанов. Что-то скрежетало. Я подбросил на угли охапку валежника и заржал. Герда укоризненно посмотрела на меня. Картинка была еще та. Плакса проголодался и пошел на охоту. Быстро поймав банку тушенки, он вцепился в нее зубами, намертво заклинив себе пасть. Герда впала в растерянность.

Эх, вы, собаки, человек — царь природы, сообщил я стае. Быстро схватив Плаксу за нижнюю челюсть, я дернул ее вниз, снял банку с зубов и вытащил ее из пасти Плаксы. Герда подошла к банке и аккуратно перекусила ее пополам. В растерянность впал уже я. Герда встряхнула половинками банки, тушенка вывалилась на тарелку. Плакса прикатил носам еще одну банку и призывно замахал хвостом и ушами. Герда легко откусила ее дно. Плакса смел обе банки за минуту и жалобно смотрел на нас, ожидая добавки.

Спокойно, сказал я. — Раз не спим, значит едим.

Собачки обрадовались. После еды я провел осмотр продуктов. Два кг колбасы, двенадцать банок тушенки, упаковка риса в пакетиках, две пачки чая, конфеты, банка оливок, ящик водки. Через два дня костлявая рука голода покажет нам фигу.

* * *

Рргау был стар, слаб и очень голоден. Двенадцать раз он вступал в битву за право быть вожаком стаи. Один раз он бросил вызов, одиннадцать вызовов он принял от молодых псов. В последней драке он ошибся. Разорванное правое ухо и рана у позвоночника все время напоминали ему об этом. Второй день он следил за стадом кабанов, выгадывая момент для броска на маленького жирненького свиненка. Холодный комок внутри живота требовал еды. Если он не добудет мяса, сегодняшнюю ночь он вряд ли переживет. Бывший вожак скользнул из кустов к камням и замер. С противоположной стороны поляны шла стая. Неправильная стая. Их вожака надо было загрызть еще щенком. Три пса шли против четырех матерых кабанов, десятка взрослых свиней и несчитанного количества поросят. Сейчас их заметят и затопчут.

Заметили. Два кабана пошли по центру, лоб в лоб на среднего пса, один при поддержке двух двухсоткилограммовых свиней заходил сбоку на правого. Вожак — кабан сгонял все стадо в плотный клубок, копыта которого стерли бы в порошок и десяток псов.

Правый пес перестал быть псом. Он встал на задние лапы, выбросил вперед «железо» и раздался грохот. Кабан и свиньи, бежавшие к нему, завалились на землю. Раздался лязг и грохот возобновился. У одного из бегущих кабанов исчезла голова. У второго из бока полетели куски мяса, и хлынула кровь. Холодный комок внутри повел ноги, и старый вожак припал к горячей, дымящейся луже. Грохот раскатывался прямо над головой, но такие мелочи не отвлекали его от главного. От еды.

Грохот стих. Вожак посмотрел вокруг. Щенок теребил ногу кабана, пес без шерсти и с «железом» в руках возвышался слева и смотрел на него, а справа стояла самая красивая на свете, серебристая псица и смотрела на странного пса, ожидая его приказа.

* * *

Я посмотрел на старого подранка. Краше в гроб кладут.

Ну, ладно, Герда, не объест он нас, сказал я. Герда сморщила нос. «Делай, как знаешь» перевел я.

Все обедают, отдал я четкий и недвусмысленный приказ.

Герда на пару с Плаксой вцепились в среднего подсвинка. Через пять минут я понял, что мое представление о еде резко отличается от взглядов стаи. Плакса отвалился от еды первый, маленький еще. Я оглядел поляну хозяйственным взглядом. Тонны полторы мяса, подумал я. Холодильника у нас нет, следовательно, будем коптить и жарить. Это же чертова уйма работы. Через десять минут я соорудил три костерка, накидал в огонь свежего зверобоя и на ветках куста, на которые попадал дым, развесил двенадцать средних окороков. Старый пес посмотрел на меня с недоумением.

Будешь привыкать к копченому мясу, сообщил я. — Кстати, тебе же тоже нужно имя. Ну, это не трудно. В твоем возрасте и с твоей внешностью ты можешь быть только Акеллой. Теперь займемся тобой.

Уже привычными движениями я вырезал свалявшуюся шерсть вдоль раны, промыл рану водой и залил клеем.

Ну, вот, скоро будешь как новенький.

Оставив собак валяться на травке, я приступил к разделке очередной туши. До обеда управлюсь. Или нет. Акелла перевернулся на живот. Вслед за ним поднялась Герда. Я хотел было раскрыть рот, но и Плакса и оба взрослых пса скрылись в кустах, не дожидаясь пока я что-нибудь скажу. Через две минуты и я увидел три фигуры, идущие с северо-запада. Все они были в зеленых защитных костюмах. Еще через две минуты, когда я бросил очередную партию мяса на угли, они подошли метров на двадцать.

Че, парень, подойдем, пообщаемся? — спросил шедший спереди.

Че бы не пообщаться, ответил я. Подходите.

Что это ты оружие-то под кустик положил, продолжал, очевидно, их вожак, покосившись на мой «Абакан», лежавший метрах в десяти от костров.

Так я вроде охотиться ни на кого не собираюсь. Присоединяйтесь к разделке, вчетвером часа за полтора управимся. Да и вам мясо не лишнее.

Не, в натуре, сталкер нас к работе припахать хочет, заверещал низкорослый шкет, стоявший чуть позади вожака.

Мясо нам не лишнее, это ты верно заметил. Да и автомат, раз бросил, уже не твой. Может у тебя и артефакты где лишние есть?

Холодная злоба вытеснила из мозгов всякую осторожность.

Артефактов у меня как грязи. А вы че, уроды, в зеленом ходите, а не в своих курточках?

По черным курточкам издалека стрелять начинают, а за «урода» ты сейчас ответишь.

Неожиданно для меня за автоматом потянулся третий. Раздался треск. Из кустов метнулась серая молния. Когда Герда остановилась передо мной и развернулась к тройке, картина резко изменилась. Автоматчик стоял, как и раньше и изумленно смотрел на фонтан крови, бивший у него из руки. Герда аккуратно разжала пасть, и кисть стрелка упала прямо на кроссовки вожака.

Резких движений не делать, твари. Акелла, позвал я.

Слева из кустов высунулась башка и лязгнула зубами. Шкет и так неважно выглядел, ну а сейчас от него конкретно запахло.

Все с себя снимаем, бросаем на землю, скомандовал я.

А дальше что? — спросил вожак.

Око за око, зуб за зуб. Слышал такое? Вы же меня убивать не хотели. — Шкет блудливо заюлил глазами. — Ну и я вас убивать не стану. Оружие, артефакты оставляете и валите на все четыре стороны. Не хочется без оружия ходить, у меня тут неподалеку подвальчик есть. Посажу вас туда, дождетесь солдат. Что хотите, то и выбирайте.

Раненый бандит сложился, как перочинный ножик. Сначала он упал на колени, потом перегнулся в пояснице и, прижав к груди оборванную руку, ткнулся лицом в землю.

Своего товарища перевязывать будете? — спросил я.

Нет, ответил вожак. — Все равно не жилец.

Давайте, определяйтесь, поторопил я. — Некогда мне с вами прохлаждаться.

Ладно, уходим, ответил вожак, и, расстегнув пояс, бросил на землю обойму с патронами и два контейнера с артефактами.

Ну что ж, вольному воля, спасенному рай. И не попадайтесь нам больше. Собачки-то вас накрепко запомнили. И этого заберите, не хочется мне его здесь закапывать.

Братки, подхватив тело, двинулись строго на север.

Акелла, проводи.

Акелла затрещал по кустам. Братки перешли на быстрый шаг и скрылись за камнями.

Вот так, стая. Жизнь полна неожиданностей. Закончим с мясом, надо будет разобраться, что у нас там, на севере, да и ближнюю постройку надо обследовать. Стая молчаливо выразила согласие.

Ну вот, сейчас вздремнем после обеда, а потом займемся ближними постройками, сообщил я своим собачкам и повалился к ним в кусты, ожидая пока приготовится очередная порция мяса.

Уснул я практически мгновенно. Сказывался постоянный ночной недосып. Проснулся от лучей солнышка, пробивавшихся через листву.

Ну вот, поели, поспали, можно и по окрестностям прогуляться. Акелла, Плакса остаетесь на месте сторожить мясо. Ты Герда, как хочешь, хочешь с ними, хочешь со мной на прогулку.

Герда встала, потянулась всем телом, схватила по пути кусок мяса, который просто исчез в ее пасти, и посмотрела прямо на меня.

Ну что ж, раз готова, то пошли, ответил я ей.

Надо было подумать о маршруте. Наш небольшой кусочек я представлял довольно хорошо. Через четыреста метров за холмиком было трехэтажное здание, обнесенное забором. За ним привычный для меня мостик, на котором через два дня я должен был встретиться со своими напарниками, и как я понял из рассказов вахмистра, через километр по дороге переход на кордон. Я не знал, как отреагируют люди на кордоне на Герду, и решил туда не ходить. На север убрались эти два урода, и неизвестно, что бы они подумали, заметив, что мы с Гердой идем по их следу. Значит, на запад решил я.

Вскоре мы вышли на дорогу. Как я и ожидал, слева виднелось знакомое мне здание, справа я заметил еще один комплекс сооружений, значительно крупнее. Именно туда и пошли эти два клоуна. Предчувствие грядущих неприятностей ощутимо наполнило мне душу. Герда успокаивающе щелкнула зубами, я погладил автомат.

Да сам понимаю, что дурак. Не привык я по людям стрелять, если они в меня не стреляют. — Герда укоризненно помотала головой. Я вздохнул, и мы перешли дорогу, продолжая двигаться прямо на запад. Перед нами метрах в шестидесяти вокруг разбитой легковушки на земле серебрились молнии. Осторожными шагами я стал приближаться к серебрению. В трех шагах от легковушки Герда схватила меня зубами за штанину.

Слушай, видишь в машине ящик. Хочется посмотреть, что там.

Герда заложила замысловатую петлю. Мы двигались по такой странной траектории, что если бы я не шел следом за Гердой сквозь серебристое сияние, то никогда бы не повторил этот маршрут. Тем не менее, через две минуты мы успешно стояли перед стальным ящичком, который я увидел на заднем сиденье легковушки. Я вспомнил привычки знакомых инкассаторов, которые не меняются никогда, и пошарил под приборной панелью. Запасной комплект ключей в нарушение всех инструкций лежал на обычном для всех служивых месте. Щелкнув замком переносного сейфа и открыв крышку, я присвистнул. Я не знал точного назначения и названия всех артефактов, которые там лежали, но то, что их было семь штук, меня обрадовало. Еще больше меня обрадовал прикрепленная к крышке снайперская винтовка.

Это мы удачно зашли, сказал я.

Быстро перекидав все в рюкзак, я закрыл крышку и оставил ключи в замке.

— Выводи, сказал я Герде.

Герда насмешливо взглянула на меня и села.

Понятно, сказал я ей. В принципе я видел, где свечение становиться слабее и поэтому шагов десять сделал довольно уверенно. Потом я неожиданно понял, что сделал шаг не туда и любое следующее движение приведет к неприятному результату. Я встал на четвереньки, земля была плотно утыкана мелкими серебристыми осколками. Я достал нож и начал осторожно разгребать их по одному и аккуратно ссыпать в контейнер. Минут за пять я насыпал два контейнера и освободил два метра дороги. Обернувшись к Герде, я злорадно сказал:

Прошу, — и свободно вышел на полянку.

Судя по всему пару баллов я в глазах Герда заработал. Она вышла ко мне и села рядом.

— Пошли дальше, семь артефактов, одна винтовочка и два контейнера — груз не велик.

Еще сто метров мы прошли без всяких приключений. И тут слева на берегу болотца я увидел спокойный голубой отблеск. На всякий пожарный я передернул затвор автомата.

Идем аккуратно, вперед не высовывайся, сказал я Герде.

И мы пошли. На берегу болотца под развесистым кустом между узловатыми корнями лежал и мягко светился голубым шарик величиной со спичечный коробок. Древний инстинкт охотников, тех, кто ходили с дубинами на мамонтов, бросил меня к первому найденному мной артефакту. Я бережно взял его в руки.

Не трофей, ни с кого-то сняли, сами нашли, Герда чувствовала переполнявшую меня радость и довольно щурилась. — Эх, ты, собака, сказал я, почесал ее за ушами и лизнул ее в нос. От ответного поцелуя мне пришлось оттираться секунд десять.

Привал, скомандовал я и сел прямо на землю, желая изучить свою на ходку. Герда развалилась рядом. Шарик чем-то напоминал «бенгальский огонь», который достался сержанту. Увеличивает выносливость, вспомнил я. Сержант убрал свои артефакты в специальные кармашки на поясе, я посмотрел на собственный костюм. Вот и мои пять кармашков. Погладив шарик и посмотрев на переливы голубого пламени, я решительно расстегнул клапан первого кармашка и засунул его туда. Что-то он там уменьшает, припомнил я. Если встречу какого-нибудь приличного человека, надо будет проконсультироваться. Что я, собственно говоря, сегодня нагреб? Тихое и радостное настроение наполняло меня и окружающий мир счастьем и покоем. Герда довольно урчала.

Ты же не щенок какой-нибудь, дергал я ее за уши, взрослая собака, а ведешь себя, как котенок, налакавшийся валерианки.

Положительные эмоции вещь хорошая, но если принял решение, надо его осуществлять. Я посмотрел на не высокий, метров шестьдесят, но обрывистый перепад, который замыкал долину с запада. По центру он разрывался проходом, метров триста шириной и густо заросшим кустами типа акации.

Ну, ладно, сказал я Герде. — Дойдем, посмотрим, что там и возвращаемся обратно.

Герда все еще довольная за меня, вскочила и плавно пошла вперед. Чтоб не отстать от нее мне пришлось перейти на бег. Герда оглянулась и чуть-чуть добавила, я перебросил автомат за спину и пошел серьезным бегом, стараясь поймать темп и не сбить дыхание. Герда стала стремительно бегать вокруг меня кругами, я догадался, что надо мной издеваются, и остановился. Сипло дыша, я сказал:

Я, собственно говоря, никогда и не выдавал себя за собаку, подумаешь, какие мы быстрые. Дать бы тебе в передние лапы автомат, вот я бы посмеялся.

Герда сочла критику правильной и пошла ровным тихим шагом. Минут через десять я отдышался. Неожиданно Герда припала к земле. Я упал рядом на четвереньки, сдергивая автомат со спины.

Что там? — спросил я.

Герда дважды шмыгнула носам. Два запаха, понял я. Ни черта себе собачка!

— Прячься, ты резерв главного командования.

Герда растворилась в кустах. Я осторожно, глядя по ноги, продвигался вперед. Буквально через тридцать метров я услышал сначала неразборчивые, а потом отчетливые голоса двоих. Я подкрался поближе, чтобы подслушать, о чем толкуют.

Нет, ну ты вот мне объясни, что мы полковнику скажем. Нас послали понаблюдать за бандитами, а мы ничего не узнали, потеряли экспериментальный автомат и все в говне припремся, с ясными очами. Что мы будем докладывать?

Ну что ты орешь, оправдывался второй, очевидно виновник всего этого безобразия. — Давай не пойдем к полковнику.

Как это не пойдем к полковнику, возмутился первый. — Кроме «Долга» в Зоне и людей-то нет.

А мне «Долг» не очень-то и нравится. Строит из себя не весть что, а у «свободовцев» и денег больше и снаряжение лучше и живут веселее. А вольные сталкеры вообще, если чего найдут хорошего, так сразу могут домик у моря покупать.

Ты с такими разговорчиками завязывай. Мы защищаем мир от Зоны, а не деньги зарабатываем. Если ты за деньгами пришел, так тебе надо на Дикую Территорию валить в братки или наемники.

Все равно я к Петренко не пойду, я пока на Свалке останусь. А ты как знаешь, хочешь со мной пошли, хочешь в «Долг» возвращайся. А я никому ничего не должен.

И второй потопал дальше на запад.

Ну, ты и гад, крикнул вслед первый и сел у костра. Через минуту шаги ушедшего уже были не слышны. Сидевший у костра пару раз шумно хлюпнул носом и завыл белугой.

Ну, чисто детский сад, сказал я, вылезая из кустов. Он заревел еще громче. — Держи вот попей, протянул я ему бутылку с водой. — Ты ж ведь конкретный боец «долговец», а слюни распустил, как школьник.

Пацан вытер сопли и слезы рукавом.

Ну что случилось? — спросил я.

Нас на разведку послали, мы на обучение в «Долг» пришли. Первое серьезное задание. С нами старший «долговец» был, Штык, да мы потерялись. А потом на болоте так страшно стало, что мы совсем побежали, по дороге оружие утопили.

Оружие утопили — это плохо, сказал я. — Много патронов не дам.

Я сдернул с плеча «Абакан» и протяну ему.

Держи вот еще запасной магазин и хорош с тебя.

Должен буду, ответил пацан.

Взяв в руки оружие, он заметно повеселел.

Я повесил на плечо снайперку.

Вот, кстати, сказал я, поставив рюкзачок между нами. — Давай-ка проверим, чему вас в «Долге» учат. Смотри и рассказывай, а я послушаю.

Я высыпал контейнеры с артефактами. Он достал из-за пояса сплетенные из сетки перчатки и открыл первый контейнер.

«Ломоть мяса», уверенно сказал он. — Артефакт не редкий, но ценный. Второй группы. Сильно прибавляет здоровья, но снижает защиту. Хорошо носить, но перед боем лучше снять.

Он продолжал открывать контейнеры.

Две «кристальных колючки», повышают стойкость к радиации. — Он достал из четвертого контейнера полыхнувшую всеми цветами радуги гроздь. — «Кристалл», восхищенно сказал он. — Артефакт первой группы, пятитысячник. Тоже повышает стойкость к радиации, но уменьшает выносливость, — он вертел «кристалл» в руках и не сводил с него восторженного взгляда.

Дальше давай, поторопил я.

Дальше тоже все просто, два «драгоценных камня», повышают защиту от пуль, но снижают сопротивление радиации. И «слизняк», уменьшает кровотечение при открытых ранах. Хорошая коллекция, одобрительно проговорил он с уважением в голосе.

Я расстегнул кармашек на поясе и показал ему свой шарик.

О, «вспышка»! Я бы тоже сразу на себя надел, если бы нашел. Увеличивает выносливость, чуть ли не в два раза.

Я вспомнил, что метров пятьдесят пробежал с Гердой почти на равных. Значит это не жизнь на свежем воздухе, а артефакт помог мне, подумал я, засовывая артефакт обратно в кармашек.

Ну, ничего вас в «Долге» учат. Кое-что знаешь. А на этого плюнь. Говна везде больше, чем людей. Ну, что как ты? Дойдешь?

Да, конечно, дойду. Меня Пуля зовут, сказал «долговец». — Тут немножко по Свалке, через зону радиоактивности, а там уже и наша застава.

Что ты тут говоришь, с радиоактивностью борется?

«Кристальная колючка» и «кристалл», ответил Пуля и тяжело вздохнул.

Ну, значит, так тому и быть, сказал я и кинул ему на колени контейнер с «кристаллом».

Я не возьму, заверещал «долговец».

Ты живой останься. Это тебе поможет и с полковником поладить. Ну ладно, бывай, сказал я ему.

Встав резко с места, я скользнул за ближайший валун и растворился в зарослях. Метров через двадцать меня под левое колено толкнула лобастая башка. Мы еще слышали голос Пули, который обещал, что он не забудет, что он рассчитается, что «Долг» всегда платит долги, а мы уже перешли на легкий стремительный бег, и минуты через три я понял, что бегу почти на равных. Герда поглядывала на меня с уважением, но темп не сбавляла. Двадцать минут спустя мы выскочили на дорогу, откуда до нашего временного лагеря и мяса было не далеко. Воспитала из меня жизнь крепкого хозяйственника, порадовался я. Вот и пригодились мне все трофейные рюкзачки. Когда я закончил расфасовывать по ним мясо, копченое отдельно, жареное отдельно, я с удивлением оглядел плоды своего собственного труда. Шестнадцать полных рюкзаков.

Ну что, сказал я стае, будем грузовыми собаками. И начал их навьючивать. Все взрослые взяли по два мешка, один я. Оставшиеся прикопал в земле, и засыпал угольками от костра.

А теперь, охотнички, идем домой!

Через два часа без особых приключений мы оказались у родничка. Спрятав мясо в багажник машины, я вместе со своими собачками напился и развел костер. Плакса подбежал ко мне и ткнулся башкой в бок.

Если ты побегать, сказал я ему, то я сегодня уже набегался. Могу спеть колыбельную песню, предложил я ему.

Все три собачьи головы одновременно обернулись ко мне.

— Я вообще-то пошутил, пытался отбояриться я. — У меня и слуха-то нет и голос плохой.

Но собачки не отводили от меня взгляда.

— Ну ладно, вы сами этого хотели, сказал я и вполголоса запел «Под небом голубым». Плакса залез ко мне на колени и затих. В течение получаса я исполнил свои любимые «Там, вдали за рекой», «Электрический пес», «Группа крови» и кое-что из старых британцев. К концу моего выступления Акелла лежал у меня с правого бока, а Герда с левого. Чувствовалось, что они хотели бы подпеть, да слов не знают.

Все, отрубил я, концерт по заявкам окончен. Всем спать. Немедленно спать!

Я не знаю как мои собачки, но я уснул раньше, чем закрыл глаза.

Не удачный у меня получается отдых, подумал я, смахивая струйку воды с лица. Какого черта, в трех метрах отличный шалашик, нет, уснули на свежем воздухе.

Предатели, сказал я мордам, двум из шалаша и одной из машины. Я встал на четвереньки и встряхнулся, разбрызгивая воду. Я сел в машину и посмотрел на мобильник. Ну, естественно, 6-04.

Вы что сговорились все не давать мне спать, обратился я к небу. Дождь мгновенно перестал. Все принялись за завтрак. Съев полрюкзачка жареного мяса, мы начали планировать сегодняшний день.

На юге ничего интересного, сообщил я стае. — Мост и дорога на кордон. На западе мы были вчера. На востоке охрана зоны, я оттуда приехал. Спал только, двое суток был в пути. Значит, или детально изучаем ближнее здание, рядом с мостом, или идем на север. Узнаем, что у нас там.

Плакса радостно заскакал.

Ну ладно, сказал я, раз выбрали идти на север, то начинаем готовиться.

Я завернул в пакет остатки мяса из начатого утром рюкзака, бросил туда пять аптечек, считая, что запас карман не тянет, и приступил к выбору оружия. Собственно говоря, особо выбирать было не из чего. У меня было всего три хороших ствола, стандартный армейский «Абакан», «Гадюка» и добытая вчера снайперская винтовка. Пистолеты я оружием считать не мог. Весь мой не богатый жизненный опыт утверждал меня в мысли, что топор значительно надежнее пистолета. Расстаться со снайперкой я не мог, поэтому уверенно повесил ее за спину. Жалко, что к ней было всего сорок патронов. В условиях ближнего боя при выходе из кустов снайперка превращается просто в длинную палку, поэтому в руки я взял «Гадюку», трещотку легкую, слизанную нашими умельцами с израильского «УЗИ».

Ну что стая, обратился я ко всем, по просьбе Плаксы идем на север.

Через полчаса, когда мы вышли к дороге, я задумался, кто кого обкрадывает: военные собак или собаки военных? Мы шли профессиональным боевым уступом, впереди дозорная группа — Акелла, в центре основные силы — мы с Плаксой, и арьергард в виде Герды — замыкал наши порядки. Выйдя на холм, я уже привычно встал на четвереньки и проложил бинокль к глазам. Слева от дороги находилась большая группа строений, а справа обычная заправка: три цистерны на бетонных постаментах, забор вокруг них и двухэтажное административное здание. На крыльце здания сидело нечто. Либо мужик в меховой жилетке, либо здесь водятся обезьяны. Я раскрыл рот, чтобы позвать Акеллу, но он уже ткнулся носом мне в ухо. Крепко держа в руке бинокль, я убрал голову и сказал ему:

Смотри!

Глянув в бинокль, Акелла зарычал. Шерсть на всех трех собаках встала дыбом. Герда метнулась к Плаксе.

Спокойно! — сказал я. — Понятно, плохой дядя.

Я вытащил из-за спины снайперку. Конечно, восьмикратный прицел в полтора раза слабее двенадцатикратного бинокля, но башку этого существа я уверенно держал в перекрестии. Плотнее прижав приклад к плечу, я нажал на курок. После вчерашней стрельбы из автомата одиночный выстрел не произвел на собачек никакого впечатления. Никто даже ухом не шевельнул.

Ну что ж, пойдем, посмотрим, кто там нашим бензином пытался торговать.

Через пятнадцать минут на всякий пожарный, обойдя заправку вокруг забора, мы подошли к административному зданию. Дверей не было вообще. Пройдя насквозь через первый этаж, мы вышли к служебному крыльцу, на котором лежало это. Узловатые мышцы, поросшие густой шерстью, заставляли вспомнить Кинг-Конга, а страшные десятисантиметровой длинны когти впечатляли на столько, что меня невольно передернуло. Единственным отрадным фактом являлось полное отсутствие головы.

Вот так вот, сказал я стае, Господь дал нам жизнь, а «Кольт» всем равные шансы. Ну что ж, пойдем, посмотрим наши новые владения.

Мы двинулись по лестнице на второй этаж. Проходя мимо электрощита, я щелкнул рубильником. Загорелся свет. Поднявшись на второй этаж, я мгновенно отскочил за угол и схватил автомат. Осторожно выглянув, я весь покрылся липким холодным потом. Однако непосредственной опасности не было.

Акелла, Герда, охранять!

Я схватил Плаксу и понял, что в привычное место за пазуху его не засунуть. Я дернул его за ухо и сказал:

К Герде!

Он послушно зашлепал по лестнице. Я резко выдохнул и вышел в холл. Вообще-то так обращаться с людьми нельзя, подумал я. Я подошел ближе. Три тела были приколочены гвоздями к деревянной обивке стены. Каждому забили гвозди в широко расставленные ладони. Кстати, двоих я знал. Это были вчерашние бандиты, у которых я отобрал оружие. Все трое были живы. В глазах юнца мелькала конкретная искорка полного безумия. Вожак висел без сознания, но по хриплому дыханию чувствовалось, что он еще жив. Третий открыл глаза и просипел:

Добей. Быстро добей и быстро уходи.

Я не торопясь, снял из-за спины рюкзак, распаковал две аптечки и всадил ему два тюбика промедола. Оторвав от комбеза капюшон, я обмотал тряпкой шляпку гвоздя и потянул гвоздь из правой руки.

Стой крепче, на одном гвозде не удержишься, руку порвешь.

Тяни, прохрипел спасаемый. Побагровев от натуги, я потянул гвоздь. Я уперся ногой в стену. Гвоздь поддался и вышел. Я мгновенно схватился за второй, опыт великая вещь, и буквально за два удара сердца, выдрал его. Стокилограммовое тело рухнуло на пол. Ну вот, все как всегда, подумал я, шприц, тюбики с лекарствами, раны промыть, медицинский клей. Надо дать объявление в газете: «Собираем бездомных собак и сталкеров неудачников». Я посмотрел на двух оставшихся приколоченных. Почему-то желание их спасать отсутствовало напрочь. Я оттащил спасенного метра на четыре от стены и с разворота дал короткую очередь из «Гадюки».

Умрите с миром, сказал я напутственное слово двум неудачникам, вспомнив классику. На звук стрельбы сталкер открыл глаза.

Что кровосос? — просипел он.

Я привычно достал свою бутылочку с водой и сунул ему в рот. Он выпил ее всю в три глотка. Убрав ее, я поинтересовался:

Ты о такой волосатой обезьяне с огромными когтями?

И вот с такими зубами.

Зубов не видел, сказал я. — Разбросало вместе с головой. Знаешь, что делает с головой разрывная пуля?

Он с уважением посмотрел на мою винтовку.

Классно! — выдохнул он.

Это точно, Штык.

Он удивленно вытаращил глаза. Не дожидаясь вопросов, я сообщил:

Вчера младшенького твоего напарника, Пулю, вооружал. Они когда через болото шли, все оружие утопили. Вместо того, чтобы артефакты собирать, ходишь «долговцев» собираешь. Ну, тебя понятно, за что гвоздями приколотили, ты браткам враг. А этих двоих за что?

У бандитов через дорогу основное логово. Их там человек двадцать постоянно, а когда все в раз соберутся так может около полсотни окажется. А тут кровосос через дорогу живет. Проголодается, куда пойдет? Правильно, к соседям. А им-то помирать не хочется, вот они его и подкармливают, чтоб он к ним не ходил. Да и со сталкерами разговаривать удобно. Привел сюда сталкера, он тебе про все захоронки, про которые и сам-то забыл давно, вспомнит и расскажет.

Я вспомнил пробивший меня холодный пот и согласно кивнул головой.

Это да. Это впечатляет. Значит, говоришь, от двадцати до пятидесяти.

Да ты что? — сверкнул глазами Штык.

Слушай боевое задание! Будешь караулить щенка.

Я уже привык к тому, что собаки появляются, не дожидаясь команды. Плакса, выскочив из-за угла, подбежал к нам.

Плакса, сказал я и ткнул в его сторону пальцем. — Штык, показал я Плаксе «долговца». — Остаетесь здесь, стережете домик.

Надо носить с собой пистолет, подумал я, а то так хороших автоматов не напасешься. С вздохом я стянул с шеи ремень от «Гадюки», добавил к автомату пять обойм, пододвинул все Штыку.

Ну что ж, бойцы. На вас вся надежда.

Куда ты один!?

Я не один, нас трое.