"Александр Исаевич Солженицын. Адлиг Швенкиттен (Односуточная повесть)" - читать интересную книгу автора

капитан Топлев, с мальчишеским полноватым лицом, едва произведенный из
старшего лейтенанта, - постучал в комнату, где спал командир 2го дивизиона
майор Боев, - доложить о событии.
Боев всегда спал крепко, но просыпался чутко. В такой постели дивной,
да с пышным пуховиком, разрешил он себе снять на эту ночь, теперь натягивал,
гимнастерку, а на ковре стоял в шерстяных носках. На гимнастерке его было
орденов-орденов, удивишься: два Красных Знамени, Александра Невского,
Отечественной войны да две Красных Звезды (еще и с Хасана было, еще и с
финской, а было и третье Красное Знамя, самое последнее, но при ранении оно
утерялось или кто-то украл). И так, грудь в металле, он и носил их, не
заменяя колодками: приятная эта тяжесть - одна и радость солдату.
Топлев, всего месяц как из начальника разведки дивизиона - начальник
штаба, уставно, чинно откозырял, доложил. Личико его было тревожно, голос
еще тепло-ребяческий. Из 2го дивизиона тоже на смерть отравились:
Подключников и Лепетушин.
Майор был роста среднего, а голова удлиненная, и при аккуратной
короткой стрижке лицо выглядело как вытянутый прямоугольник, с углами на
теменах и на челюсти. А брови не вовсе вровень и нос как чуть-чуть бы
свернут к боковой глубокой морщине - как будто неуходящее постоянное
напряжение.
С этим напряжением и выслушал. И сказал не сразу, горько:
- Э-э-эх, глупенье...
Стоило уцелеть под столькими снарядами, бомбежками, на стольких
переправах и плацдармах - чтоб из бутыли захлебнуться в Германии.
Хоронить - да где ж? Сами себе место и выбрали.
Пройдя Алленштейн, бригада на всяк случай развернулась на боевых
позициях и здесь - хотя стрелять с них не предвиделось, просто для порядка.
- Не на немецком же кладбище. Около огневой и похороним.
Лепетушин. Он и был - такой. Говорлив и услужливо готовен, безответен.
Но Подключников? - высокий, пригорбленный, серьезный мужик. А польстился.

2


Земля мерзлая и каменистая, глубоко не укопаешь.
Гробы сколотил быстро, ловко свой плотник мариец Сортов - из здешних
заготовленных, отфугованных досок.
Знамя поставить? Никаких знамен никто никогда не видел, кроме парада
бригады, когда ее награждали. Всегда хранилось знамя где-то в хозчасти, в 3м
эшелоне, чтоб им не рисковать.
Подключников был из 5й батареи, Лепетушин из 6й. А речь произносить
вылез парторг Губайдулин - всего дивизиона посмешище. Сегодня с утра он уже
был пьян, и заплетно выговаривал заветные фразы - о священной Родине, о
логове зверя, куда мы теперь вступили, и - отомстим за них.
Командир огневого взвода 6й батареи, совсем еще юный, но крепкий телом
лейтенант Гусев слушал со стыдом и раздражением. Этот парторг - по легкоте
проходимости политических чинов? или, кажется, по непомерному расположению
комиссара бригады? - на глазах у всех за полтора года возвысился от младшего
сержанта до старшего лейтенанта, и теперь всех поучал.
А Гусеву было всего 18 лет, но уже год лейтенантом на фронте, самый