"Александр Исаевич Солженицын. Двести лет вместе (1795 - 1995). Часть I" - читать интересную книгу автора

кто из русских об этой взаимной проблеме писал -- то большей частью
запальчиво, переклонно, не желая и видеть, что бы зачесть другой стороне в
заслугу.
Не скажешь, что не хватает публицистов, -- особенно у российских евреев
их намного, намного больше, чем у русских. Однако при всем блистательном
наборе умов и перьев -- до сих пор не появился такой показ или освещение
взаимной нашей истории, который встретил бы понимание с обеих сторон.
Но надо научиться не натягивать до звона напряженных нитей
переплетения.
Рад бы я был не пытать своих сил еще на такой остроте. Но я верю, что
эта история -- попытка вникнуть в нее -- не должна оставаться "запрещенной".
История "еврейского вопроса" в России (и только ли в России?) в первую
очередь богата. Писать о ней -- значит услышать самому новые голоса и
донести их до читателя. (В этой книге еврейские голоса прозвучат много
обильнее, нежели русские.)
Но, по порывам общественного воздуха, -- получается чаще: как идти по
лезвию ножа. С двух сторон ощущаешь на себе возможные, невозможные и еще
нарастающие упреки и обвинения.
Чувство же, которое ведет меня сквозь книгу о 200-летней совместной
жизни русского и еврейского народов, -- это поиск всех точек единого
понимания и всех возможных путей в будущее, очищенных от горечи прошлого.
Как и все другие народы, как и все мы, -- еврейский народ и активный
субъект истории и страдательный объект ее, а нередко выполнял, даже и
неосознанно, крупные задачи, навязанные Историей. "Еврейский вопрос"
трактовался с многоположных точек зрения всегда страстно, но часто и
самообманно. А ведь события, происходившие с любым народом в ходе Истории,
-- далеко не всегда определялись им одним, но и народами окружающими.
Слишком повышенная горячность сторон -- унизительна для обеих. Однако
не может существовать земного вопроса, негодного к раздумчивому обсуждению
людьми. Увы, накоплялись в народной памяти взаимные обиды. Однако если
замалчивать происшедшее -- то когда излечим память? Пока народное мнение не
найдет себе ясного пера -- оно бывает гул неразборчивый, и хуже угрозно.
От минувших двух столетий уже не отвернуться наглухо. И -- планета же
стала мала, и в любом разделении -- мы опять соседи.
Я долго откладывал эту книгу и рад бы не брать на себя тяжесть ее
писать, но сроки моей жизни на исчерпе, и приходится взяться.
Никогда я не признавал ни за кем права на сокрытие того, что было. Не
могу звать и к такому согласию, которое основывалось бы на неправедном
освещении прошлого. Я призываю обе стороны -- и русскую, и еврейскую -- к
терпеливому взаимопониманию и признанию своей доли греха, -- а так легко от
него отвернуться: да это же не мы...
Искренно стараюсь понять обе стороны. Для этого -- погружаюсь в
события, а не в полемику. Стремлюсь показать. Вступаю в споры лишь в тех
неотклонимых случаях, где справедливость покрыта наслоениями неправды. Смею
ожидать, что книга не будет встречена гневом крайних и непримиримых, а
наоборот, сослужит взаимному согласию. Я надеюсь найти доброжелательных
собеседников и в евреях, и в русских.
Автор понимает свою конечную задачу так: посильно разглядеть для
будущего взаимодоступные и добрые пути русско-еврейских отношений.