"Юрий Сосновский. Связующая нить (Фант. повесть)" - читать интересную книгу автора

вздумал поинтересоваться содержимым его бумажника. Хоть что-нибудь, раз на
большее не способен. Ланг достал из багажника сумку с добытыми за утро
продуктами, запер гараж и улицей пошел домой.
Наверное, этого не следовало делать - идти улицей.
Дворами до дома было три-четыре минуты неторопливой ходьбы, да и
вероятность встречи с чем-нибудь во дворах почти исключалась. Но выбраться
из машины и тут же пырнуть в дверь квартиры... У того, кто провел пять лет
среди стен, иногда возникает потребность хоть десять минут пройтись по
улице. Просто так, без всякой цели. И в эти минуты ему плевать на возможные
последствия.
Впрочем, о возможных последствиях - это так, на всякий случай. В этот
час на улице что медведя встретить, что человека - вероятность почти
одинаковая. Город кажется мертвым, только ветер кружит пыльные вихри на
мостовых. Конечно, за стенами домов, за пуленепробиваемыми окнами люди
есть, но никто не выйдет навстречу даже с недобрыми намерениями. Разве что
какой-нибудь полусумасшедший дурак, который уже не способен реально оценить
обстановку. Остальные выползают из своих нор только с наступлением темноты,
ищут съестное, стараясь поменьше общаться друг с другом, и порой о том, что
жил человек, можно узнать только тогда, когда из-за двери основательно
пахнёт... Поэтому если идти спокойно и уверенно, то почти наверняка ничего
не случится. Ланг теперь здоров, достаточно силен, кое-чему в полиции
обучили, наконец, в кармане пистолет. Конечно, пуля, пущенная в спину,
анкету не спросит и физическими данными не поинтересуется. Был когда-то
рекламный лозунг: "Кольт уравнивает возможности"! Ну и черт с ним, пропади
все пропадом!
У ограды небольшого сквера Ланг остановился, привлеченный не совсем
обычным зрелищем. На тротуаре сидел нахохлившийся вороненок, а над ним с
криком носились вороны, явно обеспокоенные за его судьбу. Вот одна из ворон
закружилась над Лапгом и вдруг резко спикировала, едва не ударив его в
голову. Следом метнулась в ноги вторая, отвернула в самый последний момент.
Ланг улыбнулся, поднял птенца и посадил его на ветку, изогнувшуюся над
оградой. Вороненок закачался на ветке, и тотчас две вороны спланировали к
нему, подхватили крыльями под крылья и потащили вглубь зеленых ветвей.
Нормальный мир, связанный воедино болью за каждого, жил своей обычной
жизнью. Не идеальный, со своими бедами, со своими недостатками, наверное,
причиняющий порой неприятности соседям, но живой нормальный мир. Мир, ради
которого стоило рисковать, прося помощи у исконного врага своего -
человека. Жизнь брала свое, не стесняясь использовать для нужд своих любой
объективный фактор. И кто знает, может быть когда-то обернется во благо
людям то, что происходит с ними сегодня. Хотя почему когда-то? Люди уже и
сегодня начинают понимать, какую цену можно заплатить за анестезирование
душ человеческих. Уже сегодня все громче слышны голоса тех, кто утверждает,
что подобное, если не худшее, может произойти и без сомнительных достижений
фармацевтической мысли.
Была же попытка освободить людей от химеры, именуемой совестью. Это
привело к страшному, но это же заставило людей объединиться и пусть не
сразу, пусть дорогой ценой, но вычеркнуть из жизни страшное. Рано или
поздно жизнь возьмет свое, в этом сомневаться не приходится. Только вот у
маленькой частицы этой жизни, у одного человека, уже нет сил ждать и гадать
- рано или поздно?