"Константин Михайлович Станюкович. Блестящее назначение" - читать интересную книгу автора

небольшой лестнице и проходя по галерее.
Но главное, что смутило и испугало вестового: в серых лучистых глазах
Виктора Ивановича было что-то тоскливое.
И молодой матрос, всегда жизнерадостный и в последнее время совсем
счастливый до глупости молодожен, - внезапно омрачился.
- Что, Рябкин? Не ожидал? - участливо спросил Загарин.
- Вышла, значит, "лезорюция", вашескобродие? - подавленным голосом
промолвил Рябкин.
- То-то вышла.
И Виктор Иванович подавил вздох.
- В дальнюю, вашескобродие?
- Да. На три года.
- Ведь мы весь прошлый год были в Средиземном, а раньше три года в
дальней были, вашескобродие!
- Так что же?
- Можно бы обсказать вышнему начальству, вашескобродие. Так, мол, и
так...
- Ты дурак, Рябкин! - ласково промолвил Виктор Иванович.
И почему-то остановился, понюхал распустившуюся розу среди множества
цветов, которыми была уставлена галерея, и вошел в прихожую.
В светлой прихожей слегка пахло смолой от большого пенькового мата.
Все, начиная от вешалки и кончая лампой, сияло чистотой. Все словно бы
предупреждало о безукоризненном порядке, ласковой домовитости и мире во всей
небольшой квартире.
В полурастворенную дверь была видна залитая солнцем часть гостиной,
сочные листья пальм, зеркало, японские вазы, ковер, мягкие кресла... И так
светло... Так уютно... Так мила вся эта скромная обстановка!
И Виктор Иванович еще больнее и острее почувствовал, как "дорог ему
берег"...
"А между тем его отрывают от всего, что так дорого и близко ему... Есть
холостые отличные капитаны... Есть женатые, с восторгом уходящие в Тихий
океан... Есть карьеристы... За что?" - снова подумал Загарин и почти строго
сказал, когда Рябкин снимал с него пальто:
- Завтра перебираться на "Воин"!
- Есть, вашескобродие.
И тоскливо прибавил:
- Когда уходим?
- Да что ты пристаешь, Рябкин! - с внезапной резкостью проговорил
Виктор Иванович.
- Виноват, вашескобродие... Насчет запаса полагал... По той причине и
обеспокоил! - промолвил вестовой.
Виктор Иванович направился было в гостиную, но вдруг обернулся к
Рябкину.
Ласково взглядывая на сконфуженного и грустно притихшего
любимца-вестового, Загарин с обычной своей мягкой сдержанностью промолвил:
- Через неделю снимаемся... А о запасах для меня пока не хлопочи... У
прежнего капитана, верно, все запасено... Купим у него...
И еще мягче прибавил:
- Всю эту неделю, с вечера будешь съезжать сюда... домой и оставаться
до утра...