"Карл-Хайнц Штейнмюллер, Анжела Штейнмюллер. Никогда Не Плачущий Глаз. Пер. с нем. Karlheinz Steinmuller, Angela Steinmuller." - читать интересную книгу автора

послушно согнула руку в локте. У сестры было немолодое огрубевшее лицо,
нос и часть левой щеки из пластика.
- Должно быть, вы получили за последнее время довольно большую
дозу... Это показал ваш анализ крови, - объяснила она, видя, что Хуана не
отвечает. - Может, ваш Глаз утратил чувствительность?
- С Глазом у меня все в порядке. - Хуана поднялась. Силы переполняли
ее. Что за жалкие, бледные, сгорбленные существа толкутся тут вокруг нее.
Вряд ли есть среди них хоть один, чья кожа не была бы отмечена клювом и
когтями Птицы Огня. И ведь никто из них не стал защищаться, никто не
уничтожил Семь-Арара, как это сделали в легенде духи-хранители. Они лишили
его главных знаков достоинства, заменив ослепительно белые зубы зернами
маиса и выколов его сверкающие глаза.
Хуана отстранила сестру и покинула амбулаторию упругим, решительным
шагом.
Длинные тени зданий простирались до противоположной стороны улицы.
Выпукло круглились лепные украшения домов. То тут, то там стекла открытых
окон верхних этажей отражали падавший на них отблеск вечернего солнца.
Гвалт прохожих, клаксоны автомобилей музыкой звучали в ушах Хуаны.
Деятельная жизнь била в городе ключом.
Хуана отдалась течению, не могла и не хотела сопротивляться искушению
витрин. Долго вертела в руках белук - сумку из настоящей мягчайшей замши,
нюхала флаконы духов, шутила с продавцом на распродаже персональных
компьютеров. Она ничего не покупала. Ей хотелось только смотреть, слушать,
обонять, осязать.
Когда первые магазины осветились пестрыми огнями, Хуана сидела на
обращенной к улице террасе небольшого ресторана. Она съела порцию
запеченной мясной кулебяки и выпила коктейль из колы пополам с кактусовой.
По телу разлилось такое приятное ощущение, какого никогда не мог дать ей
Глаз.
Два молодых человека в белых костюмах с модной "траурной" каймой
подсели к ней за столик, веселили себя и ее анекдотами. Хуана слышала
только свои собственные реплики. Разумеется, они были великолепны.
- Кабальеро, - говорила Хуана, - мир был создан не за один день, и
ему не погибнуть за один день! Это был настоящий праздник!
Но потом ее вновь настигла действительность: Никогда Не Плачущий
Глаз, разрывающиеся атомы, смертельная хватка Президента-полковника,
Вредители, Семь-Арара. Она вновь почувствовала - за ней наблюдают. Это
самообман, она разыгрывает перед собой комедию, когда уверяет себя в
собственной незначительности. Сомнений нет, кто-то за ней шпионит. А ведь
Хуана никогда не жаловалась на то, что из-за ненасытной жажды власти и
богатства на заводах пренебрегают техникой безопасности, она не ругалась,
что страну превратили в атомную фабрику всего континента, не занималась
контрабандой краденых изотопов.
Застарелый страх, вползавший в душу, отрезвил ее и представил вещи в
их отвратительной реальности. С противоположной стороны улицы из мусорного
контейнера тянуло едким дымом. Великолепие магазинов, все это
относительное благополучие, достигнутое благодаря атомной монокультуре, не
имеют к ней никакого отношения, поскольку она не может себе ничего этого
позволить. А ее визави за столиком, хотя и был очень молод, носил парик, и
брови у него были накладные.