"Братья Стругацкие. Понедельник начинается в субботу" - читать интересную книгу автора

документов со стороны бдительного Ковалева. Для очистки совести я спросил
у него, какова дорога до Лысой горы. Юный сержант посмотрел на меня с
большим недоверием и сказал: "Дорога? Да что вы говорите, гражданин? Какая
же там дорога? Нет там никакой дороги". Домой я вернулся уже под проливным
дождем.
Старуха отбыла. Кот Василий исчез. В колодце кто-то пел на два
голоса, и это было жутко и тоскливо. Вскоре ливень сменился скучным мелким
дождиком. Стало темно.
Я забрался в свою комнату и попытался экспериментировать с
книгой-перевертышем. Однако в ней что-то застопорило. Может быть, я делал
что-нибудь не так или влияла погода, но она как была, так и оставалась
"Практическими занятиями по синтаксису и пунктуации" Ф.Ф.Кузьмина, сколько
я ни ухищрялся. Читать такую книгу было совершенно невозможно, и я попытал
счастья с зеркалом. Но зеркало отражало все, что угодно, и молчало. Тогда
я лег на диван и стал лежать.
От скуки и шума дождя я уже начал было дремать, когда вдруг зазвонил
телефон. Я вышел в прихожую и взял трубку.
- Алло...
В трубке молчало и потрескивало.
- Алло, - сказал я и подул в трубку. - Нажмите кнопку.
Ответа не было.
- Постучите по аппарату, - посоветовал я. Трубка молчала. Я еще раз
подул, подергал шнур и сказал: - Перезвоните с другого автомата.
Тогда в трубке грубо осведомились:
- Это Александр?
- Да, - я был удивлен.
- Ты почему не отвечаешь?
- Я отвечаю. Кто это?
- Это Петровский тебя беспокоит. Сходи в засольный цех и скажи
мастеру, чтобы мне позвонил.
- Какому мастеру?
- Ну, кто там сегодня у тебя?
- Не знаю...
- Что значит - не знаю? Это Александр?
- Слушайте, гражданин, - сказал я. - По какому номеру вы звоните?
- По семьдесят второму... Это семьдесят второй?
Я не знал.
- По-видимому, нет, - сказал я.
- Что же вы говорите, что вы Александр?
- Я в самом деле Александр!
- Тьфу!.. Это комбинат?
- Нет, - сказал я. - Это музей.
- А... Тогда извиняюсь. Мастера, значит, позвать не можете...
Я повесил трубку. Некоторое время я стоял, оглядывая прихожую. В
прихожей было пять дверей: в мою комнату, во двор, в бабкину комнату, в
туалет и еще одна, обитая железом, с громадным висячим замком. Скучно,
подумал я. Одиноко. И лампочка тусклая, пыльная... Волоча ноги, я вернулся
в свою комнату и остановился на пороге.
Д_и_в_а_н_а_ н_е_ б_ы_л_о.
Все остальное было совершенно по-прежнему: стол, и печь, и зеркало, и