"Братья Стругацкие. Понедельник начинается в субботу" - читать интересную книгу автора

Он поднялся.
- Ну что вы! - вскричал я. - Не уходите! Мне так приятно беседовать с
вами, у меня к вам тысяча вопросов!..
- Я чрезвычайно ценю вашу деликатность, Александр Иванович, но вы
утомлены, вам необходимо отдохнуть...
- Нисколько! - горячо возразил я. - Наоборот!
- Александр Иванович, - произнес незнакомец, ласково улыбаясь и
пристально глядя мне в глаза. - Но ведь вы _д_е_й_с_т_в_и_т_е_л_ь_н_о
у_т_о_м_л_е_н_ы_. И вы _д_е_й_с_т_в_и_т_е_л_ь_н_о_ хотите отдохнуть.
И тут я почувствовал, что действительно засыпаю. Глаза мои слипались.
Говорить больше не хотелось. Ничего больше не хотелось. Страшно хотелось
спать.
- Было исключительно приятно познакомиться с вами, - сказал
незнакомец негромко.
Я видел, как он начал бледнеть, бледнеть и медленно растворился в
воздухе, оставив после себя легкий запах дорогого одеколона. Я кое-как
расстелил матрас на полу, ткнулся лицом в подушку и моментально заснул.
Разбудило меня хлопанье крыльев и неприятный клекот. В комнате стоял
странный голубоватый полумрак. Орел на печке шуршал, гнусно орал и стучал
крыльями по потолку. Я сел и огляделся. На середине комнаты парил в
воздухе здоровенный детина в тренировочных брюках и в полосатой гавайке
навыпуск. Он парил над цилиндриком и, не прикасаясь к нему, плавно помавал
огромными костистыми лапами.
- В чем дело? - спросил я.
Детина мельком взглянул на меня из-под плеча и отвернулся.
- Не слышу ответа, - сказал я зло. Мне все еще очень хотелось спать.
- Тихо, ты, смертный, - сипло произнес детина. Он прекратил свои
пассы и взял цилиндрик с пола. Голос его показался мне знакомым.
- Эй, приятель! - сказал я угрожающе. - Положи эту штуку на место и
очисти помещение.
Детина смотрел на меня, выпячивая челюсть. Я откинул простыню и
встал.
- А ну, положи умклайдет! - сказал я в полный голос.
Детина опустился на пол и, прочно упершись ногами, принял стойку. В
комнате стало гораздо светлее, хотя лампочка не горела.
- Детка, - сказал детина, - ночью надо спать. Лучше ляг сам.
Парень был явно не дурак подраться. Я, впрочем, тоже.
- Может, выйдем во двор? - деловито предложил я, подтягивая трусы.
Кто-то вдруг произнес с выражением:
- "Устремив свои мысли на высшее Я, свободный от вожделения и
себялюбия, исцелившись от душевной горячки, сражайся, Арджуна!"
Я вздрогнул. Парень тоже вздрогнул.
- "Бхагават-гита"! - сказал голос. - Песнь третья, стих тридцатый.
- Это зеркало, - сказал я машинально.
- Сам знаю, - проворчал детина.
- Положи умклайдет, - потребовал я.
- Чего ты орешь, как больной слон? - сказал парень. - Твой он, что
ли?
- А может быть, твой?
- Да, мой!