"Братья Стругацкие. Понедельник начинается в субботу" - читать интересную книгу автора

парк машин и вообще...
Я снял кепку.
- Вы это прекратите, - сказал я. - Я в отпуске.
- Пойдем, пойдем, - сказал Роман.
В прихожей Модест, вцепившись одной рукой в сержанта, другой отпирал
мощный висячий замок. "Сейчас я вам покажу наш пятак! - кричал он. - Все
заприходовано... Все на месте". - "Да я ничего не говорю, - слабо
защищался Ковалев. - Я только говорю, что пятаков может быть не один..."
Модест распахнул дверь, и мы все вошли в обширное помещение.
Это был вполне приличный музей - со стендами, диаграммами, витринами,
макетами и муляжами. Общий вид более всего напоминал музей криминалистики:
много фотографий и неаппетитных экспонатов. Модест сразу уволок сержанта
куда-то за стенды, и там они вдвоем загудели как в бочку: "Вот наш
пятак..." - "А я ничего и не говорю..." - "Товарищ Горыныч..." - "А у меня
приказ!.." - "Вы мне это прекратите!.."
- Полюбопытствуй, полюбопытствуй, Саша, - сказал Роман, сделал
широкий жест и сел в кресло у входа.
Я пошел вдоль стены. Я ничему не удивлялся. Мне было просто очень
интересно. "Вода живая. Эффективность 52%. Допустимый осадок 0,3"
(старинная прямоугольная бутыль с водой, пробка залита цветным воском).
"Схема промышленного добывания живой воды". "Макет живоводоперегонного
куба". "Зелье приворотное Вешковского-Траубенбаха" (аптекарская баночка с
ядовито-желтой мазью). "Кровь порченая обыкновенная" (запаянная ампула с
черной жидкостью)... Над всем этим стендом висела табличка: "Активные
химические средства. ХII-ХVIII вв." Тут было еще много бутылочек, баночек,
реторт, ампул, пробирок, действующих и недействующих моделей установок для
возгонки, перегонки и сгущения, но я пошел дальше.
"Меч-кладенец" (очень ржавый двуручный меч с волнистым лезвием,
прикован цепью к железной стойке, витрина тщательно опечатана). "Правый
глазной (рабочий) зуб графа Дракулы Задунайского" (я не Кювье, но, судя по
этому зубу, граф Дракула Задунайский был человеком весьма странным и
неприятным). "След обыкновенный и след вынутый. Гипсовые отливки" (следы,
по-моему, не отличались друг от друга, но одна отливка была с трещиной).
"Ступа на стартовой площадке. IХ век" (мощное сооружение из серого
пористого чугуна)... "Змей Горыныч, скелет, 1/25 нат. вел." (похоже на
скелет диплодока с тремя шеями)... "Схема работы огнедышащей железы
средней головы"... "Сапоги-скороходы гравигенные, действующая модель"
(очень большие резиновые сапоги)... "Ковер-самолет гравизащитный.
Действующая модель" (ковер примерно полтора на полтора, с черкесом,
обнимающим младую черкешенку на фоне соплеменных гор)...
Я дошел до стенда "Развитие идеи философского камня", когда в зале
вновь появились сержант Ковалев и Модест Матвеевич. Судя по всему, им так
и не удалось сдвинуться с мертвой точки. "Вы это прекратите", - вяло
говорил Модест. "У меня приказ", - так же вяло ответствовал Ковалев. "Наш
пятак на месте..." - "Вот пусть старуха явится и даст показания..." - "Что
же мы, по-вашему, фальшивомонетчики?.." - "А я этого и не говорил..." -
"Тень на весь коллектив..." - "Разберемся..." Ковалев меня не заметил, а
Модест остановился, мутно осмотрел с головы до ног, а затем поднял глаза,
вяло прочитал вслух: "Гомун-ку-лус лабораторный, общий вид", - и пошел
дальше.