"Братья Стругацкие. Понедельник начинается в субботу" - читать интересную книгу автора

Не менее двух раз за период дежурства посетите виварий. Если надзиратель
пьет чай - прекратите. Были сигналы: не чай он там пьет. В таком вот
аксепте. Пост ваш в приемной у директора. На диване можете отдыхать.
Завтра в шестнадцать ноль-ноль вас сменит Почкин Владимир из лаборатории
товарища Ойры-Ойры. Доступно?
- Вполне, - сказал я.
- Я буду звонить вам ночью и завтра днем. Лично. Возможен контроль и
со стороны товарища завкадрами.
- Вас понял, - сказал я и проглядел список.
Первым в списке значился директор института Янус Полуэктович
Невструев с карандашной пометкой "два экз.". Вторым шел лично Модест
Матвеевич, третьим - товарищ завкадрами гражданин Демин Кербер Псоевич. А
дальше шли фамилии, которые я никогда и нигде не встречал.
- Что-нибудь недоступно? - осведомился Модест Матвеевич, ревниво за
мной следивший.
- Вот тут, - сказал я веско, тыча пальцем в список, - наличествуют
товарищи в количестве... м-м-м... двадцати двух экземпляров, лично мне не
известные. Эти фамилии я хотел бы с вами лично провентилировать. - Я
посмотрел ему прямо в глаза и добавил твердо: - Во избежание.
Модест Матвеевич взял список и оглядел его на расстоянии вытянутой
руки.
- Все верно, - сказал он снисходительно. - Просто вы, Привалов, не в
курсе. Лица, поименованные с номера четвертого по номер двадцать пятый и
последний включительно, занесены в списки лиц, допущенных к ночным работам
посмертно. В порядке признания их заслуг в прошлом. Теперь вам доступно?
Я слегка обалдел, потому что привыкнуть ко всему этому было все-таки
очень трудно.
- Занимайте свой пост, - величественно сказал Модест Матвеевич. - Я
со своей стороны и от имени администрации поздравляю вас, товарищ
Привалов, с наступающим Новым годом и желаю вам в новом году
соответствующих успехов как в работе, так и в личной жизни.
Я тоже пожелал ему соответствующих успехов и вышел в коридор.
Узнавши вчера о том, что меня назначили дежурным, я обрадовался: я
намеревался закончить один расчет для Романа Ойры-Ойры. Однако теперь я
чувствовал, что дело обстоит не так просто. Перспектива провести ночь в
институте представилась мне вдруг в совершенно новом свете. Я и раньше
задерживался на работе допоздна, когда дежурные из экономии уже гасили
четыре лампы из пяти в каждом коридоре, и приходилось пробираться к выходу
мимо каких-то шарахающихся мохнатых теней. Первое время это производило на
меня сильнейшее впечатление, потом я привык, а потом снова отвык, когда,
возвращаясь однажды по большому коридору, услышал сзади мерное цок-цок-цок
когтей по паркету и, оглянувшись, обнаружил некое фосфоресцирующее
животное, бегущее явно по моим следам. Правда, когда меня сняли с карниза,
выяснилось, что это была обыкновенная живая собачка одного из сотрудников.
Сотрудник приходил извиняться, Ойра-Ойра прочел мне издевательскую лекцию
о вреде суеверий, но какой-то осадок у меня в душе все-таки остался.
Первым делом заговорю демонов, подумал я.
У входа в приемную мне повстречался мрачный Витька Корнеев. Он хмуро
кивнул и хотел пройти мимо, но я поймал его за рукав.
- Ну? - сказал грубый Корнеев, останавливаясь.