"Алексей Свиридов. Русский вираж (Истребители-2)." - читать интересную книгу автора

- Сказали, примут меры. Только сказали так, что сразу понятно: ничего они
делать не будут. Запрос пошлют, и не более того...
- Что же делать, что же делать... - Казак еле сдержался, чтобы не пнуть
несчастный стул еще раз. - Звонить, в двери стучаться? А они его тем
временем... Нет, на фиг. Я уж лучше сам самолет захвачу и буду держать,
пока не найдется кто-то, кто возьмется раскопать правду! Черт, спросить бы
Хомяка, что там произошло на самом деле?
- Какого Хомяка? - спросила Наташа.
- Прозвище такое, мы с Пиратом одноглазым в свое время знавали командира
этого чертова аэроплана. Который Андрей якобы пытался угнать. Но говорят,
Хомяк ранен, без сознания, крови много потерял! Толстяк хренов...
Наташа осторожно подошла к Корсару и взяла его за руку.
- Коля... А ведь это точно ложь. Я ждала Андрея, и я видела, как его
арестовывали... А потом начали работать врачи. Там действительно несколько
мертвых было, все окровавленные... А вот толстого такого пилота на
носилках несли, и никакой крови не было. Просто лежал и все, даже
шевелился чуть-чуть. Врач к нему нагибался, и о чем-то говорили!
- Это... Это точно?
- Да, да, я сама видела, только я тогда не знала, что это и есть командир.
- Так. А по-ихнему он лежит весь обескровленный-поломанный? Так... Наташ,
поищи, пожалуйста, в моей записной книжке визитную карточку некоего
господина Колпикова, фирма "Аукс". Помнишь, рядом с нами такой рыжий шкаф
сидел? Он вроде хвалился, что знает здесь все ходы и выходы.
Казак вдруг запнулся и тихо добавил:
- Ох, Наташ, дай только бог, чтоб ты права оказалась, чтоб Хомяк оказался
жив и в сознании...
Хомяк был и цел, и находился в сознании. Он лежал на широкой кровати,
укрытый белоснежной простыней, и мрачно глядел в окно: там виднелись
верхушки пальм, растущих где-то внизу, а остальное обозримое пространство
занимало Ярко-синие небо с одиноким белым следом самолета.
Кроме кровати, в палате имелся небольшой столик, изящный шкаф, на стенном
кронштейне был установлен видеоблок, а около входной двери находилась
комнатка с ванной и туалетом. Пульт управления блоком лежал рядом с
кроватью на тумбочке, но как Хомяк ни старался, он не мог настроить его на
какой-нибудь канал: все попытки кончались появлением на экране списка
видеофильмов, доступных для просмотра. Самого магнитофона в палате не
было, но выбранные фильмы исправно начинали транслироваться через
полминуты после того, как на пульте нажималась соответствующая кнопка.
В себя Хомяк пришел еще до того, как его погрузили в машину "Скорой
помощи", но санитары не дали ему встать, а под завывание сирены довезли до
госпиталя, быстренько подняли на лифте и уложили на кровать. Почти сразу
же появился врач с переводчиком и устроил Хомяку долгое обследование. Дело
осложнялось тем, что переводчик оказался очень молодым и весьма
посредственным. Чтобы понять вопросы врача, Хомяку приходилось раза по три
переспрашивать, а потом столько же раз повторять ответы.
Закончив осмотр, врач разразился длинной тирадой, и, чтобы понять ее,
пришлось попросить повторить перевод уже не три, а четыре раза.
Общий смысл был такой: уважаемый господин Маланец очень слаб, ему вредно
волноваться, ему вредно раздражаться и вообще вредно общаться с внешним
миром. Однако он находится на пути к выздоровлению, и дня через три, самое