"Андрей Дмитрук. Болеол Равела. Неожиданный финал (фантастический триллер) (КЛФ, ТМ N 9-10/97)" - читать интересную книгу автора

века и двигался весьма бережно, чтобы ничего не опрокинуть. - Быть может, я
чего-то не понимаю, но - по моему разумению - вы сами должны защищать
вашу... э-э... суженую. Вы ведь, по меньшей мере, помолвлены, не так ли?
Иначе девица не могла бы находиться в вашем доме, а вы - ухаживать за нею
наподобие сиделки...
Господи, о чем он?! Внезапный озноб тронул меня, точно приоткрылась дверь
в запредельную пустоту. Я испугался. Мне впервые почудилось за их
маскарадом нечто иное, грозное в своей подлинности.
Георгий, кажется, не ощутил ничего необычного. Наоборот, принял слова
гостя очень всерьез, закивал:
- Да, да, вы абсолютно правы! Вообще-то, у нас теперь не бывает помолвок,
но... мне кажется, что Стана... Станислава удостаивает меня своим... ну...
своей благосклонностью и может быть уверена в том, что и мои чувства...
Сын окончательно запутался, пытаясь построить витиеватую фразу в духе
"галантных" времен. Выпростав руку из-под пледа, Стана погладила его по
затылку, и Георгий договорил:
- В общем, моя квартира лучше, чем у Станы. Она не киевлянка, снимает
угол.., а тут я могу все делать для нее, и...
- Совершенно понимаю вас, сударь, - склонил кудрявую седеющую голову
Никита, - и ничего, кроме восхищения, по поводу сего истинно дворянского
вашего поступка не испытываю!
Елизавета, на которую я остерегался коситься слишком часто, - так
ослепительна была она в своем широком платье с оборками и кружевами,
подобно сказочному мотыльку присевшая на край кресла, - одарила Георгия
улыбкой, способной надолго лишить покоя.
- А насчет защиты... ну, тут, знаете, все не так просто, как в вашем
восемнадцатом... то есть, когда происходит действие! Дуэли на шпагах,
знаете ли, не получится. Это банда подонков, у которых самое меньшее по
"Калашникову" у каждого...
- Однако же, думаю, и с иным оружием, кроме шпаги, всегда возможно
постоять за себя... и за свою даму! - видя, что страдающий Георгий
непробиваем для ее чар, громко сказала Долгорукова.
- Ну, это не для меня... -Сын мой скривил губы, помотал коротко
стриженной головою. Я с грустью подумал, что уши, которые мы с Эльвирой
туго прибинтовывали нашему младенцу, так и остались лопухами. - Во мне вот
его гены, папины. Я хлюпик, интеллигент паршивый. Несмотря на биографию,
как в американском боевике... Когда нас алжирцы встретили в Лейпциге, на
Хауптбанхофе, с ножами и цепями, я с проколотой печенью пробился через их
толпу, понимаете? Я на заводе Гольбаха одного усташа головой в трансмиссию
сунул - и все равно я размазня. Меня только на короткие вспышки и хватает.
Боюсь грубости, хамства, оскорблений боюсь...
- Не наговаривай на себя, никого ты не боишься! - прошептала Стана,
прижимаясь щекою к его руке.
- Интеллигент? - поднял лохматую бровь Никита. - Полагаю, что человеку,
так себя именующему, надлежит не только словом или пером владеть искусно,
но и железом разящим, и пулю во врага посылать, не дрогнув!
- Значит, стать на одну доску со зверьем? Уподобиться мерзавцам,
подонкам?!
- Отнюдь нет, сударь. Имея в душе своей, скажем, некое сокровище, можно
ли безропотно сносить обиды, или же надлежит драгоценность оную оберегать?