"Анастасия Валеева. Экстремальная дама [D+F]" - читать интересную книгу автора

никакого панибратства!
Очкарик, мужчина лет тридцати, одетый в унылый серый костюм,
заговорщически кивнул и нагнулся над столом.
- Четыреста, - вполголоса произнес он, - как и договаривались, Оксана
открыла изящную сумочку французской торговой марки "Скарабей", опять же
Юрин подарок, и достала расшитый причудливыми бисерными вензелями кошелек,
больше похожий на ридикюль, отсчитала несколько зеленых купюр и положила
перед очкариком. Он пересчитал и быстрым птичьим движением спрятал деньги
в карман пиджака.
- Остальные получите после того, как я увижу, чего стоит ваша работа,
- высокомерно заключила она.

***

Слегка развинченной походкой Настя направилась к ресторану.
Оскорбительная поспешность, с которой с ней простился Санталов, ничуть не
поразила ее, просто еще раз напомнила, что, несмотря на статус дорогой
жрицы любви, она все же проститутка. Да, порой от своих богатых и не
слишком счастливых клиентов ей приходилось выслушивать такие признания и
жалобы на тяготы сытой, но неспокойной жизни! Но эти нытики никогда не
упускали шанс поставить ее на свое место, подчеркнуть чисто деловой аспект
их отношений.
Поначалу, еще работая у Мурашова, Настя весьма болезненно
воспринимала подобные замечания, а то и просто жесты, указующие на ее
социальную роль. Со временем она усвоила практику относить эти почти
незавуалированные требования субординации на счет служебных издержек.
Иногда, правда, ее хваленое умение "не вешать нос" не могло избавить ее от
горького привкуса во рту, и тогда единственным утешением для нее
становилась горсть зеленых бумажек, лежащих в кошельке, да еще сознание,
что ее драгоценные клиенты не отличаются ни особым воображением, ни особой
одаренностью на предмет счастья.
Она мысленно послала к черту Санта-лова, пожелала всех благ его
дуре-жене и вошла в щебечущий симпатичным фонтанчиком холл ресторана.
Зеленый ковролин под ногами, обитые зеленым сукном стены подействовали на
нее успокаивающе, а лукавая улыбка обаятельного парня в синем пуловере и
кожаных брюках, небрежно принявшего номерок из рук пухленькой гардеробщицы
и теперь смотрящего в зеркало на Настю, настроил на оптимистический лад. У
парня были черные волнистые волосы, открывавшие покатый лоб, немного
широковатый нос, гладкая смуглая кожа и красивый дерзкий рот. Карие глаза
лучились затаенной симпатией и веселым азартом.
Одарив незнакомца томным взглядом, Настя первой вошла в зал. Ей
нравился этот ресторан, его немного тяжеловатый шик. В претенциозности
интерьера было что-то старомодное и воркующее. Она знала, сколько усилий
нужно приложить, чтобы отодвинуть массивный стул с мягким гобеленовым
сиденьем, с точностью, которая открыта скорее не разуму или чувствам, а
самым простым ощущениям, открыта рукам, привыкшим к резным спинкам и
немного шершавой поверхности дорогой ткани, рукам, чьи осязательные
рефлексы незаметно перетекли и, подобно остывшей лаве, застыли в русле
отточенного автоматизма.
Ее тихая, мечтательная улыбка, в которой присутствовали сладкая