"Сергей Валяев. Тарантул" - читать интересную книгу автора

Сергей ВАЛЯЕВ

ТАРАНТУЛ

Роман


Павшим и живым чеченской кампании 1994-2000 гг.

СОРОК ПЕРВОЕ ДЕКАБРЯ
Сегодня из полночного тумана
петард и пробок. Может - бомб, однако
не здесь, не рядом. Если кто-то гибнет,
для уцелевших важно, чтобы это
был некто незнакомый и далекий.
Так лучше для самообмана*.
* В романе использованы фрагменты из стихотворных произведений Э.
Монтале, М. Анагностакиса, З. Хербета, С. Каратова, а также цитата Ф.
Ницше.
Из праздников я больше всех любил Новый год. У него был запах
мандарин, промерзлых елок, чистого снега, веселых воплей счастливых на ночь
людей, холодного шампанского, серебряного дождика, надежд, иллюзий,
стеклянных шаров, старой, комковатой ваты, тихих свечей, громких хлопушек,
конфетти по всей комнате, гирлянд, шалых поцелуев...
Потом Новый год отменили. Началась война.
... Я, мертвый, лежу под низким чужим небом. Небо холодное, вечно
декабрьское. Иногда в его прорехах мелькает сырое исламское солнце. Оно
ахает ПТУРСами, лопается от танковых залпов, расцветает трассирующими
пулями. Угарный дым тянется над руинами домов. От пепла и крови снег
черный. Жаль, что не белый. Я бы уткнулся в него лицом, и быть может тогда
боль ушла.
Бо-о-оль. Она разрывает мою плоть. Я руками спешу помочь себе. Помогаю
- в ладонях пульсирует, живет бескровный сплетенный комок кишок. Это мои
кишки. Они липкие, белесые, родные, с розовыми прожилками.
Я хриплю от боли и жажды - жизнь бы отдал за кусок чистого, утреннего,
подмосковного снега.
Не хочу умирать. Не хочу и не умею. Но вижу - над моей раной кружат
снежинки. Они слетают в развороченную воронку моего непослушного тела и,
пропитываясь кровью, не гаснут. Как кремлевские звезды на башнях.
Не хочу превращаться в труп с набитым снегом и металлом брюхом. Под
грязным, сторонним небом. Зачем жил почти двадцать лет? Чтобы пасть смертью
храбрых?
Я кричу от бессилия и ненависти. И криком помогаю себе - впихиваю
комок в вибрирующее и предавшее... и все: боли нет, и меня нет; я был, а
теперь меня не будет, и если не будет меня, то и не будет боли.
А что будет? Будет любовь? Любовь к себе, к Родине, к Богу?.. Бога
нет, родина наша далеко от нас, а себя любить, нафаршированного кусками
мины?..
Любовь? Лю-боль? Боль возвращается. Я стискиваю зубы, чтобы не
заплакать. И плачу, и сквозь слезы вижу человека, он рывками прорывается