"Андрей Воронин. Слепой против маньяка (Слепой)" - читать интересную книгу автора

ней номером служебного телефона.
Бабушка уже успела поволноваться, и лишь только внучка переступила
порог квартиры, засыпала ее вопросами.
- Что там было? О чем тебя спрашивали?
А та, желая показаться в глазах бабушки важной, стала рассказывать
всяческую чепуху. Принялась врать, что ее водили по коридорам тюрьмы, и
она заглядывала в клетки с преступниками, которых наловили по всей Москве.
Единственное, о чем не хватило у нее смелости соврать, так это о том,
что того самого мужчину поймали и она опознала его. Бабушка слушала, не
возражала, и лишь согласно кивала головой.
Все остались довольны: Катя - тем, что пропустила занятия в школе и
теперь ей не нужно делать домашнее задание, бабушка - тем, что сумела
выговориться, общаясь с полковником Студинским. А сам Владимир Анатольевич
наконец-то смог положить в папку фоторобот и две странички текста -
незамысловатый рассказ школьницы, снятый секретаршей с магнитофонной ленты.
Если бы он знал, что в это время происходило в Дровяном переулке, он
наверняка бросил бы все дела в управлении и мчался бы туда сломя голову,
по дороге выкрикивая в рацию: "Да скорее же присылайте подмогу!"
Фургон "Кока-Кола" стоял немного накренясь, въехав двумя колесами на
бордюр - уж очень узкий был переулок. Шофер скучал, сидя в кабине, и то и
дело покручивал ручку настройки радио. Он слушал то станцию "Свобода", то
"Радио-РОКС". На немноголюдной улице ничего примечательного не
происходило. Не станешь же несколько часов следить за тем, как выходят из
кафе, заходят в него.
Газеты, купленные в киоске, были прочитаны за полчаса.
Зато двум коллегам шофера, устроившимся в кузове, было не до безделья.
Все внутренности просторного фургона были напичканы аппаратурой.
Здесь крутились бобины магнитофонов, мерцали индикаторные лампочки. То и
дело аппаратуру приходилось настраивать, уж слишком слабыми оказались
сигналы, исходящие из дома со скромной вывеской "Экспо-сервис Ltd". Двое
мужчин почти не обращали друг на друга внимания. Каждый из них был занят
своим делом. Один, в годах, водрузил на свою лысеющую голову пару
наушников и, покручивая ручку настройки, пытался отделить от сопутствующих
шумов голоса говоривших в комнате.
Наконец, потрескивания, пощелкивания и гудение ушли, и голоса
прорисовались довольно четко. Но вместо того, чтобы разговаривать о
государственных тайнах, двое охранников делились воспоминаниями о
вчерашней пьянке. И самое странное: то, что не помнил один, хорошо помнил
другой. И так вдвоем они выстраивали цельную картину вчерашнего дня.
Слухач вклинился как раз тогда, когда они рассуждали, стоило ли
мешать шампанское с водкой. Оба сходились на том, что не стоило. Но тут же
были вынуждены признаться - им никогда не удается избежать этой ошибки.
- Я вот проснулся утром, - вспоминал один из охранников, - вижу -
кто-то рядом со мной в постели. Смотрю, а вспомнить ее не могу. И даже не
знаю, было у нас что-нибудь или нет.
- А она что говорит? - спрашивал второй.
- Тоже ничего не помнит.
- А я помню, - послышался короткий сухой смех, так похожий на
пощелкивание ногтем по микрофону, - помню, как затащил в кровать, помню,
как Людка раздевалась... Помню даже, что лег на нее. А потом как начало ее