"Леонид Зорин. Трезвенник (Роман)" - читать интересную книгу автора

Леонид Генрихович Зорин


Трезвенник


Аннотация

В "Трезвеннике" конструируется некая идеологическая утопия, миф о
принципиальном неучастии в истории, свободе от любого рода идеологий - будь
то советский официоз или диссидентский протест. "Убежищем" одного из героев
романа учителя Мельхиорова стали шахматы. Его ученик - он-то и является
главным героем, - трезво оценив свои способности, решил уйти в
юриспруденцию. Что КГБ, навязывающий сотрудничество, что друзья-диссиденты,
призывающие "выйти на площадь", чужды ему почти в равной мере. История "от
оттепели" до перестройки (даты в тексте четко обозначены) идет своим
чередом, а жизнь героя - своим.

Леонид Зорин
Трезвенник
Роман

1

С шахматным мастером Мельхиоровым судьба свела меня еще в отрочестве -
в конце пятидесятых годов. Это была большая удача.
Наверно, я больше почуял, чем понял, насколько опасен мой нежный
возраст. На каждом шагу тебя ждут искушения, а значит, возможны и
неприятности. Нужно найти свое укрытие. Мне повезло - я увлекся шахматами.
Еще важнее - найти наставника. Тем более, в этот ломкий сезон. Тут мне
повезло еще больше.
Илларион Козьмич Мельхиоров был старше нас лет на двадцать пять, но
выглядел пожилым человеком из-за небритости и плешивости. Его узкое рябое
лицо не отличалось благообразием. Над тонкими бледными губами почти
угрожающе нависал горбатый клювообразный нос. Зато завораживали глаза,
подсвеченные тайной усмешкой и неким знанием, суть которого мы не могли еще
разгадать.
Занятия проходили раскованно. В сущности, это был монолог, витиеватый и
патетический. Казалось, что он отводит душу, обрушивая на наши головы свои
затейливые периоды. Надо сказать, что мы не сразу привыкли к этой странной
манере. Высмеивает? Мистифицирует? Устраивает ежевечерний спектакль? Или
естественно существует - просто таков, каков он есть?
Сразу же, на первом уроке, когда кто-то из нас исказил его отчество, он
разразился язвительной речью:
- Нет, юный сикамбр, не Кузьмич, а Козьмич. Я понимаю, что "Кузьмич"
привычней нетребовательному слуху. Но тут принципиальная разница и
неодолимая дистанция. Отец мой - Козьма, отнюдь не Кузьма. Кузьма - это
курная изба, гармошка, несвежие портянки и ни единой ассоциации, кроме
известного заклинания: "я покажу вам кузькину мать". Козьма - это другая
музыка. Был некогда в отдаленных веках прославленный итальянский мужчина,