"Тайны Монетного двора. Очерки истории фальшивомонетничества с древнейших времен и до наших дней" - читать интересную книгу автора (Польской Г. Н.)

Г.Н.Польской Тайны «монетного двора» (Очерки истории фальшивомонетничества с древнейших времен и до наших дней)

Из глубины веков РОЖДЕНИЕ ДРЕВНЕЙ ПРОФЕССИИ

Историю этой находки вполне можно назвать необычной, хотя сделать ее помог самый обыкновенный плуг. В1978 году во время пахоты в азербайджанском селе Чухурюрд Шекинского района на вывернутом пласте земли нашли два темных металлических кружочка. Оказалось, что это монеты, бывшие в обращении во время правления могущественного парфянского царя Митридата I (около 123-87 гг. до нашей эры). Исследования показали, что одна из монет — фальшивая, или, как говорят археологи, является «варварским подражанием», т. е. грубой подделкой тех монет, которые чеканились в Древней Парфии.

В древнейшем из законов — законе вавилонского царя Хаммурапи, правившего в 1729–1750 годах до нашей эры, говорится, что подделыватель денег предается смерти. Тем не менее, судя по всему, угроза не могла остановить алчных людей, стремившихся к обогащению. В Древней Греции этот вид преступления также получил широкое распространение. Если верить легенде, то в числе фальшивомонетчиков оказался и отец известного впоследствии философа-киника Диогена Синопского. Весьма возможно, что арест отца и высылка самого Диогена произвели на последнего настолько большое впечатление, что послужили толчком к формированию его учения. Диоген, как известно, призывал людей расстаться со своим богатством, уничтожить частную собственность, довольствоваться немногим.

Любопытно, что на стене святилища Аполлона в Афинах были высечены слова «Лучше подделывать монету, чем истину». Это изречение можно рассматривать и как одно из первых документальных свидетельств того, что фальшивомонетничество в Древней Греции было повседневным явлением. Неудивительно, что уже в VI веке до нашей эры подделка монет приняла такой размах, что в знаменитых законах Солона предусматривалась за это смертная казнь.

Тогда же возникли и особые методы и приемы проверки подлинности серебряных монет, бывших в ходу. Их проверяли, например, ножом. Если сколоть кусочек монеты, то на срезе легко было обнаружить, настоящая она или фальшивая, ибо преступники покрывали металлические монеты тонким слоем серебра, выдавая их за чисто серебряные. Но фальшивомонетчики и тут нашли выход из положения: сами делали на поддельной монете надрез и серебрили его. Причем научились это делать очень давно.

Слева греческая монета тетрадрахма, справа ее двойник, так называемая «варварская» подделка. Так назывались чаще всего фальшивые монеты, изготовленные варварами, т. е. людьми негреческой национальности.

Во время недавних раскопок в Англии одного из древних поселений викингов археологи нашли старинную арабскую монету. Сам по себе этот факт уникален. Он вновь подтвердил, что в те далекие времена связи народов были неизмеримо более обширные, чем нам это порою кажется.

Неожиданная находка интересна еще и тем, что серебряная арабская монета оказалась… совсем не серебряной! Ее тщательное изучение позволило неопровержимо доказать, «то в руки ученых попала чрезвычайно искусная подделка. Рентгеновское исследование показало, что монета сделана из меди и покрыта тонким слоем серебра. Невольно удивляешься изумительному мастерству древних фальшивомонетчиков, сумевших овладеть искусством гальваностегии. Но может быть в их распоряжении был какой-то другой способ покрытия одного металла другим без применения еще не известного им электричества? Ответа на этот вопрос пока нет.

Что касается того, кто изготовил эту подделку — фальшивомонетчик или государственный монетный двор (и такое бывало, как увидим ниже), то тут остается только гадать…

Как полагают, главным центром фальшивомонетничества во времена расцвета Древнего Рима являлся Египет. Интересно отметить такой хотя и малоизвестный, но очень характерный факт. Когда Антоний прибыл в Египет и посетил Клеопатру, в его свите были опытные, как мы сейчас бы их назвали, специалисты-эксперты по борьбе с фальшивомонетничеством.

Как эти «эксперты» определяли подлинность серебряной или золотой монеты? Их проверяли не только с помощью ножа, но и «на зуб». Если монету зуб не берет, то значит она поддельная, так как известно, что золото и серебро относительно мягкие металлы и зубы оставляли на них метку. Затем монету испытывали на звук, бросая на камень. Если при этом слышен звонкий, чистый звук, значит монета подлинная, глухой — поддельная. Таких экспертов в свите Антония было немало. Видимо, в Рим поступали из Египта фальшивые монеты в таком количестве, что это серьезно беспокоило римский сенат. Впрочем, возможно, что подделки поступали не только из Египта. Во времена императора Клавдия в обращении находилось столько поддельных денег, что ныне многие опытные нумизматы склоняются к мысли о возможной причастности к этому незаконному делу самого Клавдия.

Это предположение не такое уж фантастическое. Ведь небезызвестный Нерон официально разрешил подделывать римские монеты путем добавления к серебру других металлов. Для казны, конечно, это было выгодно. Свое решение Нерон объяснял «государственными соображениями». Оказывается, если верить римскому императору, для того чтобы предотвратить быстрое стирание серебряных монет, следует отливать их из особого сплава, и тогда эти монеты находятся в обращении значительно дольше монет чисто серебряных. Так было положено начало «растворению» серебра в римских монетах, и в конце концов количество примесей достигло 90–95 %.

В прошлом монеты изготовлялись часто из драгоценных металлов. Государство, чеканившее деньги, удостоверяло как точность веса, так и пробу. Известно, что номинальная стоимость монеты, ее достоинство всегда были немного выше, чем фактическая стоимость металла, из которого она изготовлена. Разница идет в пользу государства и называется монетным доходом казны. И вот, стремясь как можно больше увеличить этот доход, короли, курфюрсты и прочие умышленно фальсифицировали монеты и, подобно Нерону, доходили порою до абсурда. Расплачиваться за это «увлечение» пришлось, конечно, беднякам, так как покупательная способность таких денег падала, а цены, естественно, росли.

Забегая вперед, хотелось бы отметить, что к этой негодной практике сильные мира сего прибегали довольно часто. Одновременно с процессом огосударствления денежного дела шло прогрессирующее ухудшение качества денежных знаков (металлических. — Г. П.) вследствие колоссальных и непрестанных злоупотреблений самой же государственной власти. В германских государствах начала XVII века, например, местные князья, можно сказать, изощрялись в «порче монет», причем совершенно бесцеремонно отказывались принимать эти деньги от населения при уплате налогов и пошлин, а требовали монеты прежних выпусков, более качественные. Как раз в те времена родилась поговорка: «Легкие деньги для страны — худшее наказание, чем тяжелые войны».

Существовали два метода «государственного фальшивомонетничества». Либо правительство ставило на монетах меньшего веса и объема обозначение старой, более тяжелой монеты. Либо оно уменьшало вес благородного металла, базы монетной ценности примесью дешевого металла. И в царской России не раз использовали эти методы, чтобы спасти страну от финансового краха. Профессор М.И.Боголепов в своем известном труде «Государственный долг» (Спб., 1910 год) писал: «В 1801 году, на заседании Государственного Совета читалась записка «Об уменьшении в России золотых и серебряных монет» в которой говорилось: «Крайнее истощение, в которое государство приведено было в начале минувшего столетия шведской войной, заставило Великого Монарха прибегнуть к непозволительному средству для наполнения своих недостатков. Испорчена была медная монета в количестве, в каком она никогда не была прежде». Профессор приводит далее слова германского финансиста Эренберга: «Фактически ухудшение монеты большинством государств совершалось безостановочно, как в средние века, так и в XVI и XVII столетиях».

Английский историк, публицист и политический деятель Томас Б.Маколей по поводу этих «шалостей» сильных мира сего писал: «Зло, которое в течение одного года причиняли английскому народу испорченные шиллинги, было больше, чем бедствия, причиненные в течение четверти века дурными королями, министрами, парламентами и судьями».

Впрочем, мы немного отвлеклись и нарушили хронологию нашего рассказа.

Важно отметить, что на заре цивилизации фальшивомонетничество рассматривалось как мошенничество, как обман частного лица. Отсюда и не очень жестокое наказание. Позже, когда подделывание денег приняло массовый характер, стало ясно, что ущерб от этого, как говорят юристы, «противоправного деяния» весьма большой и затрагивает интересы государства. Соответственно изменился и характер наказания, постепенно оно становилось все более и более жестоким. В Древнем Риме благородный гражданин освобождался на всю жизнь от всяческих поборов (их было очень много), а раб получал свободу в случае, если они доносили о фальшивомонетчике. Если же последнему удавалось бежать из тюрьмы, то немедленно казнили стражника. Ну а самих преступников обычно бросали на растерзание диким зверям или предавали сожжению. В древних германских законах также было предусмотрено сожжение, а в северных районах Франции в XIII веке фальшивомонетчиков живыми кидали в котлы с кипящей водой!

Конечно, соблазн подделывать деньги был вызван еще и тем, что монеты чеканились крайне небрежно. Их форма была неправильная, изображение на аверсе и реверсе монеты (т. е. на лицевой и оборотной стороне) неясные. Ну, а о весе и говорить не приходится. Объясняется это не столько несовершенством техники на монетных дворах того времени, сколько отсутствием строгого государственного надзора как за чеканкой, так и за состоянием денежного обращения. Этот недостаток пытались компенсировать строгостью наказания.

Самое раннее упоминание о фальшивомонетчиках на Руси можно найти в Новгородской летописи. В 1447 году некий «ливец и весей» (литейщик и весовщик драгоценных металлов) Федор Жеребец промышлял изготовлением гривен из неполноценного металла. В более поздние годы порча монет (и не только отдельными гражданами, но и даже правительствами некоторых государств) приобрела большой размах.

Вот как образно об этом рассказывает летописец: «При державе великого князя Василия Ивановича начаша безумней человецы, научением вражьим… деньги резати и злой примес в серед класти, того много лет творяху…»

На Руси строго обходились с фальшивомонетчиками: им вливали в горло расплавленное олово. Позже это наказание заменили более «гуманным»: отсекали ноги и руки. А еще позже таких преступников стали топить. Так, в 1462 году в Новгороде шесть человек, обвиненных в фальшивомонетничестве, были утоплены в реке в присутствии многих горожан.

В Риге в Государственном историческом музее Латвии посетители могут наглядно убедиться в том, что с фальшивомонетчиками обращались весьма сурово — тут выставлена засохшая, почерневшая правая рука преступника, попытавшегося изготовить фальшивые монеты.

И все же фальшивомонетничество продолжалось. По решению царя Алексея Михайловича в 1655 году были выпущены в обращение медные монеты с нарицательной стоимостью серебряных. Два года все вроде бы шло нормально. А, начиная с 1659 года, начался процесс их резкого обесценения. «Стали присматривать, — пишет известный историк С. М. Соловьев, — за денежными мастерами, серебряниками, котельниками и оловянщиками и увидели, что люди эти, жившие прежде небогато, при медных деньгах поставили себе дворы каменные и деревянные, платье себе и женам поделали по боярским обычаям, в рядах всякие товары, сосуды серебряные и съестные припасы начали покупать дорогою ценой, не жалея денег. Причина такого быстрого обогащения объяснилась, когда у них стали вынимать воровские деньги и чеканы».

Приблизительно в это же время в Англии был принят закон, по которому фальшивомонетчику отрубали только руки. В случае если в этом страшном грехе уличали работников монетного двора, то у них тоже отрубали обе руки и подвешивали их над прессом — в назидание тем, кто еще не занялся этим, но уже не внушал доверия начальству. И все равно никакая кара не могла искоренить это преступление. Жажда наживы, обогащения пересиливала страх. Правда, в те далекие времена применялся один своеобразный метод определения виновности мастера, подозреваемого в изготовлении поддельных денег: ему предлагали подержать в руке раскаленный кусок металла. Присутствующие при этом члены «контрольной комиссии» внимательно вглядывались в лицо подозреваемого. Если в ходе этой чудовищной проверки оно не искажалось гримасой боли, значит, все в порядке и мастер вне подозрения.

В Англии же в средние века право чеканить монеты предоставлялось королем только людям знатным, которые имели право ставить свой штамп на монетах, что должно было удостоверять их подлинность. И, тем не менее, они же, эти знатные вельможи, и занимались подделкой монет! Правда, делалось это с умом: чеканили на них не свой штамп, а штамп другого изготовителя, который сами же и подделывали.

Когда об этом стало известно королю Генриху I, он в канун рождества 1125 года вызвал к себе, в Винчестер, всех изготовителей денег, и тем, кто не смог доказать чистоту монет, отрубали правую руку. Один летописец утверждал, что все вельможи остались с одной рукой. С тех пор, когда говорят «кровавое рождество», все в Англии знают, о чемидет речь. Трудно сказать, соответствует это истине или нет, но фактысвидетельствуют о том, что не только вельможи (и не только в Англии) занимались фальшивомонетничеством. Последние данные свидетельствуют о том, что в те далекие времена (XII–XIV века) в этом преступлении были замешаны представители всех сословий, но чаще всего — лица духовного сана. С ними разделывались, правда, также без особых церемоний. История сохранила имя аббата Мессендрона, который в годы правления английского короля Эдуарда III (1312–1377) чуть ли не в открытую занимался изготовлением и распространением поддельных монет. Его подняли на дыбу, а потом повесили.

Любопытно, что английский король Генрих VI весьма оригинально воспользовался открытием своего придворного алхимика. Последний установил, что если натирать медную монету ртутью, то ее очень трудно отличить от серебряной. Король без колебаний отдал приказ изготовить таким необычным образом партию «серебряных» монет. Однако в обращении они находились очень недолго. Обманутые подданные, конечно, были возмущены и пришлось прекратить «чеканку» этих монет. Современники утверждали, что трагический конец монарха (он был дважды низложен и в конце концов убит в замке-крепости Тауэр) в какой-то степени объясняется и тем, что простые англичане были очень возмущены мошенническими замашками их монарха.

И золотые монеты не обошли своим вниманием фальшивомонетчики далекого прошлого. Все те же алхимики научились создавать особые сплавы, очень похожие внешне на золото. Другие сверлили дыры, заполняли их поддельным «золотом», а высверленную часть монеты собирали и обращали в свой доход.

Во Франции в ту пору чаще всего брались за изготовление поддельных денег люди знатные, вельможи, причем довольно часто среди них попадались и женщины. В течение долгих семи лет в своем родовом замке в Тулузе изготовляла поддельные монеты графиня Жанна де Болоньэ Оверн. «Монетный двор» ее был оборудован в подвале замка, причем изготовлением «продукции» занимались два особо доверенных лица. Графиня держала у себя ключ от двери, ведущей в подвал, и всегда присутствовала во время работы, так как боялась, что доверенные лица изготовят монеты лично для себя. В 1422 году их все-таки разоблачили и вместе с графиней арестовали.

Как отмечается в энциклопедии «Британника», в Англии в 1562 году были введены новые виды наказания за изготовление фальшивых денег: штраф, позорный столб, отрубание ушей, вырывание ноздрей. Кроме того, фальшивомонетчиков приговаривали к бессрочной каторге. Вообще, как писала американский археолог и искусствовед С. Коул в своей книге «Подделка», изготовление фальшивых денег в XVII–XVIII веках в Англии было делом обычным. Банки порою не могли определить, где настоящие, а где фальшивые деньги. Да и настоящие деньги изготовлялись настолько небрежно, что подделать их не составляло особого труда. Так было до 1844 года, когда специальным законом был установлен четкий порядок изготовления денег и введены жесткие требований к их качеству.

Интересно отметить, что во всех случаях, когда речь шла о пресечении фальшивомонетничества, самым ревностным судьей выступало духовенство. Впрочем, ничего удивительного в этом не было: церковь собирала с паствы богатую дань и, естественно, ей совершенно не хотелось пополнять свою казну фальшивками.

…Страшное разочарование охватило муниципалитет шотландского города Форфар после того, как в конце 1984 года из Лондона поступила небольшая по размеру, но крайне неприятного содержания бумага. В ней эксперты лондонского королевского монетного двора сообщили, что найденные еще в 1813 году в городе Хеуорте бронзовые монеты, которые якобы были выпущены королем Экгфритом, повелителем Нортумбрии в 679 году — подделка. Они изготовлены не в 679, а в… 1775 году.

Казалось бы, почему власти Форфара впали в уныние? А все дело в том, что с момента обнаружения клада все только и твердили о «великом реформаторе Экгфрите» который первый выпустил английские медные деньги. А на самом деле деньги он не чеканил и не был реформатором и вообще.

Торжественный ритуал, которым планировали отметить смерть на поле брани при Нечтамсмере в 685 году «великого реформатора», пришлось отменить.

В других государствах дела обстояли не лучше. Так, подделка монет в России в XVII веке превратилась в настоящее бедствие. Появилось огромное количество фальшивых медных денег. Как утверждает Н.Полетаев в «Журнале министерства юстиции» (февраль 1864 года), в XVII веке было казнено 7000 фальшивомонетчиков, а у 1500 были отрублены руки.

Удивительно то, что и здесь, как и в Англии, безусловно, самостоятельно дошли до изготовления «серебряных» монет путем натирания их ртутью. Конечно, наши предки вряд ли могли испытывать чувство удовлетворения тем, что и в этой сомнительной области Россия не отстала от Англии. Тем не менее, факт остается фактом — такие «монеты» были нередки и их называли «портутены». Более того, в России пошли дальше алхимика английского короля Генриха VI. Появились «серебряные» монеты, изготовленные еще и путем покрытия медных болванок оловом (лужением). Такие фальшивые деньги назывались «получены». Широко изготовлялись «серебряные» монеты путем тонкого серебрения медных. Неудивительно, что при царице Анне Иоанновне фальшивых денег было столько же, сколько и настоящих. Тогда уже научились более точно определять, где подлинная монета, а где фальшивая. Для этого использовали специальный камень — черный брусок из тонкозернистого каменистого сланца. Его называли пробирным или пробным. Ребром монеты проводили по камню черточку и определяли по ее цвету, где подлинная, а где поддельная монета. Когда-то в России существовала так называемая Пробирная палата — метрологическое учреждение, одной из функций которого и было определение подлинности монет.

Увлекались изготовлением денежных фальшивых знаков не только бедняки, голь перекатная, но и люди очень богатые.

В далекие петровские годы на Урале стали расти, как грибы, рудники и металлургические заводы, принадлежащие бывшим тульским кузнецам (а с 1720 года — дворянам) Демидовым. Из недр уральских кладовых добывали для них крепостные не только железную, но и медную руду. Акинфий Никитович Демидов (1678–1745) открыл знаменитые алтайские серебряные рудники, поступившие в ведение казны. И, несмотря на строжайший контроль, люди Демидова руду воровали, а его бухгалтеры весьма тонко путали отчетность.

После некоторых колебаний Акинфий решил ворованное серебро превращать в монеты, так как в слитках хранить его было небезопасно, сразу возник бы вопрос, откуда эти слитки? Из Санкт-Петербурга часто наведывались контролеры и далеко не всех можно было подкупить. А неудачная попытка могла бы привести к крайне нежелательным последствиям. Ну, а монеты… Тут легко можно было бы дать вполне правдоподобное объяснение их происхождению.

… На берегу озера, у Тагильского завода в Невьянске, высилась большая каменная башня, построенная по заданию Акинфия Демидова. В ее подвале, расположенном ниже уровня озера, и был оборудован тайный монетный двор. Два особо доверенных приказчика отобрали из беглых беспаспортных наиболее толковых, и работа закипела. Деньги чеканили до тех пор, пока из столицы внезапно не приезжали ревизоры. Хотя до Санкт-Петербурга и доходили какие-то глухие слухи о подпольном монетном дворе Демидовых, но даже самым дотошным ревизорам ничего не удавалось обнаружить.

А все потому, что как только появлялись столичные гости, один из приказчиков Демидова мчался к башне и открывал небольшой тайный шлюз. Вода мгновенно затопляла подвал… вместе с фальшивомонетчиками. И все было шито-крыто. Ревизия уезжала, шлюз закрывали, воду выкачивали, трупы погибших выбрасывали и нанимались новые мастера. Работа вновь возобновлялась. Поток фальшивых монет опять набирал силу.

В Невьянске бытует такое предание. Однажды императрица Екатерина II играла в карты с Акинфием Демидовым. Перед тем, как сдать карты, она взяла в руки пригоршню серебряных монет и неожиданно спросила своего партнера: «Чьей работы — моей или твоей?» Демидов немедленно ответил: «Все твое, матушка: и мы твои, и работа наша твоя».

И хотя документального подтверждения фальшивомонетничества А. Демидова не было, тем не менее точно установлено, что в его башне, в подземной ее части, находилась мастерская с плавильными горнами. Но что же там плавили? Кандидат геолого-минералогических наук С. А.Лясик провел тщательное исследование. Собрав в дымоходе сажу, он подверг ее химическому анализу и установил, что в саже содержится значительное количество серебра.

Исходя из этого можно утверждать, что действительно Демидовы организовали изготовление фальшивых монет и в довольно широком масштабе. Но возникает вопрос, зачем этому богачу фальшивые монеты? Примерно за столетие Демидовы построили около 50 новых металлургических заводов. Для такого строительства требовались огромные средства. А нещадная эксплуатация крепостных хоть и приносила огромный доход, но, видимо, его нехватало.

Любопытно, что еще Петр Первый, познакомившись с трудами английского финансиста Джона Лоу, пожелал организовать выпуск бумажных денег в России (с этой целью он даже предложил ему приехать в Санкт-Петербург, обещая «богатые милости», однако англичанин отказался). В годы царствования Елизаветы вновь был поднят вопрос о введении бумажных денег. По проекту Шлаттера и Мелессина следовало заменить пятикопеечную монету соответствующим билетом. Однако и на этот раз правительство побоялось пойти на столь необычный шаг. «Сие весьма предосудительно будет, что вместо денег ходить будут бумажки, да и опасно, чтоб не подать причины впредь худым рассуждениям» — таково было заключение правительства.

Тем не менее «худые рассуждения» дали о себе знать через некоторое время после того, как ввели, наконец, бумажные деньги. Вот как характеризовал обстановку в стране правительственный указ 1771 года: «Известно нам стало, что в Санкт-Петербургский банк для вымена государственных ассигнаций поступило несколько подложных ассигнаций, т. е. 25-рублевых, переписанных в 75-рублевые таким образом, что цифирь второй и в строках написанное слово «25» выскоблены и вместо того вписаны цифирь седьмый, и в строках словами семьдесят, но оная при этом так осторожно учинена, что при первом взгляде и не будучи о том предуведомлену, трудно таковую подложность распознать». Тем же указом повелевалось изъять все ассигнации 75-рублевого достоинства и впредь их не выпускать.

В эпоху феодализма межгосударственная циркуляция денег была довольно ограниченна. Новый строй — капиталистический — с его промышленной революцией, резким расширением международной торговли и быстрым перемещением огромных денежных сумм из одного государства в другое способствовал невиданному расцвету подделывания денежных знаков. В первую очередь это относится к Соединенным Штатам Америки, где неуемная страсть к обогащению была доведена до предела. Даже один из американских историков — Линн Глэзер — в своей книге «Подделывание денег» сделал характерный подзаголовок: «История американского пути к богатству».

В этом смысле история подделывания денег в США — это драматический рассказ о бесконечной погоне за золотым тельцом, о том, как тысячи, десятки тысяч жаждущих наживы вливаются ежегодно в огромную армию преступников.

Мы расскажем об этом несколько подробнее.

Американская историография утверждает, что корни отечественной свободы уходят глубоко в ту туманную эпоху, когда притесняемые феодально-монархическим строем и гонимые за свои религиозные убеждения люди бросали насиженные места в Европе и массами переезжали в Новый Свет, где якобы в мире и согласии закладывали краеугольный камень этой самой американской свободы.

Соединенные Штаты Америки как государство существуют с 4 июля 1776 года, когда на Континентальном конгрессе была принята Декларация независимости. Фактически же история США ведет свое начало с момента организации поселений европейцев в Новом Свете, т. е. с конца XVI — начала XVII века. Государство рождалось в обстановке кровавых истребительных войн с индейцами, нещадной эксплуатации черных рабов, в бесконечных междоусобицах.

Конечно, были среди переселенцев и те, кто наивно надеялся здесь, в Новом Свете, избавиться от гонений и эксплуатации, но многие искали совсем иной свободы. Это были любители легкой жизни, искатели приключений, а то и просто уголовники. Были среди них и фальшивомонетчики.

Так, в 1770 году 26-пушечный корабль «Тротмэн» прибыл в Мэриленд из Англии с особым «грузом». Буквально через несколько дней «Мэриленд газетт» сообщила своим читателям о появлении фальшивых шиллингов и призвала население к осторожности при расчетах с торговцами.

В обращении были местные и английские фунты и шиллинги, французские луидоры, испанские дублоны, голландские гульдены и монеты некоторых других стран. Они изготовлялись из разных сплавов, и определить, какая монета должна быть из какого сплава, было, право, трудно. К тому же в те времена в Европе существовал порядок, при котором вступление на престол нового монарха очень часто знаменовалось чеканкой новых монет, а жители Америки, естественно, с большим опозданием узнавали о последних событиях в Старом Свете, о том, кто и где вступил на престол. Вот почему, когда в 1754 году в Америке стали появляться испанские дублоны, на которых почему-то было имя «Фердинанд», а не «Филипп», который в то время правил Испанией, ни у кого не возникло сомнений в подлинности этих денег. Кто его знает, думали колонисты, может, на престол взошел Фердинанд. Впрочем, и сами изготовители этой, безусловно, фальшивой монеты, по-видимому, не ведали о том, почему им вздумалось отчеканить на монетах не то имя, которое следовало.

Расцвету бизнеса на фальшивых деньгах способствовал и ряд других весьма важных обстоятельств. Хотя по законам большинства провинций изготовление фальшивых денег каралось смертью, однако эти угрозы не очень пугали владельцев «частный монетных дворов», так как аппарат государственной власти был невелик и не очень авторитетен. Кроме того, подавляющее большинство колонистов было неграмотным, к тому же в ходу накопилось такое количество монет (а впоследствии и бумажных денег), что даже грамотному человеку было довольно трудно взять в толк, что же он получил за свой товар.

В 1652 году в Бостоне (провинция Массачусетс) был построен первый в Америке монетный двор, который начал выпускать серебряные монеты: в 1 шиллинг (12 пенсов), 6 и 3 пенса. На одной стороне, в верхней части монеты, стояли две буквы: КЕ (Новая Англия), а на другой, тоже в верхней части, — римские цифры: XII, VI и III, обозначающие их достоинство. И больше ничего на этих монетах не было.

Несколько позже, убедившись в том, что подделывать такие «деньги» не составляет никакого труда, стали выпускать новые, так называемые «дубовые» и «сосновые» монеты. Конечно, изготовлялись они по-прежнему из металла, а свое название получили от того, что на них в зависимости от достоинства изображалось соответствующее дерево. Так, шиллинг (12 пенсов) имел на одной стороне изображение сосны, а по краю надпись «Massachusetts». На другой стороне, в центре, год выпуска монеты (1652) и достоинство (XII), а по краю надпись «New England».

История зафиксировала имя первого фальшивомонетчика, подделывавшего американские монеты. Им оказался представший перед судом в 1674 году Джон дю Плисе. В декабре 1683 года губернатор и муниципальные власти Нью-Йорка издали приказ, в котором жители города предупреждались о том, что в их провинции появились фальшивые монеты (в том числе испанские дублоны). В 1684 году аналогичные предупреждения сделали власти Бостона и многих других городов британской колонии в Новом Свете.

Так началась эра бизнеса на фальшивых деньгах. Этому немало способствовало и то обстоятельство, что колониальные законы были настолько несовершенны, а ненависть колонистов к жестким канонам британской юриспруденции настолько сильна, что судьи порой отпускали незадачливых фальшивомонетчиков на все четыре стороны. Правда, бывали и такие случаи, когда судьи присуждали к смертной казни подозреваемого без всякого разбирательства. В 1703 году, например, в Нью-Йорке одного фальшивомонетчика оштрафовали и выпустили на волю, а другого в Филадельфии в 1720 году за то же преступление повесили. Этот разнобой объяснялся не только тем, что в каждом штате были свои законы, но и тем, что уже тогда американские судьи отличались своенравным характером.

Тем не менее подделывание монет продолжало развиваться и совершенствоваться. Дело дошло до того, что верхняя палата Ассамблеи провинции Коннектикут специально занималась проблемой борьбы с так называемыми «черными шиллингами».

Особая эпоха в развитии подделывания денег наступила после того, как в 1691 году появились первые бумажные деньги.

Они печатались на простой бумаге, причем только на одной стороне. На прямоугольном листе без всяких водяных знаков была отпечатана неказистая виньетка, герб, номинал, а также обязательные подписи должностных лиц. Вначале все это печаталось черной краской, а затем герб и виньетки стали печатать красной. Иногда делалась также надпись о золотом или серебряном обеспечении денег и о том, что изготовление фальшивых денег преследуется смертной казнью.

Потом внешний вид денег начал меняться. Например, 2 шиллинга провинции Нью Гэмпшир (1743 год) и 20 шиллингов провинции Коннектикут (1755 год) имели сложный орнамент, а одна из сторон 20-шиллинговой бумаги по отпечатанному на ней рисунку скорее напоминала ковер.

Деньги американских провинций мало чем отличались друг от друга. Правда, в целях борьбы с фальшивомонетчиками каждая провинция прибегала к особым уловкам: печатались секретные завитушки, слова особым шрифтом, а в Южной Каролине прибегали к древнееврейским и греческим литерам (на деньгах 1776 года). В Пенсильвании бумажные деньги разного достоинства имели и разное написание провинции. Следует запомнить, что это не опечатка, а еще один прием в борьбе с фальшивомонетчиками. Известны четыре написания: Реппву1л¥аша, РепБуЫата, РепБЙлуата, РешшЬуата.

Подделывать эти деньги было нетрудно. К тому же они выпускались достоинством в 3, 5, 10, 15 и более фунтов стерлингов и изготовлять их было выгоднее, чем монеты, достоинством в несколько пенсов. Известны имена первых подделывателей бумажных денег: Роберт Фентон и Бенджамин Пирс.

Первые американские бумажные деньги имели один край неровный (чаще всего — правый). Делалось это в наивной надежде как-то затруднить подделывание денег. В монетном дворе хранился корешок, противоположный край которого был точно такой же, как и у денежного знака этой серии. Но деньги быстро изнашивались, и не то что край, а само изображение денежного знака трудно было различить. К тому же, подделывая деньги, уж совсем нетрудно было и вырезать край знака соответствующим образом.

В атмосфере постоянного стремления к наживе на преступный путь вставали, к сожалению, многие определенно одаренные люди. Они шли к богатству, к деньгам напрямик, избегая промежуточную стадию, именуемую «работа». Их «успехам» в немалой степени способствовала как продажность полицейского аппарата, так и жесточайшая борьба за место под солнцем.