"Казино "Палм-Бич"" - читать интересную книгу автора (Рей Пьер)

Глава 18

Абель Фишмейер, мягко говоря, совершенно не симпатизировал Оливеру Мюррею. Мюррей был маленького роста, он – высокого; Мюррей сыскал известность своей мелочностью, он – широтой натуры… Иногда они сталкивались в силу профессиональной необходимости, и тогда Фишмейера коробили безобразные манеры шефа кадровой службы «Хакетт». Но, к сожалению, «Хакетт» принадлежала к числу основных клиентов «Бурже». Восьмого числа каждого месяца банк выдавал деньги на зарплату шестидесяти тысячам служащих фармацевтической корпорации. Таким образом, около 120 миллионов долларов, контролируемых Абелем со стороны «Бурже» и Мюрреем, вызывали у Абеля чувство отвращения. С неприятным чувством на сердце он набрал номер его телефона.

– Оливер? Как ваши дела? Фишмейер… Да, да… Я хотел бы кое-что уточнить по денежному переводу, в который вкралась досадная ошибка. У вас работает некто Ален Пайп?

Трескучий голос Мюррея заставил его скрипнуть зубами.

– Четыре дня тому назад он вычеркнут из списка персонала «Хакетт». Если быть совершенно точным – двадцать второго июля.

– Это правда? Какая причина, Оливер?

– Сокращение штатов. В списке он оказался первым, ему не повезло. Почему вы интересуетесь им, мистер Фишмейер?

– Ничего особенного, Оливер, ничего особенного… Как чувствует себя миссис Мюррей?

– Прекрасно, благодарю вас.

– А чем занимался у вас этот Пайп?

– Был заместителем начальника одной из финансовых служб.

– Передо мной как раз находится его банковская карточка. Меня заинтересовало, почему вдруг вы перечислили ему одиннадцать тысяч семьсот четыре доллара.

– Речь идет о выходном пособии…

– Хорошо, Оливер, спасибо и всего наилучшего!

Через секунду он снова поднял трубку и попросил телефонистку соединить его с отелем «Мажестик» в Каннах. Сейчас Гамильтон Прэнс-Линч узнает, какому ничтожеству отсчитал деньги банк «Бурже».

Ален любил женщин, случалось, они отвечали ему взаимностью. Но даже в тех случаях, когда они первыми делали шаг навстречу, он никогда не чувствовал себя игрушкой в их руках. Но от трех приключений в Каннах ничего, кроме неприятного привкуса во рту, у него не осталось. Надя Фишлер, Бетти Гроун и незнакомка на пляже втянули его в какую-то невероятную борьбу самца и самки, где женская особь доминировала: нападала, отталкивала, потребляла, принуждала… И все происходило автоматически: без ласки и удовольствия. Он осмотрел просторную комнату, в которой еще витал запах духов Бетти. Простыни валялись на полу… В самых неожиданных местах лежали подушки. Бетти, стоны которой, наверное, переполошили всю прислугу отеля, по-надобилось «пропутешествовать» через три кресла, чтобы удовлетворить свои желания.

Смолотый в мелкую муку, исцарапанный, искусанный, с кровоточащими губами, Ален чувствовал себя так, как будто выбрался из эпицентра урагана. Но, странное дело, ему расхотелось спать. Он прошел в ванную, долго стоял под душем, затем лег в кровать и задумался над своим положением. Ситуация стала неконтролируемой. Вдруг он вскочил с кровати, натянул брюки, рубашку и набрал номер 165…

– Гараж? Ален Пайп. Номер 751. Машину к выходу!

Норберт, сваленный усталостью, спал сном праведника и возможно, видел во сне Канта и Ницше. Холл отеля был заполнен красивыми женщинами, собаками, стариками в одежде яхтсменов и умопомрачительно элегантными молодыми людьми.

– Серж к вашим услугам, мистер Пайп. Вызвать шофера?

Ален снял темные очки и сел за руль. – Нет, не надо.

– Мистер Пайп!

Ален посмотрел на человека, который обратился к нему.

– Марк Голен, директор отеля. К своему большому сожалению, я не смог раньше засвидетельствовать вам свое почтение.

Среднего роста, с лицом пирата, не лишенного обаяния, он смотрел на него своими черными преданными глазами.

– Если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь. Я хочу, чтобы ваш отдых здесь не разочаровал вас.

Ален улыбнулся, молча кивком головы поблагодарил его и тронулся с места. Свернув налево, он выехал на Круазетт и удивился, как послушно себя вела в его руках эта огромная, тяжелая, бесшумная машина. Он проехал мимо казино «Палм-Бич», бросил взгляд в сторону моря и взял направление на Хуан ле-Пин. Молоденькие, загорелые, полуобнаженные девушки с любопытством оборачивались вслед «роллсу». Если бы они знали правду!

Несмотря на знойное солнце, которое накалило Нью-Йорк, как сковороду, мужчина был одет в строгий серый костюм. На обшлагах пиджака золотом блестели вышитые буквы «ББ».

– Что они означают, эти «ББ»?- спросил привратник.

– Банк «Бурже».

Посыльный протянул письмо.

– Передайте лично в руки мистеру Пайпу.

– Хорошо. Как только увижу его…

Было 26 июля. Пайп до сих пор не заплатил за квартиру и с 23-го числа исчез в неизвестном направлении. Возможно, переехал. Привратник взвесил в руке письмо и решил, что его долг – ознакомиться с содержимым конверта. Он пошел на кухню, где в кастрюле кипела вода для чая. Подержал конверт над паром, а затем осторожно поддел уголок острием лезвия.

Он извлек сложенный вчетверо лист бумаги, заранее предугадывая его содержание. От прочитанного у него зашумело в голове. Он ничего не понимал… Перечитал еще раз и рухнул на стул, как если бы его лягнула лошадь.

Их было человек двенадцать, сидящих в тени раскидистых деревьев. Один из них, здоровенный рыжий детина с красной тесьмой, повязанной через лоб, лениво перебирал струны гитары. Другой, лежа на спине, хлопал в такт мелодии по пустому бидону, который стоял у него на животе. Девушки вполголоса подпевали. Им было от 18 до 25 лет. Иногда прохожие замедляли шаг, прислушиваясь к музыке: Лазурный берег буквально кишел студентами, которые приезжали сюда пожариться на солнышке со всех концов Европы. Еда стоила недорого, фрукты и овощи и того меньше. Спали они под открытым небом, концерты и девушки были бесплатны, а море принадлежало всем.

– Провокация,- беззлобно сказал голландец, показав на белый «роллс», стоявший у тротуара.

– Нувориш…- процедила его подружка.

– Свинство!

– У тебя хватит мозгов купить такую колымагу?

– Много ты знаешь…

– Ты готов вылизать задницу любому, только бы заполучить такую.

– Лучше сдохнуть на месте.

– Ганс, где пузырек?

– В рюкзаке.

– Парни, не дурите! Что вы докажете?

– Развеем скуку.

– Вы что, недоноски?

– Ганс, давай…

Ганс достал из вещевого мешка аэрозольный баллончик.

– Что писать?

– «Капиталист, вали домой!»

– Идиот, он же у себя дома.

– «Богатая свинья» – это звучит лучше?

Ганс присел у крыла «роллса». Черная краска брызнула на девственную белизну кузова. Все дружно рассмеялись. Остановившиеся прохожие одобрительными возгласами поддержали их…

Чувствовалось, что в этом деле Ганс набил руку.

– Я – бывший полковник, и я протестую,- сказал один из свидетелей.

– Но это наша машина,- с насмешкой ответил гитарист.- По какому праву, полковник, вы хотите помешать нам разрисовать ее?

Раздался новый взрыв смеха. Ганс закончил выводить «и» в слове «свинья» и протянул баллончик длинноногой девушке с пепельными волосами.

– Закончи, Тьерри, я устал…

Высунув кончик языка, Тьерри дописала слово. Зрители и актеры зааплодировали.

Один из зрителей вышел из толпы, спокойно осмотрел машину, бросил взгляд на молодых людей, открыл дверцу «роллса» и сел за руль. Вставив ключ в замок зажигания, он завел двигатель и тронулся с места.

– Черт!- воскликнул Ганс, придя в себя от неожиданности.

Отъехав метров двадцать, «роллс» остановился и дал задний ход. Ошеломленная, забыв, что продолжает держать баллончик в руках, Тьерри увидела, как водитель жестом подзывает ее к себе.

– Садитесь!

Она вопросительно посмотрела на своих друзей, но те буквально окаменели. Ален открыл дверцу.

– Вы боитесь?

Онемев от смущения, она села рядом с ним.

– Э! Этот подонок увозит ее!- закричал Ганс, машинально стараясь запомнить номер машины.

«Роллс» быстро набрал скорость.

– Как вас зовут?- спросил Ален.

– Тьерри.

– Англичанка?

– Какое вам дело?

– Никакого. Вы правы…

Он говорил спокойным, лишенным всяких эмоций голосом. Она исподлобья посмотрела на него, но его глаз, спрятанных за темными стеклами очков, не увидела.

– Куда едем?

– Не знаю.

Он проехал через весь Хуан и выехал на национальную автостраду.

– Вам это кажется смешным?- спросила Тьерри.

Ален промолчал.

– Я хочу выйти.

– Кто вам мешает?

Он увеличил скорость. Она пожала плечами и откинулась на кожаную спинку сиденья.

– А вы не слишком разговорчивы.

Он резко свернул налево и вывел «роллс» на боковую Дорогу. Они стали подниматься вверх по склону холма.

– Чем вам не понравилась моя машина?

– Она вызывающая… Отвратительная! А вы не такой уж старый!

– Проедем еще немного вперед?

Он вставил в магнитофон кассету.

– Послушайте,- взорвалась она,- мне осточертели ваши штучки! Вашу машину изуродовали, я согласна… Но стоит ли из-за этого убиваться? Если есть деньги на покупку «роллса», их должно хватить и на перекраску! Остановитесь…

Ален съехал с дороги, затормозил и заглушил мотор. Она выскочила из машины. Он даже пальцем не шевельнул, чтобы удержать ее. Решительным шагом она пошла в обратном направлении. Он развернулся и, обогнав ее метров на пятьдесят, остановился и вышел из машины. Проходя мимо него, она отвернула голову. Он сделал прыжок и схватил ее за руку.

– А теперь вы получите хорошую порку!

– Попробуйте.

Он затряс ее изо всей силы, но разозлиться не мог.

– Кто возместит мне причиненный ущерб?

Она презрительно посмотрела на него.

– У вас есть «темные» деньги, вы и оплатите.

– Когда?

Вдруг ей стало страшно. А если он сумасшедший, сутенер или гангстер?

– Отпустите меня!

Он разжал пальцы, снял очки, усталым жестом провел рукой по глазам и отвернулся. Она стояла, сжав кулачки, не шелохнувшись. Ему было лет 25 – 30. Она увидела, как он достал из пачки сигарету и закурил. Он по-прежнему стоял спиной к ней.

– Эй!..

Он не обернулся.

– Послушайте, честное слово, я сожалею, что… Мы сделали это без злого умысла. Хотели пошутить…

Он пожал плечами и сделал затяжку.

– Вы злитесь на меня?

– Много чести,- ответил он, криво усмехнувшись.

– Думаю, после того, что случилось, у вас нет желания отвезти меня обратно?

– Откровенно говоря, большим желанием не горю…

– Хорошо. Я пойду пешком.

Она переступила с ноги на ногу.

– Как вас зовут?

– Ален.

– Странно…- начала она,- вы как-то не соответствуете этой модели машины. Такой катафалк в вашем возрасте – это глупо.

Он молчал.

– Вы американец?

– Да.

– Чем занимаетесь?

– Всем. Леплю солдатиков из пластилина.

– А я изучаю…

– Что?

– Жизнь.

– Это входит в программу вашего курса?

Он повернулся: на ней были джинсы и мужская, не по росту большая, рубашка цвета хаки. Ее руки были маленькими и нежными, как у ребенка.

– Вы угостите меня сигареткой?

– Гашиш не курю.

– Почему вы так со мной разговариваете?

– А ваши друзья, хиппари?..

– Они одного с вами возраста, но душой они моложе вас,- сказала она, кивнув в сторону «роллса».

Он прикурил от своей сигареты новую и протянул ей. Взгляды их встретились, и в ее глазах он увидел отражение собственного лица.

– Поехали.

Он открыл ей дверцу, и она села в машину.

– Кем вы хотите стать, когда вырастете?

– Остаться ребенком. А вы?

Он включил первую передачу, и машина мягко покатила вниз по склону.

– Попытаюсь превратиться в старика.

– Вы на правильном пути. Предполагаю, что у вас есть шофер.

– Само собой…

– И шикарные апартаменты во дворце!

– Естественно…

– А вечером, перед ужином, вы повязываете галстук.

– Обязательно… и смокинг.

– Вам не нравится?

– Лучше умереть.- Она рассмеялась.- Зачем вам все это?

– Вы всегда делаете только то, что вам нравится?

– Всегда.

– Вам повезло,- вздохнул он.

Она ударила кулачком по приборному щитку.

– Расстаньтесь с этой машиной, выбросьте в море старые тряпки и заживите новой жизнью!

Ален сделал строгое лицо.

– Где вы живете?

– Гольф-Хуан. Мы с подружкой снимаем квартиру.

– Подружка метр девяносто ростом и с бородой?

– Пятьдесят пять вес и девяносто окружность груди.

– Ваша любовница старая?

– Лет триста и очень ревнивая.

Когда они выехали на улицу Хуан, он с удивлением отметил, что больше не злится на нее.

– У вас есть телефон?

Она сочувствующе посмотрела на него.

– А почему не ванная, выложенная мрамором? На площадке есть кран с холодной водой. И еще… вода из него течет, когда ей заблагорассудится. Хотите посмотреть?

– С удовольствием…

Он остановил машину в узенькой тихой улочке Гольф-Хуан. Мальчишки, которые играли в футбол, завизжали от восторга, когда увидели надпись на «роллсе». Тьерри сделала вид, что не слышит их.

– Это здесь,- сказала она.

Они прошли мимо маленького ресторанчика, на вывеске которого было написано «У Тони».

– Меню за двадцать семь франков. Свежие жареные сардины, салат, фрукты.

Она бросила на него пронзительный взгляд.

– То, что требуется народу. Нам на пятый этаж… У вас хватит сил подняться?

– Попытаюсь,- ответил Ален.

Она пошла впереди него вверх по винтовой лестнице, гак легко переступая со ступеньки на ступеньку, что, казалось, пританцовывала.

Я очень обеспокоен, ваше высочество. Мое правительство требует, чтобы я дал ответ в течение сорока восьми часов. Власти не хотят, чтобы товар слишком долго находился на военной территории.

– Номенклатура?- спросил Хадад.

– Сто аппаратов. Сорок «Дрэкенов», тридцать пять «Виджеров» и двадцать пять «105-х»,- ответил Ларсен.- Нельзя до бесконечности держать в ангарах восемьсот миллионов долларов.

– Можно ли перевести деньги через одно из ваших предприятий?

– Нет, ваше высочество. За нами очень тщательно следят, и не только шведы…

Переговоры проходили на пятом этаже в отеле «Мажестик». Хадад и Ларсен были знакомы с давних пор, но на людях предпочитали этого не демонстрировать. Дела, которыми они занимались, требовали исключительной конспирации. Политика и экономика настолько тесно переплелись, что становилось совершенно невозможным совершить какую-нибудь сделку нормальным образом. Военную технику для своей армии Хадад мог закупить только в Соединенных Штатах, но Соединенные Штаты поддерживали Израиль, и им было не с руки поставлять оружие арабскому эмиру. Хадад был вынужден обратиться к Франции, Швеции, Великобритании, Италии… До сих пор, благодаря посредничеству Эрвина Брокера, поставки летной техники осуществлялись из Швеции.

– Откровенно говоря, я не понимаю, что могло с ним

произойти,- мрачно сказал Ларсен.

– Он подорвался…- без тени юмора сказал принц.

– Я знаю, но почему? Кому понадобилось привязать его к платформе и положить динамит на живот?

– Сколько составляли его комиссионные?

– Два процента, 16 миллионов долларов,- вздохнул принц.

– Боюсь, что мы можем оказаться в безвыходном положении, ваше высочество. Смерть Брокера завела нас в тупик. У вас есть подходящая кандидатура на данный момент?

– Нет. А у вас?

– Тем более.

Каждый погрузился в свои мысли. Найти нужного человека за два дня было архисложным делом. Последствия могли оказаться непредсказуемыми и плачевными…

– Ваше высочество, вы сохранили связи с людьми, которые рекомендовали вам несчастного Эрвина?

– Нет,- солгал принц.

Он не хотел, чтобы Цезарь ди Согно был каким-то образом замешан в этом деле. Он был слишком заметной фигурой: о нем много говорили, да и сам он не держал язык за зубами, когда речь шла о других. Когда четыре года тому назад он представил ему Брокера, принц посчитал это за счастливое знамение. Но Брокер уничтожен, и интуиция Хадада подсказывала ему, что Цезарь – человек подозрительный. Он еще годится поставлять девочек, но для серьезных дел – никогда.

– Жаль,- вздохнул Ларсен.- Вы будете сегодня на представлении?- совсем некстати спросил он.

– Речь ведь идет о благотворительности,- многозначительно произнес принц.

– В нашей компании будет один из ваших друзей.

– Кто же?- удивился принц.

– Ален Пайп.

Хадад нахмурил брови.

– Мне говорили, что у вас с ним общие интересы,- уточнил Ларсен. – Сегодня утром вас видели вместе в бассейне.

Принц мучительно пытался вспомнить. Да, тип, которого задел кораблик, пущенный сыном… Казино…

– Я его не знаю,- ответил он.- На что вы намекаете, мистер Ларсен?

У Ларсена от смущения покраснело лицо.

– Абсолютно ни на что, ваше высочество. Я очень крепко озабочен.. Я ищу… Если мы не найдем решения в течение сорока восьми часов, восьмисотмиллионная сделка лопнет как мыльный пузырь.

– Осторожно! Перекрытие! Поберегите голову.

Ален наклонился и прошел в помещение.

Тьерри закрыла за собой дверь.

– Какая ваша?- спросил Ален, указав на две кровати, покрытые пледами.

– Слева – моя, а справа – Люси. Вам сварить кофе?

– А разве это возможно?

– Если согласны на растворимый.

– А я думал, что у вас нет воды.

Тьерри театральным жестом отдернула ярко-голубую занавеску, за которой находилась маленькая каморка: душ, умывальник и газовый нагреватель воды.

– И вы мне поверили?

– Все это похоже на картины Матисса.

– Что?

– Ваша комната, ее цветовая гамма, открытое окно…

Его слова удивили ее.

– Вы знаете о Матиссе? Богатый и образованный, это же просто чудо!

– Неужели я так глупо выгляжу?

– Априори, деньги заменяют культуру, обаяние, вежливость, ум… Не стойте как вкопанный, это раздражает меня.

– Где можно сесть?

– На мою кровать,- предложила Тьерри.

– Если я там сяду, я лягу…

– Кто вам мешает это сделать?

– Я не спал уже двести лет.

– Снимайте туфли и устраивайтесь поудобнее.

В какой-то момент он подумал о том, что не разыгрывается ли и здесь тот же спектакль, который он пережил с Надей, Бетти и истеричкой на пляже «Палм-Бич»…

– Вы кутили?

– Прошлую ночь я провел в Риме.

– Дела?..

– Спагетти,- чистосердечно признался он.

Она положила две ложечки «Нескафе» в чашку и подставила ее под кран с горячей водой.

– Сахар?

– Если можно, один кусочек. А вы?

– Не терплю «Нескафе». А Люси, наоборот, просто обожает его.

Подавая ему чашку, она посмотрела на него и прыснула.

– Что вас рассмешило?

– Вы! Вы похожи на затюканного школьника. Все не дает покоя «роллс»?

Он смотрел, как она поливает герань из стакана… молодая, гибкая, здоровая, естественная… Красавица! У него возникло ощущение, что он встретился с кем-то родным и дорогим ему.

– Почему вы так на меня смотрите?

Их взгляды словно зацепились друг за друга и не могли разъединиться: Ален был не в силах отвести глаза.

– Тьерри?

– Да?

– Я хотел бы заехать за вами завтра. Мы могли бы вместе поплавать.

Сейчас она скажет «нет». Но даже если она скажет «да», он может не встретиться с ней. Ему грозит разоблачение с минуты на минуту.

– В котором часу?- спросила она.

– В десять.

– Здесь?

– Здесь.

Оказывается, не одна она могла летать: спускаясь по лестнице, он буквально парил над ступеньками.

Он сел за руль и резко взял старт. Надпись на машине превратила «роллс» в мусорный ящик, но теперь Алену на все было наплевать. В его душе звучала музыка.