"Чаща" - читать интересную книгу автора (Кобен Харлан)ГЛАВА 22Я помню, как в Италии нам показывали гобелены, которые казались другими, если смотреть на них под различным углом, с разных мест. Встанешь справа — и стол будет повернут вправо. Перейдешь влево — и стол сдвинется вслед за тобой. Губернатор Дейв Марки являл собой живое воплощение такого вот эффекта. Когда он входил в комнату, у каждого из находящихся в ней возникало ощущение, что он смотрит именно на него. В молодости я видел, как Дейв покорял этим десятки женщин, не благодаря внешности, а потому, что у любой возникало ощущение, будто интересует его она и только она. Я помню слова одной знакомой лесбиянки из Ратжерса: «Когда Дейв Марки так смотрит на меня, я готова на ночь сменить ориентацию». В моем кабинете его харизма действовала на женщин точно так же, как и везде. Джоселин Дюрелс, моя секретарша, хихикала, Мьюз краснела, даже Джоан Тарстон, федеральный прокурор, улыбалась, и, по моему разумению, той самой улыбкой, которая блуждала по ее лицу в седьмом классе после самого первого поцелуя. Многие могли бы сказать, что тут имела значение его должность. Но я-то знал Дейва с молодости. Должность усиливала харизму, но не создавала ее. Мы обнялись. Я обратил внимание, что у мужчин входит в моду при встрече обниматься, а не пожимать руки. Мне это нравилось — живой, человеческий контакт. Настоящих друзей у меня мало, поэтому те, с кем я обнимаюсь, очень мне дороги и я их всех люблю. — Посторонние нам здесь не нужны, — прошептал мне Дейв. Мы подались назад, он по-прежнему улыбался, но я все понял. Быстренько отправил всех за дверь кабинета. Задержалась только Джоан Тарстон. Ее я знал достаточно хорошо. Офис Тарстон находился через дорогу. Мы пытались помогать друг другу. Работы хватало обоим — округ Эссекс отличался высоким уровнем преступности, но Джоан интересовали только крупные дела. На текущий момент — терроризм и политическая коррупция. Если в поле ее зрения попадали другие преступления, она передавала такие дела мне. Как только дверь закрылась и мы остались втроем, улыбка сползла с лица Дейва. Мы сели за стол для совещаний. Я — с одной стороны, он и Тарстон — с другой. — Плохо? — спросил я. — Очень. Дейв посмотрел на Джоан Тарстон. Та откашлялась: — Пока мы говорим, мои детективы проводят обыск в благотворительном фонде «Под опекой Джейн». У них есть ордер. Мы забираем всю документацию. Я надеялась, что все пройдет тихо, но кто-то предупредил прессу. Я почувствовал, как пульс ускорился вдвое. — Бред какой-то. Оба промолчали. — Это работа Дженретта. Он давит на меня, чтобы я дал поблажку его сыну. — Мы знаем, — откликнулся Дейв. — И что? Он посмотрел на Тарстон. — От этого обвинения не становятся ложными, — заметила она. — О чем вы говорите, черт побери? — Нанятые Дженреттом сыщики времени зря не теряли. Они нашли определенные нарушения. Обратили на эти нарушения внимание одного из моих лучших следователей. Он тоже провел расследование. По-тихому. Мы знаем, какой урон подобные обвинения, даже ничем не подтвержденные, могут нанести благотворительному фонду. Мне все это не нравилось. — Вы что-то нашли? — Твой шурин снимал сливки. — Боб? Быть такого не может! — Он вывел из фонда как минимум сто тысяч долларов. — Куда? Она протянула мне два листа бумаги. Я их просмотрел. — Твой шурин строит бассейн, не так ли? Я промолчал. — Пятьдесят тысяч пошло компании «Матин пулс» за различные работы, а проведены они как сооружение пристройки. Фонд «Под опекой Джейн» ведет какое-то строительство? Я промолчал. — Еще тридцать тысяч переведены «Баррис лэндскейпинг». За облагораживание окружающей территории. Наш офис занимал половину двухэтажного отреставрированного особняка в деловой части Ньюарка. Мы ничего там не облагораживали. Нам не требовались новые площади. Мы собирали деньги на научные исследования, направленные на поиск новых методов лечения и разработку более эффективных препаратов. Занимались этим и только этим. Я хорошо знал: в подобных фондах бывают злоупотребления, а пожертвования не всегда идут на благие цели. Мы с Бобом постоянно говорили об этом. И разногласий у нас не наблюдалось. Мне стало дурно. — Мы не можем делать кому-то поблажки, — заметил Дейв. — Ты знаешь. — Знаю. — И даже если бы хотели не привлекать к этому внимание общественности, учитывая нашу дружбу, теперь ничего не получится. Средства массовой информации уведомили заранее. Джоан сегодня собирает пресс-конференцию. — Ты намерена его арестовать? — спросил я Джоан. — Да. — Когда? Она посмотрела на Дейва. — Он уже взят под стражу. Час назад. Я подумал о Грете. Подумал о Мэдисон. Бассейн. Боб украл деньги из благотворительного фонда моей жены, чтобы построить этот чертов бассейн. — Ему уже предъявили обвинение? — спросил я Джоан. — Нет. Предъявят минут через десять. Я здесь как друг, но мы договорились, что не будем оставлять такие дела без внимания. Я не могу одним разрешать все, а другим — ничего. Я кивнул. Мы договорились. Но я не знал, что и думать. Дейв поднялся. Тарстон последовала его примеру. — Найди ему хорошего адвоката, Коуп, — сказала она на прощание. — Выглядеть все это будет отвратительно. Я включил телевизор и наблюдал, как Бобу предъявляют обвинение. Нет, не по Си-эн-эн или «Фокс», а по «Ньюс-12», информационному каналу штата Нью-Джерси, вещавшему двадцать четыре часа в сутки. И я знал, что большие фотографии Боба появятся в «Стар леджер» и «Берген рекорд», крупнейших газетах штата. Что-то наверняка прозвучит и на других кабельных каналах. Предъявление обвинения заняло секунды. На запястьях Боба защелкнули наручники. Он не опускал голову, не прятал лицо от камер. Выглядел, как и многие до него, по-детски удивленным. Меня чуть не стошнило. Я позвонил Грете — домой и по мобильнику. Мне не ответили. Я оставил ей сообщения. Мьюз смотрела все вместе со мной. Подала голос, когда перешли к другому сюжету: — Какая мерзость! — Не то слово. — Тебе бы попросить Флера защищать его. — Конфликт интересов. — Почему? Из-за этого процесса? — Да. — Не понимаю. Они же никак не связаны. — Отец его клиента, Э-Джей Дженретт, заварил эту кашу. — Ясно, — кивнула она. — Черт. Я промолчал. — Как насчет того, чтобы поговорить о Джиле Пересе и твоей сестре? — Не возражаю. — Как ты знаешь, двадцать лет назад в лесу нашли клочья их одежды и кровь. Я кивнул. — Кровь первой группы. Как и у обоих пропавших без вести. Первая группа у четырех из каждых десяти человек, так что неудивительно. Тогда проверку ДНК не проводили, поэтому узнать, чья это была кровь, возможности не было. Я проверяла. Даже если ни на что не терять времени, проверка на ДНК занимает не меньше трех недель. Скорее, больше. Я слушал вполуха. Перед моим мысленным взором стояло изумленное лицо Боба, которому только что предъявили обвинение. Я думал о Грете, милой доброй Грете, о том, как все это раздавит ее. Я думал о моей жене, моей Джейн, о том, что ждет теперь благотворительный фонд, носящий ее имя. Я создавал его как мемориал жене, которую подвел при жизни, не уберег. И теперь снова ее подвел. — Плюс при проверке ДНК нам нужен материал для сравнения. Мы можем взять твою кровь и сравнить ее с кровью твоей сестры, но чтобы разобраться с кровью Джила, нам нужно содействие кого-то из его родственников. — Что еще? — Анализ ДНК крови Переса мы можем не проводить. — Почему? — Фаррелл Линч состарил фотографию. И она протянула мне два снимка. Первый — из морга, Маноло Сантьяго. Второй — фоторобот, полученный на основе снимка Джила Переса, который я ей передал. Абсолютное сходство. — Однако… — вырвалось у меня. — Я нашла адрес родителей Переса. — Она протянула мне полоску бумаги. Я на нее взглянул. Жили они в Парк-Ридже. Менее чем в часе езды. — Ты собираешься встретиться с ними? — спросила Мьюз. — Да. — Хочешь, чтобы и я поехала? Я отрицательно покачал головой. Люси уже настояла на том, что составит мне компанию. Я полагал, что больше нам никто не нужен. — У меня возникла еще одна мысль. — Поделись, — предложил я. — Методы поиска похороненных тел теперь более совершенные, чем двадцать лет назад. Ты помнишь Эндрю Барретта? — Из лаборатории в колледже Джона Джея? Болтливый и странный. — Он еще и гений. Да-да. Он лучший специалист по работе с этой новой, просвечивающей землю машиной. Он сам ее изобрел и говорит, что может быстро обследовать большую территорию. — Там территория слишком большая. — Но мы ведь можем попытаться? Барретту не терпится испытать новую малютку в деле. Он говорит, что ему необходимо провести полевые испытания. — Ты уже связалась с ним? — Конечно. А ты против? Я пожал плечами: — Следователь — ты. Посмотрел на экран. Уже повторяли предъявление обвинения Бобу. Он выглядел еще более жалким. Мои руки сжались в кулаки. — Коуп! Я повернулся к Мьюз. — Мы должны идти в суд. Я кивнул, молча поднялся. Она открыла дверь. Несколькими минутами позже я заметил в вестибюле Э-Джей Дженретта. Он специально встал у меня на пути. И улыбался. Мьюз остановилась, попыталась заставить меня обойти его. — Сворачивай налево. Мы сможем пройти через… — Нет. Я продолжал идти на него. Меня переполняла ярость. Мьюз торопливо догнала меня. Дженретг стоял столбом, ожидая, пока я приближусь. Мьюз дотянулась до моего плеча: — Коуп… Я не сбавил шаг. — Все хорошо. Э-Джей по-прежнему улыбался. Я встретился с ним взглядом. Он стоял у меня на пути. Я остановился, когда наши лица разделяли лишь несколько дюймов. Этот идиот продолжал улыбаться: — Я предупреждал тебя. Я тоже улыбнулся и наклонился еще ближе к нему. — Информация уже передана. — Что? — Любой заключенный, который заставит маленького Эдуарда обслужить его, получит право на условно-досрочное освобождение. Вашего мальчугана опустят ниже некуда. И я пошел дальше, не дожидаясь его реакции. Мьюз поспешила за мной. — Классно! — прокомментировала она. Я продолжал шагать. Угроза, конечно, была ложной (грехи отца не должны отражаться на сыне), но если Э-Джей не сможет заснуть, представляя себе такое, почему не устроить ему это? Мьюз преградила мне путь. — Тебе надо успокоиться, Коуп. — Я забыл, Мьюз, ты мой следователь или психоаналитик? Она вскинула руки, признавая поражение, и пропустила меня. Я сел за свой столик, дожидаясь судью. О чем, черт побери, думал Боб? Бывают дни, когда одна из сторон пытается лишь затянуть процесс. Таким выдался и этот. Флер и Морт понимали: дела у них хуже некуда. Они пытались исключить порнографический DVD из вещественных доказательств на том основании, что мы ранее не ознакомили их с ним. Они пытались найти нарушения процессуальных норм. Они подавали ходатайства. Их помощники, должно быть, не спали всю ночь. Судья Пирс слушал, сдвинув кустистые брови. Одной рукой подпирал подбородок и выглядел очень, очень… ну по-судейски. Ничего не комментировал. Использовал термины вроде «рассмотрим». Я не волновался. У них не было ни единой зацепки. Но у меня внезапно возникла, а потом уже не желала уходить из головы тревожная мысль. Меня пытались прижать к стенке. Негодяи приложили максимум усилий, чтобы прижать меня. А если они давят и на судью? Я всматривался в его лицо. Оно оставалось совершенно бесстрастным, но ведь это ни о чем не говорило. Закончили мы в три часа. Я вернулся в кабинет, проверил сообщения. От Греты — ничего. Я вновь позвонил ей. И опять мне не ответили. Тогда позвонил на мобильник Бобу. Тот же результат. Оставил сообщение и ему. Посмотрел на две фотографии — состаренного Джила Переса и Маноло Сантьяго. Потом позвонил Люси. Она ответила после первого гудка. — Привет. — В отличие от прошлого вечера ее голос радостно звенел. — Привет. — И пауза, которой мы оба, похоже, наслаждались. — Я достал адрес старших Пересов. Хочу еще раз повидаться с ними. — Когда? — Сейчас. Они живут недалеко от тебя. Могу сначала заехать к тебе. — Я буду готова. |
||
|