"Катавасия в Анденнах" - читать интересную книгу автора (Виан Бориc)

Глава IV Портрет Адельфина

Адельфину стукнул тридцатник, и он с полным правом кичился своею наружностью, которой позавидовал бы не один тренер из Жуанвиля, с нормальной для культуриста конституцией, после трех подряд автомобильных аварий и многочисленных попаданий в эпицентр неслабых взрывов. Тараканьи усы мелко курчавились и вились окосевшей змейкой под носом самого что ни на есть барочного и соблазнительного вида, чьи пропорциональные размеры явно заслуживали взмаха ножниц одной из прищурившихся парок. Сей шнобель громоздился над мясистой отвислой нижней губищей Графа, этим пахучим цветочком, похожим на жабника из ядовитого семейства лютиковых. Выдающиеся мослаки над щеками образовывали под обведенными кармином глазами тончайшие сосуды, и у всех постоянно складывалось впечатление, что именно туда вот-вот хлынут на вечный покой три ручья, настолько это место казалось благоприятным — а не правильнее ли будет сказать: Благоприятным? — для слезоиз-лияний фонтанирующих чувств. Обширное чело, изборожденное неровными складками, неожиданно преграждало путь пышной золоторыжей гриве, придававшей благородной голове Адельфина отдаленное фамильное сходство со львом. Таким во всей тридцатилетней красе представал перед нами Графский чердак. Строение тела ни в чем ему не уступало. До крайности грациозная выя, выпирающая как гора, синюшное подножие которой теснилось в траншее между почти что саперных лопаток; волосатый торс цилиндрической формы, схваченный дугообразными ребрами, напоминал те волнистые линии, что отпечатывает на песке морской отлив в своем медлительном отходе на заранее заготовленные позиции; вместительный таз в отличном состоянии, полностью водонепроницаемый; четыре необычайно утонченные конечности, в изяществе сравнимые разве что с тростиночками в подернутых ряской болотах, — довершали гармоничный, если не сказать сюрреалистический ансамбль, которым доводилось наслаждаться не одной даме из Мухосрансбур-га, не раз и не два приезжавшей отдать Адельфину должное, отбросив всякий стыд.

Таким видел себя Граф в Зер Калоскопброде.