"Ребенок Сары" - читать интересную книгу автора (Ховард Линда)

Глава 1

Вот и наступил конец долгой рабочей недели, пора домой. Но мысль об удушающей августовской жаре удерживала Сару в офисе. Над головой приятно гудел кондиционер, и вот уже пятнадцать минут она глазела в окно, покачиваясь в кресле, — слишком расслабленная, чтобы волноваться о том, что становиться действительно поздно. Закатное солнце отбрасывало на бронзовое небо Далласа причудливую тень поражающих воображение небоскребов из стекла и стали. Похоже, Сара опять пропустила шестичасовые новости.

Был вечер пятницы. Босс Сары, мистер Грэхем, уехал час назад. Ничто не мешало и ей присоединиться к спешащей по улицам людской массе, но Саре домой не хотелось. Конечно, она немало потрудилась, чтобы кондоминиум,[1] в котором она жила, стал воплощением ее желаний, но в последнее время царившая в комнатах тишина не давала Саре покоя. Девушка пыталась заполнить эту пустоту музыкой, просмотром взятых напрокат фильмов, увлеченным чтением, когда оказываешься в другом мире будто бы наяву. Но она была одинока. В последнее время Саре больше не удавалось делать вид, что она наслаждается своим уединением.

«Это все погода», — устало подумала девушка. Лето выдалось жарким и влажным, просто изнуряющим. В глубине души Сара понимала, что беспокоит ее не жара, а разъедающее изнутри чувство: ее время уходит, словно подходящее к концу лето. Даже среди этой невыносимой жары, Сара, казалось, затылком чувствовала надвигающуюся зиму. С неумолимостью смены времен года, ускользала и ее собственная молодость. Годы шли, она посвятила себя работе, больше было просто нечему. Теперь Сара сознавала, что мимо нее прошло все, о чем она когда-то грезила. Она никогда не стремилась к богатству, не собиралась делать карьеру. Она мечтала о любви, муже и детях, о доме, полном смеха и благополучия, обо всем том, чего была лишена в детстве. Печальнее всего, что в последнее время, Сара перестала об этом даже мечтать. С другой стороны, у нее не было ни единого шанса: Сара влюбилась не в того человека. И, как оказалось, она была из тех, кто влюбляется только раз…

Раздался приглушенный звонок телефона. Выражение легкого замешательства скользнуло по лицу девушки, пока она тянулась за телефонной трубкой. Кто может звонить в офис в такой час?

— Сара Харпер, — поспешно сказала она.

— Сара, это Роум, — произнес знакомый низкий голос.

Сердце подпрыгнуло и остановилось где-то в районе горла. Ему не нужно было представляться, Сара и так узнала того, кто был на другом конце линии. Она знала этот голос, как свой собственный. Его выдавал резкий акцент,[2] который не смягчили годы, прожитые на юге. Сара проглотила комок в горле, выпрямила спину и напомнила себе, что это всего лишь еще один деловой звонок.

— Да, мистер Мэтьюз?

Роум нетерпеливо хмыкнул:

— Черт возьми, не называй меня так! Это годится для офиса, а сейчас… мы не на работе.

Сара снова сглотнула, но не смогла произнести ни слова. Неужели она сама сотворила это чудо? Неужели мечтая о нем, вызвала этот звонок? Прошли месяцы с тех пор, как она слышала от Роума что-нибудь, кроме вежливого приветствия.

— Сара? — он был нетерпелив. Сердитый тон отражал растущее раздражение.

— Да, я здесь, — ухитрилась произнести Сара.

— Я продаю дом, — неожиданно сказал Роум. — Пакую вещи Дианы…и мальчиков. Хочу передать их в Армию Спасения. Я нашел коробку с вещами Дианы, которые остались со средней школы: всякая ерунда, которую вы делали своими руками, совместные фотографии… Я подумал, тебе захочется ее посмотреть, перебрать. В общем, если хочешь — приезжай. Если нет…

Он не закончил фразу, но Сара догадалась: если нет, он сожжет их, возьмет и уничтожит все эти памятные вещицы. При мысли, что придется просмотреть всю коробку, воскрешая в памяти годы, проведенные вместе с Дианой, Сара вздрогнула — боль утраты была все еще сильна. Но она не могла позволить Роуму уничтожить воспоминания о Диане. Возможно, сейчас ей не хватит сил перебирать ее вещи, но Сара сохранит их. В старости, когда воспоминания уже не будут причинять столько боли, а останутся лишь грусть и ностальгия, она сможет достать эти вещицы.

— Да, — хрипло сказала она, с трудом выговаривая каждое слово. — Мне бы хотелось.

— Я уже сейчас выезжаю. Поеду домой паковать вещи. Можешь забрать коробку сегодня в любое время.

— Заеду. Спасибо, — прошептала Сара. Разговор закончился, а она замерла с прижатой к уху телефонной трубкой, слушая длинные гудки на линии.

Ее руки дрожали, когда она вешала трубку. Сара только сейчас поняла, что больше не сидит. В какой-то момент разговора, от напряжения она вскочила на ноги. В спешке, Сара забрала сумочку из нижнего ящика стола, закрыла его на ключ, выключила в офисе свет и с трудом заперла за собой входную дверь. Все ее тело сотрясала мелкая дрожь. Общение с Роумом всегда действовало на нее подобным образом. Вот уже несколько лет она старалась не думать, запрещала себе даже мечтать о нем. Достаточно было услышать его голос, чтобы превратиться во что-то похожее на желе. Ей хватало и того, что они работали в одной компании. Сара даже перешла в другой департамент, только бы не видеть его слишком часто. Но вышло только хуже: продвигаясь по карьерной лестнице, Роум стал одним из вице-президентов компании, и Сара, занимающая должность секретаря старшего вице-президента, вынуждена была постоянно с ним общаться. Единственным спасением было отношение к ней Роума. Он никогда не выходил за рамки делового общения, и Сара заставляла себя отвечать ему тем же. Что еще могла сделать женщина, имевшая глупость полюбить мужа лучшей подруги?

Хотя в затененной части многоуровневой парковки было на добрых десять градусов прохладнее, чем на улице, и тут жара обжигала лицо. Сара торопилась к своей машине, последней модели Датсуна 280-ZX[3] с низкой посадкой. Чем старше она становилась, тем больше внимания уделяла вещам. Сара еще в детстве поклялась себе, что любыми способами избежит той равнодушной атмосферы, которая царила в доме ее родителей. Машина была очередной попыткой Сары заполнить пустоту в своей жизни. Это была роскошная игрушка, способная доставить свою хозяйку в любой пункт назначения намного быстрее, чем ей это было необходимо. Для такой покупки не было никаких видимых причин: предыдущая машина была не очень старой и в хорошем состоянии, но Сара без раздумий отдала ее. Все было просто: новая машина очень нравилась Саре. Ей очень нравилось ее водить.

Вместо того чтобы сразу поехать в дом Роума и Дианы, который находился в одном из самых фешенебельных кварталов Далласа, Сара, не торопясь, заехала в ресторан и провела за тарелкой морепродуктов почти полтора часа. Все ее существо пронзительно кричало, подгоняя, торопя увидеть Роума как можно скорее. Но какая-то часть Сары сопротивлялась. Она боялась войти в дом, где он жил с Дианой, где она и Диана много смеялись, играя с детьми. Она не была там уже два года… Прошло почти два года с момента аварии.

Взглянув на часы, Сара поняла, что уже восемь. Она заплатила по счету и медленно поехала к дому Роума. Сердце колотилось как сумасшедшее, стало подташнивать, девушка покрепче ухватилась за руль, боясь потерять контроль над машиной.

Сара не думала о том, как выглядит. Помада стерлась, но это ее не беспокоило, она не стала подкрашивать губы. И хотя, из строгого пучка, который она всегда носила на работе, наверняка, выскользнуло несколько прядей, она чувствовала себя достаточно опрятной. Сара вздохнула и тут же забыла об этом.

Темно-синий Мерседес Роума стоял на подъездной дорожке, и Сара припарковалась позади него. Выйдя из машины, она медленно прошла по тротуару к дому. Пять маленьких ступенек вверх, и вот она нажимает на кнопку дверного звонка. Сара заметила, что трава у дома скошена, а кустарник подстрижен. Дом не выглядел заброшенным, но он был… пустым, и это разрывало сердце.

Роум открыл дверь и посторонился, пропуская ее внутрь. Взглянув на него, Сара почувствовала, как перехватило дыхание. Девушка не рассчитывала, что в домашней обстановке он будет одет в костюм-тройку, но почему-то совсем не ожидала увидеть, насколько сильным было его тело, как невероятно мужественно он выглядел в обтягивающих джинсах. Шиповки, никаких носок, старые джинсы и обтягивающая мускулистый торс белая майка — для Сары он был абсолютно неотразим.

Мельком взглянув на нее, Роум отметил, что на ней все еще элегантный костюм.

— Ты не заезжала домой? — спросил он.

— Нет, я только остановилась поужинать.

В доме было жарко. Роум открыл несколько окон, но не включил центральный кондиционер. Сара сняла тонкий льняной пиджак, и хотела повесить его в гардеробной, как обычно делала в гостях у Дианы. Поймав себя на этой мысли, Сара остановилась, и просто бросила пиджак на лестничные перила. Путь ее лежал на второй этаж. Поднимаясь, она расстегнула воротничок сшитой на заказ белой шелковой блузки и по локоть закатала рукава. Роум на мгновение задержался перед дверью в спальню. В его глазах промелькнула боль, и он решительно сжал губы.

— Коробка здесь, — отрывисто бросил он. — В шкафу. Я буду упаковывать вещи в комнате мальчиков. Тебе потребуется время, чтобы просмотреть все содержимое.

Дождавшись, когда Роум уйдет в другую комнату, Сара медленно открыла дверь и вошла в спальню. Включив свет, она осмотрелась. Ничто не изменилось со дня аварии: книга, которую Диана читала, все еще лежала на прикроватной тумбочке, ночная рубашка брошена в изголовье кровати. Со дня смерти Дианы, Роум не провел здесь ни одной ночи.

Вытащив коробку, Сара устроилась на полу, и приступила к изучению ее содержимого. Достала первую фотографию, на которой были они с Дианой. На глаза девушки навернулись слезы. Господи Боже, если потеря подруги причиняет такую боль ей, то что чувствует Роум? Ведь он потерял жену и двух сыновей.

Сара и Диана были самыми близкими подругами со школьных лет. Диана всегда была этаким сгустком энергии: весело болтающая и смеющаяся, она пыталась расшевелить и тихоню Сару. Синие глаза Дианы искрились, каштановые кудри, разлетаясь, отливали золотом, а сама она заражала энтузиазмом всякого, с кем ей доводилось общаться. Каждый день для нее был наполнен радостью. О, какие грандиозные планы у нее были! Она не собиралась выходить замуж. Никогда. Она хотела стать известным модельером и путешествовать по всему миру. Сара же мечтала только о семье, обычной любящей семье. Но в какой то момент они будто поменялись судьбами. Диана влюбилась в стремительно делающего карьеру высокого, темноглазого молодого менеджера, который работал в той же компании, что и Сара. С этого момента Сара поняла, что ее мечтам не суждено сбыться. Диана с легкостью променяла гламурную карьеру модельера на возможность заполучить Роума Мэтьюза. Она родила двух прелестных мальчиков и наслаждалась любовью их отца. Сара же посвятила себя работе, в которой нашла единственное утешение.

Скрывать свою любовь к Роуму, бороться с ней, держать свои чувства под контролем, было не так легко. Если бы она не влюбилась в него еще до его встречи с Дианой, возможно, было бы легче. Но она всецело принадлежала ему. С самого начала. С первой минуты знакомства, внутренний голос подсказал Саре, что этот мужчина станет для нее больше чем просто коллегой. «Все дело в его глазах, — подумала она. — Такие таинственные, черные, горящие внутренней силой».

Роумана Колдуэлла Мэтьюза нельзя было назвать заурядным мужчиной. Настойчивость и амбициозность соединялись в нем с высоким интеллектом, что помогло ему стремительно взлететь по ступенькам служебной лестницы среди руководства среднего звена. Нет, он не был красавчиком: судя по грубым чертам лица, жизнь явно его потрепала: высокие скулы были слишком резко очерчены; нос однажды был сломан, а нижняя челюсть по твердости могла соперничать с куском гранита. Роум был человеком, который добивался поставленных целей, крепко стоял на земле и сам был хозяином своей судьбы. К Саре он относился по-дружески, но девушка прекрасно понимала, что такой жалкой тихоне, как она не стоит и пытаться заинтересовать такую сильную личность.

Приглашая как-то летом Диану на корпоративный пикник, Сара и не предполагала, что Роуму хватит одного взгляда на яркую Диану, чтобы влюбиться и заявить на нее права. Но случилось именно так. Диана и Роум поженились через пять месяцев после знакомства. Джастин родился три месяца спустя первой годовщины свадьбы, еще через два года — появился Шейн. Два замечательных мальчугана, с внешностью матери и характером отца. Сара любила их. Они были детьми Роума.

Она оставалась близкой подругой Дианы, и всегда заботилась, чтобы ненароком не посягнуть на то время, которое со своей семьей проводил Роум. Он много разъезжал по делам, и Сара ограничивала свои визиты теми днями, когда его не было в городе. Она чувствовала, что Роум не одобрял их с Дианой тесного общения, хотя, насколько ей было известно, никогда ничего не говорил на этот счет. Возможно, она ему просто не нравилась, хотя Сара искренне не понимала, чем могла заслужить такое отношение. Сара старалась держаться от него подальше и никогда, никогда не говорила Диане о своих подозрениях. В этом не было смысла, ее слова могли причинить Диане боль и помешать их дружбе.

И тогда, и сейчас, Сара изредка ходила на свидания. Обычно это выходило случайно: несправедливо втягивать мужчину в отношения, у которых нет будущего. Сара не могла ответить на их любовь. На надоевший вопрос, когда же она выйдет замуж, у девушки была одна отговорка: она слишком любит свою работу, чтобы стирать чьи-то грязные носки. Этот стандартный легкомысленный ответ помогал защитить ее трепетное сердечко, в котором царил он. Сара никогда не мечтала о карьере, но кроме работы у нее ничего не было, и она вложила в нее все свои силы. Но, одурачив всех, она так и не смогла поверить в этот фарс сама.

Роум все свое время посвящал Диане и мальчикам. Автомобильная авария, случившаяся почти два года назад, практически убила его. Он перестал смеяться, в его глазах потух неистовый огонь. Диана отвозила мальчиков в школу, когда пьяный водитель в плотном потоке утреннего движения выехал на встречную. Это был удар лоб в лоб. Если бы тот водитель не погиб при столкновении, обезумевший от горя Роум, задушил бы его голыми руками. Джастин погиб сразу, Шейна не стало два дня спустя. Через две недели после аварии умерла Диана, так и не придя в себя, и не узнав о гибели сыновей. Каждую свободную минуту в течение этих двух недель Сара проводила у постели подруги, держа ее слабую руку, пытаясь вдохнуть в нее жизнь. Сара боялась, что Диана не захочет просыпаться от смертельного сна. Не отлучаясь ни на секунду, Роум сидел по другую сторону кровати и держал руку жены. Руку с обручальным кольцом на пальце. Он постарел от переживаний, скрытых от посторонних глаз. Диана была его последней надеждой, единственной оставшейся частичкой солнечного света. Слабый огонек ее жизненной силы промелькнул и погас, оставив его в полной темноте.

С нежностью Сара рассматривала стопку любительских фотографий, запечатлевших ее и Диану в моменты их детства и юности. Среди них попадались и фотографии мальчиков: вот они — младенцы, вот уже начинают ходить, а вот — буйное веселье подросших малышей. На некоторых фотографиях был Роум: вот он возится с детьми, моет машину, косит траву, выполняет привычные обязанности, положенные мужу и отцу. Сара задержала в руках фотографию, на которой он лежал на спине в траве, одетый только в короткие джинсовые шорты, и держал над своей головой, дрыгающего ножками, Джастина. Малыш явно был доволен и, поддерживаемый надежными руками отца, заливисто хохотал. Рядом с ними на траве пытался встать на ноги Шейн. Его пухленькая ручонка схватилась за волосы на груди отца в попытке подтянуться.

— Выбрала что-нибудь?

Сара от неожиданности подпрыгнула и уронила фотографию обратно в коробку. Слава богу, Роум не обратил внимания, что именно она так пристально разглядывала. В смущении, пытаясь отвести свои широко раскрытые от волнения зеленые глаза, Сара поднялась на ноги, разглаживая юбку.

— Да, я заберу всю коробку. В ней так много фотографий Дианы и мальчиков… Ты не возражаешь?

— Забирай, — резко ответил он и прошел в комнату.

Остановившись в центре спальни, Роум огляделся, будто был здесь в первый раз. Его взгляд был холоден и безрадостен, казалось, его губы никогда вновь не улыбнутся. Сара знала, что тень улыбки, иногда появлявшаяся на его лице, была лишь данью вежливости. Она никогда не достигала глаз Роума, не зажигала темные огоньки в их глубине.

Роум был напряжен. Преодолев желание сжать руки в кулаки, Роум просто засунул их в карманы. Он пытался сопротивляться воспоминаниям, которыми была буквально напичкана эта комната. Когда-то он спал в этой постели вместе с Дианой, они любили друг друга на этих простынях… ранним воскресным утром его будили сыновья; здесь они устраивали свои шуточные баталии…

Сара отвернулась, не желая смущать Роума, и нагнулась, чтобы поднять коробку.

Ее боль была не меньше: она любила Роума и отдала бы все на свете, чтобы воскресить Диану, лишь бы это вернуло ему улыбку. Так или иначе, Роум всегда будет принадлежать Диане. Он не перестал любить свою умершую жену, и все еще оплакивал ее, страдал из-за этой потери.

— Я закончил в комнате мальчиков. Все вещи упакованы. Я…я…

Его голос неожиданно прервался, и сердце Сары защемило. Роум судорожно втянул воздух и задержал дыхание, сдерживаясь из последних сил. Внезапно его лицо исказилось от гнева, он кинулся к комоду и стукнул кулаком по столешнице, с грохотом раскидывая стоящие там баночки с косметикой и флакончики духов.

— Черт возьми, все было напрасно! — проклиная все на свете, он прислонился к комоду. Тело его согнулось под тяжестью гнева и горя. Он не знал поражений, пока не потерял семью. Смерть — окончательный приговор, не подлежащий пересмотру. Появившись без предупреждения, она разрушила его привычный мир.

— В некотором роде, смерть мальчиков была еще хуже, чем смерть Дианы, — сказал он приглушенно. — Они были так юны, а им не представился даже шанс пожить по-настоящему. Они никогда не узнают, что такое заниматься спортом в средней школе, учиться в колледже, не будет первого поцелуя с подружкой. Они уже не смогут заняться любовью и увидеть рождение собственных детей. У них никогда не будет этой возможности…

Сара прижала коробку к груди:

— Джастин целовался со своей подружкой, — сказала она дрожащим голосом. Несмотря на печаль, на ее лице появилась слабая улыбка. — Ее звали Дженифер. Хотя в классе было четыре девочки с таким именем, он твердо сказал мне, что его Дженифер — самая симпатичная. Джастин поцеловал ее прямо в губы и попросил выйти за него замуж, а она испугалась и убежала. Он считал, что она еще не готова для замужества, но собирался за ней присматривать. Он сам мне рассказал, — добавила она, чуть рассмеявшись.

Сара скопировала манеру Джастина говорить, его протяжное произношение, упорство семилетнего мальчугана, и губы Роума начали подергиваться. Он пристально смотрел на Сару, и внезапно в глубине его темных, черно-коричневых глаз заплясали золотые огоньки. Роум издал полузадушенный всхлип и, запрокинув голову, засмеялся глубоким смехом.

— О мой Бог, этакий маленький крепкий орешек, — он тихо посмеивался. — Бедная Дженифер, у нее не было шанса устоять.

Также как и у бедной Сары. Свой особенный шарм и решительность Джастин унаследовал от отца.

Ее сердце перевернулось при звуках смеха Роума. Это был его первый искренний смех, услышанный ею за последние два года. С момента аварии он не говорил ни слова, ни о мальчиках, ни о Диане. Воспоминания вызывали боль. Создавалось впечатление, что он запер их на замок, просто чтобы выжить.

Сара передвинулась, все еще прижимая к себе коробку.

— Эти фотографии… Если ты когда-нибудь захочешь вернуть их, они — твои.

— Спасибо. — Роум пожал плечами, пытаясь размять напряженные мышцы. — Оказалось, что это сложнее, чем я предполагал. Все еще… слишком тяжело для меня.

Сара наклонила голову, не в силах ответить и смотреть на него без слез. Она боялась не справиться с ситуацией и выдать свои чувства. Сара ничем не могла облегчить горе Роума. Если он заплачет, она не может даже двинуться с места. После аварии она страдала и из-за Роума тоже: знала, как тяжело он все переживает, как страдает в одиночку. И не могла позволить себе обнять его, подставить ему плечо в эти трудные минуты. Роум держался очень холодно, лишь по его замкнутому бледному лицу можно было понять, какое горе он скрывает внутри себя, и скрывает от всех остальных. Роум пережил все один, не позволив никому разделить с ним скорбь.

Когда Сара подняла глаза, Роум уже сидел на кровати, держа в своих сильных руках шелковую ночную рубашку Дианы. Наклонив голову, он пропускал ткань сквозь пальцы, снова и снова.

— Роум… — Сара запнулась, не зная, что сказать. Что она может сказать?

— По ночам я все еще просыпаюсь и тянусь к ней, — резко произнес Роум. — Эта рубашка была на ней в нашу последнюю ночь, в тот последний раз, когда я любил ее. Не могу привыкнуть, что ее нет рядом. Эту пустоту ничем не заполнить, и неважно, сколько женщин у меня будет.

Сара открыла от удивления рот, и резко отвела взгляд. Роум зло взглянул на нее в упор:

— Это шокирует тебя, Сара? То, что у меня были другие женщины? Я был верен Диане все восемь лет, ни разу не подарил другой женщине даже одного поцелуя, хотя иногда во время поездок не спал всю ночь напролет, желая женщину так сильно, что болело все тело. Но, кроме Дианы, мне никто не был нужен, только она. И я ждал возвращения домой, и мы, бывало, любили друг друга до утра.

Горло Сары перехватило, она отступила назад. Слова Роума ранили ее, причинили сильную боль. Она не хотела слышать об этом. Она всегда старалась не думать о Роуме в постели с Дианой, пыталась не завидовать своей лучшей подруге. Нелегко было удержаться от ревности и сохранить дружбу с Дианой, но Сара преуспела и в том, и в другом. Но сейчас слова Роума разрывали ее сердце, воображение рисовало картины, которые она гнала от себя годами. Сара повернула голову, отворачиваясь от Роума, пытаясь избежать продолжения разговора. Лицо мужчины побелело от ярости, пульсирующая на виске жилка выдавала его гнев.

— Что случилось, святая Сара? Ты так успешно спряталась в своем совершенном мирке, что не можешь даже слышать об обычных людях, которые с удовольствием грешат, занимаясь сексом?

Он набросился на нее, и Сара замерла, оглушенная силой направленной на нее ярости. Смутно она сознавала, что он злится не на нее, а на судьбу, которая забрала его жену, оставив взамен пустоту. Но Роум был сильным мужчиной, и его гнева следовало опасаться. Казалось, что, Роум наказывал Сару за то, что она была здесь — живая, тогда как Диана ушла навсегда.

— Я все еще не могу спать с другой женщиной, — прохрипел он, в его голосе чувствовалась боль. — Дело не в сексе, нет. Спустя два месяца после смерти Дианы, я занялся сексом с другой. Как же я ненавидел себя на следующее утро… нет, черт возьми, как только все закончилось! Как будто я изменил жене. Я чувствовал себя таким виноватым, что по возвращении в отель меня долго рвало. Я не получил особого удовольствия, но следующим вечером опять нашел женщину. И опять страдал от чувства вины. Я мучил себя, будто заставлял платить за то, что жив, когда она мертва. Со дня ее смерти у меня было много связей, каждый раз, когда мне был нужен секс, находилась женщина, готовая меня удовлетворить. Я хотел…и удовлетворял свое желание, но никогда не спал ни с одной из них. Когда все заканчивалось, я уходил. Я все еще чувствую себя мужем Дианы, и могу спать только с ней.

Время будто замедлило свой ход. Сара с трудом дышала в крепких руках Роума, Она чувствовала его горячее дыхание на своей щеке, видела так близко его разъяренное лицо… Пытаясь вырваться, она сжала руки в кулаки. Она не могла больше слышать про секс Роума с другими женщинами, с множеством других женщин. Сара была доведена до отчаяния, но Роум, казалось, не замечал ничего вокруг. Со стоном опустившись на колени, он закрыл лицо руками, плечи его тряслись.

В комнате было душно: Сара чувствовала, как ее легкие напрягаются изо всех сил, стараясь вдохнуть как можно больше воздуха. Чувства ее были в смятении, к горлу подступала дурнота. Но уже через минуту она была на полу, на коленях рядом с Роумом. Она обняла его, точно так, как делала это в своих мечтах. Сильные руки Роума сжали ее с такой силой, что, казалось, ребра не выдержат. Спрятав лицо на ее мягкой груди, он заплакал, содрогаясь всем телом при каждом резком всхлипе. Сара поддерживала его, гладила по волосам, давая выплакаться: в конце концов, он имел на это право, он слишком долго жил, не позволяя никому разделить свое горе. Ее лицо стало мокрым, но Сара не замечала, что это слезы туманят взор. Единственное, что имело значение — Роум, и она тихонько убаюкивала его, покачиваясь без слов, и одно только ее присутствие защищало его от горького одиночества и безутешности, в которой пребывало его сердце. Постепенно он успокоился и подвинулся к ней ближе. Руки Роума поднялись вверх по спине Сары. Она чувствовала, как от глубокого учащенного дыхания перекатываются мышцы его грудной клетки, как тепло его выдохов касается ее груди. Соски Сары непроизвольно напряглись: постыдная реакция, скрытая под шелковой блузкой и кружевным бюстгальтером. Непослушные пальцы Сары сами собой оказались в его волосах.

Роум поднял голову. Глаза его были все еще влажны, но чернота зрачков уже поглотила темно-коричневый цвет радужной оболочки. Он пристально посмотрел на Сару, чуть отстранился и нежно провел большим пальцем по ее щеке, вытирая слезы.

— Сара, — шепотом выдохнул он и прикоснулся своим ртом к ее губам.

Сара замерла. Казалось, жизнь остановилась, и это легкое прикосновение губ Роума стало ответом на тысячи ее молитв. Ее руки поднялись к его плечам, ногти вонзились в твердые, вздувшиеся от напряжения мышцы. Это был поцелуй утешения, но удовольствие было настолько глубоким, что низ ее живота пронзила дрожь, и кровь отхлынула от головы. Она безвольно приникла к нему, и теперь оба стояли на коленях на полу: мягкое тело девушки слилось с Роумом. Он машинально обнял ее, сильные руки ласкали ее округлые формы, прижимая к себе.

Роум немного отодвинулся и вновь взглянул на Сару, в глазах его засветилось понимание. Он был слишком мужчиной, чтобы не почувствовать отклик ее женского естества. Под пристальным взглядом Роума дрожащие губы Сары медленно раскрылись. Не было больше контроля, самообладания, Роума вело желание, жажда испить еще раз сладость ее губ. Он наклонил голову, исчезла легкость прикосновения, это был поцелуй жаждущего и требующего удовлетворения мужчины. Не хватало дыхания, Сара судорожно ловила воздух, а его язык уже очутился в глубинах ее рта, по-мужски требовательный и доминирующий. Удовольствие от этого глубокого поцелуя было таким ошеломляющим, разбивающим тело на мелкие кусочки, что Сара приглушенно захныкала ему в рот. Руки Роума бережно держали ее, прижимая к груди, пока он осторожно укладывал ее на пол. Чувства Сары пришли в смятение, происходящее было так похоже на ее запретные мечты, что она уже не понимала, где они находятся, забыла обо всем, кроме мужчины, наклонявшегося к ней. Ее разгоряченные губы были самим вкусом страсти. Ее ногти, вонзившиеся в спину Роума, были ему ответом. Тело ее пылало и выгибалось дугой, пытаясь найти, вернуть его хмельную тяжесть. Исчезло ощущение времени, исчезло ощущение пространства, в настоящем между этим мужчиной и этой женщиной осталось только страстное желание, неожиданно вспыхнувшее, и неподвластное контролю.

Горячие руки Роума блуждали по телу Сары, легко коснулись груди, спустились ниже, под юбку, погладили бедра и вот… нежно приласкали горячее местечко между ног, исторгнув с ее губ беззвучный стон желания. У нее не возникало даже мысли о протесте, сопротивлении… она позволяла Роуму делать со своим телом все, что он хотел, не обращая внимания ни на что, кроме наслаждения, которое дарили его умелые руки. Опытный соблазнитель, Роум искусно возбуждал ее страсть. Сара предложила ему свое тело для удовлетворения желания. Ни одной здравой мысли не возникало у нее в голове. Она могла думать лишь о том, каким сладким, горячим наслаждением было лежать в его объятиях, узнавать его поцелуи и чувствовать его ласки.

Держа ее в своих объятиях, Роум встал на ноги. Для его крепких рук поднять такую пушинку как Сара не составляло особого труда. Сделав несколько быстрых шагов, он опустил Сару на кровать. Хриплый стон сорвался с его губ, когда он вновь почувствовал ее под собой, раздвинул ее ноги своими, устраиваясь между ними движением, таким же естественным и простым, как дыхание.

Сара крепко держалась за него, потрясенная пробудившейся в ней жаждой, ощущая его рот на своих мягких и горячих губах. Как будто исполнялись все ее заветные желания, загаданные за долгие годы любви к Роуму. Отдавая ему всю себя, она чувствовала силу его желания, мужественную твердость его сильного тела, прижимающегося к ней. Одежда мешала, становясь невыносимым барьером, удерживающим их возбужденные тела друг от друга.

Блаженство закончилось неожиданно. Роум внезапно напрягся, скатился на край кровати и сел, уронив голову на руки.

— Черт тебя побери, — с отвращением прохрипел он. — Предполагается, что ты — подруга Дианы. Как ты можешь ласкать ее мужа в ее же собственной кровати?

Потрясенная, Сара села, откинула волосы с глаз и постаралась привести в порядок одежду. В голосе Роума она слышала нотки обвинения, но не сердилась на это, понимая, что сейчас он чувствует вину. К тому же он был чересчур эмоционален после того возбуждения, что они пережили несколько минут назад.

— Я была ее лучшей подругой, — сказала она дрожащим голосом.

— Тогда почему ты так поступаешь?!

Сара соскользнула с кровати, пытаясь удержаться на дрожащих ногах.

— Мы оба расстроены, — ее голос все еще дрожал. Обращаясь к склоненной голове Роума, она продолжила, — мы… потеряли самообладание. Я любила Диану, как сестру, и очень скучаю по ней.

Сара отступала, не в силах дольше оставаться рядом с ним. Для одного вечера испытаний хватило, язык не повиновался ей, и она продолжала бормотать, уже не выбирая слов:

— Не стоит чувствовать себя виноватым из-за того, что произошло. В действительности, это было не сексуальное влечение. Просто мы оба расстроены…

Рассердившись, Роум соскочил с кровати:

— Не влечение, черт возьми? Я лежал между твоих ног! Еще одна минута, и мы бы занялись сексом! Что бы ты тогда сказала? Что мы просто «утешали» друг друга? Мой Бог, да ты не поймешь, что это был секс, даже занявшись им. Ты слишком холодна, чтобы понимать хоть что-то в мужчинах и их желаниях!

Сара обернулась, на бледном лице виднелись одни зеленые глаза, губы дрожали, не слушаясь:

— Я не заслужила такого… — прошептала она и быстро побежала к двери спальни, затем по ступенькам вниз. Роум не сразу осознал, что она просто сбежала. Взревев, он кинулся за ней, яростно крича:

— Сара! — он подбежал к входной двери как раз в тот момент, когда девушка повернула ключ в замке зажигания и дернула рычаг передач. Мотор взревел, и красная спортивная машина рванула задним ходом, взвизгнув покрышками. Мигнули красные габаритные огни, исчезая за поворотом. С силой хлопнув входной дверью, Роум разразился проклятиями. Только несколько минут спустя он заметил, что Сара забыла пиджак, и поднял его. Проклятье! О чем он только думал? Как он смог сказать ей такое? Сара была права: она ничем не заслужила подобного обращения. Роум понимал, что набросился на нее только потому, что почувствовал себя виноватым. И дело не в сегодняшнем вечере. Долгие годы он смотрел на Сару — лучшую подругу своей жены, и испытывал желание.

Роум смотрел на льняной пиджак в своих руках, его рот сжался. Понимала ли Сара, какой вызов она бросала каждому мужчине? Всегда спокойная, невозмутимая, сдержанная, казалось, она жила в собственном мире. Отдавая все силы карьере, Сара каждому мужчине ясно давала понять, что ее интересуют только дружеские отношения. И ни шагу дальше! Уже давно ходили слухи о том, что она — любовница председателя совета директоров, но Диана никогда не верила в них, а он всегда доверял жене. Диана считала, что когда-то ее подруга пережила несчастную любовь. Однажды она сказала, что Сара такая скрытная, что ничего нельзя утверждать наверняка.

Роум помнил, как впервые почувствовал влечение к Саре. Это произошло на его собственной свадьбе. Он стоял, нетерпеливо ожидая момента, когда они с Дианой смогут уехать, и тут заметил Сару, в одиночестве стоящую поодаль: вежливая улыбка на спокойном лице, пепельные локоны уложены в сложную прическу на затылке. Отстраненная, как обычно. Он задумался, неужели она никогда не волнуется, не суетится? Представил, как бы она выглядела в постели, занимаясь с ним любовью: светлые волосы спутаны, покрасневшие губы опухли от его поцелуев, стройное тело блестит от пота. Мысли о взаимной безудержной страсти вызвали неожиданное напряжение в его теле. Роуму даже пришлось отвернуться, чтобы скрыть растущее доказательство своего желания. Тогда его очень задело, что даже на собственной свадьбе он страстно возжелал не жену, а Сару.

Последовавшие за этим годы не изменили ситуацию. В отношении его Сара всегда вела себя холодно и отчужденно. Когда она навещала Диану, а он возвращался в этот момент домой, они никогда не оставались вдвоем. Он любил Диану, был ей верен, она полностью удовлетворяла его в постели, но где-то в глубине его сознания всегда присутствовала мысль, что он желает и Сару. Смог бы он остаться верным жене, если бы Сара хоть раз флиртовала с ним? Ему хотелось думать, что да, но полной уверенности не было. Посмотрите, что случилось, когда он только поцеловал ее! Он был готов взять Сару прямо там, на полу, но отнес на кровать, беспокоясь о ее нежной коже. В конечном счете, только это и помогло ему остановиться. В его руках Сара уже не была такой холодной и сдержанной, нет, она чутко отзывалась на каждую ласку и с готовностью раздвинула для него ноги. Ее щеки горели, лицо соблазнительно обрамляли светлые пряди, выбившиеся из строгой прически.

Именно такой он ее и хотел: прежний равнодушный образ деловой леди был разрушен до основания.

Роум вспомнил, как однажды, вернувшись домой из очередной деловой поездки, застал Сару, Диану и сыновей в бассейне. Сара смеялась и резвилась как ребенок, в кои-то веки ее длинные волосы были распущены и покачивались на воде, словно создавая волшебную завесу. Решив присоединиться к ним, Роум быстро переоделся в плавки. Но Сара перестала смеяться, как только увидела его. Случайно или нет, она извинилась перед Дианой и выскочила из воды. Поспешно вытершись, Сара натянула потрепанные джинсовые шорты, которые только подчеркнули ее изумительные длинные ноги. Сам ее вид в светло-желтом бикини настолько возбуждал, что Роум в спешке прыгнул в воду. А когда вынырнул, она уже убежала.

Диана была самой лучшей, любящей и преданной женой, какую только мог пожелать себе мужчина. Но чем больше Роум любил ее, чем больше желал и тем чаще думал о Саре. Это была не любовь, нет. В его отношении к Саре не было ничего тонкого и возвышенного. Обычное физическое желание. Но в отличие оттого, что у него было со всеми этими безликими и безымянными женщинами, просто телами, а не личностями, секс с ней был бы наверняка предательством Дианы. Вот почему он так набросился на нее. Он слишком хорошо знал Сару, чтобы потом легко забыть о проведенной с ней ночи. Он хотел ее, хотел неистового секса, хотел видеть, как она будет извиваться под ним, хотел слышать, как она шепчет его имя. Она, лучшая подруга его жены.

***

Сара долго крутилась в постели, пока, наконец, не затихла в оцепенении. Слезы иссякли, но заснуть она не могла. Девушка чувствовала себя разбитой, внутренности разрывала боль. Когда раздался телефонный звонок, возникло искушение не брать трубку. Она ни с кем не хотела говорить. Но звонок в два часа ночи мог оказаться чрезвычайно важным, и, пересилив себя, Сара протянула руку к телефону. Произнеся «алло», она вздрогнула от звука собственного голоса, хриплого от рыданий.

— Сара, я не имел в виду…

— Я не хочу с тобой разговаривать, — оборвала его девушка. Услышав этот низкий голос, она почувствовала, как тает с таким трудом восстановленный самоконтроль, а на глаза вновь наворачиваются слезы.

— Возможно, я ничего не понимаю в мужчинах, но что ты знаешь обо мне? Я не хочу с тобой больше разговаривать, слышишь? — несмотря на все предпринятые усилия, в ее голосе явственно слышались всхлипы.

— О господи, ты плачешь, — Роум сдавленно охнул. Этот резкий, произнесенный любимым мужчиной звук, породил в Саре и сильное желание, и боль.

— Я сказала, что не желаю разговаривать с тобой!

— Не вешай трубку, — с возмущением сказал он, но было уже поздно. Зарывшись лицом в подушку, она плакала до тех пор, пока слезы не кончились, а глаза — воспалились.

— Ты ничего не знаешь обо мне, Роум Мэтьюз! — прокричала она в темноту.