"Грязные игры" - читать интересную книгу автора (Браун Сандра)

1

— И это все?

— Да, все, — Грифф Буркетт бросил маленький вещмешок на заднее сиденье машины, а сам сел впереди. — Никогда не беру сувениров. — Ему были не нужны воспоминания об отсидке в «БИГ», как официально называлось Федеральное исправительное учреждение в Биг-Спринг, штат Техас.

Он удобно устроился на гладком кожаном сиденье, отрегулировал кондиционер, чтобы поток воздуха дул прямо на него, и повернулся к водителю:

— Почему стоим?

— Ремень безопасности.

— Ах да, — Грифф перекинул через грудь ремень, защелкнул пряжку и усмехнулся: — Не стоит нарушать закон.

Уайт Тернер был неплохим адвокатом. Но если он и обладал чувством юмора, то тщательно это скрывал. Ни тени улыбки не появилось на его лице в ответ на ироничное замечание Гриффа.

— Давай, Тернер, трогай уже, — сказал Грифф. — Сегодня особый день.

— К сожалению, не только для нас.

Тернер указал Гриффу на уродливый автомобиль оливкового цвета, припаркованный на тесной площадке. Похоже, незаконно — с зеркала заднего вида не свисал ярлычок квитанции. Грифф не смог определить марку или модель машины, поскольку ей было не больше пяти лет. В этом скромном седане не было ничего необычного, если не считать человека за рулем.

— Что он здесь делает? — спросил Грифф и вполголоса выругался.

— О том, что тебя освобождают сегодня, писали все газеты, но я не думаю, что он принес шампанское.

— Он проделал весь этот путь только затем, чтобы взглянуть на меня?

— Думаю, он хочет узнать, куда мы направимся.

— Черта с два.

Предмет их разговора, Стэнли Родарт, припарковал машину так, что его нельзя было не заметить. Он хотел, чтобы Грифф его видел. И Грифф узнал бы его где угодно, потому что Стэнли Родарт был уродливым сукиным сыном. Его лицо выглядело так, будто было вырезано из цельного куска дуба цепной пилой, причем резчик слишком торопился, чтобы сглаживать неровные края. Острые, как лезвие ножа, скулы отбрасывали тени на красную, испещренную оспинами кожу. Волосы Родарта напоминали грязную солому. Желтоватые глаза за темными стеклами очков были устремлены на Гриффа с неприязнью, нисколько не уменьшившейся за прошедшие пять лет.

Грифф с преувеличенным безразличием пожал плечами:

— В любом случае он впустую тратит время.

— Кажется, он так не думает, — голос Тернера звучал зловеще.

Когда они поравнялись с другой машиной, Грифф широко улыбнулся Родарту, а затем показал ему поднятый вверх средний палец руки.

— Боже, Грифф, — Тернер сильнее нажал на газ, и машина понеслась к воротам тюрьмы. — Что это с тобой?

— Я его не боюсь.

— А должен бы. Будь у тебя хоть капля здравого смысла, ты бы до смерти его боялся. Похоже, он не забыл о Бэнди. Держись от него подальше. И тем более не становись у него на пути.

— Выставишь счет за этот непрошеный совет?

— Нет, это за счет заведения. Ради моей безопасности, а не только твоей.

Несмотря на включенный на полную мощность кондиционер, Грифф опустил стекло, когда Тернер выехал за ворота федерального тюремного лагеря, который был его домом последние пять лет. В зоне, где его содержали, режим считался самым мягким, но все же это была тюрьма.

— Не хочу обидеть парней из Биг-Спринг, но я больше не намерен переступать порог этого места, — заметил он, когда они покинули пределы городка на западе Техаса и направились на восток по федеральной автостраде номер 20.

Воздух был горячим, сухим и пыльным; он пропитался дизельными и бензиновыми выхлопами от оживленной автострады, но для Гриффа это был воздух свободы, первый за одну тысячу восемьсот двадцать шесть дней. Он жадно глотал его.

— Хорошо на свободе? — спросил адвокат.

— Ты даже не представляешь.

— Ты понял, что я сказал насчет Родарта?

Ветер бил в лицо Гриффа и развевал его волосы.

— Расслабься, Тернер, — ответил он, стараясь перекричать рев зловонного скотовоза, проезжавшего мимо. — Я не собираюсь размахивать красной тряпкой перед Родартом. Или перед кем-то еще. Все это в прошлом. Древняя история. Я понес наказание и отдал долг обществу. Перед тобой перевоспитавшийся, изменившийся человек.

— Рад это слышать, — скептически бросил адвокат.

Грифф наблюдал за Родартом через боковое зеркало заднего вида. Он выехал вслед за ними из Биг-Спринг и теперь двигался с той же скоростью, стараясь, чтобы их разделяли как минимум три машины. Если Уайт Тернер и знал, что Родарт сел им на хвост, то не подавал виду. Грифф хотел предупредить его, но потом подумал, что есть вещи, о которых адвокату вовсе не обязательно знать. Только лишнее беспокойство.


Три сотни миль остались позади, и теперь Грифф стоял посреди своей гостиной, хотя назвать это помещение гостиной не поворачивался язык. Здесь можно было существовать, но не жить. Комната была такой темной, что навевала тоску, хотя плохое освещение явно шло ей на пользу. Трещина толщиной в палец, похожая на зигзаг молнии, прорезала стену от пола до потолка. Ковер был липким. Кондиционер хрипел, а нагнетаемый им воздух был влажным и вонял, как вчерашнее блюдо из китайского ресторанчика.

— Не густо, — сказал Тернер.

— Да уж, черт возьми.

— Зато дешево. И оплата помесячная. Считай это временным пристанищем, пока не найдешь что-то получше.

— По крайней мере, в Биг-Спринг было чисто.

— Хочешь вернуться?

Кажется, у Тернера все же было чувство юмора.

Грифф бросил вещмешок на диван странной конструкции с грязной обивкой. Он с тоской вспомнил роскошный кондоминиум, в котором он когда-то жил, — в дорогом районе Далласа под названием Тартл-Крик. С естественным освещением днем и великолепной панорамой ночью. Оборудованным бесчисленными новомодными приспособлениями. Грифф даже не знал назначения половины всех этих штуковин и не умел ими пользоваться. Самое главное, что они у него были.

— Когда ты продавал мой дом, тебе удалось что-нибудь сохранить?

— Одежду. Личные вещи. Фотографии. И все такое. Они в камере хранения. Но остальное… — Тернер покачал головой и стал перебирать ключи, как будто ему не терпелось вернуться в машину, хотя дорога заняла у них почти пять часов, всего с одной остановкой. — В первую очередь я избавился от всего, что было в «Коробке с игрушками».

Так Грифф ласково называл второй гараж, который он арендовал для того, чтобы хранить свои взрослые игрушки — горные лыжи, акваланг, мотоцикл «Индиан», рыбацкую лодку, которая всего один раз спускалась на воду. Вещи, которые он купил в основном потому, что мог себе это позволить.

— Следующими были «Эскалада» и «Порш». До последнего момента я старался не продавать «Лексус», но у меня не было выбора. Потом подошла очередь квартиры. Мне пришлось все продать, Грифф. Чтобы выплатить штраф. И гонорар.

— Твой гонорар.

Тернер перестал играть ключами. Пожалуй, сейчас было не лучшее время напускать на себя воинственный вид. Грифф был на полфута выше, и он не прекращал тренироваться, пока сидел в тюрьме. Даже наоборот, теперь он выглядел мощнее, чем пять лет назад.

Уайт Тернер же был бледен, как человек, работающий в помещении по двенадцать часов в день. Его тренировки состояли из восемнадцати лунок гольфа, между которыми он перемещался за рулем карта и которые завершались двумя порциями коктейля в клубе. В свои сорок с небольшим он уже был обладателем мягкого брюшка и отвислого зада.

— Да, Грифф, мой гонорар, — обиженным тоном ответил он. — Мне платят за мою работу. Как и тебе.

— Платили. Как и мне платили, — после секундной паузы тихо поправил его Грифф.

Тернер отвернулся и, как будто слегка смущенный своей вспышкой раздражения, положил второй комплект ключей на хлипкий кофейный столик.

— Наша вторая машина. Она стоит снаружи. Ее невозможно не заметить. Светло-красная двухдверная «Хонда». Никакой ценности не представляет, и поэтому, когда Сьюзен покупала свой «Рэндж Ровер», мы оставили ее в качестве запасной. Бегает нормально. Я сменил масло и проверил шины. Пользуйся столько, сколько понадобится.

— А стоимость аренды будет включена в счет?

— Почему ты все время на меня набрасываешься? — опять обиделся Тернер. — Я же пытаюсь помочь.

— Твоя помощь мне была нужна пять лет назад, когда меня упекали в эту чертову тюрьму.

— Я сделал для тебя все, что мог, — огрызнулся Тернер. — Они тебя поймали. Ты совершил преступление и получил срок.

— Ух ты! Это нужно записать. — Грифф похлопал себя по карманам, как будто искал ручку.

— Я ухожу.

Тернер направился к двери, но Грифф преградил ему путь.

— Ладно, ладно, ты звезда среди адвокатов, а я неблагодарный придурок. Что еще? — Он позволил Тернеру еще несколько секунд кипеть праведным гневом, а затем повторил вопрос, уже примирительным тоном. — Что еще ты для меня сделал?

— Я положил кое-что из твоей одежды в гардероб в спальне, — Тернер махнул рукой в сторону открытой двери в дальнем конце комнаты. — Джинсы и рубашки-поло до сих пор не вышли из моды. В «Таргете» купил несколько простыней и полотенец. Туалетные принадлежности у тебя есть?

— В вещмешке.

— Бутылки с водой, молоко и яйца в холодильнике. Хлеб тоже. Я подумал, что в буфете могут быть тараканы.

— Отличное местечко.

— Послушай. Грифф, я знаю, что это не дворец, но…

— Дворец, — со смехом повторил Грифф. — Не думаю, что кто-нибудь примет эту дыру за дворец. — И чтобы не выглядеть неблагодарным, добавил: — Как ты сказал, это всего лишь временное пристанище. А телефон у меня есть?

— В спальне. Я завел для тебя счет. Он на мое имя. Когда у тебя будет свой, мы сможем его отключить.

— Спасибо. Какой номер?

Тернер продиктовал.

— Записывать не будешь?

— Я привык держать в голове пару сотен игр. Десять цифр уж как-нибудь запомню.

— Гм. Ладно. Не забудь связаться со своим инспектором из службы надзора. Он должен знать, как тебя найти.

— Это первый номер в списке моих дел. Позвонить Джерри Арнольду, — Грифф нарисовал в воздухе «галочку».

— Вот немного денег на карманные расходы, пока не заведешь себе кредитку. — Тернер протянул Гриффу конверт с логотипом банка. — Там же твои водительские права. Адрес, разумеется, другой, но их срок действия истечет до твоего следующего дня рождения, а к тому времени ты переедешь.

— Спасибо, — Грифф бросил банковский конверт на столик рядом с ключами от взятой взаймы машины. Милостыня от адвоката была почти таким же унижением, как первый день в тюрьме, когда ему объясняли правила, а также наказания, которые последуют в случае их нарушения.

— Ладно, тогда, наверное, все, — Тернер похлопал его по плечу, но это получилось неестественно и неловко. Он отвернулся и пошел к выходу, но у двери остановился и обернулся. — Грифф… парни еще на тебя злятся. Для многих людей твой поступок — смертный грех. Если кто-то начнет тебя упрекать, пусть это тебя не слишком задевает. Подставь другую щеку, ладно?

Грифф промолчал. Он не хотел давать обещания, которые не сможет выполнить.

— Когда выходишь на свободу… — Тернер переминался с ноги на ногу. — Трудно приспосабливаться.

— Лучше, чем оставаться за решеткой.

— Эти занятия для заключенных, у которых срок подходит к концу…

— Программа подготовки к освобождению.

— Да. Они тебе помогли?

— О да. Я научился писать заявление о приеме на работу. Меня предупредили, чтобы я не скреб задницу и не ковырял в носу во время собеседования.

— У тебя есть хоть какие-нибудь идеи, чем ты будешь заниматься? — Тернер выглядел раздосадованным.

— Найду работу.

— Понятно. Я имел в виду, у тебя уже есть какие-то предложения?

— Ты слышал, что команда Национальной футбольной лиги ищет куортербека? — Лицо Тернера так вытянулось, что Грифф рассмеялся. — Это была шутка.


Участок был обнесен четырехметровой кирпичной стеной, увитой плющом.

— Черт! — Грифф подогнал красную «Хонду» к переговорному устройству у ворот. По адресу он сообразил, что это богатый район Далласа, но не ожидал, что настолько богатый.

Инструкции, как связаться с хозяином дома, были напечатаны на самом устройстве. Грифф набрал на клавиатуре последовательность цифр. Через мгновение из динамика послышался голос:

— Да?

— Грифф Буркетт к мистеру Спикмену.

Железные ворота открылись, и он проехал внутрь. Вымощенную дорогу обрамляли ухоженные клумбы с низкорослым кустарником и цветами. Тенистая лужайка позади них выглядела так, как будто ее укрыли ковром из зеленого бархата.

Сам дом производил не менее сильное впечатление, чем парк. Старше Гриффа на несколько десятилетий, здание было сложено из серого камня. Часть стен были увиты плющом, как и ограда вокруг участка. Грифф проехал по извилистой дорожке и остановился прямо перед входом. Глубоко вздохнув, он вылез из чужой «Хонды» и пошел к парадной двери. С обеих сторон она была украшена вазонами, в которых росли вечнозеленые деревья. Какого черта они заставляют деревья расти в форме штопора, подумал Грифф.

Ни одной паутинки на карнизе. Ни одного сухого листочка на земле. Ни пятнышка на окнах. Дом, сад и все вокруг выглядело просто идеально.

Грифф лгал, когда говорил Уайту Тернеру, что у него нет никаких наметок. Конечно, нельзя сказать, что его засыпали предложениями. В данный момент Грифф Буркетт был, вероятно, самым презираемым человеком в Далласе, если не во всем Штате Одинокой Звезды[1].

 Нет, он преуменьшает — его ненавидит вся неравнодушная к футболу страна. Люди презрительно усмехались, произнося его имя, или сплевывали, как будто отгоняя нечистую силу. Ни один человек в здравом уме не захотел бы нанять его на работу.


Однако у него оставался этот шанс, хотя и слабый.

За несколько дней до освобождения он получил приглашение на встречу — в этот день и этот час. На визитной карточке из плотного картона было выгравировано: Фостер Спикмен. Это имя было смутно знакомо Гриффу, но он не мог вспомнить, откуда.

Нажимая на кнопку звонка, он терялся в догадках, зачем он мог понадобиться парню, который живет в таком доме. Он полагал, что встреча сулит предложение работы, но, увидев этот размах, подумал, что, возможно, работа тут ни при чем. Может быть, мистер Спикмен принадлежит к числу ярых фанатов «Ковбоев», которые жаждали крови Гриффа Буркетта?…

Дверь открылась почти мгновенно. Его встретила струя кондиционированного воздуха, слабый запах апельсинов и парень, которому больше всего подошли бы набедренная повязка и копье.

Грифф ожидал увидеть горничную или дворецкого — кого-то в белом переднике, с мягким голосом и вежливыми, но в то же время равнодушными манерами. Парень, открывший дверь, выглядел иначе. Он был одет в обтягивающую черную футболку и черные слаксы. Широкое и плоское лицо, как у правителей майя. Прямые волосы, черные, как смоль.

— Э… Мистер Спикмен?

Парень покачал головой и улыбнулся. Или, скорее, показал зубы. Это нельзя было назвать улыбкой, потому что в его лице больше ничего не изменилось. Он отступил в сторону и жестом пригласил Гриффа войти.

Под высоким сводчатым потолком помещались три этажа. Восточные ковры нежными островами лежали на мраморном полу. Фигура Гриффа отражалась в огромном зеркале, висевшем над длинным пристенным столиком. Винтовая лестница представляла собой настоящее чудо архитектуры, особенно если учесть, когда был построен дом. Здесь было просторно и тихо, как в соборе.

Безмолвный парень кивком головы предложил Гриффу следовать за ним. Грифф снова подумал, что Фостер Спикмен устроил ему ловушку. Может, он припас в своей темнице тиски для дробления пальцев и плети?

Дойдя до двойных дверей, дворецкий — за неимением более подходящего слова Грифф назвал его так — толчком распахнул обе створки и отступил в сторону. Грифф перешагнул порог комнаты, скорее всего библиотеки, потому что три ее стены от пола до потолка занимали книжные шкафы. Четвертая стена почти полностью состояла из окон, откуда открывался чудесный вид на широкую лужайку и цветочные клумбы.

— Я гадал.

Грифф повернулся на неожиданный звук голоса и удивился во второй раз. Улыбавшийся ему мужчина сидел в инвалидном кресле.

— Что?

— Я гадал, насколько внушительным вы окажетесь при личной встрече, — он смерил Гриффа доброжелательным взглядом. — Вы такой же высокий, как я ожидал, но не такой… массивный. Разумеется, я видел вас только на расстоянии, с трибуны стадиона и по телевизору.

— Телевизор добавляет десять фунтов.

Мужчина рассмеялся.

— Не говоря уже о наплечниках. — Он протянул правую руку: — Фостер Спикмен. Спасибо, что пришли. — Они пожали друг другу руки. Неудивительно, что его ладонь была явно меньше, чем у Гриффа, но рукопожатие оказалось крепким. Он нажал кнопку на своем замысловатом кресле и немного отъехал назад. — Проходите, садитесь.

Он указал Гриффу на несколько удобно расставленных вокруг столика кресел. Грифф выбрал одно из кресел. Опускаясь, он ощутил приступ тоски по мебели такого качества, которой когда-то пользовался сам. Теперь он вынужден держать хлеб в холодильнике, который раздражающе жужжит.

Еще раз бросив взгляд на комнату и на ухоженный сад за окном, он вновь задал себе вопрос, какого черта ему здесь нужно, в этом особняке, увитом плющом, с прикованным к инвалидной коляске хозяином.

Фостер Спикмен был, по всей вероятности, лет на пять старше Гриффа, то есть ему было около сорока. Он отлично выглядел. Оценить его рост было сложно, но Грифф прикинул, что чуть меньше шести футов. На нем была скромная, но дорогая одежда — темно-синяя тенниска, слаксы цвета хаки, коричневый кожаный ремень, легкие кожаные туфли в тон ремню, желто-коричневые носки.

Штанины его брюк походили на сдувшиеся воздушные шары — внутри было слишком мало плоти, чтобы их заполнить.

— Хотите что-нибудь выпить?

Грифф отвлекся от своих размышлений и вновь посмотрел в лицо хозяина.

— У вас найдется кола?

Спикмен обернулся к парню, показавшемуся в дверях.

— Мануэло, две колы, пор фавор.

Мануэло был квадратным и массивным, как мешок с цементом, но двигался беззвучно. Спикмен заметил, что Грифф наблюдает за слугой, который подошел к бару и стал наливать напитки.

— Он из Сальвадора.

— Угу.

— Он в буквальном смысле пришел пешком в Соединенные Штаты.

— Угу.

— Он ухаживает за мной.

Грифф не мог придумать, что на это ответить, хотя ему хотелось спросить, не держит ли Мануэло, несмотря на свою улыбку, коллекцию высушенных человеческих голов под кроватью.

— Вы сегодня приехали из Биг-Спринг?

— Да, утром меня забрал мой адвокат.

— Неблизкий путь.

— Мне так не показалось.

— Пожалуй, — усмехнулся Спикмен. — После стольких лет за решеткой! — Он подождал, пока Грифф возьмет колу с небольшого подноса, который протянул ему Мануэло, а затем взял свой хрустальный стакан и поднял его: — За ваше освобождение.

— Спасибо.

Мануэло вышел и закрыл за собой двери. Грифф сделал еще один глоток кока-колы, и ему стало неуютно под откровенно любопытным взглядом Спикмена.

Что все это значит?

Обстановка начинала его тяготить. Решив, что пора переходить к делу, Грифф поставил свой стакан на край столика.

— Вы позвали меня сюда, чтобы лично познакомиться с бывшим футболистом? Или с осужденным преступником?

— Полагаю, вы ищете работу, — Спикмена, похоже, нисколько не обескуражила его грубость.

Не желая выглядеть отчаявшимся или нуждающимся, Грифф неопределенно пожал плечами.

— Уже есть предложения? — поинтересовался Спикмен.

— Ничего, что могло бы меня заинтересовать.

— А «Ковбои» не…

— Нет, и другие команды тоже. Меня отлучили от футбола. Сомневаюсь, что смогу даже купить билет на матч Национальной футбольной лиги.

Спикмен кивнул, как будто уже знал, как обстоят дела у Гриффа Буркетта.

— Если вы не можете заниматься ничем, что имеет отношение к футболу, что вы собираетесь делать?

— Я планировал отсидеть срок и выйти на свободу.

— И больше ничего?

Грифф откинулся на спинку кресла и вновь пожал плечами, затем потянулся за кока-колой и сделал еще один глоток.

— Я обдумывал несколько идей, но пока ни на чем не остановился.

— Я владелец авиакомпании. «Сансаут».

— Я летал на ее самолетах. А если точнее, то часто летал. — Грифф контролировал выражение своего лица, стараясь не показать, что удивлен или впечатлен, хотя испытывал оба эти чувства.

— Так могут сказать многие, и мне приятно это слышать, — лицо Спикмена озарилось естественной улыбкой.

— Не сомневаюсь.

Несмотря на его шутовской тон, Спикмен продолжал улыбаться.

— Я пригласил вас сюда, чтобы предложить работу.

Сердце Гриффа радостно подпрыгнуло. Такой человек, как Фостер Спикмен, может сделать для него очень много. Теперь он вспомнил, почему это имя показалось ему знакомым. Спикмен был влиятельным человеком в Далласе, владельцем и руководителем одного из самых успешных предприятий в регионе. Его поддержка — даже легкий кивок в знак приветствия — могла здорово помочь Гриффу хотя бы отчасти вернуть расположение людей, которого он лишился пять лет назад.

Но он сдержал бьющую через край радость. А что, если этот парень хочет, чтобы он выгребал дерьмо из фекальных баков своих самолетов?

— Слушаю.

— Работа, которую я вам предлагаю, мгновенно поправит ваше финансовое положение. Насколько я знаю, ваше имущество было продано, чтобы уплатить штраф, наложенный на вас судом.

— Да, большая часть, — кивнул Грифф, скрывая правду.

— Вырученная сумма также пошла на уплату значительных долгов. Правильно?

— Послушайте, Спикмен, перестаньте тянуть меня за язык — вы и так все знаете. Я потерял все, и еще сверх того. Вы это хотели услышать? У меня нет даже ночного горшка.

— В таком случае, полагаю, сто тысяч вам пригодятся.

Застигнутый врасплох этой суммой, Грифф почувствовал, как его раздражение сменяется подозрением. На своем горьком опыте он научился остерегаться всего, что дается слишком легко. Это выглядело чересчур заманчиво, чтобы быть правдой.

— Сто тысяч в год?

— Нет, мистер Буркетт, — с улыбкой сказал Спикмен, явно забавляясь. — Сто тысяч, чтобы скрепить наш договор. Если использовать знакомый вам термин, то это нечто вроде премии при подписании контракта.

Грифф секунд десять смотрел на него в упор.

— Сотня тысяч баксов? Американских долларов?

— Законными платежными средствами. Если вы согласитесь на мое предложение.

Грифф осторожно снял с колена перекинутую через него другую ногу, выигрывая время, потому что его мысли лихорадочно крутились вокруг сказочной суммы.

— Вы хотите использовать меня в рекламе своей авиакомпании? Плакаты, рекламные ролики и все такое? Вы это имеете в виду? Мне не хотелось бы позировать обнаженным, но это можно обсудить.

Спикмен покачал головой.

— Я понимаю, что подобного рода заработки составляли существенную часть вашего дохода, когда вы были куортербеком в «Ковбоях». Та майка с номером 10 помогла продать многое из того, что на ней рекламировалось. Но теперь реклама от вашего имени, боюсь, скорее отпугнет клиентов, чем привлечет их.

Это было правдой, но Грифф все равно разозлился.

— Тогда что у вас на уме? Кого я должен убить?

— Это не так ужасно. — Спикмен снова улыбнулся.

— Я ничего не понимаю в самолетах.

— Это не связано с авиакомпанией.

— Вам нужен садовник?

— Нет.

— Тогда у меня больше нет вариантов. Что я должен сделать, чтобы заработать сто тысяч долларов?

— Вы должны сделать беременной мою жену.