"Смерть за плечами" - читать интересную книгу автора (Данилов Сергей)

Глава 2. ШУТ И КОРОЛЬ

Кухня была единственным местом в Черном замке, где суета не прекращалась даже ночью. Стражи там не было, зато было множество поварят и служанок во главе со старой кухаркой Фариссой, которая, как мне казалось, не спала вообще никогда, а день и ночь что-нибудь стряпала.

Вместо обычного для этого места грохота кастрюль и сковородок с кухни доносились звуки лютни и чарующий голос Брикуса:

И принц в отчаянии выхватил меч,И головы вражьи слетали с плеч,За гибель друга он мстил.Но мудрый король отдал приказ,Явился черный колдун тотчас,Хозяин всех темных сил.Над Черным замком ветер завыл,Как будто это не ветер был,А злобный голодный пес,И вздохи предков из древних могил,Всех тех, чьи души колдун погубил,Из дальних лесов он донес.Как гром, гремели слова колдуна,От них кругом воцарилась тьма,И замер бесстрашный герой.Не в честном бою и не страхом сражен,Он в сердце заклятием злым поражен,Чтоб сгинуть в темнице сырой.Безвольной игрушкой в злых рукахТемницу покинет он, чтобы страхВ сердца народа вселить.И больше не будет звучать его смех,А вместо веселых хмельных утех,Он будет лишь тьму любить…

Я осторожно заглянул в дверь. Грустный шут Брикус восседал на куче поленьев, предназначенных для плиты, и пел песню, по-видимому сочиненную по следам последних событий, а собравшаяся вокруг него кухонная челядь в количестве пяти человек слушала его со скорбными лицами плакальщиков, нанятых счастливыми наследниками, чтобы как подобает проводить в последний путь богатого лорда.

— С каких пор ты сочиняешь такие песни, Брикус? — поинтересовался я, предварительно обследовав несколько кастрюль, горшков и не найдя в них ничего, кроме неизменных грибов во всех видах. — Я готов зарыдать прямо сейчас! — добавил я, отхлебнув черничного вина из кувшина, скорее всего преподнесенного Брикусу благодарными слушателями.

Брикус оборвал песню на полуслове, брови его подпрыгнули до самых корней волос, и он так и застыл с раскрытым ртом. Все обернулись и уставились на меня с неменьшим изумлением. Никто не спешил выражать бурного восторга по поводу моего счастливого спасения, хотя только что оплакивали как умершего.

Первым пришел в себя Брикус.

— Ты ли это, бесстрашный герой? — нерешительно осведомился он.

— А что, непохож? — хмыкнул я.

Брикус поднялся со сложенного из поленьев сиденья, окинул меня взглядом с ног до головы и, нахально глядя мне в глаза, запел:

Хоть лицом ты и похож,Но меня не проведешь!Сам я видел в Тронном зале,Как тебя заколдовали.Ты теперь совсем другой,Стал ты колдуна слугойИ к нам явился для того,Чтоб выполнить приказ его:Для жертвоприношенья в храмДоставить этих юных дам!

Юные дамы отнеслись к предсказанию Брикуса вполне серьезно. Одна из служанок свалилась в обморок, обрушив по дороге на пол пустую кастрюлю, вторая тут же спряталась за спину широкоплечего мясника по прозвищу Потрошитель, сразу потянувшегося за топором. Обстановку разрядила старая Фарисса.

— Вы что, совсем одурели?! — воскликнула она. — Мальчик от голода еле на ногах держится, одни кости остались, а вы его самого уже на жаркое разделать собрались! А ты, Брикус, постыдился бы придуриваться! Сам же мне рассказывал, что сбежал принц из темницы да всех узников выпустил, и как король сокрушался, что черный колдун не успел его заколдовать! Чего же теперь людям головы морочишь? — Кухарка напирала на тощего шута своим необъятным бюстом и загнала его прямо на раскаленные угли жаровни.

— Оу! Еж те в бок, старая ведьма! — завопил Брикус и принялся с жалобным поскуливанием бегать по кухне, пока наконец не нашел комфортное местечко, усевшись дымящимся задом в бочку с водой. — Да ну вас в Бездну! Шуток не понимаете, — обиженно проговорил он, потягиваясь, словно сидел в удобном кресле.

— Куда грязной задницей?! Этой водой королевскую посуду моют! — возмутилась было Фарисса, но потом махнула на Брикуса рукой и принялась командовать служанками, пытаясь накормить до отвала мое не в меру отощавшее высочество. — О боги! Ну до чего худющий! И куда только король смотрит? — причитала добрая старушка. — Это же стыдно людям в глаза смотреть, — королевский сын, а тощий, будто из Голодного леса. И так в народе говорят, что король скупой. Эй, Роза, — крикнула она розовощекой служанке, — беги скорее в винный погреб, разбуди этого пьяницу Рафа. Пусть даст лучшего вина для королевской кухни! А то вон еще выдумал, — продолжала она уже из другого конца кухни, яростно грохоча кастрюлями. — Где это видано, чтобы дите родное в темнице держать?! Вот, покушай, милый! Съешь куропаточку? Или нет, лучше кабанчика запеченного или рыбки? Нам вчера форельки привезли…

— Давай все, что есть, только быстро и без грибов! — давясь от хохота, выпалил я и с усердием, свойственным обычно дядюшке Готриду и совершенно несвойственным людям с ранами в боку, принялся уничтожать все, что осталось с вечера и было приготовлено на утро на королевской кухне.

— А мне? — тут же встрял Брикус. — Я что, всю ночь глотку драл, чтобы вы тут Рикланда кормили?

— Тебе не положено, я тебя в жертву богам Хаоса выбрал, а жертвы не кормят! — гадко ухмыльнулся я, отправляя в рот очередную порцию невероятно вкусной Фариссиной стряпни.

— Свинья ты неблагодарная, Рикланд! — нахально заявил Брикус. — Я про тебя такую балладу сочинил, что король, услышав ее, решил тебя помиловать и отпустить на свободу! Правда, потом, когда ты сам удрал из темницы, почему-то передумал. Но все равно ты меня благодарить должен, а ты… Да ты же сейчас все слопаешь! — Шут выхватил у меня из рук кусок мяса и целиком отправил себе в рот.

Какая вкусная еда!Малыш, ты щедрый, как всегда! —

удовлетворенно сообщил Брикус, проглотив остатки моего то ли позднего ужина, то ли раннего завтрака и вновь обретя способность выдавать стихотворные экспромты.

За это доброе вино позволь,Сказать тебе, что думает король, —

доверительно добавил он, когда я, уже по доброй воле, угостил его старым эльфийским вином.

Как получил он голову врага,Король наш добрым стал, как никогда!Не приказал он даже дочь свою догнать,Когда она сумела убежать…— Лин сбежала?Ну да. А разве ты не знал?Ах, ты в темнице пропадал!Представь себе, твоя сестрицаСо свадьбы умудрилась смыться.Подробности желаешь знать?Ну что ж, могу и рассказать.Как только Ленсенд был убит,Так сразу Готрид-паразитПовел принцессу под венец,Так приказал король-отец.Она слезы не проронила,Но, как на эшафот, вступилаПод своды храма, в древний мрак,Чтоб заключить священный брак.Не знаю, правду ль говорят,Что только начался обряд,Как демон с пламенем в очахИз Бездны вышел, сея страх.Ужасней страха самогоБыл демон, и в руках его,Как длинный меч, огонь пылал!Лорд Готрид в обморок упал,А Линделл, поборов испуг,Упала на колени вдруг.«О демон, — молвила она, —Хлебнула горя я сполна!От злой судьбы меня избавь!Хоть в преисподнюю отправь!Гораздо лучше умереть,Чем мужем Готрида иметь!»И демон Линделл руку дал,Слова волшебные сказал,И, вспыхнув ярко, как звезда,Они исчезли навсегда!

«Демон? Странно! — промелькнуло в голове. — До сих пор эти жители Бездны не заходили в Черный замок без приглашения черного колдуна. А может, это темный эльф? Забрел по ошибке в храм богов Хаоса, если идти по винтовой лестнице, то туда от темницы рукой подать, перепугал своими красными глазами трусливых придворных и помог Линделл избежать неприятной участи. Что ж, если так, значит, мы квиты».

А Брикус продолжал:

И король тогда сказал:Почему я приказалДочь за Готрида отдать,Рикланда заколдовать?Слушал Готрида советыИ раскаиваюсь в этом,Ведь из-за чужих идейЯ остался без детей!

— А мне-то что, от этого легче, что ли? — фыркнул я. — Король, видите ли, раскаялся! А черный колдун гоняется за мной по всему замку! — И тут до меня дошло, что напрасно я засиделся на кухне, что колдун уже знает, где я, и сейчас появится здесь. — Спасибо за угощение! — выпалил я, всучил Фариссе что-то увесистое и блестящее, наугад вытащенное из кармана, кажется брошь, захватил десяток красных яблок, которые так и норовили вывалиться из рук, так что пришлось на ходу запихивать их за пазуху, и выбежал из кухни.

Ты многих милостей добьешься,Красавица, от короля,Коль ночью к нему в спальню проберешься,Покорно о прощении моля! —

вместо напутствия понеслись мне вдогонку слова непристойной песенки, а через несколько мгновений из-за двери послышался знакомый «Пшик!», издаваемый обычно брошенным в воду факелом или внезапно появляющимся черным колдуном, и скрипучий старческий голос:

— Здесь только что был Рикланд! Где он?

— Только что был Рикланд здесь? — раздался удивленный возглас Брикуса. — И куда же он исчез? Может, он под стол залез? Может, позовем охрану и обшарим замок весь?! — И из-за закрытых дверей донесся насвистываемый им мотив песенки «Беги быстрее ста ветров».

Дальше слушать я не стал, а, вдохновленный рассказом Брикуса о благодушном настроении отца, набрался наглости и направился прямиком в королевские апартаменты. Вымаливать у короля прошение я не собирался и убивать его больше не стремился, мне просто очень хотелось получить назад кое-какие свои вещи, а заодно сообщить отцу о своем решении покинуть замок и поинтересоваться, не отдаст ли он мне по этому поводу меч «Пламя дракона». Почему-то мне казалось, что отец должен несказанно обрадоваться, узнав, что больше никогда меня не увидит.

В королевских покоях царила тишина. У дверей стояла стража, но я, как обычно, обошел ее стороной, протиснувшись сквозь узкое окно на лестнице, ведущей в комнату охраны, и спрыгнув из него прямо на балкон королевской опочивальни. Учитывая болезненную рану в боку, поступок был крайне опрометчивый, но я никогда не отличался рассудительностью и в результате получил бездну неприятных ощущений и почувствовал, что стягивающая рану повязка становится горячей и влажной.

Отец не спал. Он полулежал на высоких подушках и, не отрываясь, глядел на пламя, пляшущее в камине. Верный Карлен, как пес, спал около двери, и я определенно разбудил бы его, войдя, как все нормальные люди. Отец вздрогнул, заметив меня уже около своей постели. Кажется, он хотел позвать на помощь, но я поспешно зажал ему рот, не дав перебудить всю стражу:

— Тсс! Подумай о судьбе королевства, Ролмонд. Если ты сейчас закричишь, мне придется перерезать тебе глотку и самому стать королем. Ни ты, ни я этого не хотим, так что тихо!

— Какая мне разница, убьешь ты меня прямо сейчас или через четверть часа? Ты ведь за этим пришел, не так ли? — резко спросил отец, едва я позволил ему открыть рот. Карлен заворочался во сне, но не проснулся. Это спасло ему жизнь. Я не испытывал дружеских чувств к Карлену и метнул бы в него нож без всякого сожаления.

— Я ухожу, Ролмонд! — не обращая внимания на явное недоверие отца, ответил я. — Я хочу найти Затерянный город и снять родовое проклятие. И еще я хочу убить дракона!

— Ты в своем уме, Рикланд?! — выдохнул отец. — Убить дракона невозможно!

— Но в Книге Пророчеств написано, что я сделаю это! Я не прошу твоего благословения, просто хочу взять огненный меч. Только с его помощью можно одолеть дракона.

— И это тоже написано в Книге Пророчеств? — с иронией произнес отец. — И где же ты раздобыл ее, Рикланд? Мне говорили, что ее единственный экземпляр хранился в библиотеке Белого замка. Не хочешь же ты сказать, что по пути на королевские рудники ты заглянул в эльмарионскую библиотеку?

— Нет, не хочу. Мне рассказал о пророчестве белый колдун. Он знает наизусть всю Книгу Пророчеств…

Отец тяжко вздохнул:

— Почему ты решил, что я поверю всему этому вздору?

— Потому что я никогда не лгу! — гордо ответил я.

— Ну конечно! — презрительно проворчал отец. — И любому, кто сомневается в твоей честности, ты готов доказать ее на Божьем суде с мечом в руках! — Я попытался было возразить, но отец не дал мне раскрыть рта. — Ты утомил меня, Рикланд, — заявил он и прикрыл глаза.

Я опустился на краешек роскошной королевской кровати, равнодушно наблюдая, как вокруг меня на белоснежных простынях из тончайшего эльмарионского шелка, который уже давно не прядут ни в Эльмарионе, ни где-либо еще, появляется и медленно увеличивается кровавое пятно, кажущееся почти черным в полумраке спальни.

— Неужели ты совсем мне не веришь? — спросил я, но отец не ответил. Он старательно делал вид, что больше не замечает моего присутствия.

Чего он добивался? Что я всажу ему нож в сердце и положу конец его безрадостному существованию? Или что я брошусь в ноги вымаливать прощение? А может, он просто тянул время и ждал, что появится черный колдун? Не знаю, — мы с отцом никогда не понимали друг друга.

Королевский личный слуга Карлен проснулся, сидел, прижавшись спиной к двери, и изображал рыбу, выброшенную на берег, безмолвно открывая и закрывая рот и тараща глаза на побледневшем лице. Кажется, увидев меня у постели короля с кинжалом в руке, он оцепенел от ужаса. У него был такой жалкий вид, что я внезапно передумал его убивать, особенно после того, как он, обретя наконец дар речи, вместо того чтобы позвать стражу, взмолился:

— Сжальтесь, ваше высочество! Ради всех богов пощадите короля! Возьмите любые сокровища…

— Как ты смеешь, Карлен?! — тут же открыл глаза отец. Сокровища он ценил значительно больше собственной жизни и совершенно не собирался делиться ими со мной.

— Простите, ваше величество, но мой долг спасти вам жизнь любой ценой! — заявил Карлен и добавил таинственным шепотом: — Сегодня во сне мне было видение: принцу нужен тот красивый меч, который вы велели отнести в сокровищницу. Я думаю, лучше его отдать…

— Твое мнение меня не интересует, дерзкий слуга! — рявкнул отец.

Но если отца не интересовало мнение Карлена, то Карлена тоже не особенно интересовало мнение отца. За годы службы у своего тяжелобольного повелителя он привык делать то, что полезно для здоровья короля, не особенно считаясь с его капризами. А сейчас он считал, что самым полезным для здоровья его величества будет любой ценой выпроводить меня из королевской опочивальни.

— Ваше высочество, вы обещаете сохранить жизнь его величеству, если получите меч?

— Почему бы и нет? — с готовностью согласился я и, вспомнив о карте Затерянного города, добавил: — И неплохо было бы еще получить назад то, что верные слуги короля выгребли из моих карманов…

— Следуйте за мной! — сказал Карлен. — Я проведу вас в королевскую сокровищницу тайным ходом.

«Интересно, — подумал я, — сколько тайных ходов ведет в эту треклятую сокровищницу? В ней, наверное, нет ни одной монолитной стены — за каждой потайная дверь».

Пока я спускался следом за Карленом по узкой винтовой лестнице, начинавшейся, к моему удивлению, внутри одной из колонн, что поддерживали своды королевских апартаментов и, как мне показалось, пересекали сверху вниз не один зал, меня терзало неотвязное чувство вины. «Как ты мог так поступить с отцом? Воспользовался его беспомощностью и преданностью Карлена! Можно сказать, ограбил калеку!» — корила меня совесть. Я всячески уговаривал ее, убеждая, что меч мне нужен для великой цели и получить его иначе не было никакой возможности, но совесть не унималась. К тому времени как мы оказались в сокровищнице, на душе у меня лежал камень размером с гору, и ощущал я себя если не полным ничтожеством, то уж подлецом, точно, изрядным. Не знаю, к чему бы привело подобное самобичевание, может, в последний момент я повернулся бы и гордо ушел, но изумленный возглас Карлена: «Куда делся меч?!» — мгновенно свалил камень с моего истерзанного сердца и вернул мне способность злиться на кого-то, кроме себя. И этот кто-то был не кто иной, как темный эльф. Я понял это, едва взглянув вверх и увидев в потолке открытый люк, и мрачно усмехнулся: что ж, раз у некоторых такая своеобразная манера выражать благодарность, придется, кроме всего прочего, заняться охотой на темных эльфов. Все равно я в те края собирался.

Темный эльф был благородным вором. Он не взял из сокровищницы ничего, кроме меча, и вскоре я получил от Карлена свой обруч, золотой жезл с картой, перстни Роксанда и клятвенное обещание рассказать королю, что к пропаже меча я не имею никакого отношения. С моей точки зрения, некоторое отношение к этой пропаже я все-таки имел, — не стоило отпускать на свободу этого красноглазого демона. Но на этот раз свою точку зрения я оставил при себе, выдавив из себя самую доброжелательную улыбку, пожелал Карлену счастливо избежать королевской взбучки и помчался в подземный ход на встречу с Энди.

Вышел я уже не через тайный ход, а через ту единственную охраняемую орками дверь сокровищницы, которая выходила в коридор, одним своим концом упиравшийся в лестницу у Священной Бездны. Карлен, отпирая ее для меня, весь исстрадался.

— Не ходите туда, ваше высочество. Вы же знаете, что король запретил вам убивать орков. К тому же вы ранены, а с тех пор как вы освободили узников, охрана усилена, вас самого убьют, — ныл он, но дверь все-таки открыл, не решился мне перечить. Я же все-таки не такой беспомощный, как отец.

Охрана действительно была усилена. Вместо двух сонных орков меня встретили целых шестеро, и притом вполне бодрых. Они недоуменно уставились на меня, видно, не ожидали, что кто-нибудь выйдет из сокровищницы, не входя в нее, но потом до них дошло, что вообще-то это — не кто-нибудь, а я, их злейший враг. Двое из них умчались с криками «Спасайтесь, Бешеный идет!», трое выхватили свои кривые сабли, подбадривая друг друга уверениями, что я тяжело ранен, а четвертый с умным видом заявил:

— Чего испугались, его ж Повелитель заколдовал, он теперь ему служит! — но, увидев мой обнаженный меч, предусмотрительно отошел за спины своих приятелей.

На этот раз я напал первым, некогда мне было ждать, пока орки договорятся между собой, заколдован я или нет. Когда голова одного из них слетела с короткой шеи, они и так поняли, что я остался прежним Бешеным и рана не помешает мне их убить, но убегать было уже поздно. Они набросились одновременно с трех сторон. Я чуть опередил одного и разрубил ему кольчугу на брюхе вместе с брюхом, естественно, одновременно отбивая кинжалом удар другого и пиная третьего в пах. Орки разлетелись от меня, как щепки из-под топора дровосека. Я, не глядя, ткнул мечом назад, откуда, по моему предположению, должен был напасть единственный стоящий на ногах орк, и, почувствовав, как его тело оседает на пол, выдернул меч и пустился вдогонку за последним, удирающим, в сторону Бездны.

Орки видят в темноте лучше людей, но этот был какой-то странный, — свалился в Бездну, будто вовсе не заметил ее. Даже не попытался остановиться. Я проводил взглядом его отчаянно воющую фигуру, крикнул куда-то вниз:

— Эй, вы, боги Хаоса! Примите эту жертву во имя моих будущих великих побед! — и зашагал вниз по лестнице, невероятно довольный собой.