"Мишель - Морской волк" - читать интересную книгу автора (Байяр Жорж)

Мишель — Морской волк

1

«Бур» шел со скоростью десять узлов.

Его длинный серый корпус с белыми постройками на корме раскачивался под грозовым небом, то и дело зарываясь в пену.

Капитан Памье, стоя на капитанском мостике, сверял курс, рассчитывая время.

От его коренастой широкоплечей фигуры и красного обветренного лица с пушистыми светлыми усами исходило ощущение силы и спокойствия. А между тем по резкости движений нетрудно было догадаться, что он взволнован.

Капитану исполнилось сорок лет, больше двадцати из них он отдал морю — и вот наконец впервые командовал кораблем. Как ему хотелось, чтобы этот рейс прошел идеально, оставил о себе хорошую память! Рейс из Марселя в Бужи…

Памье взглянул за окно, вздохнул и поморщился от досады.

— Ну и погодка! — проворчал он, покусывая ус. — А еще июль называется…

И в самом деле — палуба блестела от дождя.

Легкие, почти невесомые, клубящиеся, как дым, облака то и дело цеплялись за мачты. Мелкий моросящий дождь размывал горизонт.

С рассветом на море опустился необычный для этого времени года туман, поднялось волнение. Теперь корабль качало куда сильнее, чем в полночь, когда они вышли из Марселя.

Капитан взглянул на карту.

«Однако на траверзе Балеарских островов мы все же окажемся вовремя, — подумал он. — К девяти точно будем. Из графика не выбиваемся».

Памье снова вздохнул и посмотрел на часы. Через несколько минут первый помощник капитана Порьон примет у него вахту. Вспомнив об этом, капитан нахмурился; ему стало слегка не по себе.

Его с самого начала смущала некоторая ирония, с которой относился к нему первый помощник.

«Я ему несимпатичен, это очевидно, — думал капитан. — Наверняка он рассчитывал сам повести корабль в этот рейс! Он бывалый моряк, только ему не везло…»

Памье постарался отогнать от себя эти неприятные мысли. Молчаливая враждебность первого помощника портила ему радость от сознания, что он хозяин на «Буре».

Капитан принадлежал к той категории людей, которым необходимо для полного счастья чувствовать к себе симпатию. Возможно, для человека, стремящегося стать капитаном, это было слабостью, с которой надо было бороться.

Еще один из его подчиненных внушал ему беспокойство. Капитана тревожил один недавний, на первый взгляд незначительный инцидент — он тогда сделал выговор лейтенанту Тревье, радисту, за плохое состояние его каюты.

«Конечно, я разговаривал с ним сухо, — говорил себе Памье. — Он молод годами, а по натуре еще моложе. К тому же ужасно безалаберный. А для радиста отсутствие порядка — существенный недостаток. Возможно, мне не надо было отчитывать его так строго. Я, кажется, его сильно задел. А впрочем, ладно, пройдет!»

И тем не менее двое офицеров на борту имели все основания затаить на него злобу.

Глядя на волны, капитан Памье склонялся к мысли, что ненастье на море вполне соответствует атмосфере на борту «Бура».

Офицер тряхнул головой, стараясь не думать больше ни о чем, кроме навигации.

«Если погода и дальше будет ухудшаться, — сказал он себе, — придется снизить скорость! Да уж, ничего не скажешь, все в этом путешествии не так, как я предполагал…»

* * *

На корме, в трюме номер два, царил желтоватый полумрак. Единственная, забранная решеткой лампа бросала слабый свет на крашеную обшивку, к которой была прислонена металлическая лестница. В центре трюма ровными рядами были сложены ящики, опутанные паутиной пеньковых тросов. На светлом свежем дереве причудливыми рисунками выделялись сделанные жирными чернилами надписи.

Между загромождавшим середину помещения грузом и огромным стеллажом с толстыми металлическими, присыпанными рыжей ржавчиной трубами осторожно, неуверенно проскользнула какая-то фигура.

От сильного удара волны корабль качнуло. Фигура дернулась, беспомощно вытянула руки и, вскрикнув, рухнула на трубы.

Ай!

Незнакомец медленно поднялся и вынырнул на свет. Это был темноволосый парень в джинсах и хлопчатобумажной фуфайке в сине-белую полоску, обеими ладонями сжимавший лоб.

Ну вот, теперь шишка будет! — прошептал он, осторожно ощупывая ушибленное место.

Он был высокий, спортивного вида, лет пятнадцати.

«Не слишком-то удобно путешествовать без билета, — думал он. — Похоже, пари мне не выиграть…»

Минуту передохнув, он снова занялся поисками убежища. Шершавые жгуты и канаты больно цепляли за руки, словно кто-то специально расставлял ему ловушки.

В трюме было довольно жарко, пахло рассолом, жиром и краской одновременно.

И все-таки на таком грузовом судне, как это, наверняка найдется, где спрятаться, — буркнул странный пассажир.

Он наткнулся на толстую стену из склепанных между собой металлических листов, перегораживавшую корабль по всей ширине; она одновременно служила водонепроницаемой переборкой и придавала корпусу корабля необходимую жесткость.

Мальчик обошел груду ящиков и включил электрическую лампу. Здесь тоже валялись трубы.

«Трубопровод будут строить», — решил пассажир.

Наткнувшись на полные мешки, прикрытые сверху плоскими коробками, он совсем было отчаялся. Но, забравшись наверх, приглушенно вскрикнул:

— Эврика! Это-то мне и нужно!

За баррикадой из мешков оказалось свободное пространство — метра два площадью, — словно специально предусмотренное для него. Он убедился, что коробки довольно легкие.

«Никто и не заметит, что я их передвинул», — сказал он себе.

И тут же принялся за дело. Он выстроил на полу две опоры, а сверху, как крышу, установил другие ящики — получилось довольно сносное убежище, совершенно не заметное с той стороны, откуда он пришел. Мальчик снова перебрался через мешки и полюбовался своей работой. Со стороны казалось, что ящики лежат плотными рядами, и угадать под ними пустое пространство было практически невозможно.

Мальчик залез в свое укрытие и, удобно вытянувшись, взглянул на часы.

«Еще десять минут, — подумал он. — Может, у меня и не слишком шикарная каюта, но ничего страшного. Наверное, в другом трюме мне повезло бы больше. Жаль, что они между собой не сообщаются!»

Он чувствовал себя довольно сносно, несмотря на шишку на лбу. Потушив лампу, мальчик стал прислушиваться к звукам корабля, среди которых преобладал мощный и размеренный шум машины.

Но облегчение длилось недолго. Мальчик не подумал об одной мелочи, той самой капле воды, которая точит камень.

Там, где он спрятался — на самой корме корабля, — качка чувствовалась сильнее, чем где-либо. Не прошло и нескольких минут, как жара и духота сделали свое дело: мальчика затошнило.

— О, нет, — жалобно протянул он. — Только не это, только не морская болезнь!..

Где-то на верху трапа ударил колокол. Мальчик удивленно посмотрел на часы. Они показывали пять минут шестого.

«Надо же, спешат, — подумал он. — Или вахтенный опоздал?»

Он не был моряком, но, прежде чем попасть на «Бур», перечитал все книги на эту тему, которые смог достать: «Морской словарь», «Пособие по каботажу», рассказы великих путешественников, — и они разожгли его любопытство. Впрочем, он вынужден был признать, что вся эта книжная теория — ничто по сравнению с тем удовольствием, которое он испытал, попав на корабль.

Из книжек ему было известно, что матросы на судне дежурят сменами — по восемь часов в день"

Каждая смена делится на две вахты, которые несут службу по четыре часа. Иначе говоря, шестая часть экипажа всегда работает, а остальные отдыхают. Часы отбивает колокол на капитанском мостике. Два удара — прошел один час, четыре удара — второй, шесть ударов — третий, и восемь— конец вахты, смена дежурства.

Поскольку колокол только что ударил два раза, это означало, что истек первый час второй вахты, начинавшейся в шестнадцать часов, — иначе говоря, было пять часов дня.

"Что проку от того, что мне все это известно! — злился мальчик. — Бороться с морской болезнью это не помогает".

Он встал на ноги, потому что ему становилось все хуже и хуже.

"Бог с ним, с пари, — решил он наконец. — Пойду на палубу, к Даниелю".

Как только мальчик принял это решение, на него словно свежим ветром дохнуло. Он выбрался из своего укрытия, обогнул сложенные в центре трюма ящики, протиснулся между ними и стеллажами с трубами и оказался у подножия лестницы.

Поднявшись ступенек на десять, мальчик очутился перед небольшой дверце Стоило ее открыть, как в лицо мальчику ударила струя нагретого воздуха и его оглушил размеренный гул механизмов. Запах смазки и мазута заполнял помещение.

Мальчик стоял теперь на металлическом мостике, огибавшем все машинное отделение. Огромные шатуны из полированной стали плавно ходили туда-сюда; их содержали такой чистоте, что невольно думалось — перед бой часовой механизм чудовищного размера.

Возле приборной доски с многочисленными циферблатами в сверкающих медных рамках моряк в синем комбинезоне и фуражке кожаным козырьком разговаривал со светловолосым парнем в джинсах и свитере.

Еще дальше два матроса стали в ряд бидоны и банки.

Долго же мне пришлось ждать! — пробормотал вновь прибывший не то, сердито, не то насмешливо. — Он вообще обо мне забыл. — И, перегнувшись через перила, крикнул: — Эй, Даниель, я здесь!

Но тот не услышал его за шумом машины. Тогда безбилетный пассажир, охваченный жаждой праведной мести, сбежал по узкой лестнице к приборной панели и изо всех а ткнул Даниеля кулаком в плечо.

А, это ты, Мишель? — спокойно сказал тот. — Ой, а это что? — Даниель встревожился. — Что это у тебя на лбу?

Мужчина в комбинезоне пошел поближе и расхохотался.

Да это ржавчина. Посмотрите на его руки!

Не только ржавчина, но еще и здоровая шишка, — отозвался Мишель.

Ты меня долго ждал? Прости, пожалуйста, я не заметил, как прошло время, — развел руками Даниель.

Из-за круглого лица и коротко остриженных волос он казался моложе своего кузена Мишеля, хотя обоим было по пятнадцать лет.

Их собеседник, мужчина лет тридцати, высокий, темноволосый и смуглый, — он выполнял на борту обязанности главного механика — снисходительно улыбнулся.

Во что вы, собственно, играете? — спросил он.

Я хотел доказать Даниелю, что на грузовом судне, таком, как это, легко спрятаться. А значит, можно проехать "зайцем".

Ах, вот что, — отозвался офицер. — В наши дни это почти невозможно. Трюмы не так забиты, как когда-то. А в том, что ваш кузен забыл про время, немного виноват я: кажется, я слишком увлекся длинными объяснениями.

Ничего страшного, господин Рансье, — вежливо ответил Мишель.

Но тут корабль тряхнуло, и судорожно сжавшийся желудок напомнил ему о себе.

Я, пожалуй… поднимусь на палубу… — с трудом проговорил он.

Я с тобой, — тут же отозвался побледневший Даниель, вытирая со лба холодный пот.

Не забудьте надеть дождевики! — посоветовал механик. — Погода портится на глазах. Барометр с самого утра падает. Будет ливень… а может, уже начался.

Ребята распрощались с лейтенантом Рансье, поднялись по лестнице и оказались в коридоре, ведущем на палубу.

Здесь вовсю гулял соленый ветер. Мальчикам он показался очень приятным.

Уф, наконец-то можно вздохнуть, — проговорил Мишель.

Ну что, салаги? — раздался вдруг насмешливый голос. — Проиграли пари?

Кузены обернулись. На них с усмешкой взирал высокий блондин в футболке, бежевых парусиновых штанах и фуражке с лакированным козырьком. Он стоял на последней ступеньке лестницы, ведущей на капитанский мостик.

Это не в счет! — поспешно возразил Даниель. — Эксперимент был прерван по не зависящим от нас обстоятельствам.

Ох, бедолаги! Как же, вижу! Желудок подвел, так?

Что-то вроде этого, — вздохнул Мишель. — А какая сводка, господин Тревье?

Радист нахмурился.

Обещают бурю. Кажется, мы пересекаем фронт облаков, идущих от Испании. Явление для этого времени года довольно необычное, долго оно не продлится.

Ну и хорошо! Можно будет возобновить пари, — проговорил Мишель, бледнея все больше и больше.

Если вам плохо, не нужно терпеть, — посоветовал Тревье. — У Олива, кока, есть таблетки. Выпейте одну или две — и ложитесь. Между прочим, у меня тоже кое-что есть. Если лекарство Олива не поможет, найдите меня.

Спасибо за совет, господин Тревье, — отозвался Мишель. — Думаю, для начала нам надо пройтись по свежему воздуху.

Смотрите не промокните насквозь, — усмехнулся радист.

Мальчики снова двинулись по коридору и, перешагнув через порог низенькой дверцы, остановились.

Перед ними была главная палуба.

Между двумя огромными люками, чьи плотно задраенные створки простирались от борта до борта, возвышался маленький квадратный мостик с торчащими во все стороны мачтами.

На мостике находились брашпили и горизонтальные вороты с мотором, с помощью которых приводились в действие лебедки при загрузке и разгрузке трюмов.

Впереди палуба заканчивалась надстройкой метра под два: это был так называемый бак.

Братьям недолго удалось подышать воздухом. Дождь и водяная пыль заставили их вернуться в укрытие.

Они снова прошли мимо лестниц, одна из которых вела на мостик, другая в машинное отделение, и повернули налево, где в одном из пустующих помещений специально для них было оборудовано нечто вроде каюты.

Весь экипаж относился к ним с чуть насмешливым почтением: они были гостями французской нефтяной компании, которой принадлежало судно. Ребята победили в организованном этой компанией конкурсе, и теперь им предстояло провести несколько недель на нефтеперекачивающей станции в центре Сахары, а потом — на буровой.

Кроме того, им позволили совершить плавание/ на "Буре" — судне, которое везло в порт Бужи трубы для нефтепровода и запасные детали к насосам и буровым.

Сначала братьям казалось несколько странным название судна, но капитан Памье им все объяснил: как алмазный бур вгрызается в землю, проходя сквозь твердые породы в поисках нефтяного пласта, так корабль прокладывает себе дорогу сквозь морские волны. А поскольку "Бур" к тому же принадлежал нефтяной компании, название его было вполне оправдано.

Однако грузовое судно — не то что пассажирское. Каюты для экипажа здесь очень тесные. Все свободное место отдается грузу.

Вот потому-то мальчикам и пришлось устроиться в чулане. Здесь были поставлены одна над другой две металлические койки, между ними и переборкой оставалось не больше полуметра. Сквозь толстое стекло иллюминатора пробивался слабый свет.

Братья достали из шкафа дождевики из толстой желтой клеенки, надели их и накинули капюшоны.

Вырядились, как на карнавал, — сказал Даниель. — А тебе даже идет. Лично мне в таком облачении хочется поработать ньюфаундлендом!

Ты… Нет, лучше помолчу, — отозвался Мишель. — Схожу-ка я, пожалуй, к коку: кажется, без его таблеток не обойтись.

Давай, слабак, иди, — хмыкнул Даниель, шлепнув кузена по спине.

Слушай, не толкайся, — запротестовал Мишель. — И без тебя качает…

В полном снаряжении они вышли из каюты и вернулись на палубу. Совет лейтенанта Рансье оказался весьма кстати. Как он и предполагал, начался настоящий ливень. В канатах лебедок завывал ветер.

Время от времени палубу захлестывала белая пена, которая потом стекала по шпигатам[1] обратно в море.

Даниель толкнул брата локтем.

Нет, ты только подумай! Наш корабль в эту бурю — все равно что ореховая скорлупка!

Между тем "Бур" был довольно крупным судном: водоизмещение четыре тысячи тонн, сто метров в длину, пятнадцать в ширину. И все же Мишелю показалось, что в каком-то смысле Даниель прав. Утром, в спокойных голубых водах гавани, "Бур" представлялся им настоящей громадой, но сейчас, под ударами пенящихся волн в бушующем море, он словно бы съежился, стал маленьким и хрупким.

Братьям быстро надоело стоять на палубе под пронизывающим ветром. Они прошли сквозным коридором и снова оказались на мостике. В рулевой рубке у штурвала стоял моряк. Утром оба брата уже успели подержаться за это огромное колесо с рукоятками, от которого с помощью специального механизма передавались команды на руль.

Лейтенант Порьон только что сменил на вахте капитана Памье. Щуплый силуэт первого помощника составлял разительный контраст с величественной фигурой капитана. От Порьона, с его седеющими висками и огрубевшим от непогод лицом, веяло каким-то грустным достоинством, которое смущало всех, кто с ним разговаривал.

Ну что, молодежь, — окликнул их капитан, — как самочувствие?

Более-менее, — бодро ответил Мишель, хотя, честно говоря, от маслянистого запаха клеенки ему стало еще хуже.

Скорее менее, чем более, — добавил Даниель, ухмыльнувшись.

Для новичков вы выглядите очень неплохо, — заметил лейтенант Порьон. — Если продержитесь так до ночи, станете чемпионами.

Спасибо, лейтенант.

И вдруг какой-то странный звук заставил всех насторожиться.

— Это что еще такое? — проговорил капитан Памье.

Мишелю и Даниелю показалось сначала, что это машина выпустила пар: встревоживший их звук походил на резкие трескучие выхлопы открывшегося предохранительного клапана.

Шум нарастал так быстро, что мальчики невольно отступили к стене; сердца у них бешено колотились…

Капитан и первый помощник бросились на палубу.