"Заколдовать учителя? Нет проблем!" - читать интересную книгу автора (Брецина Томас)




Любопытные вопросы

— Доброе утро,  мои милые колдуньи! — воскликнув господин Тедимайер, когда Тинка и Лисси вошли в кухню.

Девочке перемигнулись: «Что бы он сказал если бы узнал что имеет дело с настоящие колдуньями?»

Салют папс! — произнесла Лисси, непринужденно взмахнув рукой.

Здравствуй, Тедик-медведик, наш утренний медведь! — радостно восклик­нула Тинка.

Дребезжание доставаемой из буфета посуды прекратилось.  Господин Теди­майер поглянулся и вопросительно под­нял брови:

— Что ты сказала?

Тедик-медведик, утренний мед­ведь! — повторила Тинка с сияющими глазами. — Тебе не нравится такое обра­щение?

Да, но... — По правде говоря, госпо­дин Тедимайер просто не знал, что ему на это ответить. Он смущенно пожал плечами и почему-то представил белого медвежонка, из лапок которого вы­скользнула живая рыбка.

А позже я смогу называть тебя «предобеденный медведь», «послеобе­денный медведь» и «вечерний мед­ведь», — весело продолжала девочка. — А перед сном ты снова будешь у нас Те­дик-медведик.

Да... но вчера еще я предложил вам, чтобы ты и твои братья называли меня просто папой. А если вам это почему-ли­бо не по вкусу, то можно по имени — Борис.

Тинка аккуратно убрала со лба за уши свои шелковистые светлые локоны.

А обращение «утренний медведь» тебя очень обижает? — огорченно спро­сила она.

Нет, почему же, — поспешил от­вергнуть это предположение господин Тедимайер. — Ничуть не обижает. Если конечно... тебе это и вправду доставляет удовольствие, что ж, я не против.

— Против чего ты «не против»? — Грит Клювель, как всегда, стремительно и шумно влетела в кухню. При этом она лихорадочно шарила в сумке в поисках ключей от машины. — Опять на дорогах пробки! — пожаловалась она, сразу же позабыв про собственный вопрос.

Быстро клюнув в щеку Бориса Тедимайера, своего будущего супруга, что должно было означать короткий, но энергичный поцелуй, она с хрустом раз­вернула и выложила на стол лист бума­ги со списком необходимых покупок и хозяйственных поручений, чтобы он ни­чего не забыл.

Ведь в субботу им предстоит боль­шой день, которого все давно лихора­дочно ждут: Борис Тедимайер и Грит Клювель сочетаются браком и станут мужем и женой. А значит, Лиеси, Фрэнк и малыш Дэвид Тедимайеры окажутся сводными сестрой и братьями Тинки, Стэна и Торстена Клювелей.

Будущая семья уже въехала в общий дом, окруженный большим садом. Бори­су Тедимайеру хватит здесь места, чтобы продолжать свою врачебную практи­ку и принимать пациентов.

Осталось четыре дня! — торжест­венно возвестила Грит Клювель тоном популярной теледикторши, презентую­щей новое шоу. — Начинаю обратный счет!

Означает ли это, что вы собирае­тесь улететь на Марс? — с наигранным восхищением спросила Лисси. — По­трясная идея! Вот уж не думала, что два многодетных родителя на это способны.

Грит сделала движение, словно собира­ясь отвесить Лисси подзатыльник, но пе­редумала и, смеясь, выбежала из кухни.

На старинных часах с кукушкой, ви­севших над кухонным столом, отвори­лась дверца, и оттуда выскочила птичка, семь раз хрипло и надсадно прокричав­шая «ку-ку».

— Только семь? А вы уже тут как тут? — Борис Тедимайер смерил дево­чек подозрительным взглядом. — Что бы это могло значить?

Лисси слегка покраснела, нагнулась и сделала вид, что поправляет шнурки на туфлях. Ущипнув Тинку за ногу, она едва слышно шепнула снизу: «Скажи ему что-нибудь, не молчи!»

Тинка набрала в грудь побольше воз­духа, нервно огляделась и, решительно указав на желтую пластмассовую бу­тылку, стоявшую у раковины, поинтере­совалась:

— Скажи, Тедик-медведик, почему на каждом моющем средстве написано: «С натуральным соком лимона», в то время как в лимонаде вообще нет никакого ли­мона, только искусственные красители и вкусовые добавки?

Борис Тедимайер проследил за ее взглядом, взял в руки бутылку с мою­щей жидкостью и стал задумчиво рас­сматривать половинку лимона, изобра­женную на глянцевой этикетке.

— Гм-м-м... сказать по правде, я ни разу об этом не задумывался.

Шипение на газовой плите внезапно прервало ход его мыслей. Убежало и пригорело молоко, и по всей кух­не мгновенно распространился отврати­тельный чад. Господин Тедимайер быст­ро сдвинул с конфорки подгоревшую кастрюлю, выключил газ и, что-то ворча себе под нос, начал оттирать плиту.

Лисси осмелилась выпрямиться и благодарно показала Тинке поднятый вверх большой палец. Она торопливо  взяла две глубокие тарелки и насыпала в каждую по горке кукурузных хлопьев.

Их отец уже снова неутомимо тру­дился, как восьмирукий кальмар: одной рукой намазывал бутерброды, другой раз­мешивал в теплом молоке порошок ка­као, третьей вытаскивал из горячей во­ды пакетики с чайной заваркой, четвер­той доставал из холодильника баночки с мармеладом. Пятая рука расставляла та­релки, шестая разложила шесть чайных ложечек, а седьмая и восьмая упаковы­вали школьные завтраки: бутерброды, фрукты и шоколадки.

Лисси нетерпеливо растирала хлопья с молоком и сахарным песком. Она лю­била, чтобы все у нее перемялось и на тарелке образовалась полужидкая одно­родная масса.

— Теперь я наконец вспомнил, что хотел у тебя спросить, — донесся до нее голос отца из глубины открытого моро­зильника, откуда он пытался выудить непочатую пачку масла. Когда он вы­брался из ледяных глубин, его голову окружало облачко холодного воздуха. — Лисси, меня беспокоит твоя оценка по математике! Как, собственно, обстоит с ней дело? Первую контрольную за полугодие ты, как известно, провалила. Разве ты не должна была уже написать вторую и третью работу? Ведь через три недели летние каникулы.

Ложка с корнфлексовой кашей мгно­венно взлетела к губам Лисси. Обычно она за словом в карман не лезла, но сей­час все было немного иначе: Лисси ли­хорадочно размышляла, что ответить от­цу, и в поисках спасения опять изо всех сил пнула под столом Тинкину ногу.

Лицо ее будущей сводной сестры на миг исказила гримаса боли, но Тинка стерпела и сразу поняла, что от нее тре­буется.

Послушай-ка... утренний мед­ведь, — затараторила она, — ты не зна­ешь, почему не бывает кошачьего корма с мышиным вкусом?

О чем ты? — Господин Тедимайер внимательно посмотрел на Тинку, все еще сомневаясь, правильно ли он расслы­шал и понял ее вопрос. — Кошачий корм? Мышиный вкус? Неплохая идея... Но мы поговорим об этом позже. Лисси, меня беспокоит твоя оценка по математике...

Обстановка накалялась. Лисси уже обдумывала пути бегства. Но если она сейчас просто бросится к двери и уде рет, это будет для отца вполне однозначным ответом. Она допускала, что тогда он сегодня же утром может отпра­виться в школу, чтобы поговорить с ее учителем математики.

«Этому надо помешать любыми сред­ствами. Но как?..»

Внезапно послышались чьи-то неуве­ренные шаги, маленькие босые ножки протопали по выложенному плиткой ку­хонному полу. «Папа!» — раздался писк­лявый голосок. То был Дэвид, младший братишка Лисси, четырех с половиной лет. Растрепанный и сонный, он пред­стал перед своим отцом. На нем была надета пижамная курточка с изображе­нием двух играющих тигрят. Но удиви­тельным образом штанишки от пижамы отсутствовали.

Дэвид, где твои штаны? — немед­ленно спросил встревоженный папа.

В унитазе! Они туда упали! — гру­стно объявил Дэвид.

Сами? — Отец взглянул на него с упреком.

Сами. — Дэвид поднял серьезную честную мордашку и кивнул.

Тогда пойдем и вытащим их отту­да! — Господин Тедимайер взял Дэвида за руку, но малыш вырвался и горестно засопел:

— Ничего не выйдет. Я спустил воду.

Девочки за столом едва удержива­лись от смеха. А господин Тедимайер буквально взвыл, как волк на луну:

— Но тогда унитаз опять засорится!

Дэвид, мне придется снова вызывать сантехника!

Оценка по математике была на время забыта. Теперь на повестке дня стоял унитаз, из которого, возможно, еще тор­чали Дэвидовы штанишки. Борис Теди­майер снял с горячих конфорок все, что могло убежать или пригореть, и семеня­щей, немного утиной походкой поспе­шил прочь из кухни.

Лисси выскребла из тарелки остатки хлопьев и запихнула их в рот. Затем вы­терла губы тыльной стороной ладони и тихо сказала:

— Я неохотно это признаю, но, видно, братья тоже могут иногда на что-то сго­диться.

Затем она подала знак Тинке, чтобы та поторопилась, и первая выбежала за дверь. Еще до школы им предстояло вы­полнить нечто очень важное.


Мой папа — медведь гризли

Тинка не была такой проворной, как Лисси. Кроме того, она не любила, когда ее подгоняли. Девочка знала, что заду­мала Лисси, и была против.

Тинка поспешно выбросила в ведро остатки своего корнфлекса, — она не разминала его, а предпочитала грызть сухим, как печенье к чаю, слегка сбрыз­нув сливками и украсив нашлепкой из вишневого мармелада. Она никогда не забывала свой школьный завтрак. Борис Тедимайер делал замечательные завтра­ки, лучшие из всех, которые Тинка ко­гда-либо пробовала. Вот и сейчас она вложила в пластиковую коробку для завтраков два приготовленных им двой­ных бутерброда с сыром «моцарелла», мелко нарезанными помидорчиками, па­прикой и пряностями, которыми обыч­но посыпают пиццу. Бутерброды были аккуратно завернуты в пищевую фольгу. Поскольку кроме нее в кухне никого не было, девочка втиснула в коробку две шоколадки и всего одно яблоко — боль­ше не поместилось.

Лисси между тем вернулась и просу­нула голову в дверь кухни. На голове у нее уже красовалась ее любимая черно-зеленая фетровая шляпа.

— Я-то думала, что ты всерьез решила худеть, — ядовито заметила она и доба­вила подлое словечко «жирняга».

Тинка почувствовала, как кровь бро­силась ей в голову. Лисси всегда знала, как побольнее уколоть лучшую подругу. Этот круглый выпуклый животик пони­же пупка... Как ненавидела его Тинка и как трудно было от него избавиться! И бедра у нее были не такие стройные, как у фотомодели, которую она считала шикарной. Вместе с тем Тинка не увле­калась голоданием. От этого у нее дела­лось плохое настроение, и она станови­лась рассеянной и беспокойной.

— Мне требуется подпитывать свою нервную систему, — досадливо прошептала она через плечо подруге, в то время как пластиковая коробка исчезла в глу­бине ее ранца. — Иначе мне будет труд­но тебя выносить.

— С добрым утром, дамы! — приветст­вовал их голос, который старался зву­чать как взрослый, но периодически срывался вверх и становился визгли­вым. Это был Стэн, средний брат Тинки. На ходу он расчесывал гребнем смазан­ные гелем волосы и попутно разгляды­вал себя в висевшей на стене блестящей металлической крышке, которая, естест­венно, отражала его в весьма искажен­ном виде.

За ним, спотыкаясь, тащился Фрэнк, старший брат Лисси, учившийся со Ста­ном в одном классе. Черные солнечные очки как будто приросли к его лицу, Лисси ни разу не видела его утром без этих круглых очков. Наушники плейера тоже казались намертво приклеенными к его ушам. Впереди на майке красова­лась красноречивая надпись: «Я не лаю, я кусаюсь!» И каждый, кто хоть однаж­ды взглянул на его брюзгливое, недо­вольное лицо, верил ему на слово.

С неприветливым ворчанием Фрэнк протиснулся мимо Лисси, плюхнулся на стул, стоявший между стеной и круг­лым кухонным столом, обвел взглядом столешницу и не нашел приготовленной для него тарелки с корнфлексом. Он был слишком ленив, чтобы самому на­сыпать себе хлопьев и залить их моло­ком.

— А дамы в такую рань уже на ногах? — прервал молчание болтливый Стэн.

Тинка смерила его недоверчивым взглядом.

Скажи лучше, какую гадость вы приготовили для нас на этот раз? — вы­палила она.

Никакой, моя драгоценная, честное слово. Ты опять подозреваешь нас пона­прасну.

— Я тебе не верю, — пробурчала Лисси.

Сразу же после переезда в новый дом братья превратили жизнь девочек в су­щий ад. Каждый день они подстраивали им какую-нибудь каверзу, одну хуже другой.

Месть Лисси и Тинки однажды свер­шилась и была ужасной[1].

Для более подробного допроса време­ни уже не было: из коридора доносился жалобный голос Бориса Тедимайера, Он горестно выспрашивал Дэвида: «Скажи, сколько раз ты спускал воду? Какая только дрянь не плавает в нашем туале­те!» — «Столько!» — Дэвид поднял ла­дошку с пятью растопыренными пальца­ми. «Только пять раз? И от этого такой потоп?» — «Я все спускал и спускал без остановки!» — виновато прошептал Дэ­вид и показал, как он поднимал и опус­кал свою маленькую ручку.

Идем же наконец! — настаивала Лисси.

Почему такая спешка? — в своей обычной манере, слегка нараспев, поин­тересовался Стэн.

Потому что глупость заразна, и мы не хотим ее от вас подхватить! — ядовито па­рировала Лисси. Ухватив Тинку за рукав пуловера, она потянула ее в прихожую.

Лисси, я же еще хотел... — увидев девочек, продолжил прерванный разго­вор господин Тедимайер.

Прости, утренний медведь, мы се­годня придем очень поздно! Нам по­ра! — с наигранной серьезностью заго­ворила Тинка. — Ты ведь знаешь, от стресса надо освобождаться, ты сам нам это всегда говоришь. Моя бедная ма­мочка каждый день надрывается на ра­боте, и это не здорово. А мы ведь долж­ны вести здоровый образ жизни.

Выговаривая все это, Тинка посте­пенно пятилась к входной двери. Лисси не отпускала ее пуловер и тащила ее за собой; сама она была уже у порога и по­ворачивала ключ в замке. Девочки вы­скочили наружу, в один голос прокрича­ли: «До послезавтра!» — и захлопнули за собой дверь.

Они еще не прошли и половину пути до садовых ворот, как входная дверь снова отворилась и господин Тедимай­ер, задыхаясь, побежал за ними.

До послезавтра? Что это значит? — В его голосе странным образом сочета­лись растерянность и строгость отцов­ского допроса.

Папочка, нам ведь всегда разреша­лось с обеда пятницы до обеда субботы жить в нашем доме. Ты что, забыл?

Господин Тедимайер тяжело вздох­нул и еле слышно пробормотал:

— Нет, хотя к этому я никогда не привыкну. — Затем, немного подумав громко продолжил: — Но ведь сегодня только среда!

Да, но поскольку в субботу вы же­нитесь, мы договорились, что на этой неделе мы можем побыть в нашем доме с обеда среды до пятницы! — Тинка го­ворила с будущим отчимом, как с ребен­ком, который чрезвычайно медленно схватывает и которому надо очень четко все объяснять.

Ах да, кажется, так! — Господин Те-димайер неуверенно кивнул и сделал глубокий вдох и выдох. В первый мо­мент то, что на него обрушилось, показа­лось ему чересчур сложным, и ему пона­добилось время для некоторого осмыс­ления. Когда он наконец вспомнил об отметке по математике, было уже слиш­ком поздно: девочки завернули за угол.

Оглянуться в первый раз они рискну­ли лишь тогда, когда белый дом с высо­кой темно-серой крышей, похожей на шляпу с изогнутыми полями, полностью исчез из их поля зрения.

Лисси признательно хлопнула Тинку по плечу:

Неплохо, госпожа пройдоха!

Благодарю, госпожа хрю-хрю! — срифмовала в ответ Тинка.

Через несколько шагов она предпри­няла новую попытку отговорить Лисси от ее намерения:

Ты ведь знаешь, что мы не имеем права. Нам строго-настрого запрещено...

«Строго-настрого запрещено»! — пе­редразнила ее Лисси. — Тиночка, но ведь это и есть тот самый крайний случай! Да, твой будущий отчим порой выглядит безо­бидным маленьким белым медведиком или плюшевым мишкой Теди, которого так приятно тискать и обнимать. А иногда он смешной, неловкий и косолапый, как настоящий бурый медведь. Но, поверь, он вмиг превращается в свирепо ревущего медведя гризли, когда один из его детей получает по какому-нибудь предмету не­удовлетворительную оценку. Два года на­зад, когда Фрэнк отставал в английском, отец целое лето с утра до вечера зубрил с ним этот язык, как будто им предстояло жить в туманном Альбионе. И поэтому мы все не полетели в Грецию, а провели самые отвратные каникулы столетия в са­мой отвратной купальне на самом отврат­ном в мире пруду.

Лисси пришлось глотнуть свежего воздуха, потому что она говорила как заведенная, без единой паузы.

Но Тинку она все еще не убедила.

— Ты не пробовала воздействовать на свой мозг точечным массажем? — забот­ливо спросила она подругу.

Лисси закатила глаза от удивления:

— Точечный массаж? Что это еще та­кое?

Тинка показала ей два таких места возле глаз, где кость образует небольшую впадину.

— Эти точки надо массировать три раза в день по одной минуте, — объясни­ла она. Затем закрыла глаза и продемон­стрировала на себе, как это нужно делать.

Едва приоткрыв веки, Тинка вздрог­нула, увидев состроенную ей Лисси зверскую гримасу: глаза скошены, губы надуты и вытянуты вперед, ноздри за­драны и круто изогнуты.

Что за вздор, Лисси? — с досадой воскликнула Тинка. — Ты что, не мо­жешь и секунды побыть серьезной?

Ах, так выело, потому сто я клепко-клепко надавила мозговую сышечку, — плаксиво пролепетала Лисси, вы­пячивая губы и высунув язык.

Наконец девочки дошли до нужного им поворота, где висела табличка с над­писью «Кристальный переулок». Далее они направились к дому № 77. Это дейст­вительно был их собственный дом, кото­рый подарила им госпожа Шикетанц. Од­нако это был не совсем обыкновенный дом, как и госпожа Шикетанц была не со­всем обыкновенной женщиной.

Лисси и Тинка познакомились с ней, когда выполняли школьное задание: ре­бятам было поручено расспросить по­жилых людей, которые уже очень давно живут в городе, об их прошлом. Госпо­жа Шикетанц девочек буквально «при­ворожила». У обеих очень скоро воз­никло одинаковое подозрение: госпожа Шикетанц — настоящая колдунья. Ко­гда они прямо высказали ей свою догад­ку, она даже не стала этого отрицать.

Прошло немного времени, и Лисси с Тинкой, которые тогда еще терпеть друг • друга не могли, были вызваны к адвока­ту и узнали от него, что госпожа Шике­танц навсегда покинула город. Домом она распорядилась так: решила пода­рить его обеим девочкам, если они при­несут адвокату ключ Фолфония.

Тинка и Лисси занялись упорными поисками и в конце концов отыскали таинственный ключ, который, как выяс­нилось, оказался всего лишь невидимой половой щеткой для подметания мусо­ра. Они принесли его адвокату, и тот выдал им взамен также невидимый вантуз — палку с резиновым раструбом, который употребляют для чистки засо­ренных раковин и туалетов. При этом он произнес: «Ваши колдовские силы уже активизированы. Добро пожаловать в Клуб колдуний!»[2]

С тех пор скука бесследно исчезла из жизни девочек. Особенно захватываю- * щими были, к примеру, мгновения, когда перед ними внезапно, как из-под земли, появлялись контролер Клуба колдуний или колдунья-наставница.

Лисси, находившаяся в данный мо­мент в отчаянном положении из-за гро­зящей ей неудовлетворительной оценки по математике, видела один-единствен­ный выход: пустить в ход тайные силы и прибегнуть к колдовству!


Можно ли наколдовать отметки?

Наконец девочки подошли к дому № 77. Примыкавший к нему большой запу­щенный сад был окружен дощатым за­бором, который выглядел более чем оригинально. Доски на заборе, доста­точно крепкие и прочные, были приби­ты не вплотную, а с некоторым зазо­ром. У случайного прохожего непре­менно создавалось впечатление, что обтесывавший их мастер был изрядно пьян. Доски не были прямыми и ров­ными, и каждая из них заканчивалась сверху неким оригинальным закругле­нием, из которого торчало два острых треугольника»

При пристальном осмотре в извили­стых, волнистых линиях штакетника угадывались силуэты кошек. Собаки, пробегавшие мимо этого забора, никогда не поднимали лапу. Они знали, что это вызовет угрожающее фырканье и шипе­нье и даже, возможно, сильный когти­стый удар деревянной кошачьей лапки.

Рядом с садовыми воротами висела металлическая табличка, прикрепленная еще госпожой Шикетанц:


Звонить не требуется!

Направьте мне мысленно дружеское послание,

и я сразу же к вам выйду!

Над табличкой был прибит продолго­ватый фанерный щиток, на котором крупными буквами было выведено:

МАЛЬЧИШКАМ ВХОД СТРОГО

ВОСПРЕЩЕН!

ТОЛЬКО ДЛЯ КОЛДУНИЙ!

Лисси и Тинка сами изготовили его и приколотили, чтобы дать понять братьям, что их присутствие здесь нежелательно, У девочек не было ключа от дома, по­тому что он им не требовался. Достаточно было улыбки, и садовые ворота, а затем и двери дома распахивались сами собой.

Пока Лисси, стоя перед воротами, улы­балась рассеянно и даже небрежно, Тинка непрестанно оглядывалась и бросала че­рез плечо подозрительные взгляды. — В чем дело? — спросила Лисси.

На Тинкиной переносице вдруг обо­значилась глубокая морщинка.

У меня такое чувство, что за нами наблюдают, — озабоченно сказала она.

Чепуха! Не смотри по телику так много детективов, тебе это вредно!

Ворота между тем с напевным скри­пом отворились, и Лисси вошла в сад. Тинку, которая находилась еще снаружи и обшаривала глазами переулок, она просто-напросто втащила внутрь и по­тянула за собой. От садовых ворот вела извилистая дорожка, огибавшая густой кустарник, в задачу которого входило защищать дом от любопытных взглядов. До сих пор Тинка не понимала, почему дом каждый раз кажется таким стран­ным. И сегодня ей впервые это откры­лось: просто ни одна линия в доме не была по-настоящему прямой. Каждый угол, каждое окно со ставнями, укра­шенными зелеными и белыми полосами неодинаковой ширины и неодинакового наклона, и даже крыша, напоминавшая вязаную шапку с помпоном, — все было немного искривлено.

Однако для Тинки и Лисси этот странный дом был самым уютным до­мом на свете.

Красная входная дверь была укрепле­на тремя широкими коваными полосами из железа. Внимательному наблюдателю сразу бросалось в глаза, что на внешней стороне, двери не было никаких ручек и замочных скважин. Кто хотел войти, должен был просто об этом попросить/

Скрип дверных петель прозвучал как протяжное: «Вхо-о-ди-те!»

От стен прихожей исходил искря­щийся блеск: на длинных стеллажных полках стояло множество кристаллов различных форм и размеров. Некоторые поглощали и окрашивали свет, прони­кавший из открытой двери, и тогда на стенах начинали плясать медово-жел­тые, бледно-голубые и рубиново-красные точки. Другие камни, казалось, пла­менели изнутри.

Лисси живо проскочила прихожую и устремилась в боковую комнату. На по­лу и на полках там стояли и лежали стопками или просто беспорядочными грудами книги разной величины и раз­ного цвета. Все они содержали волшеб­ные заклинания и правила колдовства.

— В какой-нибудь из них непременно должно быть указано, как наколдовать хорошую оценку по математике, — про­бурчала Лисси и начала быстро переби­рать книги.

Тинка, стоя в дверях, нервно тереби­ла пальцы!

— Ты ведь всего только десять дней на­зад колдовала над своими домашними за­даниями, — строгим тоном напомнила она.

—- Ну и что с того? — Две книги в одинаковых переплетах, выглядевших как оперение растрепанных ворон, поле­тели в сторону.

— Тогда еще приходила эта смешная колдунья-наставница по имени Аврора и предостерегала тебя, что ты можешь кол­довать лишь в самых крайних случаях и не чаще чем один раз в год. Иначе твои волшебные силы на месяц тебя покинут.

Но Тинка знала, что если уж Лисси что-то вбила себе в голову, то переубе­дить ее невозможно. Все доводы, которые она может еще привести, окажутся на­прасными и отскочат от Лисси, как тен­нисные мячики от тренировочной стенки.

Но... нам пора. Сейчас уже почти половина восьмого, — осторожно сказа­ла она.

Я пойду лишь тогда, когда найду нужное заклинание, — твердо объявила Лисси и скрылась за высокой горой книг.

Тинка подошла поближе и заглянула через край книжного завала.

Сидя на полу, Лисси выхватывала од­ну книгу за другой и быстро смотрела на корешок, прежде чем с презрительным восклицанием отбросить ее в сторону, где уже выросли новые книжные завалы.

— Ага-а! — вдруг протяжно восклик­нула Лисси и высоко подняла одну из книг в обложке такого же темно-зелено­го цвета, как школьная доска. На ней белыми, словно нарисованными мелом, буквами был выведен заголовок: «Шко­ла без забот и хлопот».

Лисси крепко прижала книгу к груди, как малого ребенка, затем поднесла ее к губам! и громко чмокнула.

Я знала! — ликовала она, не скры­вая восторга. — Здесь наверняка оты­щется Декрет моего спасения!

ДЬ восьми осталось всего двадцать минут! — все сильнее нервничая, воскликнула Тинка. — Если ты не идешь, я ухожу одна!

— Только без паники, дорогуша! — весело прокричала Лисси и бодро под­нялась с колен.

Последовав за Тинкой в прихожую, она на ходу открыла и перелистала завет­ную книгу, страницы которой выглядели как тетрадные листы. Аккуратным круг­лым почерком там было написано вели­кое множество колдовских заклинаний.

В прихожей раздалось жалобное «мяу». Что-то мягкое и пушистое потер­лось о Тинкины ноги.

— Привет, Казимир! У тебя что, за­ кончилось молоко?

Невидимый кот отозвался отрывис­тым, хныкающим мяуканьем.

Рядом с прихожей находилось про­долговатое полуподвальное сводчатое помещение, в котором размещалась кух­ня. В ней не было никаких электриче­ских приборов, зато имелись старинный очаг с подвешенным котелком для на­гревания воды, шкаф с посудой и про­чей кухонной утварью, полки с расстав­ленными на них банками и склянками, а также отверстие в стене, откуда посто­янно струился холодный ледяной туман.

В этом «холодильнике» всегда было припасено молоко для Казимира. Хотя бутылка никогда не менялась, она по­стоянно оказывалась полной, и молоко в ней было свежайшим.

Тинка отослала погрузившуюся в книгу Лисси назад в прихожую и нали­ла в кошачью миску немного молока.

В гостиной висел большой портрет Казимира, согласно которому кот дол­жен был выглядеть писаным красавцем: зеленоглазый, рыжий с белыми полоска­ми на спинке, с белыми лапками и бе­лым кончиком хвоста.

У ног Тинки послышалось довольное урчание, подошедший Казимир стал шумно лакать из миски. Там, где его не­видимый язык погружался в молоко, на поверхности появлялся маленький кра­тер. Белые брызги разлетались во все стороны, и молока в миске становилось все меньше.

Тинка следила за этим с улыбкой уми­ления. Затем она подняла голову, и взгляд ее упал на отверстие, из которого струился холодный туман. Еду девочки должны были добывать себе сами с помо­щью колдовства. С каким удовольствием Тинка наколдовала бы сейчас свежий, на­мазанный сливочным маслом рогалик.

— Нет! — строго приказала она себе и похлопала по выпуклому животику.

Затем, словно усомнившись в собст­венном зрении, Тинка зажмурилась, но через секунду открыла глаза и устави­лась на каменную кладку под «холо­дильным» отверстием. Там, перед серым камнем, она уже прежде заметила что-то движущееся. Или ей это почудилось? Нет, она точно видела: секунду назад там двигались маленькие белые полос­ки, но теперь они бесследно исчезли.

Казимир? — вопросительно оклик­нула Тинка. Кот у ее ног отозвался ко­ротким резким «мяу», после чего после­довал звук сильной отрыжки.

В чем дело? Мы идем наконец? — раздался снаружи голос Лисси. В нем прозвучала насмешливая нотка: ведь это Тинка так ее торопила.

А перед глазами Тинки все еще тан­цевали тоненькие белые полоски. Когда она сжала веки, полоски словно проник­ли внутрь нее: они были похожи на зебр, у которых все черное стало про­зрачным.

Тинка смущенно тряхнула головой, словно желая освободиться от странно­го видения.

— Лисси, послушай... — начала она, но ее сводная сестра и подруга сделала знак рукой, чтобы ей не мешали, и опять погрузилась в чтение.

К тому времени, когда девочки нако­нец добрели до здания школы, Лисси уже успела перелистать добрую полови- . ну книги. По тому, как энергично она переворачивала страницы, Тинка поня­ла, что Лисси все еще не нашла подхо­дящего заклинания.

— Ну и что ты будешь делать? — осто­рожно осведомилась Тинка.

Лисси сердито захлопнула книгу и проворчала:

Этой книгой вполне можно подпе­реть качающийся шкаф. Видно, это единственное, на что она годится.

А что там, собственно, внутри? — Задавая вопрос, Тинка старалась гово­рить совсем тихо, потому что к школе со всех сторон спешили ученики, толпа­ми устремляясь к входной двери. Никто не должен был слышать, о чем они с Лисси беседуют.

Монотонным голосом примерной ученицы, любимицы учителей, Лисси перечислила напечатанные в книге вол­шебные рецепты;

Как удалять жирные пятна с тет­радных листов. Как очинить карандаш, не имея точилки. Как, не оставляя сле­дов, стереть ошибки или разгладить за­гнутые уголки тетрадной страницы. — Она возмущенно фыркнула и вынесла окончательное заключение: — Формен-ная белиберда для зубрилок и выскочек, а для всех остальных — никакого проку!

Умение незаметно стереть ошибки вполне может пригодиться, — перебила ее Тинка и получила в ответ один из знаменитых Лиссиных взглядов, гово­ривших: «У тебя все же какого-то вин­тика в голове не хватает».

Поток одноклассников увлек девочек за собой, и они вступили в высокий вестибюль старинной почтенной школы. Их класс находился тут же, на первом этаже, по соседству с внутренним дво­риком, где ученики в хорошую погоду гуляли на переменах. Тинка и Лисси делили между собой первую парту, сто­явшую прямо напротив учительского стола. Приклеенная в качестве разделительной линии блестящая лента оран­жевого скотча напоминала о том време­ни, когда они еще не только не дружи­ли, но даже терпеть друг друга не могли. Хотя это было совсем недавно, девочкам казалось, что прошла целая вечность.

Лисси вдруг непривычно затихла. Она все еще твердо рассчитывала най­ти волшебное заклинание, которое по­могло бы ей решить проблему с мате­матикой.


Пришел господин Ваннэ и спутал все планы

Математику в классе, где учились Лисси и Тинка, преподавала госпожа Райнгард по прозвищу Смерч, которое она полу­чила потому, что никогда не ходила нор­мальным размеренным шагом, а посто­янно куда-то мчалась. Даже во время уроков она вихрем носилась по классу, оказываясь то тут, то там, в процессе объяснений не давала покою ни рукам, ни ногам, в результате чего добивалась, чтобы ученики не отвлекались, не отлы­нивали и не считали ворон.

Госпожа Райнгард по причине, не до конца понятной ей самой, выделяла сре­ди других детей Лисси. Ей импонировали отвага, прямота и честность этой де­вочки, которая всегда все осмеливалась говорить прямо и без обиняков. Воз­можно, Лисси была чуть-чуть несдер­жанной, но госпоже Райнгард она напо­минала ее саму в те далекие времена, когда она была школьницей.

Бурная натура госпожи Райнгард в один из выходных сыграла с ней злую шутку. Учительница прошла краткий курс подготовки по виндсерфингу, одна­ко не учла, что этот опасный спорт тре­бует куда большей осторожности и бо­лее тщательной тренировки. Она смело взобралась на доску при сильном ветре, и шквал начал уносить ее все дальше от берега, на середину озера, где у нее про­изошло лобовое столкновение с парус­ной лодкой, от которой она не сумела вовремя отклониться.

Следствием аварии было тяжелое ра­нение головы. Хотя, по заключению врачей, жизнь госпожи Райнгард была вне опасности, она лежала в клинике, где была погружена в искусственный сон, и говорили, что она вряд ли смо­жет вернуться в школу раньше оконча­ния летних каникул. Весь класс был в шоке, когда госпожа директриса сообщила об этом несчастном случае. Госпо­жу Смерч любили, несмотря на то что она предъявляла высокие требования к своим ученикам и никому не давала спуску.

Проблема Лисси с понедельника име­ла имя — Вальтер Ваннэ. Носивший это имя господин был прислан в класс на замену госпожи Райнгард.

— Если когда-нибудь объявят кон­курс на мистера Сверхосновательного-и Сверхточного, то Ваннэ, без сомнения, выйдет из него победителем, — увидев его, сказала Лисси.

Господин Ваннэ был довольно молод, довольно мал ростом, у него было не очень много волос на голове, и он имел довольно перекошенную — скорее от не­уверенности, чем от злобы, — физионо­мию. Большей частью он ходил, втянув голову в плечи, и постоянно зыркал своими боязливыми заячьими глазками туда-сюда.

Никто ни разу не видел, чтобы он смеялся.

Зато он был знаменит тем, что испол­нял все порученные ему дела предельно точно и пунктуально. Так, в понедель­ник, на первом же уроке математики в их классе, он вытащил красную запис­ную книжку госпожи Райнгард, куда она вносила отметки учеников и где де­лала записи о выполнении ими домаш­них заданий и классных работ, и при­нялся самым тщательным образом ее изучать.

В глубине его глаз постоянно мелька­ло что-то боязливое и затравленное. Но при этом его взгляд был зорок и пронзителен, как рентгеновские лучи. Стои­ло ему прочесть что-то о Лисси, и его зрачки начали непрерывно блуждать между девочкой и записной книжкой.

— Твои родители наверняка уже в курсе? — спросил он наконец нереши­тельно и тихо.

Лисси сразу сообразила, о чем речь, но сочла за лучшее состроить физионо­мию несчастной сиротки.

Моя мамочка давно на небесах, — еле слышно произнесла она.

Мне очень жаль, но твой отец на­верняка знает. Или нет? — На господи­на Ваннэ ее спектакль, как видно, не произвел впечатления.

Тогда Лисси прибегла к другой уловке.

— Понятия не имею, о чем вы говори­те, — сказала она. Затем, невинно вскинув на него глаза, сама задала ему во­прос: — А в чем, собственно, дело?

— В том, что твоя оценка по матема­тике в этом учебном году будет неудов­летворительной. Таков средний резуль­тат.

Охотнее всего Лисси рассказала бы ему о соглашении, заключенном между ней и госпожой Райнгард. Учительница дала ей на дом листок с десятью задача­ми и примерами. Хитро подмигнув, она сказала: «До решающей экзаменацион­ной работы в среду еще две недели, и ты должна научиться легко справляться с такими заданиями. Возможно, будет лучше, если во время экзамена они пока­жутся тебе хорошо знакомыми». Листок этот учительница передала Лисси с ви­дом заговорщицы, с глазу на глаз. Перед этим она оглянулась, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает. «Нико­му ни слова, даже Тинке! — настойчиво внушала она Лисси. — Заруби это себе на носу!» И, вновь подмигнув, добавила: «Ты ленива, но не глупа. Ты в состоянии решить эти задачи и примеры, и я смогу аттестовать тебя с чистой совестью».

Лисси не должна была провалиться. Госпожа  Райнгард  знала,  что  все  ее  семейство собирается на каникулы на Корсику, где родители хотят провести свой медовый месяц. Учительница ре­шила, что было бы несправедливо ис­портить праздник неудовлетворитель­ной отметкой.

Сверхкорректный господин Ваннэ ничего об этом не знал, а Лисси, кото­рая дала честное слово и никогда не на­рушала обещаний, естественно, не выда­ла ему их общую с госпожой Райнгард тайну.

Первой раскрыла рот Грета:

— Лисси назначили писать экзамена­ционную работу через две недели в сре­ду! — выпалила она. — Во всяком слу­чае, так сказала госпожа Райнгард, — В подтверждение своих слов Грета энер­гично кивнула.

Охотнее всего Лисси заползла бы сейчас под парту. Она была чертовски зла на Грету: неужели эта балда не спо­собна попридержать язык? Когда Лисси смотрела на ее вечно открытый рот, у нее возникало чувство, что туда нуж­но немедленно запихнуть письмо, слов­но в щель почтового ящика.

— Этот шанс ты, естественно, полу­чишь, — тотчас заверил Лисси господин Ваннэ. — Материал для экзаменацион­ной работы ясен: все, что вы прошли за год. Так как я не смогу поговорить с коллегой Райнгард, я возьму одну из ваших тетрадей.

«Если пнуть его сейчас в голень, я ду­маю, он испустил бы всего только сла­бый писк вроде Казимирова «мяу», — фантазировала Лисси.

Конечно, госпожа Райнгард, как было положено, написала и отослала офици­альное письмо господину Тедимайеру. Однако письмо это до него не дошло. Лисси первая заметила его в прихожей на столике, где стояла шкатулочка, в ко­торую все складывали ключи. С тех пор письмо хранилось за подкладкой одной из ее шляп. Свою нечистую совесть Лисси успокаивала отговоркой, что не хочет доставлять отцу дополнительных огорчений перед свадьбой и тем более доводить его до стресса.

Нет, без обращения к колдовским си­лам ей ни за что не выдержать экзаме­на — в этом Лисси была твердо убеж­дена.

На втором уроке тишайший учитель математики вновь вошел в класс с опу­щенной головой и заторопился к своему столу. Коротко взмахнув ладонью, он подал знак ученикам, чтобы они не вста­вали.

Лисси наклонилась к Тинке и зашеп­тала ей на ухо:

Навалилась беда нежданно, и зовут беду мою — Ваннэ. На сковородку бы этого Ваннэ — отбивать до мягкости неустанно, а затем отмыть его в жбане, просушить на высоком каштане. Вот тогда он оставит меня в сметане.

В сметане? Что это значит? — удивленно спросила Тинка.

Это значит в покое, — нетерпеливо пояснила Лисси. — Сметана здесь про­сто для рифмы.

Сметана все равно не к месту, — за­ключила Тинка, но подруга ее уже не слушала.

Господин Ваннэ, который внес ка­кую-то новую запись в классный жур­нал, поднял глаза и пристально посмот­рел на Лисси.

Пожалуйста, к доске! — сказал он бесцветным, ровным голосом.

Ах ты зеленая куриная какашка! — непроизвольно вырвалось у Лисси.

Учитель поперхнулся, откашлялся и сделал вид, что ничего не расслышал.

Он продиктовал Лисси несколько чисел, которые она энергично, краси­вым почерком написала на доске. Тин­ка смотрела на нее полными отчаяния глазами, так как Лисси понятия не име­ла, что и как ей надо делать с этими числами. Тинка взяла свою тетрадку, раскрыла ее на последней странице, очень крупно переписала туда заданные примеры и готовые решения. Если она высоко поднимет тетрадку, возможно, Лисси удастся списать.

Бесшумно, без единого слова/госпо­дин Ваннэ подошел и встал прямо перед Тинкой. Внезапно этот худой господин оказался широким, словно стена. Тинка печально вздохнула и закрыла тетрадь.

Для Лисси минуты у доски были на­стоящей пыткой. Чтобы хоть что-нибудь делать, она писала все новые числа и сразу же стирала их влажной губкой. При этом она строила зверские грима­сы, которые должны были показать, как напряженно она размышляет над зада­нием.

Из последних рядов вдруг послыша­лось насмешливое хихиканье.

— Эй, Лисси, ты совсем сдурела? — раздался голос Эльмара. — Это же легкота, примерчики для грудных детей!

Гюнтер и Ролли поощрительно ух­мыльнулись, что побудило Эльмара к новому выпаду:

— В который уже раз убеждаешься, какие все-таки неисправимые тупицы девчонки!

Атмосфера в классе становилась все % более беспокойной и шумной. Девочки стали громко переговариваться и выра­жать свое возмущение.

Господин Ваннэ, слегка растерявшись от этой суматохи, сделал несколько бес­помощных движений рукой и, перекры­вая шум, обратился к Лисси:

— Мне кажется, Лисси, теперь ты обязана защитить честь женской поло­вины класса.

Вместе с отчаянием девочкой овладе­ла дикая ярость.

— Если уж девчонки такие неиспра­вимые тупицы, почему ты вечно бега­ешь за Фридой? — ядовито крикнула она Эльмару, который мгновенно густо покраснел.

«В яблочко!» — возликовала про себя Лисси.

Вовсе я ни за кем не бегаю! — воз­мутился Эльмар.

Ах, не бегаешь? Нет, бегаешь, чуче­ло гороховое, иначе получается, что все мы видим не тебя, а привидение среди бела дня!

Последовал громкий, одобрительный смех девочек.

— Лисси, перестань! — Заячьи глазки господина Ваннэ смотрели на нее с не­имоверной печалью. — Пожалуйста, сядь на место!

С опущенной головой Лисси подошла к парте и протиснулась мимо Тинки на свое место.

Твои родители... — продолжил гос­подин Ваннэ, но сразу же себя попра­вил, — твой отец не приходил побесе­довать с госпожой Райнгард? Я, во вся­ком случае, не нашел об этом записи в журнале.

Нет, он приходил! — в отчаянии солгала Лисси и крепко прикусила зык. Обманывать она очень не любила.

— Все же я лично еще раз с ним пере­говорю. И не позже чем сегодня! — при­нял решение учитель.

Словно отражая нападение, Лисси машинально подняла руки:

Но... у него нет времени. Он врач, и у него сегодня приемные часы.

Ну, для нашего разговора он суме­ет выкроить время.

Он женится в субботу на Тинкиной Грит... ах, что я говорю, на Грит Клю-вель... я имею в виду Тинкину маму!

Прекрасно! Как удачно, что ты мне это сказала! Я смогу его поздравить, — ответил господин Ваннэ и кивнул с аб­солютно каменным лицом. Он даже сде­лал короткую запись в книжечке госпо­жи Райнгард, чтобы ни в коем случае не забыть о поздравлении.

Брошенный на Тинку Лиссин взгляд умолял о помощи: «Скажи что-нибудь!»

У Тедимайера... я имею в виду, у господина Тедимайера сегодня после обеда не будет приема! — громко сооб­щила Тинка. — Сегодня он будет в на­шем доме по адресу Кристальный пере­улок, дом номер семьдесят семь.

Вот как? — господин Ваннэ даже не поинтересовался, откуда у Тинки и Лисси собственный дом. — Передайте ему, что я приду в половине шестого. Наш разговор не займет много времени, минут пятнадцать — двадцать.

— Мы передадим, — заверила Тинка с сияющей улыбкой, которая прямо-таки застыла у нее на лице.

Когда учитель повернулся к девочкам спиной, Лисси сделала вид, что падает в обморок. Что за дикая идея пришла Тинке в голову? Что это должно озна­чать? Зачем она пригласила учителя в дом колдуньи, где господина Тедимайе­ра уж точно не будет?


Невидимые ламы

Наконец утомительный школьный день подошел к концу. Лисси и Тинка очень торопились поскорее вернуться домой в Кристальный переулок. С болтающи­мися на спине рюкзаками девочки не шли, а бежали по улицам.

Ну и что ты предполагаешь делать с господином Ваннэ, когда он явится? Может, сделать ему точечный массаж головного мозга? — задыхаясь, спросила Лисси.

Необходимо всеми способами рас­положить его к себе и смягчить его сердце, — отвечала на бегу Тинка.

Ха-ха! — Лисси коротко рассмея­лась и откинула голову назад. — Скорее можно размягчить подошву от сапога и приготовить из нее шницель. Ваннэ — человек несгибаемый, а его упрямство равно ослиному.

Они прибежали к садовым воротам, которые тут же приглашающе распахну­лись. Тинка прижала руку к животу, так как от бега у нее началось покалывание в боку.

— Ну, хорошо, если тебе не нравится мое предложение, придумай что-нибудь получше!

Но — увы! — Лисси не знала, что де­лать, и именно это мучило ее больше все­го. У нее не было ни малейшего проблес­ка хоть какой-нибудь здравой идеи. Еще в школе, во время перемены, она запер­лась в туалете и, сидя верхом на захлоп­нутой крышке унитаза, мучительно пы­талась что-то придумать. Она почти до­читала до конца темно-зеленую книжку, но не нашла в ней ни одного волшебства, которое могло бы оказаться полезным.

Девочки вошли в одичавший, разрос­шийся сад, где деревья кивали им уже распустившейся, низко свисающей лист­вой. Тинка рассеянно кивнула в ответ.

Сзади вдруг раздались какие-то не­приятные, даже отвратительные звуки: словно кто-то с хлюпающим чмоканьем  копил в носу и во рту сопли и слюни, а затем резко все сплевывал. Тинка с омерзением скривила лицо и огляну­лась. Но ни перед забором, ни на другой стороне переулка никого не было. И снова девочкой овладело неприятное чувство, которое она испытала утром: ей показалось, что за ними наблюдают.

Лисси едва слышно бормотала что-то себе под нос, видимо рассматривая и оценивая разные варианты. Тинка не стала вслушиваться в ее бормотание, а решительно направилась к воротам. Здесь она наклонилась вперед и с любо­пытством оглядела улицу: посмотрела направо, посмотрела налево и вновь вы­прямила спину.

Кристальный переулок был абсолют­но пуст. Никто в это время по нему не прогуливался. Большинство его жите­лей уходили рано утром на работу и возвращались только к вечеру.

«Может быть, это у Лидофских кто-то плевался», — промелькнуло в голове у Тинки.

Супругам Лидофским принадлежал соседний участок, который был отделен от сада девочек деревянным забором и густой, но не очень высокой живой изгородью. Назвать соседей дружелюбны­ми было невозможно: однажды они по­жаловались на Тинку и Лисси в поли­цию.

Тинка привстала на цыпочки и загля­нула в соседский сад. Там все было, как всегда, в идеальном порядке: газон ко­ротко подстрижен, цветочные грядки выровнены, как по линейке, кустарники искусно оформлены в формы шара, куба или прямоугольной колонны. Если в са­ду Лидофских случайно расцветала хоть одна полевая ромашка или одуванчик, то эти сорняки тотчас же выкапывались с корнями и выбрасывались на свалку.

В данный момент супружеская чета удобно возлежала на полосатых корич­нево-оранжевых шезлонгах: господин Лидофски в плавках самого большого размера, который Тинка когда-либо ви­дела, а госпожа Лидофски в необъятном купальном костюме в цветочек, с защит­ной нашлепкой из зеленого полиэтилена на носу.

Тела обоих были пока еще совсем бе­лыми и рыхлыми, как творог. Но вся беда заключалась в том, что под летним сол­нышком они обычно не загорали, а сгора­ли. И даже сейчас, если внимательно приглядеться, можно было заметить, что плечи господина Лидофски уже начали покрываться опасным розовым загаром. Неподвижные, как мумии (только не свитые), они лежали на спинах. Глаза их были закрыты.

— На что ты там смотришь? — спро­сила Лисси. Она была немного раздоса­дована, лишь перед входной дверью об­наружив, что Тинки нет рядом и она го­ворила исключительно для самой себя.

Тинка молча показала рукой на сад Лидофских. Лисси ухватилась за низко свисавшую ветку платана и ловко вска­рабкалась на нее. Сначала ветка изгиба­лась, словно помогая девочке, потом распрямилась, предоставив ей удобное сиденье, с которого открывался прекрас­ный вид.

— Они выглядят как ощипанные ку­ры, насаженные на гриль, — хихикнула сверху Лисси. — Он скоро покроется хрустящей румяной корочкой, а она, по­жалуй, так и останется сухой и жесткой.

Даже дерево, которое знало Лидоф­ских с тех пор, как они более двадцати лет назад построили свой дом, не могло не рассмеяться. По всему стволу сверху донизу прокатилась смешливая дрожь, а листва затрепетала, и это было похоже на сдержанное хихиканье.

Потревоженная посторонними звука­ми, госпожа Лидофски приоткрыла гла­за. Она приподняла чуть удлиненную голову с острым носом и сразу же заме­тила Лисси, которая, как ей показалось, парила в воздухе над изгородью. Увидев это, госпожа Лидофски издала пронзи­тельный визг.

Эти девчонки! Они за нами под­глядывают! — вопила она.

Спроси, — подсказывала стоявшая внизу Тинка, — никто у них недавно не сморкался и не плевался?

Добрый день! — подчеркнуто веж­ливо поздоровалась Лисси с госпожой Лидофски. — Нет ли у вас случайно ка­ких-либо сопливых и плюющихся су­ществ? Может быть, у вас появились невидимые ламы?

Госпожа Лидофски сжала кулаки и относительно сдержанным, но все же срывающимся от злобы голосом потре­бовала от разбуженного мужа:

— Муни, сделай что-нибудь! Эти ху­лиганки должны наконец отсюда уб­раться! Я этого больше не вынесу!

Лисси чуть не свалилась с ветки — так ее рассмешило обращение «Муни». Что оно могло означать? Может, это ласкательная форма от слова «муж» или «муженек»?

— Вызвать полицию? — с готовно­стью отозвался господин Лидофски.

Госпожа Лидофски стремительно со­скочила с шезлонга, схватила полотенце и, словно только что вышла голой из душа, накинула его себе на грудь.

— Нет, я хочу сегодня же поговорить с их родителями, — сказала она, пыта­ясь сохранять спокойствие, но время от времени вновь срываясь на визг. — Форменное безобразие разрешать двум несовершеннолетним малявкам жить одним в доме. Мы обратимся в ведомст­во по делам несовершеннолетних. Вы меня слышите?

Тинка энергично потянула Лисси за штанину.

Спускайся вниз, оставь их в покое!

До скорого! — крикнула Лисси и разжала руки. Она, как кошка, мягко со­скользнула в травяные заросли и тут же встала на ноги, будто внезапно распря­мившаяся пружина.

— Великолепно, — пробормотала Тин­ка, — теперь и эти двое желают погово­рить с нашими родителями. Нам при­дется устроить приемный родительский день.

С лица Лисси мгновенно исчезла за­дорная ухмылка.

Спасибо, что ты напоминаешь мне о проблеме номер один, — грустно сказала она. — Так в какой же сковородке мы бу­дем отбивать и смягчать господина Ваннэ?

При слове «сковородка» я сразу ощу­щаю голод, — объявила Тинка. — На пус­той желудок я просто не способна думать.

Лисси не смогла удержаться и не бросить насмешливого взгляда на затя­нутый пояс Тинкиных брюк. Ее сводная сестра сделала вид, что ничего не заме­тила, и гордо удалилась на модных вы­соких каблучках.

Кстати, — бросила она через пле­чо, — я прочла в мамином любимом журнале об одной биологически актив­ной точке, которую нужно массировать три раза в день и тогда станешь сбрасы­вать по четыре килограмма в неделю.

Знаю я, что это за точка, — это руч­ка холодильника. Если его не открыва­ешь, а только держишься за ручку, то, стественно, не лопаешь столько, сколь­ко обычно, — ответила Лисси.

Свои любимые блюда обе девочки на­колдовывали сами, стоя перед «холо­дильным» отверстием в кухне. Для этого нужно было точно представить себе за­думанную еду, лучше всего сладко по­чмокать при этом языком, вообразить, что ты уже ощущаешь во рту желанный вкус, и — самое главное! — сделать кол­довской хлопок.

Для колдовского хлопка нужно было выставить вперед большой палец и ми­зинец на обеих руках, а остальные паль­цы поджать. Затем, как при аплодисмен­тах, хлопать двумя руками, но не ладо­нями, а лишь кончиками пальцев, причем большой палец должен хлопать по большому пальцу, а мизинец — по мизинцу. При первом же колдовском хлопке колдовство начинало действо­вать.

В эту среду Лисси наколдовала себе пиццу «Маргарита», а Тинка — порцию запеченных шампиньонов с вишневым мармеладом.

— Тошнотворно, — сказала Лисси. Она никогда не понимала странных Тинкиных комбинаций.

— Тебе это и не должно было понра­виться, — бесстрастно заметила Тинка, с жадностью накидываясь на подслащен­ные грибы.

Девочки были сегодня слишком взволнованы, чтобы накрыть на стол по всем правилам. Они ели стоя, руками. Тинка скосила глаза на свои наручные часы. Стрелка уже прошла половину третьего. Через три часа здесь появится господин Ваннэ... И что тогда?

Лисси внезапно сорвалась с места и ринулась в прихожую. Тинка услышала, как она роется в своем рюкзаке. С на­слаждением обмакнув еще один запе­ченный до золотистой корочки гриб в темно-красный вишневый мармелад, Тинка вдруг ощутила в носу неприят­ный едкий запах. Когда-то и где-то она его уже вдыхала, но вспомнить, когда и где, не могла.

Она внимательно оглядела сводчатую кухню. Откуда мог исходить этот стран­ный запах?

И тут она увидела их снова.


Серенада у ворот сада

Тоненькие молочно-белые полоски— даже не полоски . а коротенькие штриш­ки — танцевали над самым полом, сли­вались друг с другом, разделялись и разлетались в разные стороны, извива­лись, как гусеницы, распрямлялись и вдруг в один миг... исчезли.

Тинка зажмурила глаза и снова ши­роко их открыла.

Ничего, кроме истертых, потрескав­шихся плиток пола и светло-серой оштукатуренной стены.

Что же это такое? Может быть, при­видения водятся не только в старых замках, но и в домах колдуний?

— Жможет, жето и ежть! — прозвучал возглас от двери. В кухню вернулась Лисси. В одной руке она зажала пиц­цу, в другой — темно-зеленую книжку, похожую на школьную тетрадь. Рот у нее был полон настолько, что между губами торчал непоместившийся кусок. Лисси бросила раскрытую книжку на массивную каменную плиту, в центре которой была высечена мойка, и ткнула пальцем в одно из заклятий: — Мы во­ жмем его! Оно прошто шождано для Ваннэ!

— Что-о? — Тинка встревоженно взглянула на сестру.

На открытые страницы изо рта Лисси упало несколько крошек.

После того как Лисси наконец все проглотила, ее речь стала более понят­ной:

Мы возьмем его! Это как раз то за­клинание, что требуется для Ваннэ.

Но ты ведь знаешь, что мы имеем право заниматься только белой магией и можем наколдовать ему лишь что-то хорошее, что улучшит его жизнь! — пре­достерегла подругу Тинка, взгляд кото­рой непрерывно блуждал между Лисси и тем местом, где она только что видела странные белые полоски.

Да-да, в этом смысле все тоже пре­красно подходит! — Лисси смахнула крошки и подвинула книгу Тинке. На полях остались жирные следы ее паль­цев.

«Счастливые учителя с большим, открытым для учеников сердцем и лег­кой рукой на хорошие оценки...» — чи­тала вслух Тинка, преисполняясь все большим удивлением. — «Ах, сколько досады и тягостных усилий выпадает на долю бедного учителя, который берет на себя труд доступно и интересно объяс­нить ученикам сухой учебный материал. Начинающие колдуньи способны помочь ему заклятьем, благодаря которому са­мые глупые и неспособные ученики вдруг покажутся ему примерными маль­чиками и девочками, и он охотно будет раздавать направо и налево хорошие оценки, как Дед Мороз — свои подарки».

Тинка скорчила рожицу, ее почему-то вдруг затрясло: то ли от смеха, то ли от отвращения к этому сверхсентименталь­ному тексту.

— Чур, меня! Книга такая приторная, что мне необходимо срочно съесть кусочек хлеба, иначе меня стошнит! — вос­кликнула она.

Приторная или нет, мне все рав­но, — решительно заявила Лисси. — Главное, что заклятье подействует и смягчит сердце Ваннэ.

Что ж, тогда вдвойне удачно, что Ваннэ придет сюда, — подытожила Тинка.

Колдунья-наставница строго-настрого предупреждала девочек, что колдовать они должны лишь в собственных четы­рех стенах и только в виде исключения, в самых экстренных случаях, им разре­шается делать это вне дома.

Пока что сестры решили разделаться с домашними заданиями. Тинка потому, что не хотела ставить под угрозу свои хорошие оценки. Лисси потому, что не стремилась на следующий же день вновь привлекать к себе всеобщее вни­мание и выслушивать упреки учителей.

Послушай, Лисси, — робко загово­рила Тинка, когда они разложили на ма­леньком столе в удаленной части сада учебники и тетради. — Представляешь, я уже второй раз вижу в кухне... белые полоски.

Ух ты! — Лисси смерила сводную сестру испытующим взглядом. — Белые  полоски? Я слышала, что люди, которые слишком глубоко заглядывают в бутыл­ку со спиртным, видят белых мышей. Сестренка, а ты случайно не приклады­ваешься к бутылке?

Что за чушь! — Тинка подняла ру­ки, как бы давая клятву. — Нет, тут де­ло не во мне и не в моих глазах. Это как-то связано с нашей кухней. Возмож­но, это привидение.

Дух зебры! — прошептала Лисси гробовым голосом и испустила страш­ный крик призрака: — Ух-ху-хууу!

У тебя нервы не в порядке, — про­ворчала Тинка и решила никогда боль­ше с ней об этом не говорить.

Спрятавшись в листве, над ними на все голоса распевали птицы. Солнце на­чало припекать, но девочкам это было только приятно. Лисси обычно выжида­ла, пока Тинка первая закончит уроки, чтобы затем «проконтролировать, все ли она сделала верно». На самом деле Лис­си большую часть заданий у нее списы­вала.

— Знаешь, — Тинка играла с каранда­шом, он раскачивался у нее между паль­цами, — я все думаю о твоей математике.

Тебе никогда не приходило в голову просто сесть и самой все выучить?

За кого ты меня принимаешь? — вскипела Лисси.

За того, кто вполне способен усво­ить несколько элементарных математи­ческих правил, — ответила Тинка.

Ну да, конечно, я могу их усвоить. Только не в таком количестве и не все сразу, — жалобно пробормотала Лисси. Она вдруг впала в такое отчаяние, в ка­ком Тинка ее еще никогда не видела. — Дома мне чаще всего это удается. Если я делаю уроки вместе с папой, у меня почти всегда выходит правильный от­вет. Но когда я стою одна у доски, моя голова внезапно пустеет, как выдутое пасхальное яйцо. Все числа вдруг начи­нают ерзать туда-сюда, и я уже понятия не имею, что должна с ними делать и что мне следует писать.

Тинка сочувственно покачала голо­вой:

— Думаю, ты все это только себе во­ображаешь.

Уф! Это была ошибка, этого ей не стоило говорить!

— Воображаю? Ты что, полагаешь, что я выдумываю? Или ты считаешь, что я просто безумно боюсь экзаменов, как все эти выскочки и карьеристы? Так вот, милочка, ты ошибаешься!

Выкрикнув это, Лисси вскочила с места и стала носиться по траве как бе­зумная туда и сюда. При этом она дико жестикулировала.

— Ладно, пусть я не права, только угомонись! — попыталась успокоить ее испуганная Тинка.

«Аморе мио!»[3] — вдруг явственно до­неслось до них в волнах теплого предве­чернего воздуха. Где-то неподалеку ду­шераздирающими голосами довольно фальшиво запел какой-то хор.

Аморе мио! Аморе Лисси! Вам поем серенаду У заветного сада!

Девочки навострили уши. Неужели они ослышались? Или действительно прозвучало имя Лисси?

Аморе Тинка, Ты как картинка! Наш хор у ворот Вам «Аморе» поет!

 — неистовствовали ломкие мальчишеские голоса.

Как ты думаешь, это поют на ули­це? — неуверенно спросила Тинка.

Неважно, в любом случае нам сле­дует заткнуть кое-кому глотки.

Энергичными шагами Лисси обогнула дом и вышла на извилистую дорожку из гравия^ которая вела вдоль кустов к во­ротам. Там стояли Ролли, Ханс-Гюнтер и Эльмар — одноклассники Лисси и Тин-ки — и, приняв необычайно гордый вид, как уличные певцы, заливались во все горло;

Аморе Тинка! Аморе Лисси! Здесь наша песня Несется в выси!

Лисси посмотрела на них так, слов­но перед ней были три психа, только что вырвавшиеся из сумасшедшего дома.

Задребезжали садовые ворота Лидофских, и соседи выскочили на улицу.

— Немедленно прекратить это безо­бразие! Вы нарушаете наш покой! — за­визжала госпожа Лидофски, на носу ко­

торой с одной стороны болталась зел еная нашлепка. — Еще не прошло время дневного отдыха!

— Тише, тише, тише! — присоединил­ся к ней супруг, и его голос напоминал тявканье маленькой собачки.

Мальчики на время прервали пение и в растерянности уставились на купаль­ные халаты Лидофских.

Ханс-Гюнтер, который обычно зада­вал тон, дал чувствительный пинок локтем стоящему слева от него младшему годами Ролли, похожему на ежика из-за его оригинальной прически — смазан­ных гелем и торчащих остроконечными столбиками волос. Затем таким же обра­зом Ханс-Гюнтер пихнул стоящего спра­ва Эльмара с широкой щербинкой в пе­реднем ряду зубов.

Продолжим! — сказал он коман­дирским тоном и снова запел. Мальчики послушно к нему присоединились.

Нет, это уже нестерпимо! — грозно зашипела госпожа Лидофски. — Муни, вперед! — скомандовала она. Поскольку муж, запутавшись в своем похожем на черепаховый панцирь халате, отреагиро­вал с некоторой заминкой, она сильно дернула его сзади за воротник.

Мальчиков, однако, невозможно было остановить. Они продолжали орать во всю глотку свое душещипательное «Аморе».

Как бы заткнуть им рты? — спро­сила Тинка.

Эй, замолчите! — грозным голосом крикнула Лисси.

Ролли, Эльмар и Ханс-Гюнтер даже бровью не повели.

Краем глаза Тинка заметила, что гос­подин Лидофски, сжав губы и мрачно насупив брови, крадучись выбирается из садовых ворот в переулок и при этом держит одну руку за спиной. Наклонив­шись вперед, бесшумной походкой он подобрался к поющей троице.

«Что он там прячет за спиной? Пят­нистая лента волочится за ним по тро­туару! Может быть, он несет змею?»

Молниеносным движением Лидоф­ски выпрямился и высоко поднял в ру­ке то, что до сей поры прятал. Свобод­ной рукой он покрутил на принесенном им оранжевом шланге какую-то деталь, похожую на кран, и из него хлынула мощная холодная водяная струя. Со зловещей усмешкой Лидофски напра­вил ее на непрошеных гостей.

—   Ой, мои волосы! — закричал Роли и попытался прикрыть руками волося­ные шипы — последний писк боевой мальчишеской моды.

Ханс-Гюнтер решил выразить протест и повернулся лицом к Лидофски, но тут неукротимая струя попала ему прямо в рот. Крик замер у него в горле, он начал надрывно кашлять и задыхаться. При­жав руки к груди, он нетвердыми шага­ми двинулся вперед, отплевываясь, от­кашливаясь и в отчаянии пытаясь глот­нуть хоть немного воздуха.

— Прекратите! — громко крикнула Лисси. — Даже если это всего лишь мальчишки, вы не имеете права над ни­ми издеваться!

Рука господина Лидофски дрогнула, и вода хлынула теперь на Тинку и Лис­си. Девочки вскрикнули и моментально укрылись в саду за захлопнувшимися воротами.

—   Пустите нас! — взмолились маль­чишки.

Тинка уже открыла рот, чтобы попро­сить ворота отвориться.

—   Никаких мальчишек, даже сей­час! — зашипела Лисси.

Но мы не можем так с ними посту­пить! — в ужасе возразила Тинка.

Мой глаз, мои очки... я ничего не вижу! — донесся до них отчаянный вопль Эльмара.

Впустите их! — приказала Тинка, и ворота послушно распахнулись.

Насквозь промокшие, как белье, кру­тящееся в стиральной машине перед включением центрифуги, мальчишки, спотыкаясь, вошли в сад и тут же испу­ганно спрятались за кустами.

—   Это послужит вам уроком, только

посмейте еще раз здесь появиться и

поднять шум! — насмешливо крикнул

господин Лидофски.

Пригнувшись, девочки отошли от во­рот. Лисси не хотела и не могла так это оставить. Чуть привстав, она заглянула в щель между досками забора и увидела сияющее торжеством помятое лицо со­седа.

Спасибо за душ, сегодня вечером нам уже не нужно будет его принимать, господин ЛиДООФски! — выкрикнула она. — Глупейший привет госпоже Ли­ДООФски!

ЛиДОФски, с кратким «О» и, кро­ме того, ДОКТОР Лидофски! — Мужчина подскакивал и опускался, как пневматический молот.

Тинка подняла руку, и Лисси хлопну­ла по ней в воздухе, изображая аплодис­менты.

— Спасибо, огромное спасибо за спа­сение! — с неестественным жаром про­изнес Ханс-Гюнтер. Вокруг мальчишек на светлом гравии дорожки темнело множество водяных подтеков. — Вы обе и вправду классные девчонки!

Тинка насторожилась. Что замыслила эта троица? Она не поверила ни едино­му слову Ханса-Гюнтера.


Нападение особого рода

— Вы действительно мировые девчон­ки, — кивая, вторил другу Ролли. Его пальцы все еще старались выпрямить волосяные шипы на голове, которые уже не стояли торчком, а жалко накло­нились в разные стороны.

Эльмар присвистнул сквозь дырку в передних зубах и произнес:

А что, здоровский сад! — Затем на­клонился, чтобы получше все разгля­деть, и одобрительно добавил: — Да и дом тоже супер!

Выкладывайте, чего вы хотите! — спросила Лисси, прищурив глаза в уз­кие недоверчивые щелки.

Дело вот в чем... — начал Ханс-Гюн­тер и смутился. — Ролли и Эльмар попросили меня сказать вам то, в чем они не решаются признаться даже самим себе. Лисси и Тинка переглянулись. Тихо, чтобы мальчики их не расслышали, Лисси отвернула голову и проговорила одними губами:

—   Это ТЫ их впустила! Не Я!

Тинка   насторожилась   и   медленно прокралась мимо мальчишек, чтобы за­городить им дорогу к дому.

Ролли и Ханс-Гюнтер однажды уже побывали здесь, когда девочкам при­шлось устроить дискотеку. Их упросила это сделать одноклассница Грета, и ве­черинка, конечно, закончилась большим беспорядком и всеобщей неразберихой.

Ролли между тем пристально смотрел в небо, как будто там кружили летаю­щие тарелки. Эльмар все еще всхлипы­вал. Ханс-Гюнтер подал товарищам условный знак, что не ускользнуло от внимания Лисси. Ее недоверие росло е каждой секундой.

—   Значит, так... эти оба... они нахо­дят... что вы двое... словом, они в вас... — Ханс-Гюнтер никак не мог подойти к сути дела, хотя его брови ходили хо­дуном, что, очевидно, служило сигна­лом к старту для его друзей. — Они втюрились в вас по самые уши! — вдруг громко закончил Ханс-Гюнтер.

После этого все стало совершаться с необыкновенной быстротой. Ролли на­бросился на Лисси, а Эльмар — на Тинку. Одновременно Ханс-Гюнтер выта­щил из-под своей джинсовой куртки портативную видеокамеру и поднес ее к глазам.

Ролли схватил совершенно ошара­шенную Лисси за уши, а сложенные для поцелуя губы Эльмара неумолимо тянулись ко рту прижатой им к дереву Тинки.

Прежде чем девочки начали сопро­тивляться, мальчишки успели влепить каждой из них звонкий, слюнявый, чмо­кающий поцелуй. И все это время не смолкало тихое жужжание камеры Ханса-Гюнтера.

Лисси удалось вырваться первой. Она размахнулась и приготовилась дать Рол­ли сокрушительную оплеуху. Но Ролли, видимо, заранее на это рассчитывал, так как сразу после поцелуя отбежал назад,, и Лиссина рука рассекла воздух.

Тинка обеими руками оттолкнула от себя Эльмара и попыталась сильно пнуть его в голень.

Ханс-Гюнтер тем временем размахи­вал камерой как драгоценным трофеем.

—   Что бы вы там ни рассказывали, — кричал он, — а видео докажет, что Лисси и Тинка — лгуньи!

Он знаком подозвал ребят и первый обратился в бегство. Ролли и Эльмар, спотыкаясь и прикрывая головы рука­ми, побежали за ним.

—   Вы... вы... вы!.. — Лисси не находи­ла слов, и это уж точно что-нибудь да   значило.

Ханс-Гюнтер раньше всех домчался . до садовых ворот, но они были плотно закрыты. Подбежавшие девочки накину­лись на мальчишек, как две богини мщения. В глазах троицы появился страх.

—   Камеру сюда! — приказала Лисси.

Ханс-Гюнтер, самый высокий в клас­се, вытянул руку с камерой вверх. Так высоко, что Лисси не могла дотянуться до нее.

Ролли и Эльмар совместными уси­лиями пытались отворить ворота. Они обхватывали дощатые перекладины ру­ками, повисали на них всей своей тяже­стью, но не смогли открыть их хотя бы на сантиметр.

—   Помоги мне! — крикнула Лисси Тинке.

Теперь борьба за камеру велась с двух сторон.

—   Щекотать! — скомандовала Лисси.

Тинка воткнула указательные пальцы между ребер Ханса-Гюнтера, но этот не­годяй оказался нечувствительным к ще­котке.

Я буду кусаться, если понадобит­ся! — угрожающе сказала Лисси и зары­чала.

Проклятые ворота, — раздавались беспомощные голоса Ролли и Эльмара. Упираясь ногами, они навалились на них, пытаясь открыть.

Но так как ворота всегда были склон­ны отмачивать шутки, они неожиданно поддались и обрушились на Ханса-Гюн­тера, который потерял равновесие и сва­лился на спину. В результате он оказал­ся предохранительной подушкой, кото­рая смягчила вынужденное приземление обоих его друзей. На дорожке образо­вался клубок из рук и ног, из глубины которого доносился сдавленный голос Ханса-Гюнтера, умолявшего позволить ему встать на ноги.

С боевым кличем Лисси бросилась на барахтающихся мальчишек и запустила руку в центр клубка в надежде найти видеокамеру. Тинка пришла ей на по­мощь и придавила коленями руку Хан-са-Гюнтера, выглядывавшего из-под Ролли и Эльмара.

Нашла? — спросила Тинка у Лшщ и откинула со лба пряди влажных во--лос.

Нет еще, — ответила Лисси с заку­шенными губами и продолжала свою отчаянную борьбу. — Но скоро найду, положись на меня!

Какой скандал! — внезапно раздал­ся пронзительный голос госпожи Ли^ дофски. — Смотрите, они, как щенки, катаются по траве. Вот она, сегодняш­няя молодежь! Никакого уважения к пожилым людям! А нам так необходим покой! Полиция!!!

Тинка смущенно повернула голову. Она уже не в состоянии была понять ни единого слова. При чем тут уважение к пожилым людям? А слово «полиция» и без того внушало ей страх.

Тихий голос несколько раз откашлял­ся, чтобы привлечь к себе внимание.

Из-за спин Лидофских,как полная луна на вечернее небо, выплыла бледная физиономия господина Ваннэ. Соседи обернулись к нему.

Вы имеете отношение ко всему это­му? Вы отец? — накинулась на учителя математики госпожа Лидофски.

Я преподаю математику в классе Луизы Тедимайер и Катарины Клювель, — не моргнув глазом объяснил господин Ваннэ.

— И у вас в школе детям внушают, что следует портить дневной отдых ни в чем не повинным людям?

—   Могу я попросить немного внима­ния? — бесстрастно сказал учитель, про­тиснувшись между Лидофскими и под­ходя к садовым воротам.

Раскрасневшись до корней волос, Лисси с трудом выбралась из живого клубка. Ее темные кудряшки стояли торчком, будто она только что засунула пальцы в штепсельную розетку. Уча­щенно дыша, как собака, слишком быст­ро пробежавшая непосильное для нее расстояние, она подняла лицо и затравленно взглянула на учителя.

—   Сделайте же что-нибудь! — требо­вали Лидофские от господина Ваннэ, — Поведение этих распущенных подрост­ков невыносимо!

А госпожа Лидофски погрозила в воздухе острым указательным пальцем:

—   Мы сообщим в газету, как мало вы делаете для того, чтобы поддерживать дисциплину среди учеников.

Господин Ваннэ внимательно посмот­рел на нее своими заячьими глазками. Прошло несколько мгновений, прежде чем он отрицательно покачал головой:

—   Мы не несем ответственность за то, что наши ученики делают в свободное от уроков время. Присматривать за ни­ ми вне школы должны родители.

Лисси и Тинка молча уставились на учителя. Ролли, чья голова оказалась рядом с голенью Тинки, воспользовался моментом и впился в нее зубами. С кри­ком боли Тинка рванулась вверх и отбе­жала в сторону.

Эльмар выгнул спину, как вставшая на дыбы лошадь, и ему удалось сбро­сить с себя Лисси. Ханс-Гюнтер почув­ствовал, что лежавший на нем груз стал легче, и, кашляя, выбрался на свободу.

Спотыкаясь и прихрамывая, маль­чишки опрометью   бросились к выходу.

Но ворота давно встали и снова были закрыты.

—   Выпустите нас! — молил Ролли писклявым голосом. — Пожалуйста, гос­подин Ваннэ, помогите нам! — воззвал

он к стоящему снаружи учителю.

Господин Ваннэ недоуменно покачал головой, подошел к воротам и с удивле­нием обнаружил, что на них нет ни руч­ки, ни защелки. Он взялся за одну из досок, сначала потянул ее к себе, но, когда это не возымело никакого дейст­вия, надавил на нее внутрь.

Ворота бесшумно открылись. Види­мо, они испытывали уважение к учите­лям.

—   Спасибо! — с облегчением сказал Ролли и припустил вниз по улице.

Ханс-Гюнтер и Эльмар побежали сле­дом. Казалось, их ноги вращаются со ско­ростью велосипедных спиц, а асфальт под ботинками дымится, как показывают в мультфильмах.

Какой позор! — продолжала бра­ниться госпожа Лидофски.

Вот именно! — поддакивал ее муж.

Во всем виноваты мальчишки! — Лисси перешла в атаку. — Они напали первыми, они нас поцеловали.

Учитель математики в течение мину­ты пребывал в величайшем изумлении. На его лбу прорезалась тонкая мор­щинка.

—   Я готов обсудить с вами этот инци­дент, но охотно выслушал бы и других участников! — наконец сказал он. — А теперь, Луиза, я хотел бы поговорить с твоим отцом.

—   Лисси! — поправила его Лисси. Тинка раздвинула упавшие на глаза тонкие белокурые пряди и накрутила одну из них на палец. Что им теперь го­ворить? Совершенно случайно, мельком она взглянула на часы: стрелки показы* вали половину пятого.

Господин Ваннэ, вы пришли на це­лый час раньше, — выпалила она, раду­ясь, что может объяснить отсутствие Бориса Тедимайера.

Ой, разве мы договаривались не на половину пятого? — Видно было, что учителю мучительно неприятна его соб­ственная непунктуальность. — Вы не будете возражать, если я подожду его здесь? — Господин Ваннэ махнул рукой в направлении сада.

Нет! — воскликнули обе девочки одновременно. Слишком велика была опасность, что какое-либо дерево, имея предубеждение против учителей мате­матики, коварно нападет на него и опу­тает своими ветвями.

Ничего не понимающий господин Ваннэ склонил голову набок. Его взгляд сделался задумчивым и отрешенным.

Лучше его не злить, — шепнула Тинка Лисси. — Разве мы не могли бы... его сами... смягчить... и довести до нуж­ной кондиции?

Что-о? — Лисси посмотрела на нее ошеломленным взглядом.

Предоставь это мне! Уведи его в дальнюю часть сада! Розы до сих пор вели себя безупречно. — И обратилась к господину Ваннэ: — Добро пожаловать в сад! Там, за домом, можно отдохнуть. — Она сделала приглашающий жест, и учитель вошел.

Когда он хотел закрыть ворота, его рука повисла в пустоте. Ворота закры­лись сами. При этом они громко за­скрипели, словно злорадно смеялись. Но этот смех услышали только Тинка и Лисси.

Во всяком случае, они на это надея­лись.


Заколдовать  учителя

\Шагая рядом с господином Ваннэ, Тинка и Лисси бросали деревьям и кустам предостерегающие взгляды. «Ведите се­бя примерно!» — едва слышно шептали они.

Казалось, деревья им повинуются, так как они действительно вели себя совер­шенно нормально. Только один дуб не смог удержаться и попытался своим толстым корнем, торчавшим из земли, дотянуться до учителя. Но, услышав строгое Тинкино «Нет!», корень по­слушно ввинтился обратно в землю.

— Ты что-то сказала? — спросил Тинку господин Ваннэ.

Тинка, смущенно улыбаясь, замотала головой.

Лисси проводила учителя в дальнюю часть сада к маленькому столу с мра­морной столешницей и кованой метал­лической ногой. Она сдвинула в сторо­ну разложенные на нем учебники и тет­ради и, не зная, что сказать, суетливо крутилась вокруг господина Ваннэ.

Вижу, ты делала уроки, — с некото­рым чувством удовлетворения заметил учитель.

Да, — лаконично ответила Лисси, но так и не придумала, что бы добавить к своему ответу.

—   Это хорошо.

Наступило молчание.

Не хотели бы вы чего-нибудь вы­пить? — спросила внезапно появившая­ся Тинка, одарив учителя сияющим гос­теприимным взглядом.

Если можно, стакан воды!

Сейчас будет! — рассыпалась тре­лью Тинка и проворно, как белка, мет­нулась в сторону дома. Лисси побежала за ней, потому что ни за что на свете не хотела больше оставаться наедине с гос­подином Ваннэ.

Войдя в кухню, Тинка с помощью колдовского хлопка извлекла из «холо­дильника» свой любимый аппетитный абрикосовый торт. Затем сняла с полки красивый керамический бокал и напол­нила его холодной водой из крана.

Тем временем Лисси незаметно про­скользнула в гостиную. Это была не­обыкновенно уютная комната с множе­ством ковров, частью лежавших на по­лу, частью висевших на стенах. Даже* софа была покрыта красивым узорчатым ковром. В одном из углов стояло несколько старинных деревянных сун­дуков различной величины. А на стен­ной полке плотными рядами теснилось множество стеклянных бутылочек с этикетками. Каждая из них была запол­нена какой-нибудь сверкающей пере­ливчатой жидкостью или порошком. Как разъяснила Тинке госпожа Шикетанц перед своим отъездом, здесь име­лось все необходимое для колдовства: от мелко размолотых зубов летучих мышей до высушенных жабьих борода­вок.

Через окна, которые выходили на три стороны, Лисси видела ту часть са­да, где, положив ногу на ногу и сложив руки на коленях, сидел господин Ваннэ и терпеливо ждал обещанного стакана воды.

Лисси раскрыла зеленую книгу и провела пальцем по строчкам выбранно­го ею заклятия. К чему тянуть время? Теперь или никогда! Тинкиным рецеп­там вроде «самим смягчить» или «дове­сти до нужной кондиции» она не доверяла.

Раскрытая книга лежала на шатаю­щемся круглом табурете, похожем на слоновью ногу. Лисси встала так, чтобы постоянно видеть господина Ваннэ, ко­торый, по счастью, повернулся к ней спиной.

Заклинание было довольно длинным. Запомнить его с первого раза Лисси не смогла, надеясь, что оно подействует, даже если иногда заглядывать в книгу и произносить не все подряд, а с неболь­шими паузами строку за строкой,

«Моллюс-Воллюс-Вексус», — прочла Лисси.

— Моллюс-Воллюс-Вексус! — повто­рила она вслух.

Послышался скрип двери, и Лисси бросила быстрый взгляд через плечо. Она боялась, что войдет Тинка и помешает ей. Но снизу донеслось тихое «мяу», и Казимир ласково потерся о ее ноги и прижал свою усатую морду к ее голени.

—   Потом! — шепнула она коту и нача­ла заклинание снова: — Моллюс-Воллюс-Вексус!

Следующая строка гласила: «Тимбра-Тембра-Томбра!»

—   Тимбра-Тембра-Томбра! — произнесла Лисси.

Казимир принялся покусывать ее за икры.

—   Прекрати! — нетерпеливо проши­пела девочка и попыталась отбросить кота ногой, на что невидимый Казимир ответил протестующим мяуканьем.

«Придется начинать сначала», — пе­чально вздохнула Лисси.

Она повторила первую и вторую строки, после чего быстро добавила:

—   Лассантус!

Затем, как было написано в книге, Лисси семь раз сделала колдовской хлопок и наконец осмелилась выгля­нуть в сад.

От неожиданности Лисси вскрикну­ла. Крик ее был не резкий и не высокий, а очень глубокий — исходящий из самых недр грудной клетки.

За окном, прямо перед ней, стоял гос­подин Ваннэ и смотрел на нее. Он, должно быть, встал и подошел поближе в то время, когда она занималась котом и заклинанием. В его заячьих глазках можно было явственно прочесть вели­чайшее изумление. С непривычным для него любопытством он искоса погляды­вал на раскрытую колдовскую книгу, лежавшую на табуретке, и на саму Лис­си, которая все еще не опустила рук, поднятых для последнего колдовского хлопка.

Брови учителя сдвинулись, и лицо приняло вопросительное выражение. В то же время с ним начали происхо­дить удивительные перемены. Бледное лицо побледнело еще больше и сдела­лось прозрачным. Лисси уже могла ви­деть сквозь его нос темно-красные розы на росшем позади него кусте.

Даже его жакет с черно-серым узором начал растворяться в воздухе, словно кто-то гигантским ластиком водил туда и сюда по господину Ваннэ.

Лисси крепко сжала губы, словно по­сле полученного удара.

Господин Ваннэ стал теперь всего лишь туманной фигурой, пришельцем из другого измерения.

Как раз в этот момент из-за угла дома показалась Тинка с тяжелым подносом в руках. С каждым ее шагом на подносе по­звякивали бокал с водой, тарелки, вилки; на блюде красивой горкой были уложены медово-желтые куски абрикосового торта.

Тинка сразу увидела, что происходит, открыла рот и издала изумленное «Ах!»-.' От растерянности она разжала руки, и поднос с глухим стуком упал на землю. Бокал и тарелки разбились, и мелкие черепки и осколки разлетелись во все стороны.

Господин Ваннэ испуганно повернул­ся и сделал шаг по направлению к Тин-ке. Что случилось потом, уже никто не увидел, так как он исчез. Просто-напро­сто полностью растворился в воздухе,

Она сошла с ума! — воскликнула Лисси, увидев, что Тинка лихорадочно трет свои уши. Это был один из ее спо­собов успокаиваться.

Лисси! — вне себя от возмущения крикнула Тинка, дрожа всем телом. — Где ты прячешься? Немедленно иди сю­да, случилось ужасное.

«Сейчас она будет кричать и у нее наверняка начнется истерика», — про­бормотала себе под нос Лисси, нарочито медленно выходя из дома и неторопли­во направляясь по узкой дорожке в дальнюю часть сада. Лично она никогда не стала бы ни в чем признаваться, ни­когда никому не позволила бы заметить каких-либо внешних проявлений трево­ги. С наигранно беззаботным видом, за­сунув руки в карманы, она подошла к Тинке так, будто ровным счетом ниче­го не случилось.

Ну? — задала она короткий во­прос. — В чем дело?

Ты колдовала? Это ты сделала гос­подина Ваннэ невидимым?

Колдовала? — переспросила Лисси с таким выражением, как будто раньше даже не слыхала такого слова.

Это была ты! — задыхаясь, выкрик­нула Тинка. — Лгать бесполезно! Ты это сделала! Немедленно верни ему преж­ний вид!

Я не виновата, — попыталась пере­убедить ее Лисси, но Тинка не поверила ни одному ее слову.

Лисси, он стал невидимкой. Он может стоять сейчас в любом месте, наблюдать за нами, слышать нас. Воз­можно, он здесь! — Тинка протянула вперед руки в надежде что-либо нащу­пать, но безуспешно, перед ней была пустота. — Или там! Или там! Или там! — При каждом «там» она повора­чивалась направо или налево, размахи­вала руками, сжимала пальцы, стискива­ла ладони, — издали казалось, что она ловит комаров.

Девочки тесно прижались друг к дру­гу и внимательно осмотрелись. Не заме­тят ли они хоть какого-нибудь признака присутствия господина Ваннэ?

— Казимир оставляет следы лап на софе, — вспомнила Тинка.

Одновременно они поглядели на тра­ву. И сразу отчетливо увидели, где именно прошел господин Ваннэ. Высо­кие травинки и полевые ромашки при­мялись или сломались совсем, а на том месте, где он стоял и наблюдал через окно за Лисси, остались следы его ту­фель и отпечатался тот единственный шаг, который он сделал навстречу Тинке. Других следов не было.

Тинке пришлось два раза сглотнуть, прежде чем она смогла выдавить из себя хоть слово.

Ты его, вероятно... куда-то отправи­ла своим колдовством. Но куда? И ка­ким образом?

Куда? Каким образом? Почему? Как высоко? Как глубоко? С какой ско­ростью? — передразнила ее Лисси. — Я не справочник, чтобы отвечать на все твои вопросы.

Это означает, что ты сама понятия об этом не имеешь, — с ужасом конста­тировала Тинка.

Как видно, проблема господина Ваннэ успешно «решена», — попыталась пошутить Лисси.

Но у Тинки эта шутка не нашла ни малейшего отклика и не вызвала даже слабой улыбки.

Верни его назад! Немедленно! — приказала она.

Да... но это представляет собой не­которую проблему, — заметила Лисси.

Тинка вопросительно посмотрела на сестру. Лисси в ответ смущенно улыб­нулась и почесала в затылке.

—   Честно говоря, у меня нет никакой идеи, как это сделать, — растерянно призналась она.


Что делать?

Остаток дня Тинка и Лисси провели в комнате, где колдовские книги стояли на полках и грудами были навалены на полу. Они отложили те, что могли им впоследствии оказаться полезными: «Прыщи, бородавки и фурункулы», «Маленькая домашняя хозяйка-кол­дунья» и «Семнадцать заклинаний для обретения желанного веса».

Последнюю книжку Тинка, не утер­пев, начала перелистывать тут же на месте. Заклинания были несложными, но, поскольку требовалось еще значи­тельное количество довольно редких снадобий, как то: носовые выделения гремучей змеи, слюна летучей мыши и крем из  жировых отложений скунса,

Тинка  решила  поискать  подходящую диету в маминых журналах.

Лисси, фыркнув, отбросила в сторону книгу с переплетом из шерсти. Было уже семь часов вечера, а они еще не нашли ничего такого, что могло бы им помочь.

Почему ты, в конце концов, не возьмешь книгу, которая заставила его исчезнуть? ~- сообразила Тинка.

Потому что я вовсе не хотела его исчезновения, я лишь хотела с помощью колдовства смягчить его сердце, — бурк­нула Лисси и подняла руки, как бы давая клятву. — Это было всего лишь заклинание из той безобидной темно-зеленой книги, которая лежала у нас на столе, Ничего особенного.

Значит, подействовали какие-то побочные явления, — уверенно сказала Тинка.

Казимир все время путался у меня в ногах, хотел играть. Поэтому мне при­шлось несколько раз произносить заклинание сначала, — вспомнила Лисси. Ее жесткие пряди все еще стояли торч­ком, как маленькие рожки.

Возможно, именно поэтому Ваннэ и исчез... — размышляла Тинка.

Обе они знали, кто им действительно может помочь: не кто иной, как госпожа Шикетанц. В настоящее время эта пожи­лая дама жила на Гавайях. «По причине горячей любви», как она сама объяснила девочкам. Раза два она связывалась с Лисси и Тинкой: один раз по телефону, второй раз с помощью зеркала.

— Она говорила, что, если нам что-нибудь понадобится, мы должны спус­кать воду в туалете, — вдруг сказала Тинка.

Девочки разом сорвались с места и в один миг взбежали по узкой лестнице. Под самой крышей находилась одна-единственная комната с покатыми сте­нами и треугольными слуховыми окна­ми. Эта комната служила спальней. У стены стояла кровать под струящимся светло-желтым балдахином. Она была застелена красным покрывалом с бле­стящими золотыми звездочками разной величины. Напротив разместилась ста­ромодная софа для дневного отдыха — лишь на одном ее конце имелся мягкий валик, на который можно было поло­жить руки или голову. Софа была обтя­нута темно-синим бархатом, на котором также сверкали сотни серебряных точек, подобных звездочкам на ночном небе. Ножки софы были вырезаны из дерева и выглядели как четыре одинаковые со­вы с большими круглыми глазами.

Покатые стены чердачного помеще­ния сохраняли в любое время суток цвет небесного свода.

К одной из стен был придвинут комод с широкими выдвижными ящиками, изогнутая форма которых всегда напо­минала Лисси формы тяжеловеса, участ­ника японской борьбы сумо. С противо­положной стороны, как молодцеватый страж перед дворцом английской коро­левы, стоял стройный шкаф.

Узкая дверь вела в ванную комнату, облицованную нежно-зеленым кафелем. Тинка называла ее «оазис». Фарфоровая умывальная раковина в ней имела фор­му настоящей, только большой, ракови­ны, а краны — холодный и горячий — выглядели как золотые рыбки. Ванна, тоже белая, походила на лодку, а торча­щее из стены устройство для душа было оформлено в виде кита, всегда готового при нажиме соответствующей кнопки прыснуть фонтанами из своих ноздрей.

Туалет и его сиденье, сделанные так­же из белого фарфора, были увиты фарфоровыми листьями и цветами. На сте­не над туалетом висел сливной бачок в виде большой круглой белой физио­номии с толстыми надутыми щеками и торчащими ушами. В дырочке, проде­ланной в одном из ушей, висело толстое медное кольцо, к которому для спуска воды была прикреплена цепочка с фар­форовой ручкой.

—   Спустить семь раз! — сказала запы­хавшаяся Лисси.

Тинка уже хотела взяться за ручку, но сводная сестра легонько оттолкнула ее в сторону:

—   Я должна сама с ней поговорить.

Я это сделаю!

Однако, охваченная волнением, Лис­си не рассчитала сил и дергала за це­почку слишком резко. Когда она потя­нула ее в четвертый раз, фарфоровое ухо разбилось и медное кольцо вместе с цепочкой упало на пол.

Девочки в замешательстве взглянули друг на друга.

—   О нет! — застонала Тинка.

Время вдруг понеслось с необыкно­венной скоростью. Голубизна потолка в чердачной комнате окрасилась в крас­ные тона заката, затем они стали фиолетовыми, и наконец надо всем возобла­дал глубокий черно-синий цвет. Все здесь было как снаружи, на небе, на чер­но-синем фоне которого появлялись но­вые и новые сверкающие звезды,

Тинка и Лисси начали все чаще попе­ременно зевать. Свою настольную тем­но-зеленую книгу они уже по многу раз перелистали с начала до конца и с кон­ца до начала, не найдя в ней ни одного заклинания, которое помогло бы вер­нуть господина Ваннэ.

Завтра он непременно появится в школе, вот увидишь, — успокаивала себя Лисси. — Такой пунктуальный человек, как он, не пропустит ни единого дня.

Но если он не сможет прийти, по­тому что ты его заколдовала и по собст­венной глупости отправила в... — Тинка искала название места, где, по ее мне­нию, мог бы оказаться учитель, — ...ну, например, в Томбукту?[4]

Лисси болезненно скривила физионо­мию,

—   А где находится Томбукту? — спросила она.

Не все ли равно где! Вполне воз­можно, он сидит сейчас на Северном полюсе и на него как раз в этот момент напали белые медведи.

Пожалуйста, перестань дергаться и дергать меня! — размеренно сказала Лисси, делая особое ударение на каж­дом произнесенном слове.

Я вовсе не дергаюсь! — вспылила Тинка и сразу же, смущенно улыбнув­шись, уткнулась лицом в подушку.

Поскольку девочки слишком устали, до такой степени, что были не в силах раздеться, они одетыми улеглись на большую кровать с балдахином и мгно­венно уснули.

Когда они проснулись, комната была залита ярким светом. Свет проникал че­рез треугольные окна на крыше и лился с окрасившегося в цвета сияющей ут­ренней зари потолка.

Тинка схватила наручные часы и под­несла их к глазам.

—   Только половина шестого, — зевну­ла она.

— Спи! — прозвучал сонный голос рядом с ней.

Тинка свернулась клубочком. Вста­вать им полагалось в семь. Было действительно еще слишком рано. Но Тинка лежала в неудобной позе и потому по­вернулась на другой бок.

—   Спи! — угрожающе пробормотала Лисси. Голос ее звучал глухо, так как ее голова утопала глубоко в подушках.

Однако Тинка непрестанно вороча­лась с боку на бок.

—   Ты мне мешаешь! — воскликнула Лисси. Она бодрствовала уже в течение получаса.

Поскольку лежать в кровати без сна было бессмысленно, девочки встали и, протирая глаза, побрели в ванную. При­нимать в это утро душ у них не было охоты. Обе только умылись холодной водой, да Тинка еще пригладила щеткой волосы. Эту процедуру она никогда не пропускала.

В кухне их нетерпеливо поджидал го­лодный Казимир, который жадно выла­кал свое молоко. От госпожи Шикетанц сестры знали, что это не простое, а осо­бенное молоко, и наливать коту много не следует, а то он станет толстым и ма­лоподвижным.

Сами девочки в такую рань почти не чувствовали голода. Они без особого удовольствия   погрызли   сухие   тосты.

Во время утреннего колдовства перед «холодильным» отверстием им просто больше ничего не пришло в голову.

Чтобы хоть как-то отвлечься от мыс­лей о господине Ваннэ, Лисси была го­това даже на то, чтобы Тинка позанима­лась с ней математикой и объяснила способ решения некоторых задач и при­меров.

Все же это никак не вмещается в мою голову, — пожаловалась она, поста­вив локти на стол и уткнув подбородок в ладони.

Неправда, твоя черепушка не такая уж маленькая, — проворчала Тинка. — Напряги волю! Сделай хотя бы это!

На сей раз стрелки часов как будто застыли на месте. Они двигались так медленно и незаметно, что никак не могли добраться до половины восьмого. В это время сестрам пора было отправ­ляться в школу.

Казимир вспрыгнул к Тинке на коле­ни и прижал свою голову к ее груди. Но он не мурлыкал, как обычно, просто улегся и свесил вниз непривычно вялые лапы. Из его невидимых ноздрей доно­силось тяжелое сопение.

—   Ты что, заболел? — озабоченно спросила Тинка, почесывая кота за ухом и одновременно поглаживая ему шейку. Для девочек все еще оставалось стран­ным и удивительным не видеть того, кто бессильно разлегся у тебя на коле­нях, но ясно слышать издаваемые им звуки и ощущать его дыхание.

Казимир издал жалобное «мяу», в ко­торой прозвучали и полнейшее отчая­ние, и невообразимая усталость.

—   Послушай, Лисси, — начала Тинка.

Ее сводная сестра, которая все еще сидела над учебником математики, подня­ла голову. — Если с Казимиром что-то

неладно, мы не сможем пойти с ним к обычному ветеринару. Ты знаешь кого0нибудь, кто лечит невидимых котов?

Лисси устало покачала головой.

Наконец время доползло до четверти восьмого, и девочки решили выйти сего­дня немного пораньше. Около школы они остановились, чтобы перевести ды­хание, — так быстро они бежали. На школьном дворе не было ни души.

Встав на противоположной стороне улицы и прислонившись с двух сторон к толстому каштану, они не сводили глаз с ворот. Вскоре после них пришла семенящей походкой директриса, кото­рую все называли «Орлиный Глаз». У нее была привычка постоянно носить­ся по школьному зданию, наподобие стрекозы мелькая то тут, то там, и та­ким образом ничто не ускользало от ее острого взгляда, даже кусочек жвачки, прилепленный под партой.

Постепенно подтягивались учителя. Со всех сторон поодиночке или неболь­шими группами шли ученики: одни — неторопливо, размеренным шагом, дру­гие — бегом.

—   Ты его видела? — шепотом спра­шивала Тинка каждые три минуты.

Лиссино «нет» раз от разу станови­лось все более раздраженным.

Без одной минуты восемь девочкам пришлось покинуть свой пост и войти в здание школы. Едва они успели пере­сечь большой холл на первом этаже, как у Лисси из груди вдруг вырвался ра­достный крик, словно она находилась на футбольном поле и ей только что удалось забить решающий гол в ворота противника.

—   Он здесь, я знала, я знала, что он придет!  —  Она показывала рукой на группу учеников, в центре которой виднелась макушка господина Ваннэ.

Лисси с облегчением вздохнула.

— Ну вот, все и наполовину не так ужасно! Если он будет рассказывать о колдовстве, его сочтут ненормальным, так что ему придется попридержать свой клювик. Разве не так, моя дорогая Тинка Клювель? — И она одарила Тин-ку торжествующей улыбкой.

Тинка между тем устремила при­стальный взгляд на господина Ваннэ. По ее грустным глазам можно было до­гадаться, что с этим господином что-то не в порядке.


Дело принимает скверный оборот

Это был не учитель математики, а стар­шеклассник, макушка которого сильно напоминала макушку господина Ваннэ.

Обе девочки с шумом выдохнули — так сильно они были разочарованы.

Зазвенел звонок, и Лисси с Тинкой пришлось пойти в класс и занять свои места. Впервые в жизни Лисси пожале­ла, что математика будет только на чет­вертом уроке.

Первую перемену девочки использо­вали для того, чтобы обежать все ко­ридоры и лестничные площадки в от­чаянной надежде встретить господина Ваннэ. Но их беготня и поиски оказа­лись безрезультатными. На следующей, большой, перемене они осмелились по­дойти к учительской на втором этаже. Лисси, которая обычно ничего не боя­лась, на сей раз послала вперед Тинку, чтобы та заглянула в приемную дирек­тора и спросила об учителе. Тинка не­сколько раз глубоко вздохнула, после чего решительно подошла к столу сек­ретарит. Лисси отстала от нее на не­сколько шагов и заняла пост у приот­крытой двери. Но слов она не могла разобрать и о содержании разговора догадывалась только по жестам и вы­ражению лиц.

Когда Тинка вернулась, она походила на воздушный шар, из которого медлен­но сдувают воздух. Лисси даже показа­лось, что ее сводная сестра сделалась на несколько сантиметров ниже. G опущен­ными плечами Тинка вышла в коридор, в котором бушевала обычная перемен­ная суета и никто ни на кого не обра­щал внимания.

— Он не пришел сегодня в школу, — понизив голос, сообщила Тинка. — Ор­линый Глаз звонила ему домой, но там никто не снял трубку. Все о нем очень беспокоятся.

С лица Лисси мгновенно исчезли краски.

Но этого же... просто не бывает, — еле слышно пробормотала она.

Почему, в конце концов, никто не приходит к нам из этого Клуба колду­ний? — возмущенно воскликнула Тинка.

Ее слова прозвучали достаточно гром­ко, и один мальчик, проходивший мимо, окинул Тинку внимательным взглядом и состроил презрительную мину:

—   Колдуньи? Какая чушь! В подоб­ные небылицы способны верить только девчонки!

Лисси и Тинка стояли на втором эта­же перед лестничной клеткой, когда Тинка первая обнаружила приближаю­щуюся опасность. Она толкнула Лисси локтем и указала подбородком на лест­ницу.

По ней не спеша поднимались госпо­дин и госпожа Лидофские. Она была в строгом сером костюме, он облачился в парадную черную пару, которая явно не соответствовала теплой летней пого­де. На лбу у него выступили крупные капли пота.

Девочки, не поворачиваясь, отступи­ли и мгновенно растворились в суете коридора, вынырнув лишь за группой учеников, бурно обсуждавших новую компьютерную игру. Опасения оказа­лись справедливыми: Лидофские направ­лялись в кабинет директора с опреде­ленной целью — пожаловаться на Лисси и Тинку.

Сегодня случайно не пятница, не тринадцатое число? — грустно спросила Лисси.

Нет, сегодня четверг, двадцать вто­рое, — четко ответила Тинка.

В начале третьего урока что-то щелк­нуло в громкоговорителе, висевшем над классным умывальником, и оттуда по­слышался голос секретарши, пригла­шавшей Лисси и Тинку в кабинет ди­ректора.

Госпожа Орлиный Глаз стояла за своим письменным столом и нервно вертела в руках шариковую ручку. Она метнула взгляд на вошедших девочек, затем перевела его на господ Лидофских, утопавших в массивных прямо­угольных креслах нового кожаного гар­нитура. Господин Лидофски, как обыч­но, сидел съежившись и втянув голову в плечи, его супруга держала на коле­нях неизменную тонкую сумочку, запор  которой она всегда плотно обхватывала пальцами.

Тинка, поборов секундный ужас, ода­рила соседей сияющей улыбкой и веж­ливо с ними поздоровалась:

Добрый день! Мы рады вас видеть!

Выслушайте нас! — шипела госпо­жа Лидофски. — Они постоянно нас до­пекают и всячески портят нам настрое­ние.

В этот момент кто-то робко постучал­ся в дверь, и Лисси, стоявшая к ней спиной, продвинулась немного вперед, и оглянулась, чтобы встретить злобным взглядом некстати явившихся посетите­лей.

Притихшие, в дверь вошли Ханс-Гюнтер, Ролли и Эльмар.

—   Вот с ними они как раз и катались по траве! — продолжала изливать свою злость госпожа Лидофски, указывая костлявым пальцем на неразлучную троицу.

Директриса выпрямилась и направи­ла острие шариковой ручки на дево­чек:

—   Итак, вы знаете этих господ! Они утверждают, что вы живете в доме одни, без взрослых.        

Лисси кивнула, как будто это было самым обыкновенным и само собой разумеющимся делом — жить в доме без взрослых.

Мы имеем на это право. Наши ро­дители нам разрешили. Два дня в неде­лю. А дом нам подарен.

Ага! — воскликнула директриса, раздумывая, как ей оценить услышан­ное. — И вы тайно встречаетесь там с мальчиками?

Нет! — одновременно закричали Тинка и Лисси. - НИКАКИХ МАЛЬ­ЧИШЕК!

Это даже написано на наших садо­вых воротах, — добавила Тинка.

Лисси сверкнула глазами на одно­классников.

Эти типы напали на нас, чтобы сделать поцелуйные снимки, то есть заснять на видео, как они нас насильно поцеловали.

Поцелуйные снимки? — переспро­сила директриса с таким выражением, будто Лисси сказала что-нибудь вроде «пирожки со скунсом». Затем она обра­тилась к мальчикам: — Могу я услы­шать что-нибудь по поводу этой исто­рии также и от вас?

Ролли и Эльмар, стоявшие слева и справа от Ханса-Гюнтера, взглянули на него с требовательным ожиданием.

Ах, это была всего лишь... потому что мы... значит, дело было так... — Ханс-Гюнтер мучительно искал подхо­дящие слова. Наконец он с пафосом произнес: — Это любовь! Эти двое, — он указал на Ролли и Эльмара, — по уши влюбились в Лисси и Тинку.

Ложь! — возмущенно фыркнула Лисси. — Вы хотели заснять нас на видео и показывать всему свету, чтобы уни­зить.

Один момент! — Директриса подня­ла руки и встала между спорящими. — Я предлагаю следующее: каждый из вас напишет свою короткую версию проис­шедшего и завтра отдаст ее мне. Я вы­нуждена извиниться, но я должна срочно вас покинуть, — сказала она Лидофским, вежливо намекая, что им лучше уйти. — Дело в том, что мы не можем найти одно­го из наших учителей, и я хочу немед­ленно поехать к нему на квартиру, чтобы выяснить, не приключилась ли с ним ка­кая-нибудь неприятность. Вообще-то он очень добросовестный человек, и именно поэтому мы все встревожены.

Госпожа Лидофски упрямо продол­жала сидеть в кресле.

Это случайно не худой, невысокий мужчина, с пепельно-серыми волосами, очень серьезный? — поинтересовалась она.

Вы его знаете? — изумилась дирек­триса.

Он был вчера в саду во время ор­гии.

Орлиный Глаз вновь повернулась к Лисси и Тинке, у которых одновремен­но возникло чувство, что сейчас вся кровь бросится им в лица.

—   Он был у вас? Как долго? По ка­кой причине? Может быть, он рассказал о своих планах? — Директриса задавала вопросы строгим тоном полицейского инспектора из телефильма.

Девочки молчали.

—   Вы что-нибудь знаете? — продол­жала допрос директриса. К несчастью для сестер, у нее был действительно ор­линый взгляд, от которого трудно что-либо утаить.

Лисси и Тинка покачали головами.

—   Он только хотел... это всего лишь из-за математики, — бормотала Тинка.

Лисси согласно кивнула:

—   Точно, он приходил из-за матема­тики. Но очень скоро исчез. Словно рас­творился в воздухе. Пим-пам-пом — и

он уже за углом.

Тинка чуть не провалилась сквозь землю, услышав, что несет Лисси. Директриса между тем слушала ее с непод­дельным интересом. По вертикальной морщинке, наметившейся между ее бро­вями, было заметно, что она не вполне верит девочкам.

Ну, хорошо, — вздохнула она, — в данный момент это нас никуда не приведет. Сейчас я еду к нему. Воз­можно, он просто проспал. Такое тоже бывает.

В наше время учителя никогда не просыпали уроков, — ядовито заметила госпожа Лидофски.

В коридоре Лисси и Тинка прошест­вовали мимо умиравших от любопытст­ва мальчиков и девочек, задрав кверху носы, словно заявляя: «Видите, что бы­вает с теми, кто нам досаждает».

—   Ты что, рехнулась? — закашлялся от неожиданности Ханс-Гюнтер и плот­но сжал зубы, когда Лисси схватила его за руку и с силой вывернула ее.

—   Отпусти его! — донесся сзади голос директрисы, говорившей медленно и с угрозой.

Лисси неохотно ослабила хватку. Чтобы быть уверенной, что ученики вернутся в классы, госпожа Орлиный Глаз проводила их до дверей. Мимохо­дом она сказала Лисси и Тинке:

—   Вы обе мне совсем не нравитесь.

Лисси хотела ответить, что она тоже находит короткую прическу директрисы ужасной, но, в виде исключения, воздер­жалась от замечания. Она почувствова­ла, что подобная фраза добавит им не­приятностей.


Письмо

Слухи о таинственном исчезновении учителя математики, как живой огонь, поползли по школе. После уроков все говорили только об этом.

Чтобы побыстрей оказаться в Кри­стальном переулке, Лисси и Тинка вернулись назад кратчайшей дорогой. Они почти все время бежали и на бе­гу постоянно оглядывались, чтобы удо­стовериться, что их никто не преследу­ет. Тинка никак не могла освободиться от чувства, что за ними кто-то наблю­дает. Задыхаясь, обе девочки наконец оказались у забора, радостно поглади­ли знакомые доски с кошачьими силу­этами и, спотыкаясь, из последних сил ввалились в сад, ворота которого зара­нее вежливо и гостеприимно распахну­лись перед ними.

Однажды Тинка прочла в каком-то журнале — их постоянно приносила до­мой ее мама — статью, о которой сейчас невольно вспомнила. Плетясь рядом с Лисси через сад, она неуверенно спро­сила:

Лисси... ты могла бы себе предста­вить, что я...?

Относительно тебя я многое могла бы себе представить, — перебила ее Лисси, мысли которой неотступно кру­жили вокруг пропавшего учителя. Она лихорадочно перебирала варианты, ка­ким образом его можно вернуть, но — увы! — ее голова была как чердак после того, как его идеально вычистили, — аб­солютно и безнадежно пуста.

Вполуха она услышала, что Тинка го­ворит что-то о мании преследования, но не придала этому значения и ничего не ответила. Повисла пауза. Лисси ускори­ла шаг, чтобы как можно быстрее при­ступить к поискам подходящего закли­нания, способного вызволить господина Ваннэ.

— Эй, ты меня, кажется, совсем не слушала, — обиделась Тинка, — Между тем речь идет о моем здоровье. Я дейст­вительно хотела спросить тебя о чем-то важном.

Ну да... и о чем же? — Лисси рассе­янно посмотрела на сестру.

Ты можешь себе представить, что я страдаю манией преследования?

Лисси склонила голову набок и с сомнением окинула Тинку взглядом из-под насупленных бровей:

—   Манией преследования? Ага! Это означает, что ты немного сбрендила и все время думаешь, что за тобой кто-то следит? Ведь так?

Тинка судорожно сглотнула и кивну­ла головой. У нее вообще была склон­ность воображать у себя разные болез­ни, о которых она читала в маминых журналах.

—   Самое большее, что у тебя может быть, это завихрение в мозгах! — вне­запно выпалила Лисси. — Успокойся лучше и помоги мне!

Тинка возмущенно уперла руки в бока.

—   Завихрение в мозгах? И это все, что ты можешь сказать? У меня, возможно, в самом деле очень серьезная проблема!

У тебя и вправду есть очень серьез­ная проблема, — ответила Лисси. — Твоя проблема — это я! Хотя именно я отпра­вила господина Ваннэ неизвестно куда и он исчез по моей вине, но ведь и ты нахо­дилась рядом и, следовательно, тоже в этом замешана, Знаешь, как говорится: «Вместе попались, вместе в петле болта­лись». — И она изобразила рукой петлю, которая стягивается вокруг ее шеи, затем приподнялась на цыпочки, будто ее та­щат вверх, и закатила глаза. При этом Лисси захрипела, словно ее душат. И вдруг очень серьезно сказала: — Помя­ни мое слово, Тинка, у нас обеих еще бу­дет из-за этого столько неприятностей, что голова пойдет кругом. Это случится, если мы не вернем господина Ваннэ.

Очень для тебя характерно! Вполне в твоем духе! — задиристо возразила Тинка. — Ты, как всегда, думаешь толь­ко о себе.

В точности, как и ты! — фыркнула Лисси.

Все думают только о себе, и лишь я одна думаю обо мне! — с серьезной миной заявила Тинка.

— Эй... что ты сказала? Не смей де­лать вид, будто ты святая! — После не­которого размышления до Лисси все же дошло, что именно сказала Тинка. — Вечно ты со своими хитроумны­ми фразочками, — проворчала Лисси и попросила красную входную дверь от­крыться.

Тинка, однако, не вошла вместе с ней, а вернулась к садовым воротам, вышла в переулок и долго-долго глядела нале­во, затем направо.

«Вероятно, я и вправду больна, — уныло пробормотала она. — Острая форма мании преследования». Девочка не могла отделаться от чувства, что кто-то постоянно находится рядом и следит за ней. Но сколько ни озиралась она во­круг, так никого и не увидела.

Тяжело вздохнув, Тинка вернулась в дом, где Лисси лихорадочно листала все новые и новые колдовские книги.

Однако пора наконец сказать, что Тинка вовсе не страдала манией пресле­дования. Чутье не обманывало ее. Не прошло и минуты после ее ухода, как некто вынырнул у самого входа в сад, ловко вытащил из-за пазухи сложенную записку и воткнул ее между перекладинами ворот. Затем незнакомец исчез — так же быстро, тихо и незаметно, как появился.

Тинка уселась на пол возле Лисси и не глядя взяла первую попавшуюся книгу.

В прихожей раздался пронзительный крик коршуна. Это была не живая пти­ца, а всего лишь деревянная резная фигура в виде коршуна, который, на­хохлившись, сидел на короткой дере­вянной ветке, прикрепленной около входной двери, и исполнял роль двер­ного звонка.

Там кто-то есть! — сказала Тинка внезапно осипшим голосом и бросила вопросительный взгляд на Лисси.

Если это один из мальчишек, я на­колдую ему ослиную голову, — пригро­зила Лисси. Но как только Тинка на­помнила ей то, что Лисси и без нее отлично знала, а именно, что они име­ют право желать другим только доброе и хорошее, Лисси яростно выкрикнула прямо ей в лицо: — Ослиная голова — очень хороший вариант для баранов по сравнению с их прежними дурацкими мордами!

—   Лисси, не надо! — постаралась уре­зонить ее Тинка.

Но Лисси не слушала, она встала пе­ред деревянным коршуном, сосредото­чила на нем пристальный взгляд и спро­сила, кто стоит за дверью.

Никто! — прохрипел коршун.

Зачем же ты кричал? — напала на него Лисси.

Деревянный коршун гордо вскинул голову и разразился клохчущим сме­хом.

—   Если ты и дальше будешь так себя вести, я превращу тебя в опилки, — пригрозила разозленная Лисси, однако коршуна это, похоже, не беспокоило.

Огромными шагами Лисси поспеши­ла к садовым воротам. Притаившись за кустами, Тинка следила за сестрой. Она видела, как Лисси вытащила торчавший в щели листок и развернула его.

—   Тинка! — вдруг панически закрича­ла Лисси и бросилась к дому.

Издалека Тинка могла различить только какие-то цветные пятна. Чуть не налетев на сестру, которая внезапно встала у нее на пути, Лисси молча суну­ла записку ей под нос.

Наклеив разноцветные буквы, выре­занные из журналов, на бумажный лист, кто-то составил анонимное послание:

Нам вСе изВеСтно! ЖиЗНь учитЕЛя — на

вашей Совести! Покиньте этоТ дом

Навсегда! ИНАче мы Сообщим в полициЮ I

Лисси крепко стиснула зубы и сде­лалась белой как мел, особенно вокруг носа. Ей стало страшно. Тинка бросила записку на землю и стала как сумасшед­шая тереть уши, надеясь таким образом успокоить свое разбушевавшееся сердце.

Все вокруг девочек, казалось, замер­ло. Словно одурманенные, они нетвер­дыми шагами возвратились в дом. Их ладони были влажными от волнения.

«Жизнь учителя — на вашей совес­ти!» Эта фраза, как железная пуля, сту­чала в головах обеих девочек все силь­нее и сильнее:

Жизнь учителя -—на вашей совести!

...учителя — на вашей совести!

...на вашей совести!

— Кому-то очень хочется обвинить нас  в том,  что  мы убили господина Ваннэ, — чуть слышно пробормотала Тинка.

Лисси ответила еле заметным легким кивком, как будто из ее головы могло что-то выпасть. Сердце ее не бушевало, как у Тинки, но удары его были на­столько тяжелы и сильны, что, казалось, в любую минуту оно могло замереть и остановиться.

Это... действительно так и выгля­дит, — с трудом произнесла Лисси. — Господин Ваннэ в наш дом пришел, но никто не видел, как он отсюда ушел. Можно подумать, что мы его здесь уко­кошили и зарыли в подвале.

Но ведь мы не убийцы! — едва слышно прошептала Тинка. Мысли ее словно увязли и окаменели. В голове не мелькало никакой, даже самой нелепой идеи, что теперь следует делать.

Лисси растерялась. Она привыкла мчаться вперед, не разбирая дороги, и рас­сматривала любую проблему как барьер, который нужно преодолеть с наскоку. Но сейчас она чувствовала себя так, будто стоит перед стеной высотой с километр.

Девочки словно целую вечность не­подвижно просидели на корточках возле софы, безмолвно уставившись в пустоту. Они почему-то надеялись, что время тоже остановится, но этого не произош­ло. Часы на запястье Лисси дважды ле­гонько пискнули, и это означало, что ча­совая стрелка прошла полный круг. Бы­ло уже два часа пополудни.

Казалось, всего через несколько ми­нут часы пискнули снова, на этот раз звук был только один и тоном ниже.

Половина третьего.

Половина третьего? Полчаса пролете­ли как одно мгновение.

Лисси медленно встала и взяла у Тинки записку. Неловко ступая на за­текших ногах, она вышла в прихожую и показала ее коршуну.

—   Кто это принес? — настойчиво спро­сила она.

У коршуна дрогнули резные крылья, что дало ему возможность сделать два небольших прыжка.

Разве я шпион? Разве я справочное бюро?

Если бы я так чертовски не ослабе­ла, я охотно свернула бы тебе шею!

Убийца! — пронзительно выкрик­нул рассерженный коршун.

Из гостиной выскочила Тинка:

—   Что? Что ты опять натворила?

— Оставь меня в покое! — взвыла Лисси, и слезы отчаяния потоком хлы­нули из ее глаз.

Она бросилась наверх по лестнице, перескакивая через две ступеньки, осту­пилась, с грохотом полетела вниз и, по­чувствовав резкую боль в голени, сжала зубы и кое-как добралась до кровати, на которую сразу же и улеглась животом вниз. Сейчас она очень тосковала по своей маме, которая умерла, когда Лис­си было всего семь лет. Она так хотела бы во всем ей довериться и была увере­на, что мама обязательно нашла бы для дочки слова утешения. Охотнее всего она сбежала бы сейчас домой, где у нее в тайном месте хранилась мамина фото­графия.

Лисси медленно и тяжело привыкала к мысли, что Грит Клювель станет но­вой женой ее отца. Нет, она никогда не назовет ее мамой, мамочкой, потому что Грит ведь не ее мать. И Тинка тоже не ее настоящая сестра, но все же она луч­ше, чем ее родной братец Фрэнк.

Дом госпожи Шикетанц стал для Лисси единственной надежной крепо­стью, которую она даже готова была де­лить с Тинкой. Здесь было их собствен­ное царство, сюда имели доступ только они.

И теперь кто-то хочет отобрать у них дом. И виновата в этом она, Лисси. Тинка предупреждала ее, говорила, что нельзя заколдовывать учителя, но Лис­си ее не послушала. Поэтому она сейчас так зла на себя, хотя никогда никому в этом «е признается. Для всех остальных виноватыми должны быть другие, на­пример Тинка, которая могла бы ее удержать, но не удержала. Дурацкая колдовская книга тоже виновата, она должна была бы содержать особое пре­достережение, необходимое при исполь­зовании такого рискованного заклятия.

Поскольку Лисси не знала выхода из создавшегося положения и не имела ни малейшего понятия, каким образом рас­колдовать и вернуть господина Ваннэ, она впала в глубокое, беспросветное от­чаяние.


Отравленная стрела

— Лисси! — раздался снизу голос Тинки. Он прозвучал осторожно и озабоченно. Лисси, сонная, приподняла голову. Она, как видно, сама того не заметив, задремала.

—   Лисси, где ты? — вновь окликнула ее Тинка, повысив голос.

Лисси окончательно проснулась и тот­час вспомнила все, что с ними случилось.

—   Отстань, оставь меня в покое! — раздраженно крикнула она по направле­нию к лестнице.

Тинка отступила на шаг, словно Лис­си и впрямь могла метнуть по ступень­кам нечто вроде шаровой молнии.

—   Зачем ты так, я же тебе ничего плохого не сделала! — с упреком сказала Тинка. В ней вдруг проснулась злость. — Ты могла бы хоть раз, в виде исключения, меня послушать, а не пы­таться, как обычно, прошибить головой стенку.

В ответ раздался такой отчаянный крик, какого Тинка никогда в жизни не слышала. Ведь ей ни разу не доводилось присутствовать при извержении вулка­на. Во всяком случае, ничего более страшного, чем рев, который на нее об­рушила Лисси, невозможно было вооб­разить:

—   Всезнайка! Проклятая карьеристка и подлиза! Ты способна лишь умничать и притворяться пай-девочкой!

Тинка стояла у подножия лестницы и болтала ногой. Она скрестила руки на груди и внешне оставалась совершен­но невозмутимой.

—   Не удивительно, что твой папаша вовремя от вас смылся! Разве можно выдержать дурацкую болтовню — твою и твоей мамочки? — разошлась Лисси.

Но едва она выкрикнула последнюю фразу, как ей самой сделалось невыно­симо горько. Сейчас у Тинки лопнет терпение, она тоже впадет в бешенство и осыплет Лисси такой бранью и такими справедливыми упреками, что ей нет сдобровать.

Но внизу по-прежнему было тихо.

Лисси мгновенно соскочила с крова­ти, вдруг осознав, что именно она ляп­нула, и поняла, что перегнула палку — говорить такое непозволительно. Ника­ким бранным словом Тинку нельзя бы­ло уязвить больнее, чем тем, что сорва­лось с языка Лисси.

С тех пор как исчез Тинкин отец, прошло восемь лет. Перед тем как уйти, он поссорился со своей маленькой доч­кой из-за разбитой ею цветочной вазы. На следующий день он навсегда оставил семью. Долгое время Тинка считала, что он ушел из-за той ссоры и из-за вазы, и носила в себе ужасное чувство вины.

В действительности господин Клювель уже давно решил уйти. Он поки­нул семью потому, что встретил другую женщину и влюбился в нее.

Все дети из семьи Клювелей остались жить с матерью. Естественно, отец мог бы навещать их время от времени, но не делал этого. Он даже ни разу им не на­писал.

Лисси нашла Тинку в кухне у «холо­дильного» отверстия. Вытащив оттуда огромный кусок вишневого торта, Тин­ка с наигранным наслаждением вонзала в него зубы.

—   Ну, прости меня, пожалуйста, у меня это ненароком сорвалось с языка! — виновато сказала Лисси.

Тинка не ответила, сделав вид, что ее будущей сводной сестры рядом нет.

—   Ну, послушай, не веди себя так! — жалобно просила Лисси. — Я же совсем не то имела в виду.

Не обращая на нее внимания, Тинка продолжала есть торт.

Конечно, она вовсе не была такой спокойной, какой казалась. Внутри у нее все кипело и переворачивалось.

С нее довольно! Она сыта по горло] Чаша ее терпения наконец переполни­лась! Почему все должны плясать под дудку Лисси, которая вечно делает то, что ее душеньке угодно, попадает при этом во всякие неприятности и не мо­жет не наломать дров?! Теперь вот они должны лишиться подаренного им заме­чательного дома, потому что иначе шан­тажист донесет на них в полицию. И все по вине Лисси!

Тинка прощала сводной сестре мно­гое, но то, что та сказала о ее отце, стало пределом низости и подлости. Лисси должна была понимать, какую отравлен­ную стрелу вонзает в Тинкину грудь.

—   Ну, можешь бранить меня, назы­вать кем угодно! — в отчаянии продол­жала канючить Лисси. — Кричи на ме­ня, влепи мне, наконец, пощечину!

Только не стой так и не лопай этот ду­рацкий торт! —  Лисси уже не говорила, она вопила.

По-прежнему не реагируя, Тинка по­вернулась и вышла из кухни. Лисси да­же не знала наверняка, слышала ли ее Тинка.

Теперь и в Лисси взыграло упрямство.

—   Нет так нет! — обиженно крикнула она вслед сестре. — Обходилась я без тебя одиннадцать лет, прекрасно смогу

обходиться и дальше!

Тинкина голова на минуту появилась в дверях кухни.

Вот и отлично, значит, в нас есть что-то общее, — холодно сказала она.

Дубина ты стоеросовая! — проора­ла ей на прощание раздосадованная Лисси и вновь поднялась в спальню.

Тинка подошла к лестнице и бросила взгляд наверх. На покатой стене она ви­дела тень кровати, на которую завалилась Лисси. Вытянув ноги, та устави­лась в потолок.

Тинка вышла в сад и, разложив учеб­ники, тетради и прочие школьные при­надлежности, принялась доделывать до­машние задания. Ее мысли беспокойно метались между Лисси, неведомым шан­тажистом, исчезнувшим учителем и анг­лийскими словами, которые нужно бы­ло затвердить к следующему уроку.

Теплый летний вечер действовал умиротворяюще. Когда Тинка покончи­ла с уроками, она решила почитать кни­гу, которую взяла в библиотеке. Это бы­ла история девочки, потерявшей родите­лей и попавшей в чужой дом.

Резкий крик коршуна оторвал Тинку от волнующего эпизода, в котором сиро­та впервые видит серое, угрюмое лицо своего дяди. Подбежав к двери дома, она увидела между досками новое по­слание шантажиста — номер два. На сей раз неизвестный вырезал буквы не из журнала, а из газеты:

Даем Вам срОк до заВтрА! Будете

УхоДить из дОма -ПОвесъТе Кошелек Со

всеМи ключАми На 3абОр!

Этот новый ужас Тинка решила за­есть вторым куском торта. В прихожей ее поджидал Казимир. Он разразился жалобным мяуканьем и хлопнулся на пол прямо у ее ног.

—   Что с тобой, бедняга? — озабочен­но сказала Тинка и опустилась возле Казимира на колени.

Дыхание у кота было тяжелым и хрип­лым, как никогда. Она легонько пощекотала ему шейку, что всегда ему нрави­лось, и кот поблагодарил ее тихим мур­лыканьем. Тинка осторожно пощупала кошачий нос: она читала, что у здоровых животных нос всегда холодный и влаж­ный.

У Казимира нос был сухой и горячий, что еще более встревожило девочку.

—   Хочешь молока? — спросила она.

Обычно кот требовал добавки. Тинка почувствовала, что Казимир приподнялся и пошел. Но его шаги не были легки­ми и упругими, кот едва волочил лапы, словно они были налиты свинцом.

—   Мы должны показать тебя ветери­нару, — сказала Тинка коту. — Только как это сделать... с котом-невидим­кой? — Этот вопрос она задала уже са­мой себе.

В кухне она налила Казимиру моло­ка и стала ждать, когда невидимый язы­чок начнет звонко лакать любимый на­питок.

Но Казимир даже не подошел к мис­ке. В первый раз с тех пор, как Тинка с ним познакомилась, он не притронулся к молоку. Теперь ей стало окончатель­но ясно, что кот заболел. И тяжело за-болел.

Неожиданно перед ее глазами вновь замелькали, запрыгали белые полоски, Тинка зажмурилась, сосчитала до деся­ти и открыла глаза. Молочно-белые по­лоски никуда не исчезли. Они порхали в воздухе в самом дальнем конце кухни. И только там, больше нигде. По мурлы­канью Казимира Тинка поняла, что кот направился к ним. Мурлыканье оборва­лось, послышалось тихое урчание, как будто кот кого-то держал в зубах и гро­зил своей добыче.

Белые полоски теперь почему-то со­гнулись уголком и двигались только вверх-вниз. Тинка присела на корточки, протянула руку и наткнулась на что-то пушистое, мягкое и теплое.

«Но это... это же... котеночек», — мол­нией пронеслось у нее в голове.

Котик был так мал, что даже не за­полнил ее ладони. Крошечный шерша­вый язычок облизал ее пальцы. Тинка почувствовала, как Казимир разжал зу­бы и выпустил котенка. Он, должно быть, держал его за шерстку на загрив­ке, как это делают кошки-матери.

Вокруг Тинки закружили другие бе­лые полоски. Она насчитала еще шесть котят, следовательно, вместе с тем, ко­торого она держала в горсти, их было семь. В стене Тинка обнаружила глубо­кую дыру, из которой исходил уже зна­комый ей едкий запах.

— Там, наверное, у вас туалет, не так ли? — спросила она маленького котика.

Тот ответил жалобным тоненьким пис­ком.

Казимир прижался к Тинкиной ноге, потом прилег. Он снова тяжело ды­шал — возможно, чтобы дать ей понять, как он устал.

— Это наверняка твои дети, — осени­ло Тинку. — Мать, очевидно, обыкно­венная кошка, поэтому на котятах белые полоски. Но почему ты один должен за­ботиться о семи котятах?

Естественно, Тинка не ожидала от Казимира   ответа. Чтобы избавиться от неприятного запаха, она решила вы­мыть кухню. Девочка огляделась в поис­ках тряпки и не нашла ничего подходя­щего. Но разве, когда она перебирала колдовские книги, ей не попалось на глаза заглавие, как-то связанное с чист­кой и уборкой? Она пересекла прихо­жую и открыла дверь в комнату с кни­гами.

На полу скорчившись сидела Лисси и листала какой-то пухлый том. Когда во­шла Тинка, Лисси испуганно подняла на нее глаза. В ее взгляде была мольба о прощении.


Госпожа комиссар вёдет расследование

Тинка боролась с собой. Всего охотнее она бы прошла мимо Лисси, вздернув подбородок и сделав вид, что не замеча­ет сестру.

Но когда она увидела Лисси на полу, с опущенными плечами, с невыразимо пе­чальным взглядом, она не смогла и даль­ше разыгрывать холодную красавицу, которую время от времени охотно из се­бя строила. Неожиданно для нее самой с языка сорвалась фраза: «Я сожалею».

То же самое сказала Лисси.

— Мирись, мирись, мирись и больше не дерись? — быстро и радостно добави­ла она.

—   Ладно уж, — согласилась Тинка, которая вообще-то находила утомитель­ным подолгу на кого-то злиться»

Они уселись на полу рядышком, и Тинка рассказала Лисси о котятах.

—   «Волшебная уборка»? Я тоже что-то такое видела, — сказала Лисси, горя желанием помочь, и стала быстро пере­кладывать книги из одной стопки в дру­гую.

Книжка, в которой они так нужда­лись, была белоснежной и называлась просто и коротко — «ЧИСТОТА». Ког­да девочки нашли в ней подходящее за­клинание и вернулись в кухню, они встретились там лицом к лицу с голубо­глазой сиамской кошкой. Кошка сиде­ла на подоконнике и вылизывала свои лапы.

—   Спорим, это и есть кошачья ма­ма, — шепнула Лисси. — Мне кажется, что у нее нет ни малейшей охоты во­зиться с малышами, поэтому бедный Казимир так безумно устал.

Тинка кивнула.

Когда сиамская кошка закончила прихорашиваться, она грациозно спрыг­нула с подоконника и неслышно, на мягких подушечках, пошла к котятам .

Те тотчас устремились к ней и запища­ли тонкими голодными голосами. Кош­ка улеглась в сторонке, приняв самую изящную позу и ни на секунду не вы­пуская девочек из своего поля зрения. Малыши, напирая друг на дружку, ста­рались подобраться поближе к мамино­му животу, и белые полоски вскоре об­разовали на нем беспорядочный узор из клеточек и ромбиков. Кухня заполни­лась довольным чмоканьем семи ма­леньких ртов.

Тинка и Лисси использовали неболь­шую паузу, чтобы навести образцовую чистоту в кладовой и кухне. Нужные для этого заклинания были очень про­сты, и после каждого колдовского хлоп­ка все вокруг менялось в лучшую сторо­ну, как того желали девочки.

Они довольно оглядели сводчатое по­мещение, где все — от посуды до стен — блестело и сверкало и где каждая вещь была на своем месте, а в воздухе ощу­щался приятный запах лимона.

На каменной плите, в которую была вмонтирована мойка, все еще лежало второе письмо шантажиста, о котором Тинка совсем забыла. Лисси быстро пробежала глазами наклеенные строчки.

—   Если я поймаю типа, который за всем этим скрывается, я буду плеваться похуже, чем лама!

В ответ Тинка закатила глаза:

—   Ручаюсь, это произведет на него ужасное впечатление. Он уже сейчас дрожит, как цуцик!

Лисси стала размахивать в воздухе руками, словно ловила невидимую муху.

—   Но мы должны... мы обязаны... что-то делать!

Будь ее воля, Лисси, как обычно, не теряя ни минуты, помчалась бы куда-нибудь в бурном желании что-то пред­принять: искать помощь, преследовать невидимого врага. Но как? Куда? К ко­му? Бездействие сводило ее с ума.

Тинка выбежала из кухни и через прихожую вошла в гостиную. Здесь она начала ходить как заведенная вокруг табуретки, напряженно размышляя и вполголоса проговаривая для себя самой собственные мысли.

—   Наша проблема состоит из не­скольких частей, — так начала Тинка свой монолог.

Вошедшая вслед за ней Лисси уже собралась прервать сестру и объявить все сплошной ерундой, но предпочла  заткнуться и плюхнулась на софу. Кто знает, возможно, Тинкины рассуждения на что-нибудь да сгодятся.

—   Проблема состоит из нескольких частей, — повторила Тинка. — Во-пер­вых, мы должны вернуть учителя; во-вторых, выяснить, кто нас шантажирует. Если нам удастся вернуть господина Ваннэ, то неизвестный больше не смо­жет забрасывать нас анонимными письмами, хотя в таком случае мы так и не узнаем, кто он, и, вполне вероятно, при других обстоятельствах он или она попытается повторить свою подлую попытку.

На Лисси эта складная речь произве­ла впечатление, и она захлопала в ла­доши:

—   Браво, госпожа комиссар! Ты рас­суждаешь даже лучше, чем полицейские ищейки в детективных телесериалах.

В том, что это действительно компли­мент, Тинка была не вполне уверена, но сейчас это не имело никакого значения, потому что предстояло прояснить нечто более существенное.

—   Самое главное, проблема номер один — возвращение Ваннэ!

—   Нет, — возразила Лисси, — пробле­ма номер один — это ухо!

Сбитая с толку, Тинка посмотрела на нее непонимающим взглядом:

—   Нашего учителя математики зовут Ваннэ. Ты что, забыла?

Лисси отрицательно покачала голо­вой:

Нет, я не забыла. Я имею в виду ухо фарфоровой головы на бачке в туа­лете. Мы должны его склеить. Или вос­становить с помощью колдовства. Ина­че нам не связаться с госпожой Шикетанц.

А ведь верно, я все поняла, — мед­ленно кивнула Тинка. — Сможешь взять это на себя? Ая продолжу поиски за­клинания, которое вернет Ваннэ.

Лисси согласилась.

На часах было уже половина одинна­дцатого, когда обе они, устав до изнемо­жения, без сил свалились в постель. На сливном бачке снова красовались два целых уха, а у Лисси на лице появились два круглых синяка, и ходила она не прямо, а немного согнувшись. Дело в том, что при колдовском склеивании она стояла на деревянной табуретке и прижимала фарфоровое ухо собственной физиономией. Когда склеивание счастливо завершилось и Лисси хотела слезть с табуретки, клокочущее «Merci, Cherie»[5], которым огорошил ее сливной бачок, стало причиной внезапного паде­ния девочки на пол.

Я больше не буду ходить в туа­лет, — мрачно сказала Лисси, потирая ушибленное мягкое место, на которое она опустилась со всего размаха. — Я чувствую себя там под постоянным * наблюдением.

Посмей только написать где-ни­будь в уголочке, — шутливо предосте­регла ее Тинка.

Девочки несколько секунд похихика­ли, но вскоре вновь посерьезнели. Сего­дня они до изнеможения искали в каж­дой попадавшейся им на глаза книге ка­кое-нибудь заклинание, пригодное для возвращения учителя. Но ничего не на­шли. Создавалось впечатление, что кто-то намеренно его прячет.

Теперь Тинка и Лисси с нетерпением ожидали, когда в ответ на их просьбу с ними свяжется госпожа Шикетанц. По­ка что она никак не давала о себе знать.

Зеркало в гостиной продолжало оста­ваться обыкновенным зеркалом, отра­жавшим лишь того, кто стоял перед ним.

Вскоре девочки задремали, но в эту ночь обе спали беспокойно: часто про­сыпались и подолгу ворочались, стара­ясь найти удобную позу. При этом в Лиссиной голове мысли сразу начинали прыгалъ и скакать, как мячики для пинг-понга, а в Тинкиной — крутиться и вертеться, как волчки.

Неожиданно в их широкой кровати стало тесно. На один короткий, но ужас­ный миг Тинке показалось, что огром­ный вишневый торт каким-то образом оказался в спальне и улегся на ее бедро. Открыв глаза, она обнаружила истин­ную причину тесноты. Кот Казимир, обожаемая им сиамская кошка и семеро их отпрысков после непродолжительной экскурсии по дому оценили, насколько удобна и мягка кровать наверху, и по-хозяйски на ней расположились.

На следующее утро девочки опять проснулись непривычно рано. Было все­го несколько минут седьмого, но, по­скольку сон их окончательно покинул, они встали и оделись.

—   В нашем доме нет никаких ключей, поэтому мы ничего не можем оставить шантажисту, — осенило вдруг Тинку.

Лисси пожала плечами, словно не придала этому никакого значения. Для нее главным было не дать никому заме­тить ее страх и растерянность, ведь не исключено, что шантажист и вправду обратится в полицию.

Что будем делать? — громко спро­сила Тинка.

После школы мы должны обяза­тельно вернуться домой, — напомнила Лисси. — Твоя мама прожужжала тебе все уши, чтобы ты не забыла рассорти­ровать и расставить цветы. Свадебный шатер, наверное, уже в саду. — Она бро­сила испытующий взгляд на небо, кото­рое было ярко-синим. — Дождь малове­роятен, и ничто не указывает на то, что участникам завтрашней свадебной цере­монии предстоит купание. Скорее будет жарко, как в сауне.

А если шантажисты уже сейчас пы­таются проникнуть в наш дом? — озабо­ченно сказала Тинка.

Тем лучше, потому что тогда мы узнаем, кто они такие! — пробормотала Лисси, Она кивнула головой в сторону садовых ворот. — Не думаю, что кто-то сумеет сюда войти, но даже если и так, деревья его не пропустят.

Тинка подбежала к своему школьно­му рюкзаку, вытащила тетрадь по био­логии и шариковую ручку. Из середины тетради вырвала чистый двойной лист, уселась на пол и крупными буквами на­писала на верхней линейке: ПОДОЗРЕ­ВАЕМЫЕ. Затем устремила присталь­ный взгляд в пространство, словно там можно было что-то прочитать,

Шантажистом должен быть один из тех людей, кто видел, как господин Ваннэ к нам пришел, — размышляла вслух Тинка, наполовину прикрыв гла­за, чтобы лучше думалось. — Из таких я могу припомнить только Лидофских, а также Ролли, Ханса-Гюнтера и Эльмара.

Поцелуйные видеокассеты! — воскликнула Лисси. — Вероятно, мальчиш­ки уже тогда собирались нас шантажи­ровать.

Тинка сочла это вполне вероятным и одобрительно кивнула.

—   Лидофские тоже были бы в востор­ге, если бы им удалось избавиться от нашего соседства, — продолжала Лисси,

Тинка не могла не согласиться и с этим.

—   О Лидофских я сразу подумала как о возможных доносчиках, — призналась она.

Лисси вдруг засомневалась:

Но почему тогда они сразу же не донесли на нас госпоже Орлиный Глаз?

Потому что им очень хочется завла­деть нашим домом, — объяснила Тинка, после чего, зажав в руке несколько сво­их прядей, стала нервно жевать их кон­цы. — Или, еще вернее, потому, что они страстно мечтают выгнать нас из этого дома.

Мальчишек мы сегодня же возьмем в оборот. — И Лисси радостно потерла руки.

А что будем делать с Лидофскими? — спросила Тинка.

Ах, с этими... ими можно заняться прямо сейчас! — зловеще ухмыльнулась Лисси.


Подозреваемые.

Тинка была не в восторге от этой идеи, но по собственному опыту знала, что Лисси остановить невозможно. Ее свод­ная сестра, не теряя ни секунды, опро­метью выскочила из дома и подбежала к отделяющей их от соседей живой из­городи. Прочная ветка с готовностью подняла Лисси, как только девочка креп­ко ее обхватила, и теперь сад Лидоф­ских лежал перед ней как на ладони.

— А здесь их вовсе и нет, — сообщила Лисси разочарованно.

Ставни были плотно закрыты, раз­движные решетки на окнах надежно за­перты. Ходили слухи, что господин и госпожа Лидофские панически боятся взломщиков. Грохочущий звук, похожий  на лязг тяжелых цепей, однажды уже привлек внимание девочек. Заглянув тогда к соседям поверх изгороди, они наблюдали, как тщательно господин Лидофски запирает на окнах решетки. Когда обе их створки смыкались, в пет­лю продевался массивный замок, закры­вавшийся на два оборота; при этом сто­ял такой грохот, словно кто-то ронял на каменный пол рыцарские доспехи. Клю­чи сосед носил на металлическом коль­це, и при ходьбе они громко бренчали.

Поскольку решетки на входной двери также были заперты, соседи, должно быть, надолго куда-то уехали.

— Остаются мальчишки! — сказала Лисси, и в ее голосе прозвучала свире­пая нотка.

В школе, однако, их ожидал сюрприз: Ханс-Гюнтер, Ролли, Эльмар и осталь­ные мальчики из класса отсутствовали. Все они были на футбольном матче, где их команда состязалась с командой из другой школы. Хотя фактически в игре участвовали всего одиннадцать ребят, остальные получили разрешение при­сутствовать в качестве зрителей, чтобы поддерживать боевыми криками свою команду.

Девочки по этой причине имели весь­ма кислый вид и громко выражали не­довольство. Но это нисколько не помог­ло. Вот если бы они больше тренирова­лись в волейбол, тогда тоже смогли бы соревноваться с другими школами.

Господин Ваннэ по-прежнему отсут­ствовал. Лисси подслушала разговор двух учительниц, которые обсуждали, что удалось выяснить госпоже дирек­трисе. Квартира, в которой проживал Ваннэ, была заперта; дворник после долгих просьб открыл дверь вторым ключом, но они не нашли господина Ваннэ без сознания на полу, как опаса­лась директриса. Дома никого не оказа­лось. Не было и никакого намека на то, что могло случиться. Учитель не упако­вал чемоданы и не оставил записки, указывавшей, что договорился с кем-то о встрече.

Все же это известие позволило Лисси перевести дух. Значит, нет ни единого следа, ведущего к ним.

После занятий девочки медленно прошлись по Кристальному переулку, делая вид, что их дом и сад не имеют к ним никакого отношения. Правда, они все время беспокойно озирались по сторонам. Появился ли шантажист? Сумел ли он пробраться в дом? Или, не обнаружив оставленных ключей, впал в ярость?

Лидофские уехали, мальчишки на футболе, следовательно, здесь никого не может быть, — рассуждала Тинка. И все-таки какое-то тревожное чувство внутри говорило совсем другое. Ей больше не чудилось, что за ней кто-то наблюдает, но что-то подсказывало что опасность не миновала.

Может быть, поискать еще какое-нибудь заклинание? — взглянув на Тинку, неуверенно спросила Лисси.

Времени нет, мы должны вернуться домой. Ведь мы обещали, — напомнила Тинка.

К обещаниям Лисси всегда относи­лась очень ответственно. Кроме того, она знала, как много значит эта свадьба для ее отца и как важна любая помощь при подготовке такого торжественного мероприятия.

Перед домом Тедимайеров-Клювелей было припарковано несколько автофур­гонов, развозящих разные товары. Один автомобиль, для которого не хватило места, остался стоять на проезжей части стал причиной небольшого затора. Во­ители в ожидании проезда непрерывно нажимали на клаксон, но мужчина, выгружавший из фургона большую пар­ию стульев, никак на это не реагировал и спокойно продолжал работу.

На лужайке в саду распласталось ог­ромное белое пятно, похожее на чудо­вищную медузу, выброшенную на берег. Возле пятна стоял Торстен, старший брат Тинки, считавший себя очень взрослым, и бранил Дэвида, маленького братишку Лисси.

—   Психованный мальчишка! — раз­гневанно кричал он на малыша. — Я же предупреждал тебя, чтобы ты не смел трогать рычаг.

Дэвид сосал большой палец и сму­щенно смотрел на носки своих санда­лий.

Лисси закатила глаза.

—   Если ты хочешь, чтобы Дэвид чего-нибудь не делал, ты должен был сказать ему, чтобы он непременно это сделал, — объяснила она Торстену.

Торстен терпеливо выслушал Лисси, после чего язвительно ее поблагодарил:

—   Спасибо, буду знать. Это маленькое чудовище ухитрилось повалить свадебный шатер; Теперь мы снова должны связываться с фирмой и вызывать служащего, потому что только у него есть специальный прибор, с помощью которого можно поднять эту штуковину.

—   Завтра будет хорошая погода, можно обойтись и без шатра, — заметила Лисси,

В гостиной, куда девочки вошли через открытую дверь террасы, царил невероятный хаос. Вся мягкая мебель была вынесена, и вместо нее в комнате появились длинные столы.

Несколько девиц, непрерывно жую­щих жвачку, были заняты тем, что раз­вертывали длинные белые скатерти.

—   Минуточку, минуточку! Столы долж­ны быть поставлены вдоль стен! — нерв­но крикнула госпожа Клювель девицам, которые на мгновение перестали же­вать. — Столы ни в коем случае не могут стоять в таком беспорядке!

Господин Тедимайер бегал туда и об­ратно с трубкой радиотелефона и угова­ривал сантехника немедленно прийти и выручить их из беды. Дело в том, что Дэвид снова развлекался спуская воду в туалете, и опять засорил его и устроил небольшой потоп.

Девочки сбежали в кухню, где два молодых человека, которых они раньше никогда не видели, сооружали какую-то непонятную черную конструкцию с от­кидной крышкой и прозрачным окош­ком.

Что это такое? — осведомилась Лисси.

Печка для подогревания блюд, — деловито объяснил один из молодых людей.

Тинка обвела кухню вопросительным взглядом. Видимо, обед сегодня не за­планирован. В холодильнике пусто. Только на столе, за которым семья обычно завтракала, стояла миска с ябло­ками и вишнями. Поскольку больше ни­чего не было, Тинка взяла яблоко и уже хотела вонзить в него зубы, когда ее взгляд упал на большой конверт, торча­щий из-под миски.

На конверте было написано: ДЛЯ ТИНКИ И ЛИССИ, Буквы были очень большие и прямые, словно их начерти­ли по линейке.

Тинка толкнула Лисси и указала на конверт. Лисси мгновенно схватила его и понеслась на второй этаж в комнату, в которой они жили вместе с Тинкой;

Их худшие опасения оправдались: в конверте лежало новое анонимное по­слание:

Вы не иСПОлнили Нашего

РАСПОрЯжения.    Мы ОжидаеМ Ключи

Утром в ПОнеДвлЬник. В иНОм

Случае—ПОЛиция!

—   Одну минуточку! Подожди! — вос­кликнула Лисси.

Опрометью выбежав из комнаты, она помчалась вниз на голос Бориса Тедимайера, который все еще уговаривал сан­техника, и нашла отца в его кабинете, где он наконец-то завершил разговор.

Лисси без слов взяла телефон и, оста­вив отца в сильном недоумении, верну­лась к Тинке.

—   Где телефонная книга с именами и адресами учеников? — едва отдышав­шись, спросила она и захлопнула за со­бой дверь.

Тинка понимающе кивнула и одним быстрым движением достала нужную книгу с полки. Ее сильной стороной был порядок, и Лисси обошлась на этот раз без язвительного замечания по поводу маниакальной страсти все класть на свои места и находить с быстротой фокусни­ка. План Лисси был таков: позвонить Хансу-Гюнтеру, Ролли и Эльмару и про­верить их местонахождение. Сначала Тинка отыскала номер Ролли. Лисси на­брала цифры и принялась нетерпеливо барабанить пальцами по полке, на кото­рой находилась ее коллекция кактусов. Трубку взял отец Ролли. Он сооб­щил, что его сын сразу же после фут­больного матча поехал со своей матерью к зубному врачу и они еще не верну­лись. Дело в том, что Ролли на матче выбили зуб.

—   Вырази сожаление! — еле слышно подсказала Тинка сестре. Она прибли­зила ухо к самой трубке и таким обра­зом могла слышать весь разговор.

Без ее подсказки Лисси просто от­ключилась бы, ничего не добавив, но те­перь она успела произнести:

—   Очень сочувствую, бедняга!

Ханс-Гюнтер и Эльмар оказались до­ма, но не могли подойти к телефону по одинаковой причине. И тот и другой ушибли ноги во время матча и теперь сидели перед телевизором с холодными компрессами. Их матери выполняли обязанности медицинских сестер.

После того как Лисси в третий раз положила трубку, она еле слышно про­бурчала:

—   Не похоже, что кто-то из них оста­вил письмо.

Тинка, которая вновь нервно жева­ла концы своих волос, выплюнула их и громко воскликнула:

—   Значит, это не они! Тактика меня­ется. Давай спросим маму, кто оставил для нас конверт.

Госпожа Клювель подписывала кви­танцию о получении заказанных для сва­дебного торжества цветов. Прихожая вы­глядела так, словно это была поляна вол­шебного леса, в котором обитают эльфы: повсюду лежали цветы всевозможных оттенков и сортов, и посреди всего этого цветочного великолепия прямо на полу восседала госпожа Клювель.

Мамочка, кто сегодня передал для нас письмо? — крикнула Тинка.

Письмо? Для вас? Не знаю ни о каком письме! — сказала госпожа Клю­вель, медленно поворачиваясь. — Тинка, ты же мне обещала позаботиться о цветах, красиво их расставить, — вдруг вспомнила она. — Пожалуйста, займись этим. Я должна срочно вернуться в гос­тиную, иначе завтра столы для гостей придется сервировать на полу.

Тинка и Лисси задумчиво посмотре­ли друг на друга.

— Я тебе помогу, — предложила Лисси, и Тинка с благодарностью ей кивнула.

Девочки как заводные непрерывно сновали по комнатам и в конце концов красиво расставили все цветы, превра­тив простые букеты во множество за­тейливых композиций. Но их мысли были постоянно заняты письмом и, ес­тественно, судьбой господина Ваннэ. Они понятия не имели, что происходит с человеком, если под воздействием колдовства он внезапно исчезает и неиз­вестно куда переносится.

Хотя следующий день был обычным будним днем, детей из семейства Клювель-Тедимайер по просьбе родителей освободили от занятий. В одиннадцать часов утра их родители скажут друг другу торжественное «да» в местной ра­туше, после чего дома соберутся гости, чтобы отметить это событие.

Суматоха в день перед бракосочета­нием продолжалась до поздней ночи.

В какой-то момент, уже после полуночи, все приготовления наконец заверши­лись. Тинка и Лисси стояли в саду и смотрели на звезды, сверкавшие на тем­но-синем ночном небе. Тихое позвякивание в самом удаленном уголке заста­вило их насторожиться. Лисси, которая всегда все хотела узнать первой, побе­жала посмотреть, что там происходит. Тинка отправилась за ней.

Они застигли Фрэнка и Стэна за своеобразным «погребением». Вместо мертвых тел предметом погребения бы­ли разбитые винные бокалы и множест­во черепков от белых фарфоровых глу­боких и плоских тарелок, от вазочек, от розеточек, а также от чайных и кофей­ных чашек с блюдцами. Мальчики вы­рыли довольно глубокую яму, куда сме­тали осколки, намереваясь забросать их землей.

—   Вот что бывает, когда мальчишкам доверяют посуду, — язвительно сказала Лисси.

Братья испуганно переглянулись.

—   Мамочка и наш вечерний медведь скорчат кислые физиономии, если узна­ют об этом, — заметила Тинка, кивком

указав на черепки.

Вся посуда для свадьбы была взята напрокат, и мальчикам следовало бы об этом задуматься. «Разбитые предметы должны быть заменены равноценны­ми», — настойчиво повторяла дама, ко­торая выдавала посуду.

—   Никто не будет пересчитывать, — проворчал Фрэнк.

—   Я так не думаю, — возразила Лисси.

Стэн замахал руками:

Исчезните! С глаз долой! Если та­кое дело выйдет наружу, этого будет достаточно, чтобы взволновать родите­лей. Разве можно мешать их счастью?

Для этого надо застраховаться от таких типов, как вы! — зашипела Лисси,

Фрэнк и Стэн, ставшие лучшими друзьями, обменялись хитрыми взгляда­ми и расхохотались. Это был тот мальчи­шеский смех, который обычно возникает без всяких причин. Достаточно взгляда, и мальчишки могут разразиться клохчу­щим, совершенно дурацким, по мнению Тинки и Лисси, хихиканьем.

Девочки возвращались в дом, когда услышали позади отвратительные зву­ки. Сначала Фрэнк и Стэн изо всех сил отхаркивались и прочищали носы, затем начали громко и противно плеваться.

Тинка окаменела.


На сей раз видимые ламы

Оцепенение длилось недолго. Тинка медленно обернулась и увидела в кус­тах слабое мерцание фонарика Фрэнка и Стэна. Они нарочно прикрыли его руками, чтобы родители ничего не за­метили.

—   Эти двое тайком крались за нами и подглядывали, — тихо, но грозно сказа­ла Тинка.

Сначала Лисси ничего не поняла:

Что-о-о? Крались за нами... наблю­дали? Но где? О чем ты говоришь?

Они прятались. Вероятно, за одним из тех ящиков с щебенкой, что привезли в наш переулок для укладки асфаль­та, — продолжала Тинка. Она говорила еле слышно, и ее голос напоминал ши­пение кобры перед броском.

Лисси все еще не понимала сестру.

Знаешь, я уже слышала точно та­кие же звуки. Это было позавчера, когда мы пришли в наш дом. — Тинка распря­мила плечи и бросила в сторону братьев гневный Взгляд. — Выходит, эта парочка следила за нами и, должно быть, под­смотрела, как пришел господин Ваннэ. Держу пари, это они пишут нам мерзкие письма.

Ты серьезно? — Лисси засучила ру­кава своего пуловера. — Тогда они ско­ро узнают, что бывает, когда девочки напрягают мускулы.

Лисси с Тинкой говорили между со­бой шепотом, так что Фрэнк и Стэн ни­чего услышать не могли. Мальчики раз­двинули кусты, вышли на дорожку и принялись отряхивать землю со своих штанов и рук. Фрэнк первым заметил сестер и легонько толкнул плечом Стэ­на, указывая кивком в сторону Тинки и Лисси.

—   Дамам еще не пора отдохнуть? — спросил Стэн с наигранной галант­ностью.

Лисси сощурила глаза и выгнула спи­ну, как кошка, которая собирается прыг­нуть на врага. Тинка крепко обхватила  ее руку повыше локтя и произнесла подчеркнуто спокойно:

—   Мы ждали вас, чтобы вы не заблу­дились. Ведь всем известно, что мальчи­ки ужасно боятся темноты.

Фрэнк пробурчал сквозь зубы что-то вроде «идиотка», после чего Лисси рва­нулась вперед, как злая собака на цепи, но Тинка удержала ее.

—   Что это значит? Разве они оба не заслужили хорошей взбучки? — возмутилась Лисси, когда девочки оказались

у себя в комнате.

Тинка медленно покачала головой. В ее глазах промелькнуло что-то дья­вольское.

—   Они заслужили кое-что похуже. Но поскольку мы теперь знаем, кто хочет нас выдать, нам больше нечего бояться.

Лисси вынуждена была признать ее правоту.

Ты имеешь в виду что-нибудь оп­ределенное? — спросила она.

Нет, пока нет! — ответила Тинка, сделав особое ударение на слове «пока». Возможно, она не была такой стремитель­ной и смелой, как Лисси, но зато после некоторого размышления ей всегда при­ходили в голову удачные мысли. В том, что касается идей и планов, Лисси посте­пенно научилась полагаться на сестру.

—   Этакие гадкие ламы! — шепнула Лисси.

Со злорадными гримасками девочки закрыли глаза и моментально уснули.

—   Пожалуйста, может кто-нибудь по­садить на цепь это маленькое чудови­ще? — причитал человек в слишком

свободном сером костюме и со слишком недовольной для такого места физионо­мией: он должен был следить за поряд­ком в ратуше и заботиться о парах, за­ключающих брачный союз.

Браки регистрировались в трех специ­альных помещениях, и унылый парень одновременно наблюдал за порядком в каждом из них и устранял недоразуме­ния, угрожающие чинным и торжествен­ным церемониям. Малыш Дэвид удрал сразу же после прибытия в почтенное здание ратуши и тут же шмыгнул под длинный шлейф одной из невест, а когда решил выбраться на волю, запутался и оторвал солидный конец шлейфа.

Спасаясь от возмущенных родствен­ников, а также от обозленного церемо­ниймейстера, бедный Дэвид ухитрился  опрокинуть две высокие вазы и со всего размаха врезался в жениха, когда тот наклонился поправить шнурки на своих ботинках. Незадачливый жених шлеп­нулся так неудачно, что подбил один глаз и посадил ссадину под другим.

Лисси поймала младшего братца и те­перь крепко держала его за руку.

Я сейчас вызову черта, если ты не будешь вести себя как следует, — при­грозила она.

Ты не знаешь номера его телефо­на, — дерзко ответил невоспитанный мальчишка.

Наконец многострадальное празднич­ное общество было препровождено в не­большой зал, и гости расселись на приго­товленных стульях. Господин Тедимайер и госпожа Клювель стояли впереди, а пе­ред ними за столом с приветливой улыб­кой на лице восседал служащий, регист­рирующий браки.

Фрэнк, как всегда, попытался отли­читься остроумием, и когда добродуш­ный чиновник спросил господина Теди-майера: «Хотите ли вы взять Грит Клю­вель в законные супруги, и если хотите то скажите «да»!», — Фрэнк во всеуслы­шание произнес: «Мамочка, ты еще мо­жешь передумать!»

Служащий магистрата не смог пода­вить легкой усмешки, кто-то из гостей захихикал, но большинство посмотрело на Фрэнка осуждающе.

Наконец необходимые формальности были выполнены, и Борис Тедимайер запечатлел на губах жены робкий поце­луй. Когда новобрачные покинули рату­шу, ожидавшие их на улице друзья, по обычаю, осыпали новоиспеченную суп­ружескую пару пригоршнями риса.

Тинка не верила своим глазам: жест­кая, не склонная к сентиментальности Лисси во время брачной церемонии тай­ком смахнула две непрошеные слезин­ки. Неужели она и вправду растрогана?

Сестры должны были оказаться дома раньше всех. Лисси — чтобы приветст­вовать прибывающих гостей у ворот и провожать их в сад. Тинка — чтобы объ­яснять гостям, где для них приготовле­ны закуски и напитки и где находится туалет. Девочки гордились тем, что им разрешили без взрослых поехать домой на такси. Когда машина остановилась и Тинка стала расплачиваться с шофером* с Лисси вдруг что-то произошло: она испытала нечто похожее на шок.

— Мы не выходим! — громко закри­чала она. — Едем дальше!

Ты что, рехнулась? — спросила ее Тинка, покачав головой. — Простите, мы должны выйти здесь.

Нет, мы едем дальше! — настаивала Лисси.

Выходим! — прикрикнула на нее Тинка и открыла дверцу машины.

Закрой! Нам нужно ехать! — Каза­лось, Лисси была вне себя и полностью утратила чувство реальности.

Шофер, приветливый человек с мор­жовыми усами, повернулся к пассажи­рам и терпеливо спросил:

Итак, что мы будем делать, юные особы? Выйдем или поедем дальше?

Выйдем! — решительно сказала Тинка.

Поедем дальше! — Глаза Лисси рас­ширились от страха.

Тинка не могла понять, почему Лис­си, сидевшая позади водителя, внезапно соскользнула вниз, на пол, как будто что-то уронила.

—   Но, Лисси, почему... — Дальше Тинка не стала спрашивать, так как уви­дела ответ собственными глазами.

Впереди на тротуаре стояла статная женщина в ниспадающей черной накид­ке, слишком теплой для летнего дня. Ее серая шляпа напоминала вывернутый наизнанку горшок, на остром носу выде­лялась бородавка, из которой тянулся длинный волосок.

Тинка узнала ее. Это была колдунья-наставница, с которой они уже несколь­ко раз имели дело, и у них сохранились об этих встречах не совсем приятные воспоминания.

—   Вылезай, бежим! — скомандовала Тинка и широко распахнула дверь.

Она выскочила первой и, схватив Лисси за запястье, потащила ее за со­бой. Колдунья-наставница, жестом под­зывая девочек, приближалась. Они бро­сили на нее затравленный взгляд и ри­нулись в глубь сада. Забор затрещал, когда они с силой захлопнули за собой ворота. К их радости, внутри торчал кем-то позабытый ключ. Лисси повер­нула его на два оборота и помчалась во­круг дома, чтобы войти в него с той стороны, где была терраса. Тинка, спо­тыкаясь, бежала за ней. Еле дыша они упали на стулья, приготовленные для гостей.

— Это определенно связано с Ваннэ, — с трудом выговорила Лисси, хва­тая ртом воздух.

Тинка озабоченно кивнула.

Из гостиной в сад вышли два офици­анта с большими серебряными подноса­ми и предложили девочкам маленькие бутербродики. Поскольку от волнения Тинка всегда ощущала голод, она обеи­ми руками схватила сразу несколько и запихнула себе в рот.

С улицы донесся шум автомобилей, которые с короткими гудками останови­лись перед домом. Прибыли гости, и во­рота необходимо было отпереть.

— Я не пойду, — сказала Лисси и, словно защищаясь, закрыла лицо ру­ками.

Тинка вздохнула. С набитым ртом она пошла по выложенной каменными плитами дорожке вокруг дома. Несколь­ко их родственников — дядей и теть — уже теснились у забора и стучали в во­рота. К великому Тинкиному облегче­нию, колдуньи в черной накидке среди них не было. Тинка открыла ворота и приветствовала прибывших сияющей улыбкой.

Ее тоже радостно обнимали и целова­ли, и она выслушала множество ком­плиментов за светло-желтое платье, в котором чувствовала себя неловко (на нем настояла ее мама). Даже Лисси предпочитавшая брюки, в честь ново­брачных надела белое платье, казавшее­ся ей ужасным.

Родственники со стороны Тедимайеров, которых Тинка еще не знала, пред­ставились ей. Тинка всем кивала и улы­балась, но взгляд ее все время скользил вдоль тротуара.

Очевидно, колдунья постояла у за­пертых ворот и ушла. Однако Тинка хо­рошо понимала: это вовсе не означает, что инцидент исчерпан и что она не появится снова.

Наконец все гости прибыли и разбре­лись по саду, топча клумбы и баланси­руя тарелками с угощением и бокалами с шампанским. Настроение у всех было отличное. Из шатра полилась музыка, исполнителей которой Фрэнк и Стэн презрительно окрестили «кладбищен­скими пиликалками».

Тинка снова заперла ворота на ключ. Если кто-нибудь опоздает, он позвонит в звонок. Главное, чтобы колдунья оста­валась снаружи.

Лисси почувствовала облегчение, уз­нав, что опасность миновала. Законы и правила Клуба колдуний были доста­точно строгими, и она панически боя лась наказания за исчезновение учи­теля.

Между тем господин и госпожа Тедимайер-Клювель со всех сторон получали поздравления, цветы и подарки.

Немного позже громкоговоритель объявил о торжественном разрезании свадебного торта, который был водру­жен на стол рядом с шатром. Торт представлял собой пирамиду из четы­рех различных тортиков, стоявших друг над другом на специальных сахарных колонках. На вершине пирамиды в ба­шенке восседали на троне новобрачные из марципана.

Лисси поискала глазами Тинку, но не обнаружила ее среди гостей. Наверное, она стоит в первом ряду, чтобы ей дос­тался самый большой кусок.

— Лисси, быстрее сюда! — услышала она Тинкин голос. Ее сестра высунулась из окна их комнаты на втором этаже и взволнованными жестами манила ее к себе.

Лисси вопросительно подняла брови, но Тинка сделала нетерпеливое движе­ние, предлагая ей поторопиться. Как всегда, перепрыгивая через три ступень­ки, Лисси взбежала по лестнице и ворвалась в комнату. Тинка стояла в са­мом дальнем ее конце. Собственно, там была территория Лисси, напоминавшая небольшие джунгли. Тинка стояла опус­тив руки и, казалось, ждала, чтобы Лис­си подошла поближе.

— Эй, — вопросительно сказала Лис­си, — в чем дело?

Тинка сделала шаг навстречу. Ее светлые прямые волосы вдруг начали курчавиться, утратили свой цвет и блеск и сделались матово-серыми. Од­новременно лицо Тинки искривилось, словно это была резиновая маска. Нос вытянулся и заострился, и на нем вы­скочила толстая бородавка.

Лисси испуганно отпрянула и метну­лась к двери.

Фальшивая Тинка подняла правую руку с длинными костлявыми пальцами и направила ее на дверь. Лисси услыша­ла, как гостья бормочет колдовское заклинание. Когда Лисси схватилась за ручку и стала ее дергать, она поня­ла, что дверь ей открыть не удастся.

Девочка обернулась к колдунье и по­смотрела на нее расширенными от стра­ха глазами. Нечистая совесть не давала ей покоя.


Необычная авария

Старая колдунья раскинула руки. Концы накидки, которая теперь казалась не чер­ной, а темно-серой, свисали с ее рук, как изношенные паруса призрачного корабля. Большими шагами она подошла к Лисси и, прежде чем та успела увернуться, креп­ко прижала ее к своей груди. Лисси ощу­тила запах мятных таблеток от кашля и розовой туалетной воды.

— Бедняжка, милая маленькая бед­няжка! — сочувственно сказала колду­нья и, чтобы ободрить девочку, легонько похлопала ее по спине. — Какой ужас ты должна была пережить! Три дня пере­живаний, и все это только по моей вине.

Сначала Лисси подумала, что ослы­шалась, но колдунья четко повторила последнюю фразу еще раз. Наконец Лисси удалось выскользнуть из ее объя­тий и бросить на нее взгляд, выражаю­щий одновременно полнейшее изумле­ние и нетерпеливый вопрос.

—   Необычная авария в глобальной колдовской сети, за которую отвечает и которую обслуживает Клуб колдуний, —

объяснила гостья.

Знак вопроса, написанный на лице Лисси, стал еще больше.

Колдунья взволнованно перевела ды­хание и приступила к подробному объ­яснению:

Представь себе колдовские силы в виде незримой сети, натянутой над зем­ным шаром. Ну, вроде той, что связы­вает все эти маленькие смешные теле­фончики, — кажется, они называются мобильными, — те, что к месту и не к месту люди постоянно прижимают к уху. Клуб колдуний, членами которого являетесь ты и твоя сестра, обязан сле­дить за тем, чтобы в колдовской сети не было помех, и, в случае необходимо­сти, немедленно устранять неполадки и ликвидировать ошибки.

Ага! — только и смогла сказать Лисси.

—   Во второй половине дня в среду в этой местности возникли необычные серьезные помехи. Всем, кто в это время колдовал, пришлось столкнуться с са­мыми неприятными неожиданностями. Я составила своего рода список произо­шедших ошибок. Но только сегодня я обнаружила, что ты хотела с помощью колдовства сделать одного человека доб­рее и милее, а в результате ошибки он исчез. Ведь так?

Лисси кивнула.

—   Это не твоя вина, бедняжка. Я-то знаю, что для молодой неопытной кол­дуньи такой случай может стать настоя­щим потрясением. Я обязана была заме­тить это гораздо раньше, — виновато произнесла колдунья-наставница. — Чтобы устранить проблему, произнеси слово «Ретурния» и семь раз сделай колдовской хлопок наоборот, И еще: прояви предельное внимание и пред­ставь себе то место, где должен появить­ся пропавший.

Лисси молчала, хотя обычно она за словом в карман не лезла.

—   Убегать от меня не стоило, ведь я желаю вам только добра, — заверила ее колдунья. Она подошла к двери, обернулась и добавила: — Кстати, меня зовут Аврора, если ты забыла. — Наставница шевельнула указательным пальцем, и дверь снова начала открываться и за­крываться. Колдунья вышла в коридор, но затем опять просунула голову в ком­нату и на прощание сказала: — Прости мне маленький фокус с превращением, но иначе я не смогла бы с тобой погово­рить. А для меня было очень важно ула­дить это дело.

Лисси словно язык проглотила. Но через пару секунд пришла в себя и ис­пустила ликующий крик. Значит, это все же не ее ошибка и не ее вина, и гос­подин Ваннэ сможет вернуться. Девочка немного подумала над тем, что такое хлопок наоборот, и решила коснуться больших пальцев мизинцами. Заклина­ние было очень простым, сейчас она его произнесет, нужно только представить себе то место, где должен появиться учитель. Лучше всего перед школой, ре­шила Лисси.

Она закрыла глаза, «увидела» зда­ние школы и начала делать один за другим колдовские хлопки: один раз, второй, третий, четвертый, пятый, шес­той...

Из сада донеслись громкие восторженные крики — это гости поздравляли молодоженов. Голос Тинки заглушил остальные голоса, когда она изо всех сил крикнула: «Ну а теперь дело за тор­том!»

Лисси живо представила, как Тинка выбирает самый большой кусок, прогла­тывает его и тревожно ощупывает свой животик: не стал ли он больше.

Опомнившись, Лисси сделала послед­ний колдовской хлопок и открыла глаза. Открыла не только потому, что все за­кончила, но и потому, что из сада вновь донесся крик. Но это не был крик лико­вания или радости, — скорее, это был крик изумления и испуга. Лисси броси­лась к окну и выглянула в сад.

Она увидела стол, на котором стоял торт, гостей и вооруженных острыми ножами господина Тедимайера и его супругу. Однако от великолепной сва­дебной пирамиды почти ничего не оста­лось. Венчающая торты башенка с мар­ципановыми новобрачными была раз­давлена, и на ней, прямо -в середине торта, сидел господин Ваннэ. Его заячьи глазки стали большими и круглыми. Он с ужасом озирался вокруг, и его голова дергалась, как у. большой испуганной птицы.

—- Кто вы? — растерянно спросила его госпожа Клювель.

Ответ она получила от Тинки:

— Это наш учитель математики — господин Ваннэ.

Пришедшие на свадьбу гости, переби­вая друг друга, обсуждали случившееся. Каким образом учитель математики за­брался в свадебный торт? Не свалился же он с неба? Странно, что никто не ви­дел, как он подошел к столу!

В окне второго этажа, закрыв лицо руками, стояла несчастная Лисси. Что она опять натворила?!

Под окном появилась тощая фигура в развевающемся сером плаще. Она бро­сила быстрый взгляд наверх и знаками показала девочке, что следует сохранять спокойствие. Аврора даже одарила ее добродушной улыбкой. Потом закрыла глаза, сосредоточилась и сделала три колдовских хлопка.

И снова веселились гости, и снова Тинка кричала: «Ну а теперь дело за тортом!»

Все было так, словно Аврора прокру­тила время назад. Никакого господина

Ванна в торте не было, гости ничего не помнили о произошедшем в саду инци­денте, да и сам торт был целехонек. В общем, праздник шел своим чередом.

Словно одурманенная, слегка поша­тываясь, Лисси спустилась по лестнице. Через маленькое оконце рядом с вход­ной дверью она успела заметить исче­зающий за воротами развевающийся се­рый плащ. Ей оставалось надеяться, что колдунья все же перенесла учителя ту­да, куда первоначально хотела вернуть его Лисси.

В саду к ней устремилась Тинка, с наслаждением уминая на ходу большой кусок орехового торта.

—   Эге, да ты выглядишь так, словно тебе только что встретилось привиде­ние, — не без труда выговорила она, ни

на секунду не переставая жевать.

Лисси подробно рассказала ей обо всем, что произошло, и Тинка выслуша­ла ее с неимоверным изумлением.

—   И как ты думаешь, где он те­перь? — спросила она, сплевывая орехо­вую скорлупку.

Лисси пожала плечами. Тинка намеревалась что-то сказать, но внезапно ей не хватило воздуха, и она молча указала на кого-то позади сестры. Обернувшись, Лисси увидела господина Ваннэ. Он был в том же коричневом вельветовом костюме, что и три дня назад, с прижатым к груди потертым кожаным портфелем. Учитель сму­щенно озирался. В саду царила веселая праздничная суета. Единственными зна­комыми лицами, которые он с облегче­нием заметил, были лица Тинки и Лис­си. Он сразу же подошел к девочкам и приветствовал их коротким кивком.

Добрый день, господин Ваннэ, — откликнулись сестры хором.

Это молодежная вечеринка? — спросил господин Ваннэ и оглядел муж­чин в элегантных костюмах и женщин в нарядных вечерних туалетах.

Нет, что вы, это свадьба наших ро­дителей, они сегодня поженились, — объяснила Лисси.

Принести вам кусок торта? — пред­ложила Тинка.

Поженились? Вот как? — Смуще­ние учителя математики все возрастало. Он сделал над собой усилие, взял себя в руки и сказал: — Кстати, Лисси, я на­шел запись госпожи Райнгард, которая особенно хорошо оценивает твою работу  по математике в классе. Это повлияет на оценку и сделает проходной балл весьма вероятным, Кроме того, мне ста­ло известно, что госпожа Райнгард зада­ла тебе на дом десять задач и примеров. Если ты их одолеешь, это безусловно улучшит твой результат.

Лисси посмотрела на Ваннэ так, слов­но он вдруг запел песню с переливами на тирольский лад. С каких это пор учитель стал говорить мягко и заду­шевно?

— На следующую среду назначена эк­заменационная контрольная, Пожалуй­ста, подготовься к ней получше. В кон­це концов, твои каникулы не должны страдать из-за летней переэкзаменов­ки. — Улыбнувшись проходящим мимо новобрачным, господин Ваннэ доба­вил: — И поскольку я уверен, что экза­мен ты выдержишь, я даже не буду ста­вить в известность родителей о твоем небольшом отставании. — Учитель с за­говорщическим видом подмигнул Лисси и вновь изобразил нечто похожее на улыбку.

Он взял кусок торта, который при­несла ему Тинка, и, когда музыканты заиграли снова, стал довольно ритмично, с тортом в руках, пританцовывать в такт мелодии.

Девочки с удивлением смотрели на господина Ваннэ.

—   Что это на него нашло? — спросила Тинка.

На лице Лисси появилась довольная гримаска.

—   Как что? Мое заклинание должно было наконец подействовать. Возможно также, что нам помогла Аврора. Все рав­но, важен результат: из господина Ван­нэ, кажется, и впрямь получился «счаст­ливый учитель с большим сердцем», открытым даже для самых глупых уче­ников, учитель, который «раздает на­право и налево хорошие оценки, как Дед Мороз - подарки».

—   Но позаниматься все-таки придет­ся, — твердо заявила Тинка.

Лисси тяжело вздохнула. Сестра обод­ряюще обняла ее за плечи.

—   Если хочешь, я тебе помогу, — ска­зала она. —. Вдвоем мы с этим как-ни­будь справимся.

Лисси была согласна. Ее глаза, одна­ко, недобро сузились, когда она замети­ла у входа в шатер ухмыляющихся Стэна и Фрэнка. Мальчишки передразнива ли  дядюшек и тетушек и от  души веселились.

—   Месть! — встрепенулась Лисси. — Месть за шантаж и за наш страх!

Тинка постаралась ее удержать:

—   Ты же знаешь, мы не имеем права причинять зло.

Лисси что-то гневно бормотала себе под нос, пока на ее лице не показалась дьявольская улыбка.

—   Пойдем! — властно сказала она се­стре. — Ты увидишь!

С неспокойным сердцем Тинка по­следовала за ней.

Уперев руки в бока, Лисси встала на­против веселящейся парочки и пронзи­ла их острым взглядом. Несколько раз она переводила глаза с Фрэнка на Стэна и обратно, словно прикидывая расстоя­ние между ними.

—   Отойди подальше, сестричка! — сквозь зубы процедил ей Стэн.

Лисси подошла к нему вплотную и больно ткнула его указательным паль­цем в грудь.

—   Сейчас, милый братец! —- сказала она неожиданно медовым голосом. — Но сначала послушайте, что я вам скажу: мы теперь ВСЕ про вас знаем. Зна­ем даже про ЭТО!

Мальчики обменялись взглядами и невольно напряглись.

—   Ах... вы имеете в виду это? Писуль­ки, что мы вам подбрасывали?.. Но ведь это была всего лишь шутка! — объяснил Стэн, смущенно переминаясь с ноги на ногу.

Тинка поняла, что Лисси дурачит братьев, но приняла сторону сестры и сказала:

О письмах мы уж не говорим. Но об... вы и сами прекрасно знаете, о чем! И если мы всем об этом расскажем... вы ведь понимаете, что будет?

Нет, вы этого не сделаете! — У Стэна сделалось такое лицо, будто тридцать сигнальных колоколов вокруг него предвещали бурю.

Даже Фрэнк казался не на шутку ис­пуганным и встревоженным.

Все зависит от вас. Если вы опять будете устраивать нам всякие пакости, мы все-е-е выложим! — угрожающе по­обещала Лисси.

Мы обязуемся соблюдать дистан­цию, — отозвался Стэн и толкнул Фрэнка.

Да-да, мы будем держаться на рае-стоянии, — подтвердил Фрэнк.

Посмотрим! — в один голос сказа­ли Лисси и Тинка и затерялись в толпе гостей.

Девочки отошли достаточно далеко от братьев и громко расхохотались.

Мальчишки всегда шкодят, у них вечно совесть не чиста, — заметила Лис­си. — Собственно говоря, не нужно быть , колдуньями, чтобы обвести их вокруг пальца.

Пожалуй, но когда колдуешь, полу­чаешь такое удовольствие! — заявила Тинка и заговорщически подмигнула.

Сестры решили непременно найти за­клятие, с помощью которого они смогут наколдовать братцам «что-нибудь симпатичненькое».