"Муха и сбежавшая мумия" - читать интересную книгу автора (Некрасов Евгений)

Муха и сбежавшая мумия («Муха и чемоданчик с бомбой»)

Глава I МУКИ И РАДОСТИ ВОРОВСКОГО НАВОДЧИКА

Скорый поезд «Черномор» Сочи — Москва подали к перрону за сорок минут до отправления. Двери еще не открывали, но пассажиры сразу встали в очереди. Всем хотелось поскорее сесть и поехать.

До сентября оставалось меньше недели. В такие дни поезда с юга набиты голоногими курортниками. Свободных мест не бывает. Воздух в душных вагонах тягучий и сладкий от запахов дынь, персиков и винограда; из корзинок и ящиков на багажных полках капает липкий сок.

На взгляд проводника четвертого вагона Бобы Балабанова, курортников стоило не возить, а для экономии расстреливать. Кому они нужны, если уже истратили все деньги? За постель и чай платят последней мелочью. В чемоданах везут ношеную одежду да ракушки на память о море.

Проводник Балабанов отлично разбирался в чужих чемоданах. Третий год он был наводчиком шайки майданщиков — поездных воров.

Сейчас наводчик сидел в своем купе, глядя из-под занавески на перрон. Как будто специально для него пассажиры выстроили свои вещички в ряд. Оставалось выбрать, что понравится, а ночью придут воры и возьмут.

Страх перед милицией у Бобы давно исчез, а совесть где-то потерялась еще раньше. Он волновался не больше, чем если бы выбирал дыню в своем огороде. Липкие глаза наводчика бегали по сумкам и чемоданам. Дешевка… Дешевка… Ага, любопытный чемоданчик. Большой, с колесиками, чтобы возить его, как тачку. На лоснящемся кожаном боку Боба разглядел наклейку отеля «Хилтон» и довольно всхрапнул. Наклеечка так и кричала: «Возьми чемодан. Боба! Не прогадаешь!» Бывал воровской наводчик за границей, жил в неплохих отелях, но «Хилтоны» видел только через ограду. «Хилтоны» — для богачей.

Единственное, что не нравилось Бобе в чемодане — его хозяин: мордоворот с золотой цепью на шее. Однажды такой «браток» расквасил ему нос за украденный бумажник. Главное, без всяких доказательств, когда Боба уже прикарманил деньги, а пустой бумажник выбросил за окно! Наводчика до сих пор возмущала эта несправедливость. Хорошо, что свои «братки» подоспели вовремя и отомстили обидчику. Они всегда тайком охраняют Бобу: один ездит в третьем вагоне, другой в пятом.

После чемодана Бобе приглянулась наплечная сумка с лейблом «SONY». Видеокамера — невелика добыча: барыги не дадут за нее и трети магазинной цены. Зато и риска, считай, никакого: хозяин-то «Соньки» — старик. Худой, хрупкий, как кузнечик. Старики плохо спят, зато хорошо знают, что здоровье не купишь. Если этот проснется, когда воры будут шарить в купе, он и не пикнет. Правда, со стариком были еще двое: молодой человек с короткой военной стрижкой и девчонка. Такая сопля опаснее взрослых. Начнет орать, баламутить пассажиров: «Почему воров никто не ловит?!»

Ничего, Балабанов замнет любой скандал. Сперва прикрикнет: «Самим надо было за вещами следить!» Потом объяснит, что искать пропажу бесполезно. Воры же не будут дожидаться, когда их поймают. Они давно сошли с поезда.

Наводчик умел говорить убедительно. Обворованные пассажиры верили ему и чаще всего даже не заявляли в милицию о краже.


За три минуты до посадки у вагона появился чернявый коротышка в отлично сшитом белом костюме с галстуком-бабочкой. Увидев его, мордоворот подхватил чемодан, повесил на плечо большую спортивную сумку и пошел к двери. Пассажиры расступались. Коротышка шествовал за мордоворотом, не глядя по сторонам, словно не замечал очереди.

Боба спохватился и побежал открывать. Он узнал Ахмеда Темирханова, хозяина одного из городских рынков.

Вот когда наводчик разволновался. Еще бы, когда прямо в руки к нему сам катился тугой денежный мешок! Только подумать: ЦЕЛЫЙ РЫНОК! Прилавки, прилавки, прилавки, продавцы, продавцы, продавцы, и все Темирханову платят, платят, платят. Ча место на прилавке, за чистый фартук, за весы. Каждый день. Каждую минуту. Он чихнул, а в кассе на рынке прибавилась, может, сотня или две. Пока доедет до Москвы, станет богаче уже на сотню тысяч. Это ж какие деньжищи набегают, скажем, за месяц! Бобе за всю жизнь столько не наворовать.

Споткнувшись о порог, Боба выскочил в тамбур и кинулся открывать дверь:

— Пожалте, Ахмед Рашидович!

Темирханов благосклонно кивнул. Ему понравилось, что его известность дошла до четвертого вагона.

Мордоворот привычно подсадил своего коротконогого босса на ступеньку и отдал проводнику билеты. Конечно, их было четыре: богач скупил все купе, чтобы ехать без посторонних.

Впустив Темирханова и мордоворота, проводник захлопнул дверь перед носами у остальных пассажиров.

— Третье купе, пожалуйте, — лебезил он. — Простыночки, извините, придется сменить. Эти влажноватые: в прачечной не досушивают. А я фирменные постелю!

Мордоворот сунул Бобе хрустящую новенькую «пятихатку».

— Благодарствую, — согнулся наводчик и приметил на будущее, что деньги у мордоворота в брючном кармане. Пачка так и выпирала сквозь штанину. Наверняка не последняя.

Пока Боба перестилал постели, мордоворот уложил вещи. Чемодан с наклейкой «Хилтона» не поместился под нижней полкой, и Боба помог закинуть его на багажную. Хозяин рынка тем временем сидел на откидном стульчике в коридоре. На коленях он держал кожаный кейс. Боба решил, что кейс надо уводить в первую очередь.

— Прошу, Ахмед Рашидович, — позвал он, разглаживая незаметные морщинки на простыне. — Пожалуйте в купе, здесь вам удобней будет. Чайку прикажете?

— Не мельтеши. Будет надо, позову, — процедил мордоворот и грудью вытеснил Бобу из купе, не дав посмотреть, куда Темирханов спрячет кейс. Жалко. Поры будут орудовать в полной темноте, и наводчик должен точно сказать им, где что лежит.

Над вокзалом громыхал гнусавый женский голос: — Объявляется посадка на скорый поезд «Черномор» Сочи — Москва.

Боба вздохнул и пошел открывать дверь вагона.


Проверяя билеты, он в мечтах уже потрошил кейс Темирханова. Ему грезились доллары — пачками, рядами. Даже когда кто-то спросил, в каком вагоне ресторан, Боба не поднял головы, боясь разрушить гадостное видение. Хотя по привычке и запомнил, ч го этот пассажир поедет в пятом купе. Люди без денег рестораном не интересуются…

На видеокамеру старика он посмотрел, как объевшийся кот на десятую сосиску. Красть уже не хотелось.

Старик показал два билета. Он ехал с внучкой, а молодой человек их провожал. Боба загадал: если старик и девчонка попадут в пятое купе, он, так и быть, обворует их заодно с любителем ресторанов.

Рассмотрев билеты, наводчик огорчился: не поедет старик в пятом купе. Он вообще не поедет. Наверное, по ошибке ему достались билеты-двойники на места, купленные Темирхановым. Неукраденную видеокамеру стало жалко, как свою, словно Боба сдуру подарил ее чужому человеку.

— Отойдите пока в сторонку, — вздохнул наводчик.

— А что случилось? — спросил молодой человек. Боба горевал по видеокамере и ответил грубо:

— Не твое дело!

— Мое, — твердым голосом сказал молодой человек.

— А если твое, то сам и разбирайся. Вам продали билеты на занятые места. Беги в кассу, может, еще успеешь обменять.

Молодой человек мрачно посмотрел на Балабанова. Обоим было ясно, что в поезде нет свободных мест и других билетов ему не дадут.

— Я все улажу, Николай Георгиевич, — пообещал он старику и стал протискиваться в коридор.

Боба представил, как он входит к миллионеру, видит две пустые полки… Скандал получится. А воровской наводчик берег покой своих жертв. Еще, чего доброго, Темирханов разволнуется и не сможет заснуть.

— Нельзя! — Боба встал в проходе.

Молодой человек выглядел середнячком: не слабый, но и не сильный, не низкий, но и не высокий. Надо подбить его на драку и тогда ссадить с поезда всех троих. А потом, подавая миллионеру чай, сказать: «Тут к вам ломились, хотели занять ваше купе. Я, конечно, не пустил».

— Куда прешь без билета! Хулиган! — добавил шума Боба.

— Что вы делаете?! — влез старик. — Не разобравшись…

— Разберемся! — перебил Боба и толкнул молодого человека. Тот сумел увернуться в тесноте. Не удержавшись на ногах, наводчик приложился лбом к железной стенке тамбура.

— Ах, так?! — И Боба выхватил милицейский свисток.

С минуту назад он видел на перроне сержантов из транспортной милиции Севу и Славу. Боба часто делился с ними фруктами, которые все проводники возили в Москву на продажу. За это сержанты не давали его в обиду.

Боба засвистел, и милиционеры встали перед воровским наводчиком, как лист перед травой. Расталкивая пассажиров, они ворвались в тамбур и схватили молодого человека за руки.

— Отставить! — властно рявкнул старик.

От его крика Бобу зазнобило. Видал он скандальных старичков. Но этот не скандалил, не злился, а ПОДАЛ КОМАНДУ. Похоже, имел такое право.

Не то сержанты ослабили хватку, не то молодой человек был сильнее, чем казалось, только вдруг Сена отлетел вправо, Слава — влево. Переглянувшись, они потерли ушибленные места и решительно двинулись на молодого человека. Сева снял с ремня наручники, Слава поигрывал дубинкой.

А молодой человек, не особенно торопясь, достал красную книжечку и помахал ею перед милицейскими носами.

— Пройдемте! — приказал он.

Сержанты сдулись, как старые воздушные шарики. Сутулясь и розовея, они поплелись за молодым человеком, и все трое скрылись в служебном купе проводника.


Боба дорого дал бы, чтобы пойти с ними и узнать, кто этот молодой человек и, главное, старик. Со стариком ему ехать… До отправления оставалось пять минут. К Бобе тянулись руки с билетами, и уйти было нельзя. Пропуская пассажиров, наводчик поглядывал на старика и девчонку. Они стояли в углу тамбура и тихо разговаривали. Девчонка улыбалась. Боба еще не видел, чтобы пассажиры с билетами-двойниками вели себя так спокойно. Как будто им все равно, ехать или оставаться. Или они уверены, что поедут?

Не прошло и минуты, как Сева и Слава снова появились в тамбуре, красные и взъерошенные, словно из бани.

— Посадишь их в третье, — не глядя на проводника, пробурчал Слава.

— Там же Темирха… — вякнул Боба, но милиционер не дал ему договорить. Поймав Балабанова за пуговицу, он прорычал:

— Сказано тебе: посадишь в третье! И сержанты ушли.

Молодой человек не показывался. Видно, сам пошел договариваться с Темирхановым.

Ох, непрост этот молодой человек! Один только встрепанный вид сержантов многое сказал воровскому наводчику… Он всего-навсего провожающий, успокоил себя Боба. Наверное, мент в штатском. Ну и что? Старик и девчонка уж точно не милиционеры. Судя по всему, они родственники или просто знакомые молодого человека. А знакомство с ментом еще никого не спасло от кражи.

Боба злорадно ждал, что Темирханов устроит скандал. Еще посмотрим, кто кого! Небось богач знаком с милицейскими генералами, которых молодой человек видит издалека по большим праздникам.

Но дело с билетами-двойниками уладилось тихо и быстро. Молодой человек вышел в тамбур и подхватил чемодан старика. Девчонка сама несла свой школьный рюкзачок. Протискиваясь в коридор, она обернулась и показала Бобе язык.

Молодой человек скоро вернулся.

— Доставишь, как родных, Балабанов, — шепнул он и спрыгнул на перрон.

У Бобы засосало под ложечкой. Ясно, что молодой человек неспроста назвал его по фамилии. Он давал понять, что запомнил Балабанова и обязательно узнает у старика и девчонки, как они доехали.

Наводчик затосковал. Он бы с радостью отказался от кражи, но кто его спросит?

Ночью поезд остановится на полустанке. Перрон там один. Воры подойдут к вагону с другой стороны, и никто их не увидит за поездом. Боба должен открыть им дверь. В то же время «братки» из третьего и пятого вагонов выйдут покурить каждый в свой тамбур. Обычно их работа на этом и кончается. Но если кому-то вздумается перейти в четвертый вагон, его задержат любым способом, от мирной болтовни до кровавой драки.

Боба подскажет ворам, в каком купе и даже на каких полках лежат облюбованные им вещи. Если пассажиры заперлись на ночь, он отопрет купе железнодорожным ключом-трехгранкой.

Поезд будет стоять три минуты. Воры выйдут из купе через три с половиной. Им придется спрыгивать на ходу, зато поезд увезет их от случайных свидетелей на полустанке. Боба побросает за дверь украденные чемоданы — пускай подбирают, — а хрупкие пещи спрячет. У него в вагоне два тайника, которые смог бы найти только железнодорожник, и то не всякий.

Эта операция повторялась почти в каждом рейсе Балабанова. Времени на разговоры в ней не было. Лишнее слово — это лишний карман, который успели бы обшарить воры, если бы наводчик говорил покороче. Никто не станет выслушивать рассказ Балабанова о непростом молодом человеке и старике с голосом командира. Ему дадут по зубам и прикажут: Базарь по делу!

Отменить кражу было невозможно. Воры исчезнут, а наводчику придется держать ответ перед молодым человеком, вогнавшим в краску милицейских сержантов…

— До отправления осталось три минуты! Провожающих прошу покинуть вагон! — выкрикнул Боба таким жалобным голосом, что какая-то девчонка прыснула в кулак.

— Нельзя смеяться, когда не знаешь, в чем дело, — одернул ее кто-то. — А вдруг у человека горе?

Боба мысленно согласился, хотя до горя было еще семьсот километров. Он попытался найти в своем печальном положении хоть что-нибудь хорошее — и нашел. Ворам будет некогда заглядывать в кейс Темирханова. Надо соврать им, что видел там камеру, тогда воры побоятся ее разбить и оставят кейс у Бобы.

Камеру он потом украдет у старика и отдаст скупщику в Москве, а то, что лежит в миллионерском кейсе, возьмет себе. Наверняка там что-то поважнее, чем обычные деловые бумаги. А то почему Темирханов не выпускает кейс из рук?