"Танец белых одуванчиков" - читать интересную книгу автора (Туринская Татьяна)

Глава 1

Они познакомились семь месяцев назад. Как приличные люди — встретились не где попало, на юбилее первого заместителя главы городской администрации по экономическому развитию города. Собралось приличное общество, все — сплошь представители деловых кругов или же городские начальники довольно высокого ранга. Даже губернатор области посетил сие мероприятие, а потому на вопрос: "Где вы познакомились?" ни Кириллу, ни Тамаре отвечать было не стыдно. Особенно этот вопрос радовал Тамару. Гордо вскинув очаровательную рыжую головку, она с неприкрытой гордостью за себя, любимую, отвечала: "На балу в мэрии!"

О, Тамара была в тот вечер исключительно хороша! В темно-зеленом платье с открытой спиной и высоким разрезом, при каждом шаге так кокетливо открывавшим очаровательную стройную ножку, с красновато-рыжими волосами, сверкавшими золотом в ярком электрическом свете она выглядела совершенно потрясающе! Правда, рядом с нею вышагивала еще одна красотка, не менее рыжеволосая, стройненькая, как осенняя золотистая березка — при взгляде на них просто глаза разбегались: ну до чего хороши, чертовки!

Если честно и откровенно, то вторая, та, что помоложе, была все-таки чуточку симпатичнее. И ощутимо стройнее своей спутницы. Но, несмотря на очевидную красоту, ее очаровательное личико ничем не привлекало: слишком правильные черты, взгляду зацепиться не на чем. Да, безусловно хороша, красива, как картинка, как обложка глянцевого журнала. А вот изюминки в ней не было. А потому та, что постарше, очевидно сестра, потому что, хоть девушки и не были слишком похожими друг на друга, однако родственность черт явно читалась на их непохожих лицах, явно выделялась в их тандеме.

Та, что постарше, обладательница восхитительно-гладкой, такой захватывающе-притягательной спины, хоть и не была так стройна, как младшая сестра, но с первого взгляда приковывала к себе мужское внимание. Не степенью оголенности, граничащей с чрезмерностью, не шикарными рыжими волосами, свободно ниспадающими и прикрывающими верхнюю часть спины от плотоядных мужских взглядов, но оставлявшими открытой куда более волнительную ее часть. Нет, притягивал к себе внимание некий изъян на ее лице.

Вообще-то вряд ли можно было с полным на то основанием назвать ее маленькую особенность изъяном. Просто губы ее были не совсем обычной формы, вот и вся изюминка. Просто уголки ее губ вели себя как-то странно, не особенно естественно, разлажено, как будто обиделись друг на друга за некую мифическую провинность и упорно досаждали друг дружке. Верхняя губя ее имела оригинальную форму, напоминающую чуть расползшуюся в стороны, чуть изломанную букву "М". В самом ее изгибе уже чувствовалось нечто хищное. Верхняя часть губы, слишком высоко вздернутая над нижней, оголяла ряд ровных, несколько мелковатых зубов. Уголки же ее очень резко устремлялись книзу, где столь же резко устремлялись вверх уголки нижней, полноватой и тоже чуточку изогнутой, сглажено повторяющей форму верхней сородички губы. В результате уголки губ все-таки смотрели больше вверх, нежели вниз, но тем не менее выглядела ее улыбка несколько неестественно, и при этом у губ появлялось какое-то странное выражение. Трудно было выразить словами, но создавалось впечатление некоторой хищности, небезопасности дамы, что так не соответствовало всему ее ангельскому облику. И благодаря маленькому дефекту ли, а может, напротив — украшению, абсолютно терялось несовершенство ее фигуры. А оно было. Пусть не такое и заметное, но оно было. При довольно скромной груди и тоненькой талии ее бедра казались чуть более крутыми, полными, чем следовало бы. Пусть чуть-чуть, пусть самую малость, но в результате эта малость существенно утяжеляла такую, в общем-то, стройную фигуру.

Похоже, Кирилл влюбился. Он никак не мог оторвать взгляда от губ новой знакомой, никак не мог решить для себя, нравится ли ему ее улыбка, или же она его отталкивает, пугает своею хищностью. И уже одно это создавало интригу, флер загадочности вокруг очаровательницы.

Тамара, довольно самоуверенная и привыкшая к мужскому вниманию, упивалась его влюбленным взглядом. Ах, ну и пусть не так уж и хорош — бывали у нее ухажеры и покрасивее, и повыше, зато этот взгляд… О, такой взгляд дорогого стоил! И Тамара благосклонно позволила обладателю не особенно яркой внешности быть ее кавалером в этот вечер.


Ну, а после… После были частые встречи, были прогулки при луне, но куда чаще их встречи проходили где-нибудь в уютном ресторанчике или в кругу друзей. Чуть позже стали встречаться уже вдвоем, одни, без свидетелей… И, как логическое завершение этих встреч — свадьба.

Нельзя сказать, что Кирилл так уж стремился поскорее окольцевать Тамару. Скорее даже наоборот. Его, в принципе, и так все устраивало: он всегда, в любую минуту имел возможность быть рядом с восхитительно-необычной Тамарой, для этого достаточно было лишь позвонить и договориться о встрече. Но однажды совершенно банально в их с Тамарой отношения влез ее любящий папочка, Семен Львович Зельдов.

Кирилл по обыкновению заехал за Тамарой вечером, как и было договорено заранее. Их нынешние планы ничем не отличались от обычных: легкий ужин в ресторанчике, потом, как обычно, интимное продолжение банкета уже у него дома. Похвастать шикарным загородным особняком Кирилл пока не мог, но им с Тамарой было вполне уютно и комфортно, и даже в некотором роде просторно в его двухкомнатной квартирке. Гостей туда приглашать они, естественно, не собирались, для гостей оба семейства имели более приличные дома.

Именно так они и планировали провести очередной вечер. А пока Тамара переодевалась в своей комнате (Кирилл подивился — что это с ней сегодня, ведь всегда была одета и причесана к его приходу, никогда не заставляла себя ждать!), гостя любезно пригласили на чашечку кофе.

Семен Львович, многоуважаемый генеральный директор знаменитой своими скандалами фирмочки с более чем скромным названием "Вторчермет-эко", высокий крупный мужчина с абсолютно седыми волосами, пышно обрамляющими блестящую лысину в стиле "опавшие листья", восседал за полированным овальным столом в гостиной. Изида Натановна, маленькая юркая женщина неопределенного возраста, подала мужчинам кофе на серебряном подносике и молча удалилась в свою комнату.

По-хозяйски придвинув к себе маленькую чашечку вместе с блюдцем, засунув в рот печенюшку целиком, Семен Львович радушно поинтересовался, едва выговаривая слова набитым ртом:

— Все гуляете, молодежь? Правильно, когда еще гулять, как не в молодости. А куда собрались, если не секрет?

Не почувствовав подвоха, Кирилл по-простецки поделился планами на вечер. Не всеми, естественно, только первой частью, официальной:

— Да сходим, поужинаем. В центре новый ресторан открылся, "Сольтерен" называется. Не слышали? Говорят, приличное место, и кухня довольно оригинальная. Сходим, проверим, посмотрим, что это за "Сольтерен" такой. Все лучше, чем слухами питаться.

— "Сольтерен", говоришь? Слышал, слышал, — покряхтел Семен Львович, тщательно изображая из себя старика, которым на самом деле пока еще не был. — А вот бывать не приходилось пока. Ну, сходите на разведку, потом впечатлениями поделитесь. А вообще какие планы?

— Вообще? — Кирилл неопределенно пожал плечом. Называется, каков вопрос, таков ответ. — Какие планы? Жить, работать, зарабатывать. Какие еще планы? Или вы имеете в виду бизнес? Вас интересует строительство?

Семен Львович крякнул со смешком, как будто негромко чихнул или подавился крошкой от печенья:

— В бизнесе, мил человек, меня прежде всего интересуют деньги и все, что с ними связано. Даже если это и строительство. Да только я не о бизнесе хотел с тобой поговорить. Бизнес — что бизнес? Бизнесом нужно заниматься на работе. А в кругу семьи не мешало бы от него абстрагироваться, а то как бы ненароком без семьи не остаться. Вот тебя, Кирилл Саныч, не беспокоит такое положение вещей? Тебе годков-то сколько?

Все еще не чувствуя подвоха, Кирилл честно ответил:

— Двадцать восемь.

— Вот, двадцать восемь, — удовлетворенно повторил Семен Львович. — Двадцать восемь! У меня в этом возрасте не только жена была, но и две девки на шее сидели. А потому мне было о ком заботиться, было к кому с работы спешить. А тебе? Так и будешь все новые рестораны проверять? И всех забот?! Хорошо устроился, парень! А жизнь, она серьезных любит, ответственных. Вот я, например, Изиду свою Натановну когда встретил, сразу понял — она. И рассупонивать долго не стал, через два месяца женился. Да и кто бы мне позволил рассупонивать?! Мне не то что ее папаша, уважаемый Натан Аркадьевич, земля ему пухом, башку бы снес. Мне б от родного отца досталось похлеще! Где это видано — порядочную девочку из приличной семьи выгуливать полгода без всяких обязательств! А сейчас что делается? Что творится, я тебя спрашиваю? А? Вот ты мне скажи — что же это такое творится?! О времена, о нравы! Тамарочка, невинное дитя, истинная красавица, редкая умница! Двадцать пять лет, и все одна и одна. Ну, может, и не совсем одна, так ведь замуж девочке давно пора. Изида моя Натановна в ее возрасте уже двоих детей нянчила, ходила по земле с гордо поднятой головой. А бедной Тамарочке только и остается, как прятать глаза от родственников. Ай-ай, бедная, бедная девочка!

Кирилл молча прихлебывал кофе. Вступать в беседу на столь скользкую тему не хотелось катастрофически. Да чашечка была столь мала, что опустела в два счета, а сидеть молча с незанятым ртом вроде как не совсем прилично, и ему таки пришлось вступить в диалог:

— Ну что вы, Семен Львович! Это же было раньше! Теперь времена изменились. Теперь принято семьи заводить не раньше, чем человек на ноги станет, карьеру построит. Лет этак за тридцать с гаком. Теперь женщины и сами не рвутся раньше времени замуж, у них теперь других интересов полно…

— Э, нет, — не согласился хозяин. — Ты, Кирилл Саныч, хрен с пальцем не путай! Это те не рвутся, что из бедных неустроенных семей, вот они, неприкаянные, несчастные, сами и пытаются себе хоть какую-то базу создать для последующей жизни. А благополучные девочки из приличных семей об этом думать не должны, у них другая задача, другая цель. Матушка-природа их женщинами, думаешь, зря создала? Им самой природой предназначено быть женами и матерями. Детей рожать — вот их главное предназначение. А детей рожать нужно в молодости, пока организм свеженький и крепенький, здоровый, одним словом. И тут тебе, Кирилл Саныч, переубедить меня никак не удастся. Даже и не пытайся. И с моей, отцовской позиции, Тамарочка моя уже начинает выходить из детородного возраста. А мы с матерью не можем позволить ей рисковать нашими будущими внуками, рожать, как ты говоришь, в тридцать с гаком. Здоровый внук может родиться только от молодой здоровой матери. Вот и получается, что ты, Кирилл Саныч, полгода мозги девочке пудришь, а замуж все не зовешь. Она-то, глупая, и так любить тебя готова, без заветного штампа в паспорте. А вот я, как отец, такого кощунства над родной дочерью не потерплю.

Кирилл покраснел. Если изначально этот разговор ему не особо нравился, то теперь он и вовсе вышел за рамки приятной беседы двух малознакомых людей. И, чего уж там, крайне мало приятного, когда почти посторонний человек давит на тебя авторитетом, принуждая принять решение, к которому ты еще явно не готов.

Семен Львович тем временем продолжал свою изобличительную речь:

— Как мужик я тебя прекрасно понимаю. А вот как отец — извини. А потому вот тебе мое напутственное слово — если Тамарочка тебя на самом деле интересует, пора уже принимать какое-то решение. Если же она для тебя так, финти-фиянти — это уже совсем другой коленкор. Для финти-фиянти ты себе, Кирилл Саныч, попроще кого-нибудь найди, из тех, что карьерой только и озабочены. Вот им твои финти в самую пору будут, у них самих одни фиянти на уме. А моя Тамарочка — девочка строгих правил, чай, не уличная, не заброшенная какая. Подходит — бери, в твои руки отдам с радостью. На нет же и суда нет, силой женить тебя никто не собирается. А вот голову морочить девочке не позволю — не для того мы ее с матерью ростили-лелеяли.

И, не успел Кирилл и головы поднять, не то что ответить на более чем откровенные речи Семена Львовича, тот крикнул:

— Тамарочка, ну что ты так долго копаешься? Гость вон уже заждался.

Словно по заранее оговоренному сигналу, двери Тамариной комнаты раскрылись, и она появилась на пороге, сияя каре-зелеными глазами и счастливой улыбкой:

— Все, я готова!

А Кирилл даже не смог ей улыбнуться — на душе кошки скребли.


Вот в этот-то вечер он и принял решение. Не столько под давлением будущего тестя, сколько самостоятельно, как ему казалось. За ужином в ресторане все больше отмалчивался, обдумывая ситуацию. Позже, уже дома, наедине, вроде как и не до размышлений уже было. И как-то так само собою получилось, что, откинувшись на подушку после горячечной любовной пляски, у Кирилла вырвалось:

— Ну что, Тамара, жениться будем, или как?

Та взвизгнула радостно, прижалась к его груди:

— Правда? Ты правда этого хочешь?!

Кирилл улыбнулся:

— Правда.

А действительно, почему бы и нет? Тамара и в самом деле божественно хороша, особенно вот эта ее завораживающая странная улыбка, больше похожая на оскал хищника. В постели тоже не разочаровывает. Ну а если еще и учесть, что не за папины деньги его привечает, как те многие, что были до нее, ведь и сама из небедной семейки, ведь ее папенька, достопочтенный Семен Львович, даже, пожалуй, еще и покруче его отца будет. И уж это обстоятельство вряд ли можно считать преградой на пути к загсу. Ведь папа не уставал ему напоминать о том, чтобы он не попался в сети ловкой охотницы за состоянием.