"Просто мы научились жить." - читать интересную книгу автора (Соколова Александра Витальевна)

1

Июнь в Таганроге. Знаете ли вы, что это такое? Солнце, море, жаркий песок на пляже и стайки собирающихся на пляже студентов – это само собой разумеется. Вечный волейбол, прохладное пиво, мороженое – несомненный атрибут. Но кроме всего этого июнь в Таганроге – это дачи, шашлыки, семейный отдых и постоянный запах свежескошенной травы.

В семье Ломакиных совместные выходные на даче давно стали доброй традицией. Поэтому во вторую субботу июня рано утром их старый «жигуленок» достойно занял своё место в ряду таких же или похожих машин, несущихся в сторону области по пыльным дорогам.

За рулем сидел глава этой маленькой ячейки общества – Алексей Ломакин, молодой симпатичный мужчина, может быть излишне серьезный для своего возраста, но при этом, безусловно, обаятельный и милый. Он сосредоточенно смотрел на дорогу, изредка поглядывая на сидящую рядом жену – Ломакину Елизавету, которая была сегодня непривычно задумчива и грустна.

– Что с тобой, Лиз? – не выдержал, наконец, Лёша и положил свободную от руля ладонь на коленку жены. – Не хочешь ехать?

Лиза встрепенулась и засмеялась, помотав головой.

– Нет, я просто задумалась.

– Уверена?

– Конечно, хороший мой. Следи за дорогой, а за меня не беспокойся – всё прекрасно.

Лёша кивнул удовлетворенно и снова сосредоточился на управлении автомобилем. Иногда – вот как сейчас, например – он совсем не понимал жену, и боялся её молчаливости и задумчивости. Она как будто уходила вглубь себя, и было страшно – хоть и глупо! – а вдруг однажды не вернется…

Они добрались до дачи, когда солнце уже вовсю палило и играло бликами на железной калитке с распахнутыми воротами.

В дороге Лёше так и не удалось развеселить жену – она была погружена в себя и на вопросы отвечала коротко и односложно. Настаивать не было смысла – это Алексей понял в первые же месяцы после свадьбы, которая – что уж греха таить – состоялась только благодаря чуду. В чём заключалось это чудо, он до сих пор не понял, но факт оставался фактом – девушка, которую он безумно любил, и которая отвечала на его чувства с явным холодком, вдруг согласилась стать его женой. Конечно, перед свадьбой пришлось пережить многое: и шокирующие признания, и излишнюю любезность будущих тещи и тестя, и постоянное присутствие в поле зрения «исчадия ада» – бывшей Лизиной подруги. Но зато и свадьба получилась на славу: много гостей, сказочно-красивая невеста, веселые танцы и развлечения…

– Лёшк, ты заснул? – Лиза, хохоча, затормошила мужа и заставила его распахнуть глаза. – Уже пять минут сидишь как неживой. Смотри, вон мама нас уже встречает.

– Мама! – Алексей разом выскочил из машины и пошел навстречу теще. – Здравстуйте!

– Здравствуй, сынок, – Тамара Федоровна нежно любила зятя и он, естественно, отвечал ей взаимностью. Еще бы – кому не понравится уважение, обожание, забота – и всё это от многократно воспетой дурацкими анекдотами тещи.

Пока Лёша с Тамарой Федоровной обменивались поцелуями и новостями, Лиза вытащила из багажника два больших пакета, спортивную сумку и замотанные в газету шампуры. Всё это богатство опустилось на землю, а его хозяйка подошла к мужу и матери.

– Привет, мамуль. Все приехали?

– Еще нет. А ты бы хоть о здоровье у матери спросила прежде чем наличием гостей интересоваться. Лёшенька, идем со мной, дорогой, я специально для тебя банку наливочки привезла, твоей любимой.

Не слушая Лизиных возражений, Тамара Федоровна величественно уплыла в дом, оставив дочь растерянно смотреть себе вслед.

– Не расстраивайся, – Лёша поцеловал жену в щеку и обнял за плечи, – Ты же знаешь, что меня она любит в основном за наличие трех волшебных предметов ниже пояса.

– Да ладно, – засмеялась Лиза, – Не прибедняйся.

– Даже не думал. Будь на моем месте любой другой мужик – она бы любила его не меньше. Только за то, что он мужик. Так что не расстраивайся, и готовься к тому, как мы преподнесем им нашу новость. После этого, я думаю, мама изменит своё к тебе отношение.

– Я в этом даже не сомневаюсь!

Под нежным Лизином взглядом Лёша подхватил одной рукой все сумки, другой – жену и уверенно пошел ко входу в двухэтажный домик.

Этот дом был гордостью семьи Ломакиных. Когда Алексей еще только ухаживал за Лизой, он представлял собой небольшой трехкомнатный сарай, в котором не было даже печки и элементарного летнего душа. Но благодаря правильной организации, крепким мужским рукам и некоторым связям в мире строительства, за год дом стал действительно домом. Появился второй этаж, система внутреннего отопления, канализация, душ и прочие блага цивилизации.

На первом этаже теперь располагалась кухня и большая «как-бы-гостиная», в которой обычно отмечались всей семьей дни рождения, календарные и прочие праздники. На втором разместилось несколько спален и огромная мансарда для цветов и различных зеленых насаждений.

Алексей и Лиза с самого начала забронировали для себя угловую спальню – небольшую светлую комнатку, выходящую окном на участок, в которой всегда было очень уютно и радостно. И плевать, что места в ней хватало только для кровати, стола, шкафа и пары стульев – главное в окно всегда светило солнце, играя лучами на светло-зеленых занавесках, а в открытую форточку врывался свежий запах лета и зелени.

Разложив вещи и устроив шуточную потасовку по поводу того, что «моя полка нижняя!», супруги спустились вниз, чтобы поздороваться с многочисленными родственниками.

В гостиной уже был накрыт стол. Традиционные салаты и холодные закуски перемежались с бутылками вина и водки. Все родственники оказались заняты – под чутким руководством Тамары Федоровны заканчивали сервировку и носили из кухни всё новые и новые блюда.

– Привет, красавица, – кто-то большой и колючий поймал Лизу у двери и заключил в медвежьи объятия.

– Дядя Олег! Отпустите меня, убьете же! Лёшка, спаси меня!

Это было частью игры – давно выученной и привычной. Дядя Олег кружил Лизу по комнате, Лёша бегал следом, и всё это сопровождалось визгами и криками о помощи. Наконец, мужчина запыхался, опустил племянницу на диван и прыгнул рядом.

– Как дела, принцесса?

– Отлично, – улыбнулась Лиза, – А у вас?

– У меня аврал на аврале сидит и им же погоняет. Еле выбрался вот на выходные, отведать Томиного «оливье» и водочки с Петей попить.

– А папы нет еще?

– Нет, он вечером приедет. Тоже дела задержали. Они с Павликом вместе приедут.

– А что, Пашка, наконец, вырвался из своей Москвы? – Алексей присел на подлокотник дивана рядом с Лизой и включился разговор.

– Да, ему дали двухнедельный отпуск. Одну неделю он провел в Турции, а на вторую решил-таки отца с матерью проведать. Я не понимаю, что на мода такая – двухнедельные отпуска, но у них там всё не по-людски.

– Брось, дядя Олег, – засмеялась Лиза, – Главное чтобы ему самому это нравилось. И потом, ты же знаешь – в Таганроге он бы никогда таких денег не заработал.

– Ну и что? Зато жил бы с семьей, а не мотался по съемным квартирам.

– Сибирь так ужасна, Сибирь далека, но люди живут и в Сибири, – продекламировал Алексей, – Пойдемте к маме, посмотрим – может, ей помочь надо.

Помощь Тамаре Федоровне не требовалась, но она строгим голосом велела всем усаживаться за стол.

К вечеру, когда основная часть родственников разъехалась, и остались только Лизины мама с дядей, наконец, приехал Петр Игнатьевич – отец. Вместе с ним из машины вылез высокий молодой человек, похожий на столичного франта, в котором с большим трудом можно было узнать хулигана и проказника Пашу.

Пока Тамара Федоровна с Алексеем заново накрывали на стол и убирали лишние стулья, Лиза затащила Павлика в кусты смородины и расцеловала в оби щеки.

– Ну что, молодая и замужняя, переборола свою природу? – спросил Павел, когда основные новости были пересказаны и все восторги выражены.

– Переборола, – согласилась Лиза, – И знаешь, сейчас я действительно живу лучше, чем раньше.

– Ты же Лёху не любишь.

– Люблю.

– Как друга? – засмеялся Паша. – Ну конечно, как друга – может, и любишь. А как же страсть, сумасшедшие чувства и прочие прелести жизни?

– А с чего ты взял, что они мне нужны? Страсть одномоментна, а спокойная любовь – долговременна. А я хочу быть счастливой долго, а не мгновение.

– От Лёки есть новости?

– Нет, – Лиза улыбнулась, и даже тени сожаления не проскользнуло на её лице, – Она как-то звонила, но была пьяна и я не совсем поняла, чего она хотела.

– Скучаешь?

– Не слишком. Лёка очень своеобразный человек, и, откровенно говоря, я бы не хотела, чтобы она снова появилась в моей жизни.

– Почему? – удивился Паша. – Неужели разлюбила?

– Нет. Но мне легче любить её на расстоянии.

Паша спрашивал еще что-то, что-то рассказывал, а Лиза смотрела вдаль и с легким оттенком грусти вспоминала, как несколько лет назад, на этом самом участке, Лёка была рядом, и тогда это казалось таким вечным и таким незыблемым…


– Прошу слова! – провозгласил Алексей и поднялся на ноги. – У нас с Лизой есть для вас… сообщение.

– Какое еще сообщение? – испугалась Татьяна Федоровна. – Вы что… разводитесь?

– Нет. Конечно, нет. Тут другое.

Под пристальными взглядами Петра Игнатьевича и Павла, Леша неожиданно смутился и потянул Лизу за руку, принуждая её тоже встать.

– В общем… У нас будет ребенок!

В комнате повисла пауза. Она длилась всего пару секунд, но Лизе показалось, что прошла целая вечность, прежде чем все разом заговорили.

– О Господи! Я так испугалась… Поздравляю! Ну наконец-то!

– Партизаны! Молодцы! Красавцы!

– Леша… Лиза… Почему вы сразу не сказали?

Алексей нежно обнимал жену за плечи и расслабленно улыбался. Он был бесконечно счастлив.

Когда схлынула волна поздравлений и радости, и все снова расселись по своим местам, Петр Игнатьевич твердой рукой разлил по бокалам спиртное и многозначительно замолчал. Все притихли. Поняли, что сейчас будет сказано нечто очень важное.

– Лиза… – уверенный голос вдруг сбился и стал немножко растерянным. – Мы с матерью очень рады. И ты должна знать, что теперь… Ты целиком и полностью наша дочь. Прошлое забыто. Алексей… Ты настоящий мужчина. Уважаю. Желаю вам счастья, дети. И чтобы первый внук был действительно первым, а не последним. Поздравляю!

Звон бокалов прозвучал в Лизиной душе как музыка. Она снова – впервые за несколько лет – ощутила себя частью семьи. И поняла, что ею снова гордятся. Что слова «предательница» и «опозорила» навсегда вычеркнуты из семейной истории.