"«Если», 2004 № 08" - читать интересную книгу автора





ПРОЗА

Борис Руденко Шаги идущих


Латунная табличка на двери была совсем маленькой, и разобрать выгравированный на ней текст можно было, лишь приблизившись почти вплотную: «Розыск пропавшего. A.B. Север». Посетитель некоторое время изучал надпись, затем толкнул дверь, открывшуюся с легким скрипом. Сидевший за столом человек выжидающе посмотрел на гостя.

— Вы господин Север? — спросил гость. — Я Лазарев. Час назад я вам звонил.

— Прошу вас, — хозяин кабинета указал на единственный свободный стул. — Слушаю.

Север был сухощав и чрезвычайно пропорционально сложен. На первый взгляд, ему можно было дать не более тридцати, однако окруженные мелкой сеточкой морщин светлые глаза говорили о том, что возраст его, скорее всего, значительнее.

Внешность посетителя представляла почти полную противоположность. Обрюзгшее лицо, животик, которого не мог скрыть даже отличный покрой костюма. Выглядел Лазарев очень богатым и очень усталым человеком намного старше своих сорока.

— У вас хорошие рекомендации, — вяло сказал он, окинув взглядом скромный кабинет. — Хотя мне казалось, вы работаете с большим размахом.

— Я работаю один, — ответил Север. — Что вас ко мне привело?

— Потеря, — лицо гостя внезапно исказила короткая судорога. — И я очень рассчитываю на вашу помощь.

— И что же вы потеряли?

— Жену. Мою Лизу. Мы поженились всего два года назад. Она… она пропала, — лицо Лазарева снова дернулось, но усилием воли он взял себя в руки.

— Когда это произошло? Вы уже заявили в милицию?

— В милицию я не заявлял.

— Почему? — удивился Север. — Это первое, что вы должны были сделать. Надеюсь, вас предупредили, что я не занимаюсь делами, имеющими сомнительный привкус, с точки зрения закона?

— Сомнений у вас быть не должно, — устало покачал головой Лазарев. — Я не заявлял потому, что милиция в моем деле помочь не сможет. Ничем. Совершенно ничем.

— Объясните, — потребовал Север.

Вместо ответа Лазарев достал из кармана газетную вырезку и положил на стол перед хозяином кабинета. «Авиакатастрофа над Черным морем» прочитал тот набранный огромными буквами заголовок, а под ним строчки: «…рухнул в море при заходе на посадочную полосу аэропорта «Адлер». Причины катастрофы пока неизвестны. На место падения были немедленно направлены спасательные суда и вертолеты. К сожалению, оставшихся в живых не обнаружено. Предполагается, что жертвами этой катастрофы стали сто пятьдесят два человека. На место трагедии вылетела специальная группа Министерства чрезвычайных ситуаций…»

— Жена летела в этом самолете, — сказал Лазарев. — Это произошло неделю назад. Двадцатого июня мой шофер отвез ее в аэропорт…

Брови Севера поползли вверх. Он откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки.

— Не понимаю, — мягко произнес он. — Я очень вам сочувствую, но в данном случае, к сожалению, помочь не могу…

Реакция посетителя оказалась неожиданной.

— Можете! — выкрикнул Лазарев, мгновенно впадая в ярость. — Вы — можете! И вы это сделаете! Я готов на все, чтобы ее вернуть!

— Успокойтесь, — холодно сказал Север. — Мне кажется, вам лучше отказаться от этой мысли. Повторяю, я весьма вам сочувствую…

— Перед тем как придти сюда, я собрал о вас сведения, — Лазарев вновь вытащил из кармана пачку бумажек и бросил на стол. — Я могу себе позволить любые траты. И знаю о вас все! Вы редко беретесь за работу, но неудача не постигла вас ни разу. Шестнадцать случаев — и все они вот здесь! — он постучал пальцем по бумажкам. — Сбежавшие жены, похищенные дети… Вы начинаете работать, когда у милиции опускаются руки, и всегда добиваетесь успеха. При этом вы не туманите клиентам мозги всякой чепухой вроде гадания по картам и ясновидения. Вы просто идете по следу, и одному Богу известно, как вам удается отыскать исчезнувших. Вы словно заглядываете во времени назад, в тот момент, когда беда только что случилась…

— Я иду по следу живых людей, — сумел вставить Север. — Но в вашем случае, увы, этот след окончательно остыл.

— Неправда, — Лазарев внезапно успокоился. — Есть и семнадцатый случай, и я о нем тоже знаю. Уверен, кстати, что найдутся еще, просто у меня не было времени искать. Вы вернули дочь Дудлера с того света.

— Это просто чушь, — начал было Север, но Лазарев его тут же перебил.

— Дудлер сам рассказал мне! — снова вскричал он. — Она разбилась на своей машине, разбилась вдребезги вместе со своим дружком, когда они, вдрызг пьяные, гнали по трассе. Дружка собирали по кускам, но ее вы вернули! Она оказалась цела и невредима. Ни единой царапинки! Она вообще исчезла с места катастрофы. Потом — якобы целый месяц — лежала в больнице, но это было сделано лишь для того, чтобы не возбуждать любопытство газетчиков, которое неизбежно привело бы к вам! Вы отчего-то очень боитесь известности. Ну так учтите: если вы еще раз произнесете слово «нет», ваше досье будет передано в десяток изданий. Я сделаю вас знаменитым, и слава вас убьет. Либо я сам… Повторяю, денег у меня достаточно, и я их не пожалею. Кстати, вообще, вы кто такой? Откуда вы взялись? Что, такие вопросы вам тоже не нравятся? Так не вынуждайте меня искать на них ответ!

Север с немалым интересом разглядывал гостя. Таких клиентов у него пока не бывало.

— Если я вам не помогу, вы готовы меня убить? — спросил Север.

— Да! — ответил Лазарев без малейшего колебания.

«А ведь не врет и не блефует», — подумал Север. Это позабавило его.

— Как вам удалось разговорить Дудлера? — поинтересовался Север.

— Он сам ко мне пришел, — сказал Лазарев. — Дудлер должен мне очень крупную сумму. Был должен, — поправился он. — Сведения о вас он продал. Так вы мне скажете, как вам удалось вытащить его дочь?

— Возможно, — ответил Север.

Он колебался, решая, как поступить. Угрозы Лазарева его не пугали. Конечно, скандалист может создать некоторые проблемы, но серьезный вред причинить не в состоянии. «Собственно, почему бы и нет? — подумал Север. — Этот тип и так уже знает достаточно много. По крайней мере, если у меня получится, он не будет болтать лишнего. И если не получится — тоже…»

— Даже если я возьмусь за ваше дело, никаких гарантий дать не могу, — сказал он. — Вы готовы с этим согласиться?

Лазарев гулко сглотнул слюну и утвердительно кивнул.

— Учтите: ваш случай чрезвычайно сложен. Прошла целая неделя.

— Повторяю, я не пожалею никаких средств!

— В данном случае не в деньгах дело, — отмахнулся Север. — Впрочем, моя услуга обойдется вам недешево.

Лазарев расслабился и мрачновато-удовлетворенно усмехнулся.

— Наконец-то вы заговорили как деловой человек!

— Да поймите вы, — разозлился Север, — я не могу перепрыгнуть через собственную голову. Есть нечто более существенное, чем мое желание и ваши глупые угрозы. Дудлеру тогда просто повезло. Это было редчайшее стечение обстоятельств. И сейчас я вам готов обещать лишь одно: я попытаюсь рассчитать вероятность успеха. Не более. И если она равна нулю, я не смогу ничего изменить.

— Сколько потребуется времени для ваших расчетов? — спросил Лазарев.

— Около часа. Но результат будет окончательным, и на обжалование не рассчитывайте. Вы можете убить меня сразу — это ничего не изменит.

— Я приду ровно через час, — сказал Лазарев.

* * *

— Вы правы, в своей работе я использую фактор времени, — говорил Север. — Хотя и совсем не так, как вы думаете. Все намного сложнее. Я не могу попасть в любую точку, которую пожелаю. Вот вы, например, вошли через эту дверь, предварительно поднявшись по лестнице. Путь через стену или через окно вам заказан. Я в таком же положении. Самое главное, что шанс у нас действительно есть. Маленький, почти призрачный, но я могу попытаться его использовать. Впрочем, посвящать вас в детали нет смысла, это утомительно и отнимает время, которого у нас и так остается немного. Но кое-что я вам обязательно должен объяснить.

Произнося эти слова, Север одновременно переодевался в довольно странный наряд, представлявший собой нечто среднее между костюмом ковбоя и мушкетера: высокие сапоги, черные плащ и шляпа с небольшими загнутыми полями.

— Пока я буду отсутствовать, вам придется посидеть в соседнем помещении, — показал на дверь Север. — Там не слишком удобно, но это необходимо. Слышали когда-нибудь об эффекте близнецов? Нет? Впрочем, это неважно. Важно то, что стены помещения покрыты изолирующим изомером, который защитит вас от неизбежного искажения реальности. Видите ли, если все кончится успешно, я не хочу, чтобы вы забыли о необходимости выплатить мне гонорар.

— Я всегда держу слово, — произнес Лазарев. — И мне не нравится ваш намек.

— Дело вовсе не в вас, — отмахнулся Север. — Просто в какой-то момент — очень короткий — будут существовать сразу два господина Лазарева: счастливый муж и безутешный вдовец. Так вот, в наших общих интересах, чтобы в конце концов остался именно тот, кто переступил порог моего офиса. Вы со мной согласны?

— Я понял, — кивнул Лазарев. — И как вы намереваетесь… решить эту проблему?

— Близнецов? Никак. Она решится сама. Когда кончается ветер, вода вновь становится неподвижной. Волны исчезают. В нашем случае произойдет то же самое. И если вы не покинете пределы комнаты, то вообще ничего не заметите.

— А если покину?

— Тоже не заметите. Только тогда, вполне возможно, это будете уже не вы. То есть не вы — сегодняшний… Кстати, что вы делали в тот самый день?

— Я тоже летел, — уныло ответил Лазарев. — В своем самолете в Тюмень. Это была командировка. Через неделю я должен был вернуться. О катастрофе я узнал в самолете и приказал лететь обратно.

— Так это же прекрасно! — воскликнул Север. — Мне не потребуется делать ничего лишнего. Правда, ей придется немного поволноваться. На неделю вы для всех просто исчезнете. Но ничего, полагаю, со многими мужьями такое изредка случается, и она вас простит.

— Она меня простит! — с жаром подтвердил Лазарев. — Она необыкновенная женщина!

— В таком случае, прошу вас занять купе, — Север подобрал полу плаща и с полупоклоном отворил перед Лазаревым дверь, куда тот вошел с неприятным ощущением дешевой театральности происходящего.

— Я буду отсутствовать час двадцать три минуты, — продолжал наставления Север. — По истечении этого срока я и появлюсь.

— А если не появитесь?

— Значит, нам обоим не повезло. Причем, мне в гораздо большей степени. Тогда можете выходить и отправляться, куда вам заблагорассудится.

Помещение и в самом деле было крохотным: просто чулан с окошком вентиляции. Здесь были кушетка, книжная полка с детективами и маленький переносной телевизор.

— Я вижу, вы используете это свое купе довольно часто, — усмехнулся Лазарев, разглядывая изрядно потрепанные корешки книг.

— Теперь нет, — серьезно ответил Север. — У меня нет такой возможности. Я подвергаю себя большой опасности, и если бы не ваш шантаж…

— Не будем о грустном, — прервал его Лазарев. — Когда вы намерены начать?

— Сейчас, — сказал Север и с этими словами просто исчез.

* * *

Главное — точно рассчитать путь. Делать это нужно как можно тщательней, малейшая ошибка способна унести на века и сотни километров от искомой точки. Пространство и время непрерывны лишь в несовершенных ощущениях сиюминутного человеческого бытия. И стальной шарик, бегущий по кругу рулетки, мог бы возомнить себя вечным странником по Бесконечности, не заподозрив ограниченности ее пределов. Но чтобы найти иной путь, недостаточно догадываться о его существовании: нужно его осязать. Во множестве миров Вселенной на это способны только Идущие, к числу которых принадлежал Север.

Глаза его были зажмурены — так ему проще переждать легкий приступ тошноты, всякий раз сопровождающий Шаг, однако упавшую на него тень он ощутил сразу.

— Вот уж кого никак не ожидал увидеть, — услышал он насмешливый голос. — Разве ты не знаешь, что тебя до сих пор ищут? Только вчера здесь болтались ищейки Пурвица, ты разминулся с ними буквально на сутки.

— У меня не было времени задумываться о подобных мелочах, — проворчал Север, открывая глаза и поднимаясь. — Здравствуй, Хорто. Ты совсем не удивлен? Можно подумать, ты меня ждал.

Пыльный двор, обнесенный глинобитной стеной, раскалился в полуденных лучах солнца. Пыль неподвижно висела в знойном воздухе, она высветлила кожу щегольских сапог Хорто, ткань плаща и сабельные ножны. Север смотрел против солнца, и тень широкой шляпы почти полностью скрывала лицо хозяина дома, позволяя различить лишь белки глаз и зубы на смуглом лице да пепельную, словно тоже припорошенную пылью бородку.

— Во всяком случае, я был уверен, что ты скоро объявишься, — сказал Хорто и протянул руку, помогая Северу подняться с земли.

— Ты куда-то отлучался? — спросил Север.

— Не так далеко, как ты. Я отвез жену с детьми погостить к ее родителям и только что вернулся.

— Значит, мне повезло с самого начала. Я очень рад тебя видеть, Хорто.

— Я тоже, Север, — сказал хозяин дома. — Я всегда рад тебя видеть, хотя не думал, что наша встреча произойдет так скоро. Но ты поступаешь крайне легкомысленно. Что заставило тебя рисковать?

— Увы, мой путь проложен так, что первый Шаг заканчивается именно здесь, Хорто. Хотя я и не собираюсь задерживаться надолго. У меня просто нет для этого времени. Мне нужно всего лишь добраться до Семи Дубов.

— Крайне неудачное решение, — огорчился Хорто. — В Семи Дубах сейчас ярмарка, там наверняка полно стражников и солдат. К тому же на переправе наверняка дежурят соглядатаи Пурвица. Последнее время они шныряют здесь постоянно.

— Наплевать на Пурвица и его шпионов, — отмахнулся Север. — Я не собираюсь задерживаться здесь надолго. А как живется тебе?

Хорто высвободил из-под воротника рубахи серебряную цепочку с кристаллом индикатора и показал Северу.

— Я законопослушный гражданин, — с грустноватой усмешкой произнес он. — У меня семья, Север, мне некуда отсюда бежать. Я живу тихо, и шпионы мне почти не докучают. Однако это совсем неинтересно. Уместно ли будет осведомиться о цели твоего путешествия?

— Вполне, — сказал Север. — Там, где я провел последние годы, потребовалось совершить изменение. Я поставлен в безвыходное положение и не могу поступить иначе.

Некоторое время Хорто внимательно разглядывал гостя из-под шляпы, а когда заговорил, голос его был полон сожаления.

— Тебе нельзя этим заниматься. Изменение неизбежно засекут, и тогда на твой след выйдут люди Пурвица.

— Если я этого не сделаю, они выйдут на меня еще быстрее, — проворчал Север. — Клиент, в интересах которого должно произойти изменение, угрожает растрезвонить обо мне в газетах.

— Что это за изменение? Он хочет вернуть утерянные деньги?

— Нет, — мотнул головой Север. — Жизнь человека. Свою жену.

— Когда-то, очень давно, я пробовал сделать то же самое, и мне это не удалось. Ты сам знаешь, что это почти невозможно, Север.

— Почти, — кивнул Север. — Ты сказал совершенно правильно. Именно поэтому я это непременно сделаю. Ты мне поможешь?

— Я обязан тебе слишком многим, чтобы отказать. Пойдем в дом, там ты расскажешь, как собираешься поступить.

— У меня нет времени, друг, — возразил Север. — В моем распоряжении чуть более суток и потому на счету каждая минута.

— Ну, взять оружие тебе все равно придется, — заметил Хорто.

Плотно закрытые ставни до сих пор удерживали в доме ночную прохладу, и за те несколько минут, что они здесь пробыли, Север даже слегка продрог. От предложения перекусить он отказался, лишь выпил несколькими торопливыми глотками кружку густого темного пива.

— Мне кажется, я рассчитал все правильно, — объяснял свой план Север. — Из Семи Дубов я шагну в Эброкет — там мне не придется даже менять одежду. Потом спущусь по реке к устью и сделаю Шаг в Джелалабад — это уже совсем рядом, и мне останется пройти лишь пару километров. Последний Шаг вернет меня туда, откуда я пришел к тебе за шесть часов до критического срока. На все это у меня только сутки.

Хорто создал над столом цветную голограмму и вгляделся в переплетение линий.

— Ты задумал опасное путешествие, Север, — покачал он головой. — В Эброкете ты появишься через полчаса после того, как был выписан приказ о твоем аресте. Как ты намерен оттуда выбираться?

— У меня осталась одна лазейка. Я не воспользовался ею в прошлый раз и надеюсь найти ее в неприкосновенности. Ты будешь меня сопровождать, Хорто? Мне бы очень понадобилась твоя помощь. Я не знаю равных тебе среди Идущих в умении выбрать правильный путь.

Хозяин дома еще раз посмотрел на голограмму и стер ее плавным движением.

— Скажи, Север, твой сегодняшний дом находится в сходном времени?

— Нет, друг. Не в сходном и даже не в этом потоке. Это будущее совсем другой линии. Чтобы оторваться от погони, мне пришлось изрядно побегать по линиям.

— Тогда прости меня. Я слишком привык к дому и, боюсь, не гожусь для продолжительного путешествия. Я пойду с тобой в Эброкет и буду сопровождать до устья, но дальше тебе придется идти одному. Даже Эброкет мне изрядно надоел, хотя я не был там со дня твоего побега.

— Жаль, — нахмурился Север. — Признаться, я рассчитывал на тебя в Джелалабаде. А в моем мире необходимость в оружии возникает отнюдь не всякий раз.

— Джелалабад принадлежит твоему нынешнему миру?

Север немного подумал.

— Полагаю, что да. Хотя от моего дома его отделяют около ста двадцати лет и две тысячи километров. Потому я и задумал совершить еще один Шаг.

Хорто восстановил голограмму и заставил медленно вращаться вокруг вертикальной оси, отыскивая что-то взглядом в ее центральной области.

— Мне кажется, когда-то я был в Джелалабаде текущей минуты, — пробормотал он. — Это случилось много лет назад, но думаю, что кое-кого из надежных друзей я могу тебе там порекомендовать.

— Буду признателен, друг. А сейчас нужно отправляться. И если ты не слишком устал с дороги…

— Я не молод, но и не настолько стар, — проворчал Хорто, окончательно уничтожил голограмму и поднялся. — Ты еще получишь возможность надышаться пылью из-под копыт моего коня. И еще раз: тебе понадобится оружие. Очень надеюсь, что ты не разучился владеть клинком.

— За пять лет я ни разу не брал клинок в руки, — признался Север. — Боюсь, мне придется ограничиться пистолетами.

Тем не менее саблю из арсенала Хорто он взял. Легкая, прочная и прекрасно уравновешенная, со слегка изогнутым лезвием, что ничуть не мешало использовать при необходимости острие, она была выкована из отличной стали. И хотя в прежние времена Север предпочитал прямое обоюдоострое оружие, он не мог не отдать должное мастерству оружейника.

А еще через минуту они мчались по дороге к переправе, нещадно погоняя коней. Что касается пыли из-под копыт — тут Хорто ничуть не преувеличил. Давно не вкушавшая дождей земля будто ждала малейшего повода устремиться к небесам в поисках влаги, и едва Север отставал более, чем на корпус, он тут же оказывался в плотном сером облаке. Впрочем, его конь тоже не испытывал ни малейшего желания глотать пыль и прибавлял ход, стремясь поравняться с жеребцом Хорто. Дорога петляла меж голых холмов с округлыми вершинами, похожих друг на друга, как песочные куличи из одной и той же формочки, и если бы не служившее ориентиром солнце, Север заподозрил бы, что они просто бесцельно кружат на одном месте.

Примерно через полчаса пути Хорто поднял руку, призывая Севера остановиться, а сам крикнул на коня и взлетел на очередной холм. Постоял немного на вершине, вглядываясь вдаль, а потом съехал вниз, сдерживая разгоряченное животное.

— Солдат на переправе нет, — сообщил он. — Но шпион наверняка найдется. Поэтому готов спорить на что угодно: в Семи Дубах тебя уже будут ждать. А в Эброкет можно попасть только оттуда, и Пурвицу это известно ничуть не хуже, чем нам с тобой.

— Ты забыл, Хорто: Пурвиц не знает, что я намерен отправиться именно в Эброкет, — усмехнулся Север.

Хорто, смутившись, взглянул на него:

— Наверное, я действительно слишком долго не покидал своей усадьбы и совсем разучился соображать, — признался он. — Значит, на пароме мы должны сделать вид, что наш путь лежит совсем в другую сторону?

— Я вообще не намерен вступать на паром, — сказал Север. — Мы оставим на переправе коней и наймем лодку до Гантвиля. Конечно, Гантвиль нам совершенно ни к чему — мы сойдем на берег сразу за излучиной, и пусть на переправе хоть каждый второй служит шпионом, волкам Пурвица нас не опередить. К тому же мне кажется, что здесь меня так просто не признают — все-таки минуло пять лет.

— Зато в Эброкете ты отсутствовал всего лишь два часа, — заметил Хорто. И спустя мгновение добавил: — Этой пары часов у нас уже не будет. Вперед!

На пристани и возле нее собралось немало народа, поэтому Север надеялся, что их появление останется незамеченным для тех, кто мог его здесь стеречь.

Пока Хорто договаривался с владельцем конюшни, чтобы коней накормили и отправили обратно в усадьбу, а потом пошел нанимать лодочника, Север нетерпеливо переминался на причале, осматривая тех, кто ждал отправления парома. За прошедшие пять лет тут мало что изменилось. Смена сборщиков подземных грибов холило держалась вместе с семьями тесной молчаливой кучкой, и даже явно скучавшие без развлечений дети, несмотря на жару, старались не отходить далеко от родителей. Эта каста всегда сторонилась чужаков, подозревая в каждом незнакомце охотника за их профессиональными секретами. Остальную площадь причала занимали торговцы и будущие покупатели, съехавшиеся на ярмарку со всех окрестностей. Ожидающие начала посадки громко переговаривались и пили темное пиво, звонко стукаясь деревянными фляжками. Вперемешку с прочими по причалу бродили несколько персональных курьеров с бляхами на груди, крестьяне из ближних деревень и какие-то неприметные личности, что равно соответствует образу и соглядатая, и карманного вора.

Север почувствовал болезненный толчок в область левой почки и резко повернулся. Сейчас он совершенно не был настроен на ссору и с легкостью готов был простить чужую неловкость, но, взглянув в лицо толкнувшего, понял, что о случайности речи здесь нет. Лицо было довольно молодым, но уже обрюзгшим, небритым и немытым. Такие лица Север в последнее время слишком часто встречал в Москве, и они ему изрядно надоели.

— Что-о! — грозно прорычал человек. — Что ты так смотришь?! Я тебе не нравлюсь?

Север решил, что вряд ли эта провокация специально готовилась в ожидании его появления на причале. Скорее всего, это была обычная импровизация скучающего ублюдка, за развитием которой наверняка с интересом наблюдали его приятели. Север быстро огляделся и действительно увидел в стороне кучку таких же кандидатов в подонки, старательно делающих вид, будто происходящее их совершенно не интересует.

— Я не ищу ссоры, — нейтрально сказал Север, делая шаг назад и отворачиваясь, но это, как и следовало ожидать, возымело совершенно противоположный эффект.

— А тогда зачем ты болтаешься под ногами? И держишься за свою ржавую железку, будто в самом деле способен выдернуть ее из ножен!

Хорто все не появлялся, а собравшиеся на причале люди постепенно начинали проявлять признаки внимания к разгорающейся ссоре, что Северу было совершенно ни к чему.

— Моя железка покинет ножны с той же легкостью, как и твоя, — заверил Север. — Но не думаю, что это следует делать именно сейчас.

Спорщик удовлетворенно осклабился.

— Вон там, за пакгаузами, есть удобное место. Так и быть, я не стану тебя сильно калечить.

Краем глаза Север заметил, что компания задиры дружно направилась с причала к пакгаузам, словно происходящее их совершенно не интересовало. Ему все стало понятно. Это были не искатели приключений, а обыкновенная шпана, избравшая своей жертвой одинокого, прилично одетого и наверняка не бедного путника. Честной схватки, разумеется, ждать нечего.

— Струсил, да? — подначивая, спросил парень.

— Что ж, пошли, — вздохнул Север и первым зашагал к узкому проходу между строениями.

Проход был пуст, приятели наверняка уже притаились за углом, но идти туда Север не собирался. Хотя он довольно неплохо владел холодным оружием, ввязываться в схватку против пятерых — гиблое дело. Да и времени не было. Оказавшись в проходе, Север прислушался к сопению за спиной, а затем в резком полуобороте выбросил назад высоко поднятый локоть. Удар в горло оказался точен. Всхрапнув, противник грузно осел на землю, повалился на спину и замер.

Вот теперь следовало поторопиться. Выскочив наружу, Север увидел, что Хорто стоит на боковых мостках возле нанятой лодки, отыскивая спутника взглядом.

— Куда ты исчез? — недовольно спросил он подбежавшего Севера.

— Небольшие проблемы, — слегка задыхаясь от быстрого бега, ответил тот. — Все в порядке. Поплыли!

Лодочник оттолкнул судно от мостков, сделал несколько энергичных гребков и развернул парус. Небольшого ветерка вполне хватило, чтобы легкая лодка набрала вполне приличный ход, и спустя минуту от пристани их отделяло уже не менее сотни шагов.

— Что там за суета? — спросил Хорто, кивая на берег, где с проклятьями в адрес отплывших бегали друзья поверженного бандита.

— Не обращай внимания, — отмахнулся Север. — Это было просто мелкое происшествие, не имеющее никакого отношения к делу.

Хорто неопределенно пожал плечами и продолжать расспросы не стал. Ни он, ни Север не заметили маленького невзрачного человечка, до того бесцельно слонявшегося по пристани, а теперь бежавшего изо всех сил к сигнальной вышке.

* * *

Структура пространства-времени соткана так причудливо, что разобраться полностью в переплетении ее нитей не дано никому. И все же опытный Идущий теоретически может попасть в избранную точку, двигаясь от узелка к узелку, перешагивая из потока в поток, используя их течение для достижения искомой цели. Но возможности его ограничены. К сердцу безводной пустыни нельзя добраться, следуя лишь речными путями, сколь бы велико и разнообразно ни было количество окружающих пустыню протоков. Точно так же лучшему в мире пловцу никогда не достанет сил подняться вверх по водопаду. В данном случае Север не мог вернуться на три, десять дней или месяц назад — таких дорог просто не существовало. Готовясь к началу пути, Север тщетно искал канал стабильности — такие связи иногда возникают и сохраняются некоторое время. Отыскать канал для каждого Идущего настоящая удача, но, как всякая удача, приходит она крайне редко.

Поэтому путь, как обычно, предстоял сложный и прерывистый. Рассчитанная им линия вела в прошлое, отстоявшее от начала маршрута на неделю, и чтобы не потерять ее кончик, в распоряжении Севера были лишь сутки, за которые он должен был преодолеть водой и сушей не менее полусотни километров, всякий раз поспевая к следующему переходу в точно назначенный промежуток времени. Но, как всегда, не только расстояние служило Идущему преградой.

Место, где они сошли на берег, было топким и сплошь заросшим дремучим кустарником. Хорто шел впереди. Бормоча под нос проклятья, он уверенно ломился сквозь кусты. Северу оставалось надеяться, что его друг выбрал правильное направление.

Впрочем, кустарник вскоре кончился, теперь они бежали по чистому лесу древесных великанов, чьим именем назывался поселок, к которому лежал их путь.

— Весьма надеюсь, что Пурвиц еще не ведает о твоем возвращении, — сказал Хорто во время короткой передышки. — Или, по крайней мере, не догадывается о маршруте. Хотя надежда, честно говоря, скупая. Когда мы достигли середины реки, я заметил вспышки зеркального телеграфа. Боюсь, сообщение касалось твоего появления. А ввязываться в драку сразу после такой беготни мне бы совсем не хотелось.

Впрочем, выглядел он полным сил, несмотря на учащенное дыхание.

— Нам нужно добраться лишь до торговых рядов, — ответил Север. — В центр мы не пойдем.

— Я не хуже тебя знаю, откуда следует шагать в Эброкет, — проворчал Хорто. — Поторопись, если хочешь успеть!

Он немедленно взял такой темп, что Север вынужден был приложить все усилия, чтобы не отстать. А потом лес кончился: они вышли на дорогу и увидели Семь Дубов.

Поселок располагался в небольшой долине с пологими склонами, вход в которую обозначали те самые семь дубов, давшие ему название. Это были истинные гиганты; их неохватные стволы образовывали почти правильный семиугольник, который пронизывала дорога от переправы. Кроны деревьев сплелись, образовав крышу, непроницаемую даже для сезонных ливней. Здесь находили убежище путники, тут просили об удаче и благодарили за спасение. Говорят, в незапамятные времена в центре семиугольника приносили человеческие жертвы, но, как полагал Север, рассказы эти относились к области фантазий. Однако они сумели взволновать Пурвица — в ту пору, когда он только начинал править в образе реформатора (тогда и Север ненадолго попал под власть его обаяния). Пурвиц распорядился срубить деревья и выкорчевать пни, дабы навсегда изгнать из народной памяти эпоху языческого беззакония, и только лишь растерянность его тогдашних сподвижников, а также протесты местных жителей остановили эту инициативу.

Краткий период лояльности к власти у Севера закончился в тот день, когда Пурвицу пришло в голову заставить всех Идущих обзавестись ошейниками с личными индикаторами. Подчинившихся оказалось меньшинство, а на остальных Пурвиц открыл бесконечный сезон охоты.

Эти воспоминания отвлекли Севера от дороги, он сбился с темпа и запнулся на ровном месте.

— Я вижу, ты совсем отвык ходить пешком, — по-своему расценил его заминку Хорто. — Вот почему мне не нравится мир, жизнь которого целиком зависит от исправной работы механизмов на дурно пахнущем топливе.

Они уже выходили из-под зеленой крыши, как вдруг Хорто резко остановился.

— Стражники! — с тревожным недоумением пробормотал он. — Что они здесь делают?

У ворот Север увидел несколько фигур в синих камзолах, внимательно вглядывающихся в лицо каждого, входящего в городок.

— Хотелось бы мне знать, кого они ищут? — сказал Хорто. — Неужели тебя все же засекли на пристани? Во всяком случае, испытывать судьбу не стоит. Мы выйдем к торговым рядам с другой стороны.

Свернув с дороги, они зашагали по тропинке вдоль кустарника, ограничивающего коровий выгон, на котором паслись десятка полтора животных, и вскоре оказались в узеньком проходе между деревянных заборов, а затем на городской улочке. Большая собака с пыльной свалявшейся шерстью спала у калитки. Она лениво посмотрела на незнакомцев и вновь уронила голову на лапы. Несколько местных жителей, попавшихся на пути, проводили их равнодушными взглядами, и Север почти поверил, что до места они доберутся без затруднений.

Четверо стражников вышли из переулка, когда до торговых рядов оставалось пройти всего пару кварталов. Не останавливаясь, Хорто и Север миновали их и успели отдалиться на некоторое расстояние, когда услышали первый оклик.

— Не оборачивайся! — процедил Хорто, ускоряя шаг, но стражники уже почуяли добычу. С криками и топотом они устремились вслед.

Тяжелая амуниция им изрядно мешала, поэтому беглецам сразу удалось увеличить дистанцию, однако навстречу выскочило еще трое вооруженных людей в синем. Схватка становилась неминуемой, но Север не желал никого убивать. Выхватив из-за пояса оба пистолета, он выпалил поверх голов стражников, присевших от неожиданности, а потом они с Хорто просто врезались в них, сбивая с ног, как кегли, свернули за угол, перепрыгнули через пару заборов и смешались с толпой. Людской шум совершенно заглушил звуки погони, появление их осталось незамеченным, зато продвижение изрядно замедлилось. Проталкиваясь сквозь толпу торговцев и покупателей, Север и Хорто пробирались к центру ярмарочной суеты, туда, где вознесся матерчатый купол циркового балагана.

Впереди закричали громко и неразборчиво, толпа шарахнулась в одну, затем в другую сторону. Взобравшись на ближайший прилавок, Хорто посмотрел поверх голов и тут же спрыгнул обратно.

— Солдаты! — крикнул он в самое ухо Севера. — Кругом солдаты. Нам не прорваться!

— Я должен! — заорал в ответ Север, пытаясь выкрутиться из удерживавших его рук товарища.

— Тебя схватят, и все закончится прямо здесь!

Толпа снова качнулась и начала раздаваться, пропуская сквозь свое многоголовое, многорукое тело ручейки вооруженных людей. Хорто потянул Севера в сторону, они скрылись за одной из торговых палаток. Кто-то выглянул из-за угла и мгновенно исчез с пронзительным воплем: «Они здесь!» — тут же подхваченным голосами из толпы.

— Бежим! Скорее! — крикнул Хорто…

* * *

Плотный морозный туман окружал их со всех сторон, превратив пространство в серую однородность. Сумеречный свет в равной степени мог предвещать наступление ночи или следующего дня — об этом им суждено узнать в ближайшие полчаса.

— Где мы? — спросил Север. — Ты был здесь когда-нибудь?

— Нет, — Хорто провел перед собой руками, словно этот жест мог восстановить прозрачность воздуха.

— Я должен вернуться, — сказал Север. — И сделать это немедленно, пока еще не поздно.

— Подожди!

Хорто опустился на твердый снег и принялся создавать голограмму. Север сел рядом, вглядываясь в рождающееся в морозном воздухе переплетение цветных линий.

— Мы попали на стремнину, Север, — грустно произнес Хорто. — Тебе поздно возвращаться. Там прошло не менее восьми часов, и тебе никак не успеть к конечной точке вовремя.

Сила охватившего Севера раздражения удивила его самого. Пурвиц снова нарушил его планы.

— Это из-за тебя, — прохрипел Север. — Это ты виноват! Я должен был остаться там. Я мог прорваться!

Впрочем уже в следующую минуту он испытал ощущение неловкости. Право же, это не стоит того, чтобы обижаться на старого товарища. Тем более, что в дураках, в конечном счете, остался все же Пурвиц.

— Посмотри, Север! — воскликнул Хорто. — Кажется, у нас есть шанс. Если войти вот здесь, мы попадем в параллельный поток. Он вынесет нас в Эброкет лишь часом позже. Нужно только успеть шагнуть вовремя. Это недалеко… вернее, не слишком далеко. Нам нужно двигаться… — он повертел головой, определяя направление, — в ту сторону. И у нас есть около шести часов.

Словно в ответ на его указующий жест, откуда-то из тумана прозвучало низкое глухое рычание.

— Но прежде тебе стоит зарядить пистолеты, — добавил он. — И держать их наготове.

Все-таки это было утро. С каждой минутой становилось светлее, туман рассеивался, отступал, открывая глазам людей мир, в котором они очутились. Это был мир вечного снега и льда. Они находились на огромной холмистой равнине, чьи границы с трех сторон сливались с небесами. В той же стороне, куда лежал их путь, возвышался горный хребет.

— Поспешим, — сказал Хорто, — мы должны добраться до подножия гор, пока не подтает наст.

Поначалу они бежали легко. По ощущениям Севера, мороз был не ниже пяти градусов. Он не имел времени выяснять, оказались ли они на шельфе Антарктиды или в более умеренных широтах эры великого оледенения: ясно было лишь то, что сейчас здесь лето. Безмолвие и полное отсутствие движения царили вокруг, и хотя они не выпускали из рук оружия, ощущение опасности постепенно начало притупляться. Солнце поднималось выше, температура воздуха ощутимо росла.

Двигаться становилось все труднее: наст плавился под солнечными лучами. С каждым шагом ноги погружались в снег по колено. Они двигались друг за другом след в след, меняясь каждые десять минут. А когда одолели очередной подъем, с вершины пригорка увидели погоню.

Два зверя. Они бежали по следу людей параллельно друг другу, и рыхлый снег им ничуть не мешал. Издалека бег казался совсем неторопливым, но ни Север, ни Хорто на этот счет не обманывались. Север взвел курки пистолетов, Хорто обнажил и воткнул перед собой в снег саблю. Впрочем, против этих животных холодное оружие казалось слабой защитой. Приземистые мощные тела, укрытые толстыми шкурами грязно-белого цвета, толстые когтистые лапы и массивные челюсти прамедведей превращали любого обитателя здешних мест в жертву.

— Целься в голову или в лапы, — велел Хорто. — Второй попытки не будет.

Почуяв близость добычи, звери ускорили бег. Сейчас они мчались неуклюжим галопом, забрасывая массивные толстые крупы в сторону. Север уже ясно слышал их хриплое дыхание, видел облачка пара, вырывающиеся из оскаленных пастей. Оба выстрела ударили одновременно. Хорто был точнее. Зверь резко затормозил, с ревом попытался встать на задние лапы и медленно повалился на снег.

Пуля Севера попала в плечо животного, заставив его лишь недовольно дернуть башкой. Север тут же поднял второй пистолет и выстрелил прямо в открывшуюся пасть. Страшный толчок отшвырнул его в сторону. Еще кувыркаясь в воздухе, он услышал грохот пистолета Хорто и вой смертельно раненого животного.

Снег смягчил падение. Север потряс головой и кое-как поднялся.

— Ну как, выжил? — прозвучал будто издалека голос Хорто.

— Да, — ответил Север, проверяя свои ощущения. — А ты?

— Не совсем, — Хорто сидел на снегу, зажимая рукой плечо. Из-под ладони бежала струйка крови. — Он зацепил меня когтями. Это не слишком опасно, однако следовать за тобой в Эброкет я уже не смогу.

— Черт! — воскликнул Север. — Значит, нам придется поворачивать. А я уже поверил в успех…

— Поворачивать не нужно, — возразил Хорто. — Ты плохо изучил голограмму. Из той же точки я могу вернуться почти к самому дому. Мы пойдем вперед, если ты перевяжешь мне рану…

Солнце поднялось над горизонтом, превратив снег во влажную липкую кашу. Теперь они плелись с черепашьей скоростью, с трудом переставляя отяжелевшие ноги, то и дело проваливаясь и теряя равновесие едва ли не через каждый десяток шагов. Минуты убегали, Север физически чувствовал их течение…

— Надо бы отдохнуть, — сказал Хорто.

— Нет времени. Постарайся. Осталось немного, — то ли выплюнул, то ли выкашлял Север.

Идти на самом деле оставалось немного — всего сотню метров вверх по склону, но этот подъем превратился в пытку, они потратили на него почти час. Дважды миновав середину подъема, они съезжали вниз вместе с пластами снега. Полежав секунду, начинали вновь упрямо карабкаться вверх. У Севера мелькнула мысль, что, если обвал начнется немного выше, снег просто похоронит их под своей тяжестью. Мысль появилась и исчезла, так и не успев как следует напугать. Бояться у Севера просто не было сил.

Он первым вскарабкался на свободный от снега скальный карниз и втащил за собой задыхающегося Хорто.

— Мы успели? — спросил Север, и Хорто сумел лишь кивнуть в ответ.

Некоторое время они лежали в полной неподвижности, собирая остатки сил. А потом, молча пожав друг другу руки, шагнули в очередной раз…

* * *

Заброшенный цех выглядел таким же, каким он его видел в последний раз. Что неудивительно. По здешнему времени его предыдущее посещение Эброкета завершилось всего несколько минут назад. От порыва ветра где-то над головой громыхнул лист кровельного железа, и Север на секунду инстинктивно пригнулся.

Непутевой дочке парфюмерного магната Дудлера несказанно повезло. Север узнал об автомобильной катастрофе из теленовостей спустя час по-сле того, как она произошла. Он собирался посвятить тот вечер «глубокому отдыху» — так он называл ужин в своей квартире в полном одиночестве. Заказанная в ресторане отличная еда, бутылка коньяка и никаких женщин. Тогда он успел съесть крабовый салат и выпить всего пару рюмок. Спиртное возбудило в нем приступ сентиментальности, и Север позвонил Дудлеру. Парфюмер был ему симпатичен. Месяцем раньше Север раскрыл кражу в его офисе, за что получил весьма щедрую награду. В сейф Дудлера залез его ближайший помощник — юный, ловкий, обаятельный и совершенно бессовестный представитель нового поколения деловых людей, которого магнат отказывался подозревать даже теоретически. За несколько минут до ограбления Север установил перед сейфом скрытую камеру, а потом передал пленку Дудлеру. Пухленький парфюмер был не столько обрадован, сколько расстроен. Предательство человека, которому он в перспективе доверил бы свой бизнес, Дудлера потрясло. Это действие не было изменением — Север не нарушил естественный ход событий, а лишь придал им немного иное направление.

В случае с дочерью все обстояло иначе. Но тем вечером Север был щедр и добр. Голограмма показала, что изменение возможно и последствия его будут для Севера минимальны: отзвуки угаснут быстро и Пурвиц не сумеет его засечь.

Почти обезумевший от горя Дудлер все же не настолько потерял голову, чтобы не понять смысл слов Севера. Гораздо более странным было то, что он Северу поверил. Впрочем, он был готов уцепиться за любую соломинку. От Дудлера требовалось немедленно организовать самолетный рейс в Санкт-Петербург. На высоте восьми тысяч метров в определенной точке трассы Север должен был покинуть салон, совершив Шаг в приемную Министерства социального обеспечения в Риге, а оттуда шагнуть непосредственно на место катастрофы в ту самую секунду, когда она совершилась.

Лазарев был не прав дважды. Пострадавших вовсе не разметало в клочки после того, как машина соскочила с трассы и несколько раз перевернулась. От немедленной смерти их спасли подушки безопасности. Но спустя несколько мгновений взорвался бензобак — это и стало причиной гибели. Однако этих мгновений Северу хватило, чтобы вытащить дочку Дудлера из искореженного салона. Ее приятеля он спасти не смог: не осталось времени.

Девушка вовсе не пряталась в частной клинике от прессы — тут Лазарев ошибся во второй раз. У нее в самом деле было сломано несколько ребер, и на лечение ушло больше месяца.

Изменение потребовалось минимальное; оно произошло в тот момент, когда Дудлер сломя голову мчался к месту аварии. Оно даже не затронуло его субъективную память, о чем сейчас Север очень сожалел. Чтобы избежать визита Лазарева, он был готов отказаться от щедрого дудлеровского гонорара.

Однако сейчас нужно думать о другом.

Беда в том, что Идущие Пурвица уже находились здесь, он шли по его следу, оставленному пять лет назад — субъективных пять лет Севера, — и наверняка почувствовали возмущение пространства, вызванное его Шагом. Через несколько минут они возьмут новый, более свежий след, натравив на Севера всю местную полицию.

Но подобную возможность Север предусмотрел заранее и приготовил ответ.

Все дело во времени. И одежда поможет. Приказ об аресте Севера достиг здешних мест раньше, чем посланная Пурвицем погоня. Местная полиция искала его уже два дня, тогда как трое Идущих прибыли сюда всего лишь полчаса назад. Они еще не успели вступить в контакт с властями и — что самое главное — переодеться. Не сказать, что их одежда, равно как и наряд самого Севера, резко выделялась: на улицах города нетрудно было отыскать и более экстравагантные одеяния, однако характерная шляпа, плащ и высокие сапоги были в прошлый раз перечислены в числе примет самого Севера, чем он и собирался сейчас воспользоваться. Идущим было намного легче выследить его, чем полиции. Чтобы оторваться от погони пять лет назад, Северу понадобилось немало сил, но теперь его преимущество заключалось в том, что он точно знал, как поведут себя его преследователи в ближайшие минуты.

Плащ, шляпа, пистолеты и сабля были брошены в угол. Север пересек заваленный металлоломом и прочим хламом заводской двор, выглянул на улицу и отпрянул, пережидая, пока мимо проедет полицейская машина. Заскочив в ближайшую телефонную будку, набрал номер.

— Полиция, — равнодушно ответили на том конце линии.

— Тот, кого вы ищете, вместе с двумя сообщниками только что появился в районе автовокзала, — сказал Север. — Вы узнаете их по известным вам приметам. Будьте очень осторожны: у них взрывчатка, они хорошо вооружены и не намерены сдаваться.

Трубка легла на рычаг, он зашагал по улице быстрым шагом делового человека. Дважды Север поднимал руку, пытаясь остановить такси, но это ему удалось лишь тогда, когда он миновал квартал трущоб.

— В речной порт! — скомандовал он.

Навстречу с воем пронеслись несколько машин, набитых полицейскими.

— Опять террористы, — со вздохом сказал таксист. — Полиция снова перекроет полгорода, и день для меня пропал.

— Если мы успеем добраться к отходу «Речной акулы», ты сможешь отправляться домой, — пообещал Север. — Я заплачу за весь день.

— Успеем! — ответил повеселевший таксист и надавил на педаль газа.

Север тем временем шарил в карманах. Черт возьми! Он только сейчас сообразил, что у него совершенно нет местных денег.

— Послушай, дружище, — сказал Север. — Кажется, у меня небольшая проблема… Скажи, ты видел когда-нибудь такую штуку?

Он вытащил из кармана крохотный цифровой магнитофон и включил. Звуки музыки заполнили салон. Шофер восхищенно взглянул на музыкальную игрушку и сбавил ход.

— Заграничная, — уверенно определил он. — Вот ведь научились делать!

— Предлагаю тебе два варианта. Мы возвращаемся домой за моим кошельком, но тогда я опаздываю на «Речную акулу» и плачу строго по тарифу. Или же ты согласишься принять эту вещицу в качестве оплаты. Выбирай.

Шофер колебался недолго. Он взял магнитофон и спрятал в свой карман.

— Приехали! — сообщил он спустя минуту.

* * *

Перед тем как открыть дверь «купе» ожидания, Север осторожно ощупал себя. Ребра с левой стороны болели, но, кажется, обошлось без переломов. В Джелалабад Север попал в самый разгар уличных волнений, и ему пришлось удирать от участников противоборствующих группировок, каждый из которых, забыв о распре, считал своим долгом догнать и уничтожить чужака в странной одежде. К счастью, до того места, откуда он должен был совершить последний Шаг, было недалеко. Бассейн на площади перед мечетью, наполненный грязной и вонючей водой, куда Север нырнул, сжавшись от отвращения. Единственным утешением служила мысль, что преследователи непременно полезут следом и будут долго бултыхаться в отвратительной жиже, пытаясь отыскать его тело.

Он успел вовремя. До назначенного срока оставалось чуть больше часа, и Север успел заскочить домой — сменить изодранные, воняющие лохмотья на чистую одежду. Дальше все происходило в точном соответствии с планом.

Когда Елизавета Лазарева с чемоданом и сумочкой в руках вышла из подъезда к поджидавшей ее машине, Север устремился навстречу. Елизавета была молода и чрезвычайно эффектна. Разинувший рот Север оказался столь неловок, что столкнулся с ней на тротуаре. Бормоча извинения, он бросился поднимать ее сумочку, и душ холодного презрения излился из ее прекрасных глаз на недотепу. Она хлопнула дверцей, и машина укатила в аэропорт.

Остальное было совсем просто. Пространство-время соткано из случайностей, далеко не все они бывают неприятными для Идущих, но на этот раз Северу повезло (жаль только, что подобное произошло в самом конце пути). Север ощутил канал стабильности и нашел его всего в нескольких кварталах от квартиры Лазаревых. Еще час назад канала не было, вероятно, через сутки он бесследно исчезнет, но пока он существовал. Канал, позволяющий всего за один Шаг перенести Севера туда, где томился в ожидании Лазарев.

— Ну что?! — заказчик бросился навстречу Северу.

— Все в порядке, — Север протянул ему выуженные из сумочки авиабилет и паспорт. — Без паспорта улететь еще никому не удавалось. Так что можете ей звонить. Только придумайте сначала хоть какое-то объяснение своему недельному отсутствию.

— Ты украл билет и паспорт? — поразился Лазарев. Потом до него дошло главное. — Ты ее видел?!

Север смотрел, как Лазарев дрожащими пальцами тычет в кнопки мобильного телефона.

— Дома никого нет, — прошептал он и снова принялся набирать номер.

— И мобильник не отвечает! — сказал он, волнуясь все больше. — Что происходит?

— Позвоните своему секретарю, — раздраженно сказал Север. — У вас есть секретарь? Наверняка там оставлена какая-то информация.

— Конечно… конечно… — лицо его слегка прояснилось. — Валентина! Это я… ничего со мной не случилось… никуда я не пропал, у меня все в порядке… просто обстоятельства… Да подожди ты! Лиза не звонила?… Что я должен знать?… Нет, ничего не слышал… Что-о-о?!

Лазарев послушал еще немного, опустил руку с трубкой и в беспамятстве двинулся на Севера.

— Ты! — прохрипел он. — Самолет разбился! Она погибла! Ты ответишь за свой дешевый спектакль, гнида. Прямо сейчас!

Рука Лазарева скользнула в карман пиджака, но вытащить оружие Север не дал. Прыгнул вперед и намертво сковал руку туго натянутой тканью. Лазарев отчаянно брыкался.

— Этого не может быть, — твердо и внятно сказал Север. — Придите в себя. Она не могла улететь тем рейсом. Без билета и паспорта это невозможно.

Лазарев сник. Не то чтобы он поверил Северу. Просто выдохся.

— Ты врешь, — прошептал он. — Все равно ты уже покойник.

— Я не вру, — отвечал Север, с усилием извлекая его руку из кармана. — И я тебе сейчас докажу. Чего бы мне это не стоило.

Он испытал сильнейший приступ тоски. Мир, который давал ему убежище последние пять лет, мир, к которому Север так привык, придется покидать. Теперь это было неизбежно. Канал стабильности еще действовал. Но перетаскивая по нему Лазарева, Север создаст мощное возмущение среды, и Пурвиц это непременно заметит. Его ищейки немедленно устремятся в погоню, Северу вновь предстоит бежать, а затем, если ему все же удастся скрыться от погони, снова начинать с нуля в незнакомом мире, чужом времени.

Он крепко обхватил Лазарева, шагнул вместе с ним и тут же поспешно отпрыгнул в сторону, потому что того начало неудержимо тошнить. Север стоял, с отвращением наблюдая, как Лазарев содрогается в рвотных конвульсиях.

— Что это было? — простонал Лазарев спустя несколько минут, отирая платком рот. — Где мы?

— Около твоего дома, — ответил Север. — Разве ты не узнаешь? Сегодня двадцатое июня, десять минут назад твоя жена отъехала отсюда на машине с твоим шофером. Если ты поторопишься и поймаешь машину…

Дальше Лазарев слушать не стал. Он с воплем прыгнул на мостовую, отчаянно размахивая руками.

— В Домодедово! Двести баксов! — рявкнул он в приоткрывшееся окно. — Скорее!

Он сел рядом с шофером, Север устроился на заднем сиденье. Лазарев вертелся, крутил во все стороны головой, словно пытаясь различить приметы рокового дня, в котором оказался вновь, а потом сообразил спросить шофера, какое сегодня число.

— Двадцатое, — покосился тот на пассажира. — Что, братан, крупно загулял?

— Я сейчас лечу в самолете, — вдруг вспомнил Лазарев.

Шофер расценил эту реплику по-своему.

— Пока еще нет, — хохотнул он. — Вот доедем в аэропорт, тогда и полетишь.

Лазарев повернулся к Северу.

— Я сейчас лечу в самолете?

— Уже нет, — ответил тот. — Вероятно, ты исчез, чем сильно удивил своих спутников.

— Бред, — пробормотал Лазарев.

Он замолчал и за оставшиеся сорок минут езды не произнес больше ни слова, что Севера вполне устраивало. Лазарев ему бесконечно надоел.

Такси остановилось у секции вылета. Сунув шоферу купюры, Лазарев прыжками помчался к дверям.

— Что, у него совсем чердак от водки потек? — сочувственно спросил шофер.

Регистрация рейса на Сочи еще не началась. Когда Север вошел, Лазарев метался по залу, заглядывая в лица пассажиров. Приглядывая за ним краем глаза, Север набрал на своем мобильнике номер службы спасения.

— Самолет рейса сорок четыре шестьдесят один неисправен. Возможно, это теракт. Остановите регистрацию, — быстро проговорил он и отключился.

Семь бед — один ответ. Катастрофа теперь не состоится. Только что произведенное им изменение определит его координаты с точностью до метра. До начала облавы на него остается лишь несколько минут.

В этот момент Север Увидел Елизавету. Она стояла на тротуаре и вовсе не торопилась на регистрацию, кажется, до сих пор не догадываясь о пропаже документов. Впечатление было такое, что она кого-то ждала.

— Лиза! — заорал над его ухом Лазарев, но сквозь толстое стекло та его не слышала.

Лазарев поискал глазами ближайший выход, бросился влево и вдруг резко затормозил.

Из подъехавшего джипа вылез молодой, модно небритый атлет. Елизавета прыгнула к нему на шею.

— Лиза! — потерянно ахнул Лазарев.

Атлет бросил чемодан Елизаветы на заднее сиденье и помог ей взобраться в кабину.

— Стой! — взревел Лазарев, устремляясь к двери. — Лиза, стой!

Север видел, как его недавний клиент с огромной скоростью несется за джипом. Чем закончилась эта погоня, Северу узнать было не дано. Он почувствовал, как внезапно изменилась обстановка. Со всех сторон огромного зала аэропорта к нему начали приближаться люди. Одежды некоторых выглядели довольно странно, лица других показались Северу знакомыми. Охота началась. Беглец обреченно вздохнул и сделал Шаг. Первый из многих, что ему предстояли.