"Вернуть себе клыки" - читать интересную книгу автора (Михальчук Владимир)

(объяснительная)

«Если выпить нечего – собирайте бутылки», методическое пособие «Побирушки для чайников»

22:49 Второвечерника

Четвертая луна, Золотая Амальгама, неспешно перебиралась через разноцветное кольцо метеоров. Угольно-черный небосвод окрасился в зеленоватые тона. Далекие звезды печально замерцали, укутываясь в тонкую пелену сиреневого тумана. Третий спутник Большого Мира, Медная Амальгама, спрятался за большим скоплением астероидов. Ночь опустилась пониже, как только исчезли зеркальные лучи, испускаемые медной луной.

– Какой странный мир? – мужским голосом пробормотала одна из стен большого кирпичного особняка. – Настоящая Преисподняя…

Говорила, конечно же, не стена. Если пристально присмотреться, можно различить бесформенное пятно около широкого окна-панно.

– Может, зря я послушался бога? – размышлял человек. – И какой толк сорокалетнему мужику идти в герои? Через двадцать лет пошел бы на пенсию, в огородике ковырялся бы, дачку, опять же, отстроил…

Убийца притаился на подоконнике. Черная перчатка, практически незаметная в темно-фиолетовых тонах позднего второго вечера, крепко ухватилась за неплотно прикрытую ставню. Вторая рука злоумышленника прижимала к груди длинный сверток.

– Тяжело, – пробормотал убийца, ерзая и поудобнее устраиваясь на узком каменном выступе. – Надо было помощников взять.

Разумная мысль, но совершенно нереальная. Он чужой в этом мире, полном страшнейших демонов и злобных оборотней. Тут никто не поможет, сколько не проси. Откуда взять помощника?

Убийца вздохнул и почесался головой о шершавые кирпичи. Как свербит затылок! Неужели поймал вшей или блох от местных жителей? Проклятые грязные нелюди, прямо средневековье.

Еще неделю назад он и поверить не мог, что согласится на такое. Обычный слесарь второго разряда, Иштван Игнатович Мозговой. Холост, без детей, в партийной деятельности не замечен; всю жизнь проработал на сталелитейном комбинате «Свари-ка и слей-ка», есть несколько замечаний за выпивку и хулиганство; парень недюжинной силы и такой же нехватки интеллекта. В общем, пьянчуга, без особых жизненных достижений, любитель подраться и ярый националист своей страны. Идеальный прототип героя, способного прославиться в веках.

Все началось настолько сумбурно, что другой испугался бы. Но только не бравый слесарь, возвращающийся после работы. Смена закончилась давно, часа четыре назад, но мужчина не спешил идти в холодную холостяцкую берлогу. Дома ждал беспорядок, немытая посуда, покрытый пылью телевизор и пустой холодильник с одинокой баночкой пива на верхушке.

– Что мне домой? Заш-шем? – бубнил под нос будущий герой, еще не догадываясь о великом предназначении, грозившем в ближайшее время обрушиться на его бедную голову.

– Пора тебе, пор-ра, – подобным же голосом, как у Мозгового, ответил Женя-сварщик. – Деньги конч… кончились деньги, потому домой. Давай, Иштв… шытывы… Ваня, короче… Иди домой.

– Не-е… – замотал головой «Шытывы» Игнатович. – На хату не пойду, мне газ отключили!

– Тебе? – ужаснулся Женя. – У тебя ж зарплата, поди, втрое больше моей. И детей нету.

Иштван неопределенно пожал плечами, приглядываясь к далекому огоньку ночного ларька.

– Ну как же так? Ик… – снова поинтересовался сварщик. – У тебя же зарплата в три раза больше моей!

– Зато я пью раз в десять больше твоего, – прорек Мозговой.

Женька-сварщик вздохнул. Он тоже рад бы пьянствовать в гораздо больших объемах, да жена не дает.

– Давай еще по пивусику? – предложил Иштван.

Не дожидаясь ответа, слесарь прихватил слабо упирающегося Женю за локоть и потащил вперед.

Оба работника сталелитейного комбината были настолько пьяны, что даже не обращали внимания на окружающий мир. Прищуренными глазами из-под низко нахлобученных ушанок они взирали на янтарную вывеску «Пиво, раки, пицца».

На улице вальяжно разлегся декабрь. Он потрескивал немалым морозом, превращал мелкие лужи в хрустящее стекло, рисовал на окнах витиеватые узоры полупрозрачным бисером. Холодный месяц с интересом посматривал на двух прохожих. Эти двое, закутанные в черные ватники и массивные резиновые сапоги на меховой подкладке, резко выделялись темными пятнами на серебристо-белом одеянии улиц. Тонкий снег протестующе поскрипывал под тяжелыми подошвами, из-под высоко поднятых воротников валил пропитанный алкоголем пар. Он обволакивал ушанки рабочих, на фоне освещенного ларька окрашивался в желтоватый оттенок.

– Сп… – буркнул Иштван. – Споем, р-р… родная?

– Сам ты родная! – обиделся Женька. – Не буду пивом догоняться уже. Не то потом хлопот не оберешься.

– Я ставлю! – возразил Мозговой, хватая сварщика за хрустящий ворот потрепанного ватника.

Вокруг бушевала метель. Разлапистые снежинки, сраженные пьяным дыханием слесаря, тяжело опускались на шапку и плечи. За несколько секунд, пока друзья стояли без движения, их на добрых полпальца привалило снегом. Лютующий ветер вырвался из-за угла, зашелестел сугробами. Взъерошил чахлую крону поникшей березки, ударился о стену соседнего дома. Холодный воздух пробежался по стене пятиэтажного строения, загрохотал металлопластиковыми панелями балконов, застучал приоткрытой форточкой.

– Не-не, – ответил Женька. – Там жена сегодня…

– Чего? Пивка не хочешь выпить за компанию? – разволновался Иштван. А дальше произнес коронную фразу профессиональных холостяков. – Что там жена, если друг у плеча?

– У Маринки сегодня голова не болит… – пробубнил сварщик. – В день зарплаты никогда не болит…

– Но я ведь ставлю, – разочарованным тоном, но пока не сдаваясь, произнес Мозговой. – Неужели друга на бабью кровать променяешь?

– Знаю эти «ставлю». После третьего пузыря начнутся вопли «а теперь с тебя бутылка».

– Ладно, иди, – позволил слесарь, не вступая в дебаты.

Женька свою программу минимум для Иштвана проделал. А именно – довел изнывающего от жажды товарища до заветного ларька. Сам Иштван Игнатович не дошел бы – брякнулся бы в снег по обычаю. И спал до утра, пока не приехал бы милицейский воронок, или скорая помощь, что вероятнее. Вот около «Пиво, раки, пицца» можно во-первых еще слегка испить «бодрящего», а во-вторых – падай до не хочу. Если уснешь за столиком, то какой-то добрый человек сам вызовет милицию. Или Людка-продавщица смилостивится, как иной раз случалось, и приютит бедного пьянчугу у себя в подсобке. А там и усладой можно заняться…

Мозговой замечтался, преданно уставившись на сияющее окошко ларька, и даже не заметил, как сварщик канул во тьму.

– Иди-иди, дружок, – скорее себе, чем Женьке, сообщил Иштван. – А у нас тут пиво!

Будущий герой по-прежнему не догадывался, что эта ночь окажется последней в его безрадостной жизни. Приключения уже приближались, неслись к Мозговому, подрагивая в предвкушении. А слесарь второго разряда тем временем высморкался в рукавицу и сделал шаг вперед.

– Чего тебе? – неприветливо буркнула Людка, когда перед окошком появилась необъятная грудь в черном ватнике.

Иштван слегка не рассчитал дистанцию и смачно врезался рожей о двойное стекло ночного магазинчика. Ларек покачнулся, затрещали металлические лыжи-подпорки. Продавщица завизжала и едва удержалась на ногах. Только один человек подобным образом «заходил испить пивуськи».

– Ванька! Мать… – заматерилась Людка. – Попробуй еще раз, и до конца жизни будешь без пива.

– Привет! – Мозговой расплылся в широкой улыбке. При «встрече» с ларьком он ударился нижней челюстью о деревянный прилавок-подоконник. Дотронулся языком до ноющих зубов, отметил, что один из резцов слегка пошатывается. Ругнулся.

– Чтоб тебя в бетонную стенку с такими приветами, – уже более спокойно ответила Люда. За долгие пять минут, в течение которых продавщица поносила ночного гостя, словарный запас нецензурных выражений иссяк. Пришлось внимать пожеланиям нежданного клиента. – Чего надобно?

– Пиво есть? – деловито поинтересовался Иштван.

– И водка есть, – кивнула Людка. – Только ты еще с прошлого месяца в блокнотике висишь.

– Не помню…

– Еще бы, – хмыкнула продавщица. – Ты ко мне всегда в таком состоянии приходишь, что даже имя собственное забываешь.

Слесарь второго разряда пристыжено засопел. Но не зря некий бог в скором времени изберет его не должность героя. Потому что совесть и мыслительный процесс, совершенно ненужные для геройской работы, давно атрофировались в черепной коробке Мозгового – под действием многочисленных портеров, «трех семерок», «синеньких» и водок.

– С-с… сколько я должен? – вопросил Иштван, поочередно пожирая глазами то увесистую грудь Людки, то разноцветный дивизион бутылок на витрине.

Продавщица огласила сумму, и Мозговой присвистнул. Получилась почти треть сегодняшней получки.

– Ладно, – вздохнул слесарь. – Держи, кровопивца… И налей для начала бочкового светленького.

Он сгреб с ближайшего столика внушительную снежную насыпь и пристроился на треснутом пластиковом стуле. Спустя несколько минут Иштван по уши погрузился в прохладную пену и осушил предложенную кружку.

– Может водки тебе? – участливо справилась Люда. Она высунулась из окошка и зябко укуталась в толстый воротник шерстяного свитера. – Ума не приложу, как ты можешь пить холодное на таком морозе.

– А я горяч душой, – заявил слесарь. Потому подумал. – Но можно и водки.

Прошло полчаса. У ларька останавливались жаждущие души. Безликие работники и ночные пьянчуги «опятидесятиграмливались» и растворялись в темноте. С севера доносился ритмический грохот сталелитейного комбината, работающего круглые сутки. Где-то вдалеке пролаяла собака, донесся рев милицейской машины.

Иштван счастливо обнял ополовиненную бутылку «Красной столичной». Голова Мозгового, до отказа набитая алкогольными испарениями и мыслительным ступором, опустилась на влажную столешницу.

В ушах заработали тяжелые лопасти, захрипели вертолетные лопасти. Земля приподнялась, затанцевала вокруг вздремнувшего слесаря. Перед глазами замаячили разноцветные пятна взрывов и трассирующих пуль.

Нет, Иштван Игнатович никогда не участвовал в боевых действиях. Он даже не догадывался, что цветастые кляксы, взбухающие перед закрытыми глазами – война между его серыми клеточками мозга и нервными окончаниями против горячих молекул спиртного.

В голове кружились вертолеты, грохотала артиллерия. Слесарь поморщился во сне и скинул руку со стола, заземлился. Кончики пальцев дотронулись до сугроба, матерчатая перчатка мгновенно промокла. Но это помогло: мировое кружение замедлилось, воинственная феерия звуков утихла.

Иштван находился в привычном для себя состоянии. Темное пространство, за колеблющимися стенками которого угадывались то пьяные драки с его участием, то голые телеса продавщицы Людки, то орущий начальник цеха номер 3/6. Маленькая бесформенная комнатка нетрезвого сознания, заполненная ядовитым дымом реальности. А за стенами – размазанные воспоминания и ленивая работа полузадушенного подсознания.

Во сне было хорошо и уютно. Здесь почти не ощущался холод, мороз не хватался за пальцы слесаря колкими ледяными когтями. Тут, в алкогольном бреду, всегда рады видеть усталого работягу. Во сне он самый настоящий герой.

Похрапывая и причмокивая посиневшими от холода губами, Иштван занялся моделированием сознания. Он создал для себя широкую кровать с пружинным матрасом. Накидал поверх нее всяческих простыней и подушек. На самую верхушку положил обнаженную Людку-продавщицу. Женщина держала в руках литровую бутылку водки и, почему-то, сжимала в зубах здоровенный кусок свиного сала.

Не сколько от вида голых телес, сколько от вожделенного сала, слесарь пустил обильные слюни. Выпил, закусил, забрался на постель. Но как только он приступил к более интересному занятию…

Тогда пришел БОГ.

Прямо в центре маленькой комнатки появилось маслянистое пятнышко золотистого цвета. Оно слабо пульсировало, наливалось энергией. И стремительно увеличивалось, разгоняя вонючий туман алкогольных испарений. Не прошло и секунды, как образовалась высокая золотая дверь. Бесшумно приоткрылась створка, комнату залило молочным светом.

На ярко освещенном пороге стоял громадный силуэт. Бог вошел в сознание Иштвана, переступил через трупики убитых мыслительных процессов, обошел завалы грязных мыслей, пинком отбросил несмелый вопрос Мозгового.

– Так-так, – сказал бог. – Эк у тебя тут нагажено.

Слесарь не ответил, лишь поднял голову и посмотрел на пришельца поверх оглушительно стонущей Людки.

– Кто…

– Да мало ли кто, – усмехнулся бог.

Иштван не увидел этой улыбки, только почувствовал – сияющая дверь скрывала внешность, окутывала пришельца в молочно-белые тени.

– Я вот почему пришел, – сказал незнакомец. – На тебя пал Выбор богов.

– А что это? – слесарь вдруг опомнился и заметил, что остался с пришельцем тет-а-тет. Кровать и прочие милые грезы исчезли за темной стеной подсознания.

– О, – бог остановился напротив Мозгового. – Раз в сто лет каждый мир имеет право на приход славного героя. Этому рыцарю надлежит целых десять лет воевать со всякой нечистью, ведьмами там, колдунами всякими…

– А после десяти лет? – почему-то спросил Иштван. Он совершенно не понимал, что происходит, зачем и для чего. Но на то и пьяному море по колено, чтобы во сне заниматься столь глупыми диалогами.

– А потом мы заберем тебя к себе, – темный силуэт незнакомца прорезала ослепительная молния улыбки.

– Куда? – слесарь с интересом рассматривал ночного гостя. Перед ним возвышался исполинский тип неопределенного пола. Судя по грубому голосу – мужчина. Кажется, очень мускулистый, по крайней мере ширина плеч у него примерно в два раза превосходила ширину сталелитейщика.

«Из баскетбольной сборной, – догадался Иштван, даром, что пьяный. – Парни пришли к ларьку и решили поиздеваться над работягой».

Если бы не внушительные параметры комплекции, незнакомец выглядел бы как обычный человек. Вот только циклопическая голова, размерами с несгораемый шкаф, стоящий в кабинете начальника цеха номер 3/6.

«Яйцеголовые баскетболисты! – подумал слесарь. – Я вам сейчас покажу».

С этой мыслью Мозговой поднялся и хорошенько врезал пришельцу.

– В Мир Богов, конечно же, – как ни в чем ни бывало, ответил незнакомец.

Казалось, он даже не заметил увесистого кулака, нацеленного в лоб.

Рука Иштвана со свистом пронеслась по воздуху. Не встретив никакого сопротивления, кулак пролетел сквозь туманный силуэт. Увлекаемый силой инерции, слесарь успел только спросить «в какой такой Мир Богов?» и с размаху упасть лицом вперед. Падение не принесло слесарю никакого ущерба. Что ему сделается, во сне-то?

Бог подал Иштвану Игнатовичу руку, помог подняться. И нравоучительно заявил:

– В общем так. Ты у нас – Избранный. Тебе надлежит очистить весь твой… – незнакомец сделал паузу и посмотрел на какой-то сверкающий прибор на запястье, – … мир под номером 1157/16 от скверны, злобы и всех прочих сил Зла.

– Да ну? – не поверил пьянчуга. В голос он добавил весь свой запас сарказма, на который только был способен. – Очистить мир, да?

Одновременно слесарь попытался ударить пришельца коленом между ног. И снова удар пропал без каких-либо последствий.

– Именно, – сухо ответил бог. – Тебя избрали, а это значит, что ты должен беспрекословно исполнять все веления Божественного Совета. Десять лет ты будешь слоняться по своему миру: убивать чернокнижников, изгонять бесов, кастрировать похотливых демонов… В общем, полный список развлечений тебе предоставят в ближайшее время.

– А как же цех? – пробормотал Иштван. Он уже отказался от избиения незнакомца. Какой прок размахивать кулаками, если не можешь причинить оппоненту никакого вреда?

– Больше ты там не работаешь.

– Вещи можно забрать?

– Нет, нельзя. С этой самой минуты ты стаешь на Путь Добра, забываешь прошлое и занимаешься охотой на нечисть.

– Ладно, – согласился слесарь. – А что мне за это будет? За целых десять лет работы.

– Надо было какого-нибудь сопляка, лет восемнадцати брать, – про себя прикинул бог. – Этот бы визжал от удовольствия. И на предмет заработной платы не интересовался…

– Так что мне будет? – требовательно спросил Иштван Игнатович, далеко не восемнадцатилетний сопляк, а самый настоящий сорокалетний работяга без высшего образования. Но зато со здравым смыслом.

– Ну, попадешь в Мир Богов, – пожал плечами незнакомец. – Будешь амброзиум жрать, бессмертным станешь.

– По что мне твой амброзиум? – слесарь возмутился так, что даже отошел на шаг от пришельца. – Ты мне денег давай! Чемодан!

– Ладно, – вздохнул бог. – Будет тебе чемодан, меркантильный ты мой.

– Деньги вперед! – нагло заявил Мозговой.

Он мудро рассудил, что ежели это все сон или пьяная галлюцинация, то можно желать чего угодно.

Перед носом Иштвана, прямо в воздухе, материализовался объемный кейс, обитый крокодиловой кожей. Будущий герой ухватился за кейс обеими руками, присел, бросил чемодан на колено. Открыл… И разразился ругательствами.

– Деньги где?

– Как где? – искренне удивился бог. – Ты ведь чемодан просил. Я и подумал, что в вашем мире чемодан – это деньги.

– Не-а, – замотал головой слесарь. Мохнатые крылья ушанки затрепетали в тумане. – Полный чемодан бабок! О…

Кейс изрядно потяжелел. Внутри оказался большой ворох чего-то шевелящегося.

Наклонившись над открытым чемоданом, Иштван с удивлением заметил, что там толпятся миниатюрные бабушки. Все, как одна, похожи на уборщицу Клаву, с которой у слесаря когда-то водились амурные отношения. Бабки задирали головы кверху, тыкали в Мозгового маленькими кукишами и что-то возмущенно вопили.

– Не тех бабок, – возразил Иштван. Он облегченно моргнул и потряс подбородком, когда бабульки исчезли с тихим хлопком. – Нормальных денег.

– Показать можешь? – спросил незнакомец. Его плечи поникли – слесарь понял, что бог слегка обескуражен. – Вон то, у тебя, деньги?

Пришелец указал на пачку скомканных купюр, выбивающуюся из кармана ватника.

– Не-а, – развеял иллюзии Мозговой. – Это рубли, а рубли – это не деньги.

– Каких тебе денег тогда? – бог нетерпеливо посмотрел на странный куполообразный агрегат на левой руке. – Говори скорее! Получишь деньги, затем задание. А мне на службу пора сейчас.

– А какая валюта имеет хождение в Мире Богов? Мне ведь потом в вашем мире жить, правильно? – совершенно трезвым голосом поинтересовался Иштван. Когда начинался разговор на тему финансов, дурь и алкоголь мгновенно выветривались из головы слесаря. Небось, маленький подарок от предка-купца.

– На тебе, прорва ушастая, – в сердцах выкрикнул бог и щелкнул пальцами.

В чемодане загрохотало – он наполнился золотыми монетами.

– Вот это… – успел только вымолвить Мозговой.

– А теперь вали вот по этому адресу! – приказал пришелец. – Убьешь ведьму и нажмешь на это самое…

В ладонь слесаря опустилась большая круглая кнопка. Будущий герой незамедлительно нажал на нее. В глазах потемнело, виски запульсировали.

Незнакомец разочарованно крякнул и, кажется, сплюнул в сердцах.

– И как мне ее убить? – Иштван задал еще один мудрый вопрос. Затем последовал еще один, не менее мудрый. – И зачем ее убивать?

– Затем, – рявкнул бог, – что ты теперь – герой. Вот и занимайся геройскими делами – очищай землю от скверны. И не задавай ненужных вопросов!

– Но чем убивать? Голыми руками?

– Держи, – неопределенно хмыкнул незнакомец.

На пол упал какой-то длинный сверток. Что-то зазвенело, хрустнула бумажная обертка.

– Что это?

Бог захохотал и хлопнул в ладоши. Его тело начало стремительно таять, приближаться к сияющему дверному проему.

– Только руками не прикасайся к бойку… – донеслись до Иштвана последние слова.

Слесарь дернулся и проснулся.

Вокруг бушевала метель, потрескивала неоновая вывеска круглосуточного ларька. Из-за витрины выглядывала порозовевшая мордашка Людки – продавщица тоже не отказывалась согреться горячительным.

– Ты чего там? – спросила Люда, приоткрыв окошко. – Только что спал себе рядом с бутылкой. А сейчас какой-то чемуйдан в руках, и длинная колбаса в газете. Когда в магазин сбегал-то?

– Ничего я не бегал, – угрюмо ответил Иштван.

Он с удивлением пялился на приоткрытую крышку кожаного кейса, лежащую на столе. Оттуда поблескивали золотые кругляши. Рядом с пластиковым креслом, прислонившись к изогнутой ножке, стоял какой-то предмет, бережно замотанный в газетную бумагу.

Слесарь постучал пальцами по предмету. Раздался глухой металлический звон.

«Какое-то оружие, – понял Мозговой. – И что теперь делать?»

Мимо проехала машина, поднялись грязные брызги. Снежное крошево, окатившее слесаря с головы до ног, пробралось за воротник. Это привело будущего героя в чувство.

Чтобы никто не заметил, Иштван захлопнул крышку чемодана. Воровато осмотрелся по сторонам. Поднялся и взвесил божественный подарок на вытянутой руке.

– Тяжелый, зараза.

«Куда же мне золото деть? – размышлял слесарь второго разряда».

В голове еще бурлили пивные ветры. По венам весело бежали электрические разряды употребленной водки. Потому решение не заставило себя ждать.

– Людка, дверь открой, – попросил Мозговой, громыхая кулаком по металлопластиковой конструкции.

– Приставать будешь? – деловито поинтересовалась продавщица.

– Не-а, – замотал головой слесарь. – Кое-что оставлю тебе на хранение.

– Ладно, – не удивление легко согласилась Люда. – Чего там?

Иштван молча сунул ей в руки тяжелый дипломат.

– Ох ты ж, – выдохнула продавщица, не в силах удержать чемодан.

Божественный подарок упал на грязный линолеум ларька. И неожиданно открылся.

Золотые красочным дождем посыпались на ноги визжащей Людки. Ночной магазин наполнился веселым перезвоном и громкими ругательствами слесаря.

– Золото! – механическим голосом констатировала продавщица. – Зо-ло-то…

– Оно самое, – Иштван Игнатович сгреб монеты обратно в чемодан. Захлопнулась крышка, мелодичный звон затих. – До утра посторожи, а?

– Не могу поверить… – глаза Людки настолько вылезли из орбит, что показались нетрезвому слесарю настоящими воздушными шариками. – Ты банк ограбил, дурень?

– Наследство, – пробормотал Иштван. – Неожиданное.

– Да как же?..

– Ты, главное, молчи! – приказал Мозговой. – И засунь его куда-то под прилавок. А я вернусь через несколько часов. И мы в Турцию уедем.

Продавщица засияла божественным светом и стала походить на красавицу из глянцевых журналов.

«И куда девались прыщи? А двойной подбородок? – подумал слесарь. – Такую действительно в Турцию можно отволочь…»

Впрочем, увозить свою ночную пассию он не собирался. В мире есть много разнообразных девиц, кто в состоянии рискнуть и познакомиться с владельцем «золотого» чемодана.

«Вернусь, подарю ей монету, – решил Мозговой. – И сразу на самолет. А деньги на депа… как там его? На депозит поставлю!»

Что думала Люда – неизвестно. Хотя бы потому, что утром Иштван не вернулся. Не вернулся он и через несколько дней. А счастливая продавщица бесследно исчезла из ларька спустя две минуты после ухода щедрого слесаря. Говорили, в Канаде появилась новая миллионерша, большая любительница выпить и поиграть в азартные игры. Через месяц она умерла от передозировки наркотиков, но это совсем другая история.

Обменявшись несколькими ничего не значащими фразами, Иштван и продавщица оказались по разные стороны двери.

Ощущая, как за спиной лязгнула увесистая щеколда, слесарь вернулся к столику. Он бережно поднял второй подарок и надорвал обертку.

– Ух ты! – восхитился Мозговой.

Под толстым слоем газет нашелся здоровенный разводной ключ. Хромированный металл хищно блеснул под неоновыми огнями. Большой, почти полтора метра длины. И весом в добрые пятнадцать кило.

– Серебром покрыт, или шо? – прикинул Иштван. Он собрался уже дотронуться до «оружия» кончиками пальцев. Но затем вспомнил слова сияющего посетителя.

«Раз нельзя к бойку касаться голыми руками – так не буду, – суммировал слесарь».

– И куда мне сейчас идти? – вслух подумал он.

Бог сказал, что дает ему адрес потенциальной жертвы. Но на столике и в карманах не нашлось ни одного клочка бумаги. А кнопка исчезла после нажатия. Куда же герою двигаться?

Внезапно перед глазами зарябило, словно на экране черно-белого телевизора, когда отсутствует канал. Затем Иштван испуганно вскрикнул и ударил себя по макушке.

Людка, напряженно наблюдавшая за ним из ларька, покрутила пальцем у виска.

– Дурак, ей богу, – сказала она длинному ряду бутылок на витрине. – Чего он там себя лупит?

Слесарь тем временем содрогался от ужаса. Он по-прежнему видел окружающий мир, все краски и оттенки, которые способен различить человеческий взгляд. Но к обзору теперь добавилась странная опция.

Над левым веком, словно на мониторе компьютера, плавно раскрылось полупрозрачное меню апельсинового цвета. Затем оно свернулось и оставило только небольшой мерцающий квадратик.

«Пуск», гласил квадрат.

Иштван вдоволь наморгался и понял, что ни удары, ни лихорадочное трение глаза не помогут. Потому он расслабился и попытался разобраться с неожиданной напастью.

В левом глазу искрилась надпись «Большой Мир офф-лайн. Желаете подключиться к Скандалнету?»

– Да, – пробормотал слесарь, понимая, что больше делать нечего.

Перед зрачком замигала красная точка. Появился голубой шарик, испещренный белыми ниточками широты и долготы. Некоторое время он покружился, то увеличиваясь, то уменьшаясь. Наконец появилась другая надпись.

«Системная ошибка. Не обнаружен мозгомпьютер».

– Вот и ладушки, – обрадовался слесарь. Его никак не побеспокоил тот факт, что нет какого-то «мозга». – Но что мне делать дальше?

Надпись исчезла, на ее месте появилась другая. Она расплылась на оба глаза.

«Чтобы начать работу, нажмите на «Пуск».

– А как нажать? – задался вопросом Иштван Игнатович. – Глаз выпучить?

Буквы утвердительно замерцали и слегка наклонились вперед.

– Ладно…

Слесарь попытался выпучить левое око. Сперва не получалось – из орбит вылезали оба глаза. Потом эксперимент удался, прозрачное изображение кнопочки «Пуск» увеличилось. Открылось виденное раньше меню. Высветился длинный список каких-то программ с разноцветными значками в заглавиях.

«Если не можете выбрать, воспользуйтесь «Поиском».

– К чертям твой «Поиск»! – ругнулся Иштван. Ему лихорадочно захотелось заехать себе в переносицу. – Дай адрес ведьмы!

Меню пульсировало некоторое время, словно размышляло. Затем перед глазами слесаря пробежали несколько рядов всяческих непонятных буковок и символов.

«Корневой каталог «Задания» – сообщили Мозговому. – «Папка «Первое задание от 33-го дня месяца Трудолюбивого Уха, год 41439 от Пришествия Второго Светила». «Подтверждаете открытие?»

Ничего не понимая, Иштван кивнул. Засевшая где-то среди зрительных нервов программа восприняла кивок как согласие.

Папка «Первое задание…» открылась и на бедолагу-слесаря нагрянула целая буря эмоций.

В пьяном угаре он думал, что увидит просто две строчки с указанием улицы и квартиры. Но познакомился с чем-то совершенно иным.

На Мозгового стремительно летело громадное здание из красного кирпича. Высокие стрельчатые окна с советскими деревянными рамами, ни одного из модных европейских систем ПВХ. Четыре этажа, эркер и несколько мансардных окошек под коричневой крышей. Покосившиеся дымоходы, прохудившаяся водосточная труба. Тяжелая дубовая дверь с выбитыми стеклами, разрисованная корявыми разводами граффити.

Дверь приоткрылась, когда видение приблизилось к Иштвану вплотную. Его потащили по широкой каменной лестнице. Мимо покореженных перил, мимо серых стен, запятнанных желтыми кляксами, мимо подожженного спичками потолка.

На третьем этаже видение остановилось напротив обитой дерматином двери. На раме кто-то приколотил маленькое деревянное распятие. Рядом «какой-то урод», как подумал верующий Иштван, нацарапал матерное слово.

Взгляд зацепился за стеклянную ручку. Она повернулась, дверь заскрипела и подалась вперед. Из-за створки выглянуло сморщенное личико, окруженное толстой бордовой косынкой с несколькими цветочками.

Бледная худая старуха. Нос картошкой, мохнатые седые брови, старческие пятна на щеках и на тыльной стороне ладони, которой бабулька придерживала ветхий шерстяной халат на груди. Совершенно заурядная внешность, каких миллионы в стране.

«Даже и не подумал бы, что передо мной ведьма…»

– Слушаю вас, молодой человек, – сказала старуха, пристально всматриваясь в пришельца. В ее глазах плясали черные огоньки. Очень страшные, огни настоящего Пекла.

Иштван даже дернулся от испуга, хотя и понимал: это просто видение.

Перед его взором появилась надпись красными буквами – подсказка: «Здравствуйте, Марина Анатолиевна. Я к вам с просьбой пришел. Нельзя ли некую девочку приворожить?..»

Бабка по-шпионски зыркнула туда-сюда. Схватила слесаря за руку, рывком затащила в темную квартирку. Запахло древностью, лежалой пылью и какими-то травами.

«Убить во время колдовства!» – появилась надпись.

Внезапно наваждение прошло. Квартира исчезла, Иштван вернулся на заснеженную улицу поблизости ночного магазина. Перед глазами загорелось: «Улица Тянитолкиенутого, дом 6, квартира 11. Рекомендуется поймать такси».

Слесарь получил свое первое задание. Будущий герой глубоко вздохнул, залпом опорожнил стоящую на столике бутылку, выбросил ее в сугроб. Махнул рукой Людке-продавщице и двинулся по направлению к троллейбусной остановке – там постоянно дежурили таксисты.

Спустя полчаса он уже подъезжал к окраине города. Отвалил таксисту почти весь остаток заработной платы, сплюнул ему вслед.

– Гарсон проклятый! – погрозил кулаком в сторону отъезжающего «Москвича» голубого цвета. – Втридорога содрал…

По колено проваливаясь в снег, Иштван подошел к небольшому крыльцу. Приоткрытая дверь похлопывала на ветру, внутрь подъезда нанесло немалый сугроб. Со стороны лестничной площадки доносилось ритмичное постукивание. Словно кто-то грохочет в крышку гроба. Скорее всего, хлопала незакрытая форточке где-нибудь между пролетами.

Дом был старинным, от него веяло потусторонним ужасом и смертью.

Слесарь поежился и трижды сплюнул через плечо.

– Коли бы не спиртное, ноги его здесь не…

Дверь распахнулась со стоном смертельно раненого лося. Ветер бросил в лицо охапку мокрого снега. Иштвана приглашали войти. Некоторое время помявшись, он все же решился.

Герой схватился поудобнее за дарственный разводной ключ и шагнул в подъезд.

Дом оказался настолько старым, что не мог похвастаться даже простеньким лифтом. Да и к чему лифт в четырехэтажном строении? Строителям не пристало зря использовать деньги из сметы. Обошлись удобной широкой лестницей и резными дубовыми перилами.

На первом этаже, между первой ступенькой и несколькими квартирами, красовалось огромное пятно. Оно противно воняло чем-то кислым.

Иштван поморщился и уткнулся носом в край воротника.

– Могли бы замок на двери установить, – приглушенно посетовал он на домовладельцев. – А то ходят тут всякие…

Лестница подняла его на третий этаж. Палец самовольно коснулся маленькой круглой кнопочки пепельного цвета в черной пластиковой окантовке. Где-то в глубине квартиры защебетал электронный соловей.

«Ишь ты, – про себя ухмыльнулся слесарь. – Хоть ведьма, а живет в ногу со временем».

Старуха открыла дверь, и все случилось так, как привиделось Иштвану ранее.

Герой оказался в узеньком коридорчике, доверху забитом картонными коробками, какими-то бесформенными мешками, пустыми птичьими клетками, трехлитровыми банками с вареньем, покосившимся комодом без одной дверцы и парочкой навесных шкафчиков.

– Проходи, милок, – радушно улыбнулась ведьма. – Поди, знаешь, что я денег не беру?

– Не-а, – отрицательно ответил Иштван Игнатович. – А что берешь?

– Десять процентов души, – простецки ответила старуха.

Весь ее вид показывал доброжелательность и материнскую любовь. Она немного напоминала слесарю покойную мать. Такой же свитерок из овечьей шерсти, похожие валенки и даже цветастый платок казался очень знакомым.

– Всего-то? – обрадовался Иштван. Изредка герой наведывался в церковь, но скорее за компанию, чем из-за глубоких религиозных побуждений. Потому душа в его понимании не стоила и копейки. – Договорились.

– Кого приворожить хочешь? – спросила бабулька, когда они очутились на кухне.

Слесарь и не ожидал, что его позовут в комнату. Из рассказов друзей он помнил, что большинство колдуний работают на кухне. Потому не возражал.

Он уселся на треногий стул и с удовольствием вдохнул красочный аромат компота из сушенных груш. Стены бабулька тщательно выбелила и покрыла тонкими вьетнамскими наклейками. Теми самыми, которые появились в стране после развала Союза. Тут и нарисованный бамбук, и девицы в голубых платьях, сидящие на широких кувшинках посреди озера, и фотография краснобоких яблок. Вкусные изображения.

Стол размещался сразу возле двери, справа. Рядом стояла большая тумба с деревянной хлебницей на верхушке. Каждая стена могла похвастаться широкими навесными шкафчиками, которые висели даже рядом с подоконником. Они практически закрывали окно, занавешенное парусом серебристой тюли с тяжелыми кистями. Слева, на громоздком поддоне белел кривобокий умывальник. Дальше плита, старенький холодильник «Арагац» и несколько цветков в большой каменной вазе.

Над окном висело большое распятье Христа, украшенное двумя украинскими вышивками – «вышиванками». К нему и подошла старуха. Она трижды перекрестилась, поклонилась и прошептала короткую молитву. Затем вытащила из-под стола черное покрывало и завесила распятье, зацепив непроницаемую ткань за специальные гвоздики на стене.

– То, что мы делаем, – объяснила бабка, – богу противно. Потому пусть не смотрит.

Иштван пожал плечами. Его сейчас не интересовала теология. В мыслях вертелся полный золота чемодан, взгляд остановился на запечатанной бутылке водки, стоявшей в самом центре стола.

– Хочешь? – ведьма проследила направление взгляда.

Слесарь взглотнул и покивал.

– Нельзя, – пригрозила узловатым пальчиком старуха. – Водка для дела нужна.

Мозговой вздохнул и рассеянно поерзал на стуле. Разводной ключ он прислонил рядом с ножкой. Так, чтобы в любой момент достать. Он помнил приказание – «убить во время колдовства!». Но сейчас герою совершенно не хотелось этого делать.

«Что мне какая-то дряхлая баба? – размышлял он. – Хапну чемодан – и в Турцию. А там ни один бог не найдет…»

– Кого приворожить надыть? – еще раз спросила ведьма. – Волосы принес?

Иштван сообщил, что волос нету, недавно облысел почти.

– Вон, только на затылке немного осталось, – пожаловался он.

– Еще за десять процентов души сделаю тебе пышную шевелюру, – пообещался старуха. Она сумела разглядеть в посетителе не слишком умного персонажа. Откуда же ему знать, что необходимы локоны той, которую надлежит заколдовать. – Берешь густую челку в обмен на десять дополнительных процентов?

Слесарь не согласился.

«Двадцать процентов – не десять, – прикинул он. – Лучше пусть десять возьмет. А то кто ее, ведьму паршивую, знает? Вдруг наколдует что против меня?»

– Тогда давай своей девицы описание, – старуха не стала уговаривать позднего клиента. – Да побыстрее давай. Поди, час ночи уже, до первых петухов недалеко.

Иштван перевел дух и начал в деталях, со вкусом, описывать внешность Людки-продавщицы. Другого кандидата на пьяную голову не нашлось.

Ведьма что-то забормотала. В ее груди клокотали приглушенные хрипы. Монотонное дребезжание, побулькивание, визгливые басы… Голос оказался настолько страшным и потусторонним, что слесарь даже положил ладонь на рукоять разводного ключа. Зашуршала бумага.

«Неужто бесы у нее внутри шевелятся? – думал Иштван, прислушиваясь к страшным хрипам старухи».

«Проклятая астма, – думала ведьма».

Бабулька вскинула руки в ритуальном жесте и повернулась к слесарю спиной. Она поклонилась каменной кадке, отвесила поклоны каждому цветку.

Слесарь вдруг разглядел, что головка каждого цветка имеет форму хищного рта. Полные губы пошло приоткрывались, из-за бутонов выглядывали угольно-черные пестики.

Миролюбивое настроение как ветром сдуло. Герой почувствовал, что не только готов убить старуху, но и размозжить каждую ее дряхлую косточку.

– Это что за цветы такие? – пробормотал он.

Ему не ответили, лишь приоткрылось распятье, когда темная ткань сползла с одного гвоздя. Христос угрюмо посмотрел на слесаря.

– Убить? – глухо спросил у распятья Иштван, но Иисус не ответил.

Бабка тем временем вовсю размахивала руками над каменной вазой. Ее голос огрубел и совершенно не походил на женский. Посетителю показалось, что перед ним самый настоящий демон – выбрался из Преисподней и оделся в шерстяной свитер, косынку и валенки.

Один из цветков вдруг вытянулся в струнку, словно солдат. Листики затрепетали на невидимом ветру. Иштван вскрикнул.

Не дожидаясь окончания ритуала, слесарь размахнулся увесистым разводным ключом. И обрушил его на макушку ведьмы.

Старуха оглушительно закричала множеством голосов. Из разбитого черепа выплеснулась темно-бурая жидкость. Разбитые мозги окатили героя, брызнули на белоснежные стены и на цветные вьетнамские обои.

Бабка упала на колени, ухватившись руками за кадку. Ваза перевернулась и цветы, вперемешку с землей, покатились Иштвану под ноги. Головки цветков заплескали лепестками и листиками, будто в попытке взлететь. А ошалелый от ужаса и содеянного, слесарь давил их тяжелыми резиновыми сапогами.

Крика старухи медленно затихал, но превращался в ультразвук. Рядом с домом отчаянно залаяли собаки. Занавешенное тюлю окно треснуло и брызнуло на улицу каскадом серебристых осколков. Иштван уронил свое оружие и зажал уши.

Спустя какое-то время он понял, что бабка умолкла. Но крик по-прежнему вырывался из разбитого окна.

Повернув голову, слесарь увидел красивую девушку, лет двадцати. Симпатичная, в белом халатике медсестры. Она стояла в дверях и заливалась слезами, прижав тонкие пальчики к побледневшим щекам.

– Убил! – орала девица. – Милиция!

«Странно, – подумал Иштван Игнатович. – Обычно менты не приезжают так быстро».

Вопреки ожиданиям слесаря, на улице послышался визг тормозов и завывание милицейского «воронка».

– Где-то тут, – сказал кто-то негромко. – Двое остаетесь в машине, остальные – за мной.

Звук от передернутого затвора сухим щелчком разнесся по ночной улице.

И тут случилось что-то совершенно невозможное. С явным намерением кинуть в милиционеров какую-нибудь вещицу потяжелее, слесарь подбежал к окну. И открыл рот от удивления.

Все вокруг остановилось. Бегущие блюстители закона так и замерли с коротконосыми автоматами наперевес. Свет от фар «бобика» словно бы обрезало на половине дороги: хотя машина стояла перед подъездом, но освещались лишь несколько метров впереди, стены оставались в тени. Над противоположным домом, распростерши темные крылья, зависла седая сова. Даже вырывающийся пар застыл, точно нарисованный, перед разбитым окном.

– Повезло? – Иштван не слишком задавался ненужными вопросами. Он обрадовано подпрыгнул и двинулся к выходу из кухни.

– Не пущу! – девица расставила руки и грудью перегородила дорогу.

– Какая красивая, – причмокнул губами слесарь. – Дай я тебя…

Кухня наполнилась грохотом и дымом. Что-то сверкнуло, дом затрясся от фундамента до крыши. Выбитые стекла тут же повисли перед треснутыми створками окон.

– Вот этот геройчик! – закричал кто-то.

Тяжелый сапог ударил Иштвана под дых. Слесарь упал и почувствовал, как рифленая подошва второго сапога опускается на голову.

Череп у Мозгового всегда считался самым крепким на сталелитейном комбинате. В очень нетрезвом состоянии Иштван забивал гвозди. Лбом – на спор. Лишь бы только дали достойные деньги.

Потому страшный удар не поверг слесаря в пучину бессознательного. Падая, он ухитрился подхватить со стола непочатую бутылку спиртного. И тихонько забулькать ею, откусив пластиковую крышечку.

Вокруг него толпились какие-то люди в пятнистых комбинезонах и со странными штопорами на поясах.

«Нет, не люди! – с ужасом понял Иштван Игнатович. – Это какие-то твари!»

Ему удалось разглядеть глаза с вертикальными зрачками. А еще у парочки пришельцев вместо рук виднелись настоящие крылья. И еще волосатые уши, словно у волков…

– Пакуйте этого недоноска, – сказал грубый голос. – Долго ему придется в Скале-под-Небом сидеть.

– Есть, глубокоуважаемый Клубукус! – кто-то из пришельцев отдал честь и щелкнул каблуками рядом с носом лежащего Иштвана. – Только соберем вещественные доказательства…

– Несанкционированная трансляция из Большого Мира, – голос донесся сквозь туман алкогольных паров – слесарь уже успел изрядно набраться.

– Кого там несет?

– Может, другой отряд на подмогу кинули?

– Сейчас посмотрим, – ответил Клубукус.

Дом снова затрясся.

«Как будто в кирпичной температуре, – мысленно пошутил герой».

Блеснуло, запахло серой и кипяченой водой. В проеме разбитого окна появился силуэт.

– Ты пришел за мной! – восхитился Иштван. Он приподнял голову, преданно взирая на своего бога. – Неужели ты пришел?

– Молчать! – рассердился бог. – Кто тебя за язык тащил, тварь?!

– Мой друг, – улыбнулся Клубукус. – Тебе придется кое-что объяснить на Трибунале Девятнадцати Демонов. Занимаешься наймом смертных для грязной работы? Взять его!

Слесарь не мог поверить, но пришельцы вдруг бросились на самого бога!

– Вы арестованы! – успел выкрикнуть кто-то.

И тут взорвалось. Иштван увидел, как из руки «нанимателя» вылетел крохотный огненный шарик. Снаряд мгновенно разросся до размеров волейбольного мяча и оглушительно лопнул. Струя жидкого пламени захлестнула кухню. Затрещала мебель, лопнула каменная ваза, стол полыхнул, как свеча.

Пришельца беззвучно повалились на пол. Нет, не повалились – посыпались. Странный зеленый огонь, вырвавшийся из сферы, разорвал их на мелкие куски. Девица, застрявшая в кухонных дверях, тоже взорвалась. На голову слесаря прилепился маленький обрывок платья. Мимо пролетела чья-то оторванная нога в окровавленном армейском сапоге-полуботинке.

– Бери свой ключ, – бог рывком поставил Иштвана на ноги и бросил ему «оружие». – Планы изменились.

– Что? – только вымолвил слесарь.

– Ты нужен мне в Мире Богов, – ответили ему.

Длинные скачок, и они вылетели из разбитого окна.

– Третий этаж, – прошептал герой.

– Нет времени! – гаркнул бог.

Толчок, что-то хрустнуло внизу. Иштван с ужасом понял, что сломалась лодыжка.

«Странно… не болит… Водка помогла?..»

На улицу вновь возвратилось динамическое время. Сова над домом напротив взмахнула широкими крыльями. Издалека донесся размеренный гул работающего сталелитейного комбината. Милиционеры задвигались, сверху обрушился целый водопад разбитого стекла.

– Быстрее, – бог подтолкнул слесаря меж лопаток. – Бежим к Порталу, там Перемещатель!

Не соображая, что делает, не вспоминая о сломанной ноге, Иштван побежал мимо милиционеров. Те, служители порядка, кто находился рядом с подъездом, превратились в кровавое месиво – в них ударился «наниматель». Еще двое милиционеров находились в «бобике». Один из них открывал заднюю дверцу. За стеклом тускло заблестел пламегаситель автомата.

Понимая, что совершает глупость, Иштван все же поддался внезапному порыву. Коротко размахнувшись, он опустил разводной ключ на капот машины. Результат удивил.

Автомобиль покрылся тонкой серой изморозью. Во все стороны от вмятины, где ударила серебристая головка ключа, пошли тоненькие углубления-молнии. За считанные секунды «воронок» превратился в серый камень, испещренный мелкими трещинами. Милиционеры успели сдавленно захрипеть и тоже окаменели.

– Вот это да! – восхитился пьяный герой. – Я могу всех в камень превращать!

Он еще раз ударил по капоту. Машина заскрипела и превратилась в громадное облако пыли. Иштван закашлял и подался назад, задыхаясь микроскопической каменной крошкой.

Из пыльного облака его выдернула сильная рука. Бог бросил своего «работника» в сторону прозрачной медузы, повисшей над заснеженной улицей. Гигантский рот Перемещателя поглотил беднягу-слесаря.

Мир закружился в бешенном черно-белом калейдоскопе.

«А как же чемодан? – укорил себя Иштван. – Вот же я дурак».

Он даже не догадывался, насколько верна эта мысль.

Сегодня его ожидало третье задание от неизвестного бога. Слесарь встречался несколько раз со своим «нанимателем», но так и не смог разглядеть что-либо кроме расплывчатого силуэта. Бог оказался настоящим профессионалом маскировки. Он то прятался в тенях, то растворялся в море ослепительного света.

Вечером, после долгой прогулки по ночным улицам Валибура, Иштван увиделся вновь со своим хозяином. По-другому он незнакомца и не называл. Только хозяин, большой босс, может обитать в таком странном мире, населенном кошмарными чудищами и оборотнями. Только большой человек может позволить себе нанять могущественного героя, чтобы…

Слесарь понимал, что работает обыкновенным наемным убийцей. Но ничего более поделать не мог. Бог регулярно снабжал его выпивкой и деньгами. Кроме того Мозговой стал счастливым обладателем круглосуточного абонемента в публичный дом «Ветки вишни, суки черешни». Кто откажется от мелкой кровавой работы? Ведь оплата невероятно высока: деньги, выпивка и женщины – все как раз по возможностям недалекого Иштвана Игнатовича.

Получив очередные инструкции, бывший слесарь вышел из публичного дома и направился в богатые кварталы Валибура. Ему не составило особого труда, чтобы перемахнуть через невысокий забор, взломать систему охраны с помощью специальной отмычки и забраться к окну своей жертвы.

Прошло добрых два часа. Ноги затекли, руки дрожали. Но Иштван упрямо ожидал: сейчас войдет очередной богомерзкий урод. И тяжелый разводной ключ опустится паршивцу на голову.

В соседней комнате зажегся свет. Герой напрягся и слегка размотал промасленный газетный сверток. Головка-боек «оружия» засияла серебристым светом под сиреневыми тонами ночного неба.

– Сейчас-сейчас… – пробормотал Иштван и приготовился запрыгнуть в комнату.

Ничего не подозревающий Амрулл харр Гобсекафф вошел в свою спальню и тяжело опустился на постель.