"Камень предтеч (пер. Л. Ткачук)" - читать интересную книгу автора (Нортон Андрэ)

Андрэ Нортон Камень предтеч

1

Такая темень стояла в этом вонючем переулке, что казалось, протяни руку и поймаешь тень, будешь дергать ее взад-вперед, как занавеску. Правда, в этом мире нет луны, и только звезды усеивают его ночное небо, да и жители Кунга-сити освещают факелами лишь главные улицы своего зловещего, похожего на берлогу города.

Зловоние было почти таким же густым и непроницаемым, как темнота, а склизкая неровная булыжная мостовая под ногами представляла собой еще одну опасность. Страх подгонял меня, но благоразумнее было идти медленно, останавливаясь и нащупывая дорогу перед собой. Я продвигался вперед, руководствуясь лишь смутными воспоминаниями о городе, в котором провел всего десять дней, да и те вовсе не были посвящены изучению географии. Где-то впереди, если мне повезет, очень сильно повезет, я разыщу дверь. К этой двери прикреплена голова божества, почитаемого обитателями планеты. Его глаза сияют в ночи приветственным светом, потому что за дверью всю ночь напролет горят факелы, поддерживаемые заботливой рукой. И если человеку, за которым по какой-либо причине гонятся по всем этим улицам и закоулкам, удастся схватиться за щеколду под этими горящими глазами, сдвинуть ее и войти в расположенное за дверью помещение, то даже если он только что пролил чью-то кровь на глазах у половины города, его убежище будет неприкосновенно для преследователей.

Пальцы вытянутой влево руки скользнули по запотевшему камню, соскребая с него липкую грязь. В правой руке у меня был лазер. Если им удастся загнать меня в угол, то, воспользовавшись лазером, я, возможно, получу отсрочку на несколько мгновений. Я тяжело дышал – бегство потребовало от меня значительных усилий, кроме того, начало этого кошмара застало меня врасплох, ни я, ни Вондар не были виноваты в том, что случилось. Вондар – я выбросил его из головы без колебаний. Его положение было безнадежным с того самого момента, когда четверо в зеленых рясах медленно вошли в закусочную, установили свой волчок и запустили его (все в баре побледнели или позеленели от страха, глядя на их спокойные, уверенные движения). Смертоносная стрелка на верхушке волчка зловеще кружилась, остановившись, она должна была указать на того, кто будет принесен в жертву демону, которого они пытались таким образом умилостивить.

Мы продолжали сидеть, словно на нас тоже распространялись обычаи этого ужасного мира, и, в некотором смысле, так оно и было. Каждого, кто попытался бы удалиться после того как стрелка пришла в движение, ждала быстрая смерть от руки его ближайшего соседа. Нельзя было избежать участия в этой ужасной лотерее. Итак, мы сидели, не ожидая, однако, ничего дурного, обычно зеленорясые не выбирают людей из иных миров. Они достаточно умны для того, чтобы понимать, что бог, всемогущий в собственном мире, не может противостоять тяжести железного кулака существа, неверующего в него, когда этот кулак обрушивается со звезд, и не были расположены связываться с патрулем и другими силами за пределами своих небес.

Вондар даже слегка наклонился вперед, разглядывая с присущим ему любопытством окружающих нас людей. День прошел удачно – он заключил выгодную сделку, съел самый вкусный обед из тех, что могли приготовить эти варвары, нашел новый источник кристаллов лалора, и был доволен собой как никогда.

А еще ему удалось разгадать уловки Хамзара, который пытался всучить ему лалор в шесть каратов весом, но с внутренним изъяном. Вондар тщательно изучил драгоценный камень и заявил, что такой дефект нельзя скрыть при шлифовке; кристалл, который принес бы Хамзару целое состояние, попадись ему менее опытный покупатель, был на самом деле довольно заурядным камешком и стоил не дороже лазерного заряда.

Лазерный заряд – мои пальцы еще крепче сжали оружие. Я бы сейчас с радостью обменял целый мешок лалоров на еще один заряд. Жизнь человека дороже, по крайней мере для него самого, легендарных сокровищ Джаккарда.

Итак, Вондар следил за туземцами в таверне, а те следили за вращающейся стрелкой, несущей смерть; затем стрелка, дрогнув, остановилась, но ее острие было направлено не на какого-то конкретного человека, а в узкое пространство между нашими плечами: мы сидели почти вплотную друг к другу. И тогда Вондар сказал, улыбнувшись:

– Смотри-ка, Мэрдок, кажется, демон сегодня несколько неуверен в своем выборе. – Он говорил на бейсике но, возможно, кто-то из присутствующих понял его слова. Он даже не испугался и не достал оружие, хотя, насколько я знаю, всегда был настороже. Ни один человек не смог бы вести жизнь торговца драгоценностями, переезжающего с планеты на планету, если бы не держал ухо востро, нос по ветру и лазер наготове.

Возможно, демон действительно колебался, но его служители нет. Им были нужны мы, из длинных рукавов их зеленых ряс внезапно появились веревочные путы, которыми они обычно связывают пленников, прежде чем затащить их в логово своего повелителя. Выстрелив поверх обуглившейся и задымившейся крышки стола, я попал в одного из зеленорясых. Вондар вскочил, но на долю секунды позже, чем следовало. Как говорят вольные торговцы, его удача спала. Человек, сидевший слева от нас, прыгнув, прижал его к стене и схватил за руки так, что он не мог дотянуться до оружия. Все вокруг начали кричать, зеленорясые остановились: они не хотели рисковать и ждали пока нас схватят.

Я подстрелил еще одного человека, пытавшегося добраться до Вондара, но, опасаясь задеть своего хозяина, не осмелился направить луч на того, кто уже боролся с ним. Потом я услышал, как Вондар вскрикнул, но тут же захлебнулся хлынувшей изо рта кровью. Во время драки мы оказались в разных углах комнаты, я скользил вдоль стены, стараясь поймать лучом зеленорясых и вдруг обнаружил проем за своей спиной. Споткнувшись, я шагнул в него и выскочил через боковую дверь на улицу.

Я пробежал, не разбирая дороги, затем на мгновенье нырнул в подворотню. Я слышал шум погони за спиной. У меня не было шансов спастись бегством. Мои преследователи находились между мной и космопортом. Мгновение, показавшееся мне очень долгим: сжавшись, я стоял в подворотне и не видел другого выхода, как только сражаться до конца. Не знаю, какие ассоциации возникли в моем сознании, но я вдруг вспомнил про святилище, мимо которого мы проходили с Хамзаром три-четыре дня тому назад, и все, что он нам о нем рассказывал. У меня появилась робкая надежда, хотя в тот момент я даже не представлял себе, в какой стороне оно находится.

Я попытался преодолеть страх и нарисовать в уме план города, а также обозначить на нем улицу, на которой я стоял. При определенной подготовке людям удавалось найти выход из самых затруднительных ситуаций, а у меня была такая подготовка. Мою память развивали при помощи специальных упражнений. Я был сыном и учеником Хайвела Джорна, а это что-то да значило.

Я вспомнил расположение улиц и подумал, что, возможно, мне удастся не заблудиться. Кроме того, мои преследователи, конечно, полагают, будто все преимущества на их стороне, и им нужно только не пускать меня к космопорту, а там я сам попаду к ним в руки, заблудившись в лабиринте незнакомого города.

Я выскользнул из темной подворотни и пустился в путь по извилистым улочкам, но направился на северо-запад, а не туда, куда, как они считали, я буду стремиться из последних сил. И вот я добрался до этого переулка и пробирался по нему, скользя в зловонной грязи.

Я придерживался двух ориентиров, и, чтобы увидеть один из них – башню порта, мне приходилось оглядываться назад. Она была ярко освещена и отчетливо выделялась на фоне темного неба. Я двигался в противоположную сторону, стараясь, чтобы она оставалась справа от меня. Другой – сторожевая башня Кунги – был виден мне лишь время от времени, когда я торопливо перебегал от одной подворотни к другой. Она возвышалась над городом, что давало возможность издали заметить приближение полудиких морских разбойников с севера, совершающих набеги в неурожайные годы Великих Холодов.

Переулок заканчивался глухой стеной. Я зажал лазер в зубах и подпрыгнул, пытаясь ухватиться за верхний край. Усевшись наверху, я осмотрелся и решил, что дальше буду двигаться по стене. Она тянулась по задворкам домов и была не настолько широкой, чтобы служить надежной опорой, но зато поднимала меня высоко над землей. Тускло освещенные окна верхних этажей указывали мне путь.

Иногда я останавливался и прислушивался: в отдалении раздавались голоса моих преследователей. Толпа, бежавшая по главным улицам, растекалась по переулкам, но они продвигались осторожно; оставалось надеяться на то, что они не слишком спешат встретиться лицом к лицу со своей жертвой, зная о ее готовности выпустить по ним лазерный луч из темноты. Время работало на них: если я до рассвета не попаду в убежище, моя одежда выдаст меня в любой толпе. На мне был мундир наподобие форменного, хотя и другого цвета, сконструированный специально для путешествий по разным мирам – удобным и практичным.

Вондар выбрал для нас кители неброского темно-оливкового цвета, эмблема гемолога украшала грудь его кителя; на моем красовалась такая же эмблема, но с двумя ученическими полосками. Ботинки были с магнитными подошвами, приспособленными для передвижения по кораблю, а вместо нижнего белья мы носили комбинезоны, как рядовые члены экипажа. В этом мире, окруженный людьми в широких отделанных бахромой рясах и разноцветных витых головных уборах, я выглядел очень приметно. Можно было изменить только одну деталь моего гардероба, именно этим я и занялся. Зажав лазер в зубах и с трудом сохраняя равновесие на вершине стены, я распечатал шов и стащил с себя китель с отчетливо выделяющейся эмблемой, свернул его в тугой комок и, свесившись вниз, забросил на ветки терновника, росшего в крошечном садике. Через четыре дома стена упиралась в высокое здание. Надо прыгать, но куда? В сад или в кишку переулка? Я выбрал переулок, но услышал доносившиеся из его глубины звуки и замер, прижавшись к стене дома. Там кто-то были…

Грязь чавкала под ногами людей, притаившихся в переулке, мне даже показалось, будто я слышу их тяжелое дыхание, но в отличие от моих преследователей они старались двигаться скрытно.

Руками я держался за стену дома, внезапно мои пальцы провалились в какое-то углубление. Я ощупал их и понял, что наткнулся на декоративный орнамент, который украшал стены наиболее важных зданий, отдельные его элементы сильно выступали над поверхностью. Я провел рукой по стене и решил, что орнамент, возможно, доходит до самой крыши.

Я присел, на этот раз чтобы отстегнуть ботинки и прикрепить их сзади на поясе. Какое-то мгновенье я прислушивался к звукам шагов, удалявшихся по направлению к выходу из переулка, затем полез вверх.

И снова мне пригодилась моя подготовка: цепляясь пальцами рук и ног за острые выступы резьбы, я карабкался вверх, пока не перевалился через парапет, украшенный грубо высеченными лицами демонов, чьим предназначением было отпугивать злые силы природы.

Я упал на крышу, полого спускавшуюся к центральному проему, в котором тремя этажами ниже располагался внутренний дворик с бассейном, во время весенних бурь в него должна была стекать дождевая вода. Крыша была специально отполирована так, чтобы дождь стекал прямо в резервуар, поэтому я полз вдоль парапета, хватаясь руками за выступы на стене. Я торопился: даже в темноте было видно, насколько я близок к цели.

С высоты открывался вид на космопорт. Там стояли два корабля, один из них – торгово-пассажирский, на него Вондар взял билеты сегодня утром. Он не был бы дальше от меня, даже если бы Черный Дракон, свернувшись кольцами, лежал между нами. Непременно станет известно, что мы купили билеты на него, и его будут охранять. Другой корабль, стоявший чуть подальше, принадлежал вольным торговцам. К ним я не мог обратиться за помощью, как правило, в их дела старались не вмешиваться. Даже если мне удастся добраться до убежища, рассчитывать было не на что. Я отогнал эту страшную мысль и стал обдумывать план дальнейших действий. Теперь мне предстояло спуститься по наружной стене здания на освещенную улицу. Эту стену также украшали полосы орнамента, и я не сомневался в том, что смогу воспользоваться ими в качестве лестницы, если только меня не заметят. Вдоль дороги горели факелы, закрепленные в кронштейнах и, по сравнению с боковыми улицами, по которым я бежал до сих пор, она была освещена так же ярко, как общественные места на внутренних планетах.

Законопослушные граждане в столь позднее время сидели по домам. Я не слышал ничего, что позволило бы предположить, будто мои преследователи где-то неподалеку. Скорее всего, они охраняли взлетное поле. Теперь, когда я зашел так далеко, пути назад уже не было. Внимательно оглядев напоследок улицу внизу, я проскользнул между двумя украшениями и начал спускаться.

Я полз вниз по стене от одного выступа к другому, нащупывая их под собой, полагаясь на силу своих пальцев и рук. Я уже миновал верхний этаж, когда передо мной оказалось окно, и я с грохотом соскользнул на шаткий подоконник. Раскинув руки по сторонам, я пытался удержаться на нем, стоя лицом к темному проему. И тут я едва не сорвался вниз, вздрогнув от пронзительного крика, раздавшегося изнутри.

Ничего не соображая, я пустился в бегство вниз по стене. Кто-то закричал снова и снова. Сколько времени потребуется на то, чтобы поднять на ноги весь дом или привлечь внимание прохожих? Наконец я отпустил руки и кубарем полетел вниз. Я не стал надевать ботинки, а сразу же побежал так, как не бегал никогда в жизни, не оглядываясь на шум, поднявшийся за моей спиной.

Я вихрем мчался вдоль домов, перебегая от одной подворотни к другой. Сзади слышались крики. Вопившей женщине удалось поднять по крайней мере своих домочадцев. И вдруг, в закоулке – память меня не подвела! – я разглядел сверкающие на двери глаза божества. Я бежал, глотая воздух открытым ртом, сжимая в руке лазер; ботинки, привязанные к поясу, колотили мня по бедрам. Вперед и вперед – я все время боялся, что кто-нибудь преградит мне путь к горящим глазам божества. Но никто не остановил меня, и, сделав последний рывок, я налетел на дверь, царапая ее ногтями в поисках кольца, затем дернул за него. Секунду или две дверь, вопреки обещанному, казалось, сопротивлялась моим усилиям. Затем она поддалась, и я, споткнувшись, ввалился в проход, в котором горели факелы, придававшие яркий блеск глазам-маякам.

Забыв о двери, я шатаясь, побрел вперед с единственным намерением: оказаться внутри, подальше от шума, поднявшегося на улице. Тут я оступился и упал на колени, лицом вперед, однако извернулся и вскочил, держа лазер наготове. Дверь уже закрывалась, заслоняя от меня бегущих по улице людей, сжимающих в руках сверкающие при свете факела ножи.

Тяжело дыша, я проследил за тем, как дверь закрылась, затем с облегчением сел. Пока я не попал на этот островок безопасности, я даже не подозревал, какого напряжения мне стоило бегство. Как приятно было просто сидеть на полу и знать, что больше не нужно никуда бежать.

Наконец я собрался с силами, натянул ботинки и огляделся. Хамзар, рассказывая о святилище, упомянул только лицо на двери и тот факт, что преступник, попав сюда может не опасаться преследователей. После такого рассказа я думал, что попаду в храм, а оказался в узком коридоре без дверей. Совсем рядом со мной была каменная стойка с двумя пропитанными маслом факелами, которые ярко горели, заставляя светиться глаза-маяки на двери.

Я встал и обошел эту преграду, ожидая увидеть того, кто поддерживал огонь в ночи, но, повернувшись спиной к свету, обнаружил только продолжение коридора, пустого, в темном конце которого могло скрываться что угодно. Я осторожно двинулся вперед.

Стены, выложенные из желтого камня, добываемого неподалеку (им же были вымощены центральные улицы), не были украшены живописью, в отличие от стен тех местных храмов, в которых мне удалось побывать раньше. Широкие плиты пола были сделаны из этого же камня, да и потолок, насколько мне удалось разглядеть тоже.

Местами они были стерты ногами, как будто по ним ходили уже несколько столетий. Кроме того, повсюду на полу виднелись темные пятна, расположенные как попало, и это наводило на неприятную мысль: некоторые из тех, кто приходили сюда до меня, страдали от ран, полученных во время бегства, однако позднее никто не сделал ни малейшей попытки уничтожить эти следы.

Я добрался до конца коридора и обнаружил, что он круто сворачивает направо, этого не было видно, пока я не подошел к повороту вплотную. Налево была стена. В узкий проход не попадал свет факелов, и в нем было почти также темно, как в переулках. Я вглядывался в темноту, жалея, что у меня нет с собой фонарика. Наконец, уменьшив мощность лазера до минимума, я выпустил пучок белых лучей, которые оставили глубокий след на покрытых пятнами плитах пола, но осветили мне дорогу.

Сделав всего четыре шага, я оказался в квадратном помещении, и луч моего лазера коснулся незажженного факела, закрепленного в кронштейне стены. Тот вспыхнул, и я, заморгав, выключил оружие. Я стоял в комнате, обставленной так, как мог быть обставлен номер в дешевой гостинице. На противоположной стене висела каменная раковина, в которую тоненькой струйкой стекала вода, она не переливалась через край, а снова уходила в стену.

Кровать с веревочной сеткой была прикрыта циновкой из сухих, тонко пахнущих листьев. Постель не слишком удобная, но все же на ней можно отдохнуть. У маленького столика стояли два табурета. Все грубое, без привычной резьбы, хотя и отполированное от долгого употребления. В нише напротив кровати лежали фляги из темного металла, маленькая корзиночка и колокольчик. В комнате не было дверей, выйти из нее можно было только через коридор, по которому я пришел. Мне подумалось, что хваленное убежище становилось тюрьмой для человека, которому не хватало смелости покинуть его.

Я вытащил факел из кронштейна и с его помощью осмотрел стены, пол, потолок, но не нашел ни малейшего отверстия. В конце концов я воткнул его на место. Потом мое внимание привлек колокольчик, лежавший возле фляги. Колокольчик наводил на мысль, что им можно подать сигнал. Возможно, я получу какое-либо объяснение происходящему. Я позвонил изо всех сил. Несмотря на свои размеры, он лишь приглушенно звякнул, однако я позвонил еще несколько раз, ожидая ответа, которого так и не последовало, наконец я швырнул его в нишу и сел на кровать.

Когда я получил ответ на свои нетерпеливые призывы, он застал меня врасплох: выхватив лазер, я вскочил на ноги. Голос, раздававшийся непонятно откуда, в нескольких шагах от меня, произнес:

– К Носкальду ты пришел, пребудь же в его тени, пока не угаснет четвертый факел.

Лишь через мгновение я понял, что голос говорил не на шепелявом местном языке, а на бейсике. Но тогда они должны знать, что я – иномирянин.

– Кто ты? – мои слова сопровождались глухим эхом. – Дай мне взглянуть на тебя.

Тишина. Я снова заговорил, сперва обещая награду, если они сообщат о моем бедственном положении в порт, потом угрожая карами, которые постигнут их за зло, причиненное иномирянину, хотя, думаю, они были достаточно умны, чтобы понять, насколько пустыми были эти угрозы. Я не получил никакого ответа, даже знака, что мог быть записан на пленку. Я не знал также, кем были здешние стражи. Священнослужителями? Но тогда, подобно зеленорясым, они не окажут мне никаких услуг, кроме тех, что налагаются на них обычаем.

Наконец я свернулся на кровати и уснул: мне снились сны, очень яркие сны, которые были не порождением дремлющего сознания, но воспоминаниями о прошлом. Я заново переживал некоторые события своей долгой жизни, говорят, это иногда происходит с умирающим.

Истоки моей жизни терялись в тени другого человека – Хайвела Джорна; в свое время это имя было известно на многих планетах; он чувствовал себя уверенно в таких местах, где даже патруль проходит на цыпочках, опасаясь, что его появление приведет к насилию и кровопролитию. Прошлое моего отца было окутано туманом, как мелководные заливы Хаваки после осенних штормов. Я не думаю, что кто-нибудь, кроме него самого, знал о нем все, во всяком случае, мы не знали. Спустя годы после его смерти по крупицам из намеков я восстанавливаю его образ, и каждый раз мне открывается что-то новое, и я вижу Хайвела Джорна в ином свете. Я был еще совсем маленьким, когда тот орган, который заменял ему сердце, сжимался от внезапного предчувствия, и он принимался рассказывать истории, основанные, вероятно, на его собственных приключениях, хотя действующим лицом в них он всегда делал другого человека. Рассказывая их, он пытался научить слушателей, как надо торговать или вести себя в затруднительной ситуации. Он говорил в основном о вещах, а не о людях, которые были случайными персонажами, владельцами редкостей или произведений искусства.

Лет до пятидесяти по планетному исчислению отец был главным консультантом Истамфы, стоявшего во главе сектора воровской гильдии. Отец не только не скрывал принадлежности к этой организации, но даже гордился ею. Очевидно, у него был врожденный талант, который он развил постоянными упражнениями, – талант оценивать необычные вещи, попадающиеся среди награбленного; его ценили и ставили гораздо выше рядовых членов этого подпольного синдиката. Однако он не был честолюбив и не стремился к власти, а возможно, просто хотел остаться в живых, и у него хватило ума не делать себя мишенью для чужих амбиций.

Затем Истамфа повстречался с бродячим цветком бореры – кто-то, у кого было честолюбие, подбросил этот цветок в его частную коллекцию экзотических растений – и скоропостижно скончался. Отец благоразумно отказался от участия в борьбе за власть. Вместо этого он откупился от гильдии и перебрался на Ангкор.

Я думаю, что сперва он жил очень тихо, изучая планету и поджидая благоприятного случая, чтобы открыть прибыльное дело. Тогда этот мир был еще мало освоен и не привлекал внимания членов гильдии и богатых людей. Но, возможно, до отца уже доходили слухи о том, что должно было начаться.

В течение некоторого времени он ухаживал за местной женщиной. Ее отец держал неподалеку от единственного космопорта небольшую лавчонку, в которой можно было заложить вещи и сбыть краденное. Вскоре после свадьбы в порту совершил вынужденную посадку зачумленный корабль, и его тесть умер от инопланетной лихорадки.

Лихорадка скосила почти все столичное начальство. Но Хайвел Джорн и его жена оказались не подвержены заразе и выполняли некоторые официальные поручения, что упрочило их положение, после того как эпидемия закончилась и власть была восстановлена.

Пять лет спустя картель «Фортуна» начал торговлю в звездном скоплении Валтория, и Ангкор внезапно превратился в оживленную портовую планету. Дело моего отца процветало, хотя он не стал расширять помещение лавки.

Имея многочисленные легальные и нелегальные связи в иных мирах, он преуспел, но, на посторонний взгляд, не слишком. Всем астронавтам рано или поздно попадаются редкие или дорогие вещицы. В любом порту, где есть игорные дома и прочие планетарные развлечения, быстро освобождающие их от заработанных за полет денег, они рады найти покупателя, который не будет задавать лишних вопросов и заплатит наличными.

Это спокойное процветание длилось годами, и казалось, ни к чему другому отец не стремился.