"Попытка возврата - 3" - читать интересную книгу автора (Конюшевский Владислав Николаевич)

Глава 20

- Товарищ Лисов, здесь так не принято...

Я, глядя как слегка обалдевшая продавщица заворачивает в станиоль и какие-то ленточки, огромный букет роз, слегка наклонившись к сопровождающему, спросил:

- Что именно - "не принято"?

- Дарить такие огромные букеты. Это считается неприличным.

- Да? Кхм... Ну и флаг им в руки. Пусть эти скопидомы дарят по одной розочке, а я своей любимой весь этот магазин скупил бы, но он в машину не поместится.

Панарин на это покачал головой, только я не обращая внимания на консульского зануду, расплатился и ухватив одуряющее пахнущие цветы, оповестил:

- Все. Вот теперь я готов.

Теперь я действительно был готов. А то Степан Панарин, который встретил меня в аэропорту, хотел сразу избавится от обузы, отвезя московского гостя на улицу Маркгассе 18, где и проживала Хелен Нахтигаль. Разумеется не сразу с самолета, а после того как мы заехали в консульство, где я переговорил и с консулом, и с атташе по науке, оказавшимся моим коллегой. Консул, тот только улыбался и пожимая руку говорил что очень рад видеть и все такое прочее, зато коллега Иванов, отведя в свой кабинет, не меньше часа объяснял особенности и нюансы поведения в столице Швейцарии. Знал, что я и так заинструктирован до невозможности, но предпочел подстраховаться. В конце концов пожимая на прощание руку, сказал:

- В общем, все. Телефон консульства у вас есть, поэтому если возникнут какие-то вопросы - звоните. И напоследок хочу дать совет - оставьте оружие у меня. Берн городок тихий, так оно вам тут точно не понадобится.

- Да ну! А как же быть с толпами агентов гестапо? Сами же говорили, что их тут просто немеряно?

- Ну, во-первых здесь нейтральная страна, а во-вторых, вы же не собираетесь заниматься свободной охотой? - Иванов улыбнулся - Просто пистолет и звание помощника атташе, несколько несовместимы. Да, плюс, учтите еще то, что вас постоянно будут страховать мои люди.

Тут уже я ухмыльнулся:

- Все трое?

Василий Макарович развел руками:

- Сколько есть.

- Понятно. Но не беспокойтесь, я вам проблем тут создавать не собираюсь. Неделю тихо поживу и следующим самолетом - обратно. Так что можете даже своих бойцов, на меня не задействовать...

На что Иванов ответил:

- Я в курсе когда вы уезжаете. Но у вас свои инструкции у меня - свои. Да, и не забудьте, что завтра к десяти я вас жду для представления местным властям и получения необходимых отметок в документах, а сейчас, не смею больше задерживать!

После чего, пожав руку на прощание, Василий Макарович опять передал меня Панарину, который намылился сразу катить на Маркгассе. Но я его вовремя остановил, увидев по пути маленький цветочный магазинчик и теперь затарившись букетом, с замиранием сердца ехал к своей Аленке.

Я уже знал, что она и ребенок, вчера утром благополучно выписались из родильного отделения фамильной клиники и сейчас находятся в своем особнячке. А так как Нахтигаль о моем приезде ничего не сообщали, то сегодня у нее будет день сюрпризов...

Ехать пришлось совсем недалеко, и минут через пятнадцать, Степан остановив автомобиль возле одного из симпатичных, но достаточно крупных особнячков, сказал:

- Приехали. Вас проводить?

- А ты что, тут уже бывал?

Панарин кивнул:

- Да, письмо передавал.

Секунду подумав, я отказался:

- Нет, спасибо, сам разберусь.

После чего, вышел из машины, забрав чемодан и цветы, отпустил Степана и открыв маленькую кованую калитку, пошел по дорожке в сторону крыльца.

Но дойти не успел. Когда до ступенек оставалось шагов пять, дверь распахнулась и на пороге появилась какая-то незнакомая пухлая дамочка. Закрыв за собой дверь, она удивленно вытаращилась, переводя взгляд то на меня, то на цветы, то на чемодан. Я так же молча глядел на нее и быстренько вспоминая словесный портрет Аленкиной муттер, о которой мне рассказывалось той памятной ночью во Франции. В конце концов решил, что на будущую тещу она точно не похожа. Та - небольшого роста и худенькая, а эта очень даже в теле, хотя тоже не великанша. За полгода подобные кардинальные перемены вряд ли возможны. Хм... может какая-нибудь домомучительница? Пауза затягивалась и я решил ее прервать. Улыбнувшись, полюбопытствовал:

- Здравствуйте. Не подскажете - это дом Хелен Нахтигаль?

Пухлик, улыбнувшись в ответ, тоже поздоровалась и ответила:

- Это дом ее отца, Карла Нахтигаль. Но госпожа Нахтигаль проживает именно здесь. Как вас представить?

Так и подмывало ответить: мол, представьте меня голым, на коне и с шашкой, но пересилив хулиганские порывы, ответил:

- Никак. Просто скажите, что ее дожидается старый друг.

Толстушка кивнула:

- Понимаю, вы наверное хотите устроить сюрприз. Проходите в дом, я сейчас ее позову.

И опять открыв дверь, пропустила меня в довольно-таки большой холл, а сама шустро убежала куда-то вверх по лестнице. Я же, отставив чемодан в сторону, закрыл физиономию букетом, наблюдая сквозь цветы за ближними подходами. А буквально через пару минут, на лестнице появилась Лена... Твою же мать, какая она красивая! У меня даже дыхание перехватило...

А Хелен, на несколько секунд застыв, удивленно осмотрела букет с лапками, который я из себя изображал и наконец, растерянно улыбнувшись, спустилась по ступенькам и подошла ближе. Тут уж я не выдержал: уронив так мешающие цветы, сделал шаг и подхватив любимую на руки, зарылся лицом в ее волосы, неуловимо пахнущие домашним уютом. Аленка сначала испуганно пискнула от неожиданности, но практически сразу поняв, кто перед ней, ухватила за шею и начала неприцельно обчмокивать мою физиономию, бессвязно повторяя:

- Ты, ты, ты! Я знала! Я знала!

А когда мне удалось наконец, поймать ее губы своими, сначала задохнулась и через минуту, прервав поцелуй, традиционно расплакалась. У меня тоже, куда-то неожиданно пропали все заготовленные слова, поэтому так и стоял столбом, баюкая на руках свою зеленоглазую зазнобу. Уж не знаю сколько бы времени это все продлилось, так как отпускать ее я совершенно не собирался, но со стороны лестницы послышалось деликатное покашливание. Глянув туда, я увидел давешнюю дамочку и еще одну женщину, стоявшую возле нее. О! А вот похоже и теща пожаловала! Промахнуться в этот раз было невозможно, так как муттер, была просто несколько постаревшей копией дочки. И теперь эта копия, прижав руки к груди, затаив дыхание смотрела на нас. Тут толстенькая еще раз кашлянула и оповестила, обращаясь к стоящей рядом:

- Фрау Нахтигаль, может, я пойду? Мясник сегодня обещал отличную вырезку, а у нас как я вижу - гости...

Та словно очнувшись, ответила:

- Да-да. Конечно Марта, иди.

И сама стала спускаться следом за толстенькой Мартой, которая как я и предполагал, скорее всего была экономкой, или как ее называл Карлссон - домомучительницей.

Тут уж правила приличия наконец взяли верх и я опустив все еще продолжающую всхлипывать Хелен на пол, представился:

- Здравствуйте. Меня зовут Илья Лисов. Илья Иванович...

И тут старшая Нахтигаль меня удивила, видно вспомнив молодость и начав говорить по-русски, почти без акцента:

- Здравствуйте. А я мама Елены - Александра Георгиевна. Здесь все меня зовут Алекс, но ведь в России насколько я помню, так не принято?

- Так точно! То есть... кхм... в смысле - не принято. Э-э-э, то есть я хотел сказать - очень приятно познакомится...

Окончательно смешавшись я замолк и чтобы скрыть внезапно наступившее косноязычие, отпустил руку прилипшей ко мне Хелен, поднял с пола розы и стряхнув обертку, разделил букет на две части. Одну половину со словами - "это вам", протянул мамаше, а вторую вручил Аленке. Та, зарывшись в букет носом, через секунду снова прижалась ко мне, а Александра Георгиевна приняв цветы и улыбнувшись, сказала:

- Вы очень похожи на свою фотографию. Только на ней не было этих шрамов...

Я сначала не понял про что она, но чуть позже дошло. Ишь ты, зоркая какая! Разглядела ведь отметины, полученные в свое время под Пиллау. Это когда нас самоходная зенитка изничтожить хотела. Тогда, от попадания снаряда осколки кирпичей так брызнули - думал глаза повышибает. Но обошлось... Я даже в санчасть с этим не ходил - Гек пинцетом достал осколки, а потом щедро залил морду командира спиртом. И теперь эти оспины, громко называют шрамами...

Зато Хелен, после маминых слов стразу встрепенулась и стала испуганно оглядывать мой фейс. Но убедившись что причин для волнений нет, а и без того не плакатный профиль Лисова хуже не стал, успокоено провела по оспинкам пальцами и снова поцеловала. Наверное этот поцелуй и помог мне прийти в себя окончательно. Тряхнув головой, я решил не колотить понты изображая из себя "светского льва", а просто быть самим собой. Не понравлюсь теще - и хрен с ней! Во всяком случае, все сразу станет ясно...

И только это решил, почувствовал, как скованность пропадает, а мысли сразу приняли конструктивное направление. Скосив глаза на изрядно увеличившуюся Ленкину грудь, что при общей точенности ее фигурки, моментально вызвало повышенное слюноотделение, я обнимая свою зеленоглазку сказал:

- Вот и хорошо. Вот и познакомились. А теперь госпожа Нахтигаль - я подмигнул Аленке - хвастайтесь своим самым главным, приготовленным для меня, подарком.

Хелен тут же зачирикала и поволокла меня по лестнице наверх, где в одной из комнат мне был предоставлен плотно упакованный кулек, лежащий в детской кроватке. Пощелкав ногтем по деревянным прутьям, я пробормотал- "главное чтобы к решетке не привык" и попытался разглядеть, что же там внутри пеленок. Не преуспел. Разглядел только курносый нос - пимпочкой и крепко сжатые губы. Хотел было потрогать этот прикольный нос кончиком пальца, но тут Елена, которая секунду назад, мурлыкая терлась об меня, поймала руку и не терпящим возражения тоном, заявила что прежде чем трогать ребенка надо эти руки помыть.

Я спорить не стал и был препровожден в ванную, где вместо мытья, моментально стал приставать к своей красавице. Особенно меня волновала, чинно прикрытая кофточкой, налитая, но в тоже время задорно торчащая грудь, которую я урча, сразу поймал, но на этом дело в общем-то и закончилось. Аленка, хихикая, ловко вывернулась и поцеловав, попросила немного подождать, обещая достойную награду за терпение и выдержку.

Блин! Такими темпами до ночи я точно не доживу! Да и вообще... У меня же все дыбом встало, как теперь обратно идти? А эта зеленоглазая паразитка, увидев приключившийся конфуз, хихикнула совсем уж весело и сказала:

- Да, теперь воочию видно, насколько ты соскучился! Но, любимый, потерпи немного - она подмигнула и приказным тоном добавила - а сейчас - мыть руки. И голову!

- Голову-то зачем?

- А как ты ходить собираешься? Мама у меня доктор, она поймет, но вот Марту - точно напугаешь. Госпожа Крюнке - дама незамужняя и очень благовоспитанная, поэтому при виде внезапного изменения твоего силуэта, с ней может случится удар. Так что: ручки мой теплой водой, а голову - холодной! А я, чтобы тебя не смущать, буду ждать в детской!

Сказав все это, она закусила губу, сдерживая смех, но в конце концов не выдержав прыснула и быстро сбежала.

Мда, несколько неловко получилось... Ладно, чего уж там. Теперь, главное "благочестивую Марту" до кондрашки не довести. Может она живого кхм, мда... В общем мужика сто лет не видала, а тут гость, в таком виде. Хотя, экономка в магазин утопала и Ленка меня просто прикалывает. А то, что чувство юмора у моей зазнобы есть, я еще во Франции понял. Уж насколько у меня язык подвешен, но она своими остротами, любого за пояс заткнет. Вспоминая, как от ее рассказов я ржал в голос, ухмыльнулся, помыл руки, подержал голову под ледяной струей и скорчив рожу отражению в зеркале, вернулся в детскую.

А там... В общем, там мне было предъявлено содержимое кулька в голом виде. Ну, не совсем в голом, а в какой-то хламидке, но с крохотной попкой наружу. Его специально для просмотра на пару минут развернули Я как это увидел забыл даже свое недавнее перевозбужденное состояние и осторожно, как взведенную мину, принял сына на руки. От Хелен не укрылось изменение в моем поведении и поэтому счастливо блестя глазами, она молча наблюдала, как я бережно, следуя указаниям типа - "головку ему придерживай! Вот так, молодец" держу живой комочек.

Но долго наслаждаться новыми ощущениями мне не дали. Буквально минуту, не больше, после чего малыш был отобран и опять упакован в пеленки. Я, глупо улыбаясь наблюдал за процессом пеленания, но вдруг расслышав в Ленкином сюсюканье прямое обращение, подпрыгнул:

- Это ты как его сейчас назвала?

Хелен, которая успела взять ребенка на руки, удивленно повернулась ко мне и ответила:

- Иоганн... Мы его решили назвать Иоганн...А тебе что - не нравится?

Вот так фигассе! Моего сына, они решили Иоганном назвать! Нет, понятно, что приезда Лисова так скоро никто не ожидал и мальчишке имя давать надо было однозначно... Но "Иоганн"!! Мля, его бы еще Фрицем назвали, или Адольфом! Видно в физиономии у меня что-то сильно поменялось, так как Лена испуганно распахнула глаза и чуть повернулась, как будто прикрывая от меня малыша, но прежде чем я успел открыть рот, раздался спокойный голос Алекс:

- Да, Иоганн. По-русски это имя звучит как - Иван... Или, как я его иногда называю - Ванечка... Карл, мой муж, очень хотел, чтобы внука назвали Генрих, только принимая во внимания все обстоятельства, мы решили, что Иоганн-Иван, звучит гораздо лучше.

Вот ведь...Блин, чуть не сорвался. Но в самом деле - а какое еще имя должны были придумать младенцу в добропорядочной немецкой семье? Ну, пусть даже учитывая Александру Георгиевну, которая родилась и выросла в России. Не Феофаном же называть... А теща как ни крути - молодец. Лихо разрулила ситуацию. Но, теперь моя очередь... Поймав ее чуть напряженный взгляд, я подмигнул и улыбаясь во весь рот, объявил:

- А что вы так всполошились? Отличное имя! Мне - очень нравится! - после чего, сделав шаг вперед, ласково чмокнул Аленку и наклонившись к кульку, погудел губами, сказав - Привет Ванька, привет малыш!

Тот, на мои гримасы не обратил никакого внимания, продолжая невозмутимо хлопать глазами, а Лена немного обиженно сказала:

- Просто у тебя так лицо поменялось, когда ты его имя услышал... Только я его тоже когда Иоганном, когда Ванюшей, называю...

- Ты что, милая! - я выкатил кристально честные глаза и оправдываясь ляпнул первое, что пришло на ум - Просто у меня как раз в этот момент в голове что-то стрельнуло. Знаешь - демонстративно погладив себя по ежику волос, продолжил - после ранения иногда такое бывает. Секундная боль, а потом все проходит. А имя мне и правда - понравилось! Что может быть лучше Вани?

Младшая Нахтигаль, как про мою битую голову услыхала, тут же забыла про обиды и сильно озаботилась здоровьем любимого. Меня немедленно приголубили и закудахтали с такой силой, что даже неудобно за свою брехню стало. Но от этого неудобства меня спас Ванька. Он сначала покряхтел, а потом открыв беззубый рот, обиженно завопил. Как выяснилось, пришло время кормежки. Тут и Алекс вовремя вписалась, предложив оставить на время молодую мамашу и спустится в столовую - перекусить, пока вернувшаяся Марта, на кухне, готовит полноценный обед. Я согласился и через несколько минут уже вдыхал запах свежезаваренного кофе которым расторопная Алекс принялась потчевать будущего зятя. И вот в процессе кофепития у нас приключился очень интересный разговор.

В начале, я ее поблагодарил за своевременную помощь в улаживании внезапного конфликта, относительно имени ребенка. В ответ на мою витиеватую фразу, она только улыбнулась и уточнив, что насчет головных болей я именно соврал, чтобы быстренько отвлечь Елену, понятливо кивнула. А потом, начала расспрашивая как я долетел, не устал ли и какие строю планы. Я обстоятельно отвечал, что долетел хорошо, усталости не чувствую, что же касается планов... Немного подумав и собравшись с духом, ответил:

- Вы знаете, наверное уже несколько поздновато, но как говорят - лучше поздно чем никогда. В общем в связи с тем, что через неделю мне необходимо убыть в свою часть, то я хотел бы официально просить руки вашей дочери. Ну и так же официально оформить брак. Завтра мне необходимо явится в Швейцарский МИД, и завтра же я узнаю как работают здешние ЗАГСы.

Блин, мне кажется что Ленка два года назад меня обманула, когда говорила что мама у нее - немка. Имя, еще ладно, но вот отчество - явно не немецкое. А уж поведение... В общем Александра Георгиевна, услышав мое заявление молча поднялась, открыла буфет, достала оттуда графин с чем-то красным и наполнив из него стопку, лихо ее хлопнула. Потом, поставила такую же стопку передо мной и на этот раз налив обоим, глядя на меня внезапно покрасневшими глазами, сказала:

- ЗАГС, насколько я поняла, это место где регистрируют браки? Здесь, это происходит в мэрии. Или в церкви. - после чего, вздохнув, добавила - Понимая что вы коммунист, про венчание я ничего говорить не буду. Хотя, Хелен, как и любая девушка, втайне мечтает об этом. Вот только ваше предложение хоть и ожидаемо, но все-равно, несколько неожиданно. За столь короткое время, мы просто не успеем оповестить всех, кого надо. Да и Карл, сможет вырваться из Кельна, только послезавтра...

Попробовав содержимое своей стопки (а это оказалась довольно крепкая, вишневая наливка), я пожал плечами:

- Не вопрос. Вы можете оповещать гостей, что свадьба состоится через пять дней. И кстати, Карлу, при звонке, сразу передайте, что приехав сюда, в Германию он попадет только после капитуляции гитлеровцев. Максимум через неделю наши войска возьмут Штутгард и продолжат движение к французской границе, с юга отрезая Рейх от нейтралов. А потом начнется избиение отказавшихся капитулировать войск. Так что если ему дорога жизнь, он этот месяц проведет в Швейцарии. - будущая теща на это только кивнула, а я продолжил - Что же касается венчания и всего прочего... В общем, если ваша дочь об этом мечтала, то я всегда готов! Тем более что сам уже давно обещал исполнять ее мечты.

Александра Георгиевна моим словам очень удивилась, спросив:

- А как же к этому отнесутся в ГПУ? Или как сейчас называется Российская тайная полиция? У вас ведь могут быть большие неприятности если они узнают про то, что вы были венчаны?

Я хмыкнул:

- Вы еще скажите - в ЧК... ГПУ уже давно нет, есть НКВД - Народный Комиссариат Внутренних Дел. А уж с родной организацией, я разберусь сам.

- Почему вы сказали - "с родной"?

- Потому что я - полковник Главного Управления Государственной Безопасности этого самого НКВД.

Так, теперь понятно откуда Аленка заимствовала жест для критических ситуаций - кулак в рот и распахнутые до невозможности глаза. Мамина дочка...

И в этот момент, как по заказу появилась Хелен. Оповестив, что ребенок спит, она уставилась на нас и испуганно спросила:

- Что случилось?

Я встал, приобняв невесту и ничего не говоря про заморочки с местом службы, так потрясшие тещу, шепнул ей на ушко:

- Понимаешь, я у твоей маман попросил руки ее дочери и сказал, что свадьба состоится через пять дней. Вот она и впечатлилась.

Ленка, от подобного известия, тоже впечатлилась. А после обниманий, поцелуев, слез и смеха, слегка оттаявшая от этой картины Алекс, сказала обращаясь ко мне:

- Вы извините мою реакцию. Просто когда Хелен мне о вас рассказывала, я думала, что вы офицер Красной Армии. Из тех, кого называют "невидимками". И она тоже считала вас просто командиром отряда разведчиков...

Что-то я не понял, это ее так заело, что я не легендарный "невидимка", которым можно хвастаться, а хмырь из тайной полиции? А может у Алекс, идиосинкразия на любых представителей, любой госбезопасности? С другой стороны, конечно, тот гестаповец, которого я в госпитале завалил, тоже ведь, в женихи набивался. Да и Елена наверняка рассказывала про его шантажистский способ добычи руки и сердца. Мда, вот видно теща до сих пор под впечатлением находится. Надо ее как-то успокаивать, разумеется не говоря всей правды. Поэтому кивнув в ответ на ее тираду я сказал:

- Правильно она считала. Я тогда и был командиром террор-группы. Да и сейчас им являюсь. Только отношусь не к армейскому осназу, а к осназу НКВД. Вся разница в том, что у нас спектр задач несколько шире. А что, есть принципиальная разница?

- Нет, просто раньше я никак не могла сообразить, как советский диверсант мог оказаться во Франции. Зато теперь, когда вы обозначили свою ведомственную принадлежность, все становится более-менее понятно...

- Вот видите как хорошо. Это ведь просто праздник какой-то, когда нет неясностей в отношениях. Но давайте пока оставим разговор о моей службе, тем более что больше чем я рассказал, сказать просто не могу. И вы про это лучше не говорите. Ведь сейчас я выступаю, как помощник атташе по культуре. Вот так меня и можно гостям представлять. А истинное место службы, пусть останется нашей маленькой семейной тайной. Во всяком случае, пока война не закончится и агенты гестапо в Швейцарии, не прекратят свою деятельность.

Александра Георгиевна задумчиво покивала головой:

- Да, вы наверное правы. Говорить что жених моей дочери, агент ГПУ, извините НКВД, будет несколько опрометчиво.

- Ну, и я про то же! Тем более что "дипломат", звучит гораздо понятнее и приятнее.

А потом, прекращая этот разговор, я поднялся и предложил дамам сопроводить меня к чемодану, в котором были заготовлены подарки.

Кстати за эти подарки мне надо благодарить не собственную предусмотрительность, а Гусева и Колычева. Видя что Лисов напрочь выпал из жизни, они взяли на себя эту миссию. Иван Петрович, уточнив габариты Хелен приволок откуда-то меховую накидку из шкуры безвинно убиенных норок, а Серега, здоровую золотую брошку с красными и зелеными камушками. Брошка предназначалась теще, и против этого подарка я никак не возражал, молча отдав Гусеву деньги. Но вот манто! Хрен с ним с его стоимостью, для Аленки ничего не жалко, только дарить летом зимние шубейки мне показалось очень странным. Барышни они ведь такие существа - им обнову сразу примерить захочется и обязательно продефилировать туда-сюда на людях. Вот только боюсь, в августе, подобное дефиле может закончится тепловым ударом...

Только на все мои возражения, Колычев лишь обозвал меня идиотом, слабо разбирающимся в женских вкусах и всучил-таки мохнатый презент. Помимо него, командир достал еще одну продолговатую коробочку, привоскупив, что это для тестя. Открыв краснобархатную упаковку, я только присвистнул. Мда, в мое время это посчитали бы издевательством, но сейчас... Сейчас, металлическая трехцветная шариковая авторучка, это такой эксклюзив, что просто нет слов. Скажу больше - даже у штурманов и понтящихся номенклатурных работников, только двухцветные, а эта, как мне объяснили, последняя новинка, изготовленная для делегатов назначенного на следующий год, съезда ВКП(б). Попала же она к командиру, потому что после выпуска маленькой пробной партии, было решено слегка изменить дизайн и несколько изготовленных, но отвергнутых комиссией изделий, были просто отданы в наш наркомат.

Против ручки я тоже ничего не имел, и поблагодарив Ивана Петровича положил ее к остальным "ништякам". Кстати, даже ребята поучаствовали в подарочном забеге, добыв штук десять, разнокалиберных матрешек для сувениров и килограммовую банку икры. При этом каждый из участников, как сговорившись оповещал, что это подарки мои, а вот Хелен презенты, они будут давать при личной встрече.

Так что сейчас, открыв чемодан, я на короткое время превратился в деда Мороза. С матрешек все умилились, с икры слегка охренели, а вот дальше... Алекс при виде брошки округлила глаза и начала выделываться, говоря что это работа Фаберже и слишком дорогой подарок, чтобы она могла ее принять. Про Фаберже я был наслышан и в своем времени, поэтому, пару секунд поудивлявшись, в какой комиссионке Серега смог добыть этот раритет, всучил-таки коробочку, добавив:

- Александра Георгиевна, ну что вы в самом деле, как нерусская! Или вы наши обычаи забыли? Я у вас забираю самое бесценное - дочку, а вы тут из-за какой-то брошки температурить начинаете!

Теща, толи вспомнила свои корни, толи ее сразил мой околомедицинский жаргон, но после этих слов, подарок был принят. Сразу бы так! С их деньгами она подобные сувениры вагонами может скупать, а тут гляди ты, неудобно ей стало! Хотя, с другой стороны в скопидомной Европе, такое действительно не принято. Тут, любимым могут дарить по одному цветочку, а родителям невесты так вообще - свадебную фотографию в рамочке и на этом все. Но я, слава богу, не "европеец" и подобными сквалыжными "правилами" не стеснен.

Поэтому, когда я улыбаясь достал подарок для Хелен и накинул ей на плечи, она даже не особенно удивилась, а только восторженно взвизгнув, повисла у меня на шее. Повисев там какое-то время, она переместилась к зеркалу, после чего последовала новая порция радостных повизгиваний.

А еще через полчаса, нас позвали в столовую, где за обедом, мне был задан вопрос в лоб - не собираюсь ли я прямо после свадьбы увезти с собой младшую Нахтигаль и ребенка? Я успокоил, что два месяца у них еще есть, а потом, Лена однозначно будет жить в Москве. Правда сам еще не знал как там все определится с гражданством и вообще, но думаю, этот вопрос за оставшееся время будет разрешен. Если уж ее приглашает сам Сталин, то проблем не будет никаких. Последних мыслей я разумеется не озвучивал, нагло сбрехав, что в моей стране, все бюрократические вопросы решаются достаточно быстро. Елена была готова ехать не задумываясь, но на Алекс опять напали сомнения. На этот раз ее сильно волновала обстановка в СССР. Причем, даже не со стороны бытовой неустроенности, о которой она имела весьма смутное представление, а именно с политической стороны. В смысле не зашлют ли ее ненаглядную дочу, сразу по приезду, в Сибирь? А если и не зашлют, то доктрина перманентной революции убивала всякую надежду на нормальную жизнь в России.

Пришлось объяснять, что насчет мировой революции трендел в основном Троцкий, который уже давно, не перенеся удар ледорубом по тыковке, покоится где-то в Латинской Америке. А в Союзе за последнее время, политика сильно переменилась и мы вовсе не собираемся строить коммунизм во всем мире, со всеми вытекающими хреновыми последствиями, а совсем наоборот - хотим мирно жить в стране, создавая для этого все условия для своих граждан.

В своих объяснениях я дошел до того, что начал чуть ли не цитировать слова Иосифа Виссарионовича, попутно объясняя что это не пропагандистский звездеж, а самая что ни на есть правда и верить словам Геббельса относительно монструозности советского строя, по меньшей мере глупо. Скажу сразу - убедить получилось. И как не странно, этому способствовала слышанная Александрой Георгиевной, речь Верховного, где он выступал против массированных бомбежек немецких городов союзной авиацией.

В той речи, Сталин говорил о недопущении целенаправленного уничтожения мирных жителей. И если американцы долбали промышленные центры c железнодорожными узлами, промахиваясь только изредка, то англичане, вываливали свой груз над жилыми кварталами, элементарно опасаясь атаковать хорошо защищенные стратегические объекты. Островитяне оправдывали свои действия тем, что они дескать уничтожают не просто мирных жителей, а гитлеровских рабочих, которые в противном случае будут клепать на заводах все новое и новое оружие, убивающее союзных солдат. Виссарионыч назвал эти отмазки фарисейством и призывал прекратить подобное варварство. Эту речь он произнес четыре дня назад и я о официальной реакции на нее ничего не могу сказать, но судя по Ленкиной мамаше, реакция европейских обывателей, была просто потрясающей. Во всяком случае услышать от нее слова о великой гуманности, как советских властей, так и непосредственного руководителя СССР, я совершенно не ожидал.

Да, своими словами Сталин убивал сразу двух зайцев - сберегал городскую инфраструктуру и представал перед миром как политик, сумевший даже после творимых гитлеровцами зверств, не перенести свою ненависть на весь немецкий народ. В войсках, вон, еще полгода назад прошел жесткий приказ относительно недопущения никакого беспредела по отношению к гражданскому населению Германии. И это я думаю правильно. Зачем нам самим себе вредить? Ведь по существующим соглашениям раздела территории бывшего третьего Рейха, на зоны ответственности не предусматривалось. Советский Союз как страна победительница полностью брала европейского "возмутителя спокойствия" под свой контроль. Как там насчет прочих стран я еще толком не знал, но вот относительно Германии этими сведениями обладал. Так что после нашей победы никаких ГДР и ФРГ не будет. Будет единая страна, под плотным контролем со стороны СССР.

Англии и Америке такое дело разумеется не нравится, но речь вначале шла вообще о полной советизации Восточной и Центральной Европы. Поэтому когда Союз под их давлением отказался от этого намерения, то англосаксы, скрипя зубами, уступили Германию целиком.

Но это все высокая политика, которая творилась где-то далеко отсюда, а лично для меня весь этот разговор вылился наконец-таки в получение доступа к "комиссарскому телу". В том смысле, что Алекс, удовлетворенная беседой, сказала что ей нужно отвалить по делам и распустив прислугу, оставив только няню, куда-то умотала. Мы с Леной, намек поняли моментально и тут же уединились в спальне. Правда, никакого особого буйства у нас не получилось, так как недавние роды ставили жирный крест, на совсем уж смелых экспериментах, но и мне и Аленке вполне хватило того что было. Во всяком случае, я на нее мог теперь смотреть более-менее спокойно и не терять сознание при виде внезапно обрисованным натянувшимся платьем контура бедра, или мелькнувшей перед глазами ложбинкой грудей. Нет, настроение было по прежнему весьма игривым, но мыслить я уже мог вполне адекватно. Поэтому смог не распуская рук, спокойно выслушать, что Хелен мне рассказывала о своем житье-бытье в Швейцарии. И как обрадовались родители, когда узнали о ее решении переехать в страну часов, и как Александра Георгиевна, при известии о ее помолвке с незнакомым семье Нахтигаль молодым человеком, приехала наставлять дочку, на путь истинный. А узнав, что будущий зять - советский военный разведчик, на два часа заперлась в комнате, после чего, выйдя оттуда, подвела черту своим переживаниям, сказав - "это наши русские корни дают о себе знать. Ведь начиная с твоего предка, который первым женился на русской еще во времена царя Петра, у нас постоянно были смешанные браки. Правда, после революции, я думала что эта традиция прервется, но от судьбы, как видно не уйдешь... Ладно, давай рассказывай, чем же тебя покорил этот русский".

Я, услышав о реакции будущей тещи хмыкнул и повторяя слова Карлссона, поинтересовался:

- Ладно мама. А что сказал папа?

Но с папой, как выяснилось, дело обстояло гораздо проще. Дочу он любил без памяти и поэтому был заранее согласен с любым ее решением. Нет, году в сорок первом - сорок втором, он бы ее возможно и пытался бы отговорить, но во дворе была зима сорок четвертого и Карл Нахтигаль, обладающий помимо отцовской любви еще и очень хорошей деловой хваткой, только поинтересовался воинским званием избранника. Услышав, что Лисов - подполковник, то есть оберстлейтенант по-немецки, он удовлетворенно улыбнулся, однако настоятельно порекомендовал не афишировать национальную принадлежность жениха, до окончания войны. Ну, это и понятно - за такие связи гестапо по голове не погладит, а Нахтигаль старший и так под подозрением в сочувствии врагам Рейха.

А когда стало известно о беременности Хелен, то у родителей вообще башню снесло и Алекс окончательно переселилась в Берн. Тут уж все рассуждения о дочкином выборе прекратились совершенно, так как пошли совсем другие заботы. С Аленки просто сдували пылинки и до конца июля все шло замечательно как вдруг, попав на очередную сводку фашистского радио, она услышала о том, что в немецком тылу была полностью уничтожена советская террор-группа во главе с командиром, неким - Шаманом. Не знаю, толи тут сыграли свою роль тонкости перевода, толи мою зазнобу просто переклинило, но она почему-то решила что говорят обо мне и ее накрыло основательно. Вот в результате этих переживаний и приключились преждевременные роды.

Теперь же, вспоминая все пережитое, она горестно всхлипывала, а потом неожиданно стала просить прощения, за то что не смогла полноценно выносить сына. Я от такого поворота несколько обалдел, и сказал, что нехрен бога гневить - мальчишка сейчас вполне весел и здоров, (щеки аж из-за ушей торчат), а натягивать на себя несуществующую вину, по меньшей мере глупо. Видя, что эти слова зеленоглазую красавицу успокоили слабо, стал заливаться соловьем, и в конце концов, Аленка перестала шмыгать носом. А когда я увлекшись, предположил, что вторая беременность будет протекать просто замечательно, даже вскинулась, показав мне дулю и посоветовав подкатываться с подобными идеями, не раньше чем через три года. Я с таким подходом покладисто согласился, но возжелал провести тренировку, прямо сейчас. Против этого она ничего не имела и только приход Алекс, заставил нас оторваться друг от друга и спуститься вниз.

А за ужином, приключилась интересная история. Мы, чинно вкушали свиные ребрышки, тихо играл радиоприемник и вдруг, из него донеслись такты знакомой мелодии. Радио было лондонское, но песня - русская, в исполнении Утесова. Точнее, Леонида и Эдит Утесовых. Они вместе зажигали про: "мы летим ковыляя во мгле". При звуках хита, Александра Георгиевна, вдруг отложила вилку и с интересом глядя на меня спросила:

- Илья Иванович, я хотела у вас спросить, но как-то сразу не сложилось, а сейчас вдруг вспомнила. Очень часто по радио передают песни, и говорят, что автором является некто Лисов. Это ваш родственник, или просто однофамилец?

Промокнув салфеткой губы, я ухмыльнулся:

- Ни то ни другое. "Некто Лисов", это я и есть.

Ха! Это надо видеть! Глаза, что у мамы что у дочки стали размером с блюдце, но Лена пришла в себя первой и с торжествующе сказав:

- Я же говорила, что он мне свои стихи, в письме присылал!

Накрыла своей ладошкой мою руку. Мда... врать любимой не хотелось совершенно, но в данном случае надо было зарабатывать очки даже не перед ней (она меня и бесталанным любила), а перед ее семейством. Поэтому кивнув, добавил:

- И чтобы не было неясностей - помимо сочинения песен, я еще являюсь лауреатом Сталинской премии, так что уровень жизни Хелен в Москве, практически не будет отличаться от от того, к чему она привыкла живя здесь. Вплоть до няни и домработницы.

Говоря про прислугу, я ничуть не преувеличивал, так как сам сравнительно недавно узнал, что в СССР это очень широко распространенное явление и на свое жалование полковника, вполне могу содержать даже не одну домработницу. Для меня это было откровением, так как думал, что прислуга канула в прошлое после революции и последний раз ею пользовались, только недорезанные буржуи, во времена НЭПа. А оказалось - хрен на-на! Существовал целый институт домашних работников, со своим профсоюзом, трудовыми книжками и твердыми окладами. И достаточно хорошо обеспеченный советский гражданин, мог позволить себе содержать штат до пяти человек, включая личного повара. Нет, конечно слесарь Петя, живущий в коммуналке, такими вещами не баловался, а вот для инженера Петра Васильевича не иметь домработницы, значило не полностью соответствовать своему статусу инженера. Помню, узнав об этом я только затылок почесал вспоминая недобрым словом "историков", завывающих о "преступлениях кровавого режима", но совершенно упускающих из вида, такие интересные "мелочи".

На Алекс, мои слова и про поэта-песенника, и про лауреатство, произвели большое впечатление. Елена тоже прониклась, но несколько с другой стороны - видя, что я уже все доел, она затребовала авторского исполнения и потащила меня, к стоящему в гостиной роялю. Оглядев черную лакированную бандуру с золотой надписью "Bekker", я отрицательно покачал головой и затребовал гитару. Гитары не оказалось, но Аленку это не смутило и она сев за клавиши, сказала:

- Ты начинай, а я подыграю.

Глядя в сияющие глаза своего сокровища, я улыбаясь, обдумывал сразу две вещи. Первое - что бы начать петь, а второе - ну почему практически все барышни умеют играть на пианино (или как в данном случае на рояле) и хорошо танцуют? Их что, этому в школе учат втихаря, пока мы не видим? И если с игрой на клавишных еще встречаются исключения, то как быть с танцами? Может они сразу с врожденными умениями на свет появляются? А может это вообще - заговор?

Тут Аленка взяла аккорд и мысли со всемирного женского заговора, перескочили на будущий репертуар. Блин, надо ведь что-то лирическое зарядить, а в голове только "Постой паровоз" крутится. А он тут несколько не в тему ... Что же, что же? "Тонкий шрам на любимой попе", тоже не поймут... надо что-то особое, подходящее к случаю О! Вспомнив диск "Доктора Ватсона" который у меня обычно крутился в машине я, наклонившись к Хелен, потихоньку начал:

Мне тебя сравнить бы надо, с песней соловьиную С тихим утром, с майским садом, с гибкою рябиною С вишнею, черемухой, даль мою туманную Самую далекую, самую желанную....

Елена, вместо того чтобы подыгрывать, нахально отлынивала от работы аккомпаниатора, подперев щеку кулачком и глядя мне в глаза. Но я, отсутствия музыки даже не заметил, так как машинально напевая, любовался таким родным лицом. Правда закончив, возмутился, что не могу вместо песни читать стихи. Аленка встряхнулась и пообещала исправиться, а я, поймав кураж, перешел на Макаревича с его "Свечей" и "От меня к тебе", спел несколько песен из фильмов, мелодии которых любимая подхватывала буквально с первого куплета и, разошедшись, закончил - "Королевой красоты". По поводу последней, сам себе удивлялся, откуда только слова вспомнились, но пропел всю, отбивая ритм по крышке рояля. Аудитория была впечатлена. Хелен, пребывая в восторге звонко чмокнула меня куда-то в район уха, а Алекс заметила, что если я после войны решу уйти из армии и посвятить свою жизнь исключительно сочинительству, то прозябать в нищете ни мне ни моей семье, точно не придется.

Я для себя отметил эти слова как несомненный жирный плюс будущему зятю, и еще некоторое время поболтав втроем, мы с Аленкой удалились наверх. Будущая теща попробовала было вякнуть что-то насчет гостевой спальни, но дочка одарила ее таким взглядом, что Александра Георгиевна моментально поняла свою неправоту и пробормотав:

- Я просто думала, что Илья Иванович захочет отдохнуть с дороги. Ты ведь ночью вставать будешь - ребенка кормить...

Быстренько смылась к себе. А у нас была НОЧЬ...

Зато наутро, я был вынужден покинуть семью и заняться бюрократической волокитой, связанной с документами. Правда волокитой это назвать тяжело, поэтому ближе к обеду мы освободились и я смог заняться своими делами. Иванов, выделив мне Панарина в качестве проводника и шофера, и предупредив, чтобы при малейшей проблеме связывались с ним, убыл в консульство, а мы поехали в мэрию, потом церковь, а потом в магазины, так как я собирался используя подвернувшуюся возможность прикупить презенты своим мужикам. В магазины мы правда уже не успели, поэтому продолжили вояж на следующий день.

В принципе я бы долго не мотался, но вот Хелен, которая узнав о дате свадьбы, превратилась в тайфун ураган и торнадо в одном лице, прихватив мамашу, сорвалась заказывать платье. А это оказывается- ПРОЦЕСС, могущий занять недели и месяцы. Вообще, меня чуть не съели из-за того, что я заранее не предупредил о таком важном мероприятии. Возражения насчет того, что первое колечко было подарено более полугода назад, и этот подарок в общем-то являлось намеком насчет свадьбы, в расчет не принимались. При этом суета, прерывалась только на время кормления Ванюшки и на периодические стоны Аленки, что она ничего не успевает. К концу дня, я настолько от всего опупел, что неосторожно предложил перенести свадьбу на полтора месяца. Мол, за это время все точно успеют собраться и нарядится. Вплоть до моего знакомого, Гюнтера Клабке, который сейчас крутил какие-то семейные дела, в Аргентине. Мда, лучше бы я молчал. За это предложение меня ваще - чуть не убили.

Одно радовало, что вечером, Хелен, опять превратилась в ту самую девчонку, которую я знал. На вопрос о таких странных метаморфозах, она ответила, что это "невестин синдром" и чтобы я просто стиснув зубы перетерпел эти четыре дня, оставшиеся до свадьбы. Четыре дня перетерпеть я согласился, но наутро приключилась новая напасть - знакомство с ее подружками: Магдой - высокой девицей гитарных форм, одетой в платье с декольте, глубоким как овраг и Джулии - просто красивой барышней, муж которой был крупной шишкой, в местной строительной корпорации. Про мужа и свою недавнюю свадьбу, она рассказала буквально на первых минутах знакомства, а потом все больше молчала, заливисто смеясь над каждой моей шуткой. Магда же, наоборот, болтала непрерывно, рассказывая сразу обо всем, начиная от творимых ими вместе с Хелен, в глубоком детстве шалостей и заканчивая прогнозами на урожай винограда. Я ее слушал внимательно, но постоянно отвлекался на два внушительных шара, выпирающих из выреза платья. В конце концов, Аленка заметила взгляд и мило улыбаясь, наступила мне на ногу каблуком, благо мы сидели за столом и этого ее действия никто не заметил. Больно было так, что я чуть не откусил кусок кружки, из которой чинно прихлебывал кофе. А садиствующая Нахтигаль, нежно меня поцеловала в щечку и невинно поинтересовалась, а что это у любимого такой кисляк проступил? Кофе обжегся? Так, осторожней надо быть - это ведь не русский охлажденный квас! Девки опять заржали, ну и мне пришлось оскалится, при этом обиженно подумав, что данную экзекуцию моя зеленоглазка устроила совершенно зря - если брать по большому, то в такой вырез целиком провалиться можно, но заглядывал я туда движимый не похотью, а совершенно нормальными, высокоэстетичными чувствами. Смотрят ведь люди на картины Рубенса и никто им за это ноги не оттаптывает! Ленка, видимо поняв, что несколько перестаралась, уже искренне погладила меня по руке и я оттаяв, снова начал шутить и каламбурить.

Вечером этого же дня, было знакомство с ее дядей, ну и тетей, прицепом. Там все прошло штатно и разговор все больше вился вокруг наших будущих семейных планов.

А за два дня до часа Х, в Берн прикатил, сумевший таки свалить из Рейха, Карл Нахтигаль. Мы с невестой в это время отсутствовали. Она была на очередной примерке, а я как ни странно тоже, так как оказывается: "мужчина во время свадебной церемонии должен быть либо во фраке, либо в мундире". Согласившись с тем, что парадная форма полковника НКВД, здесь и сейчас будет смотреться несколько вызывающе, не говоря уж о том, что о конспирации придется забыть, я потопал добывать этот долбанный фрак. Предусмотрительный, Иванов надоумил, что его можно взять в посольстве, благо размер подходящий был, а то бы я на пошиве, еще кучу времени потерял. Да и деньги надо бы приэкономить, а то покупка десятка хороших часов, для подарков моим ребятам, пробили солидную брешь в бюджете. Хорошо еще что я заранее оплатил услуги поваров и официантов с музыкантами, прежде чем пошел за презентами пацанам, а то хорош был бы жених, одалживающий деньги на банкет.

В общем, когда я с фраком наперевес зашел в дом, то Аленка еще не вернулась, зато меня встретила Алекс с высоким, седым, упитанным мужиком, которого я мгновенно опознал, как Карла Нахтигаль. После стандартной процедуры знакомства Александра Георгиевна куда-то смылась, а я был приглашен в кабинет, для беседы. Предложив мне свободно курить, Карл достал трубку и набив ее, закурил сам. После этого выставив два бокала на стол, плеснул в них немного коньяка и сказал:

- Я уже имел разговор с женой и буду с вами откровенен. Узнав, в январе этого года, что моя дочь решила связать свою судьбу с русским офицером, я не был в особом восторге, но и препятствовать свадьбе не собирался, решив что в послевоенном мире это достаточно приемлемая партия для Хелен. Точнее, я просто не хотел спорить и расстраивать дочь. Натура у нее упрямая, поэтому никаких аргументов она бы не слушала. Но сегодня выясняется что вы не просто армейский офицер, а сотрудник тайной полиции...

Я кивнул, спросив:

- Это как-то влияет на ситуацию?

- Несомненно! - немец несколько раз пыхнул, раскуривая трубку и продолжил - поймите меня правильно, я уже имел дело с тайной полицией. Вы наверняка знаете о том, как меня чуть не арестовало гестапо?

- Знаю. И о тогдашнем выборе стоящем перед Еленой тоже знаю. Или ваш арест, или ее женитьба на том прохвосте, который пронюхал о ваших делах с русскими военнопленными.

Карл несколько смутился, вспомнив какую именно роль сыграл я, в ликвидации нешуточной угрозы, но быстро оправившись сказал:

- Я вам благодарен за то, что вы тогда сделали, но поймите, я достаточно взрослый человек чтобы понимать, что государственная безопасность это не армия, где все просто и понятно. В безопасности постоянно плетутся интриги, а мне вовсе не хотелось бы чтобы моя семья и мой внук хоть как-то пострадали бы от этой тайной войны. Скажу еще более прямо - в тайной полиции прямо приветствуется доносительство, двуличие и подлость, даже по отношению к своим коллегам, поэтому я считаю, что порядочный человек в такой структуре служить не будет.

Оба-на! Где-то я уже слышал подобные песни. Только там их исполняли сбрендившие от кухонных посиделок либералы, а здесь это говорит с виду вполне вменяемый мужик. Нет, я бы понял если бы он был нищим и тупорылым "леваком" - это только они любят порассуждать о "кровавой гэбне" и о том, что там служат исключительно упыри. Но ведь Карл вполне самодостаточен и образован, поэтому должен хорошо понимать роль государственной безопасности в деле элементарного сохранения страны. Или это просто спесь барина, не желающего иметь никаких дел с "сексотом и филером"? Нет, тут что-то не сходится... Во всяком случае, исходя из рассказов Аленки о своем отце, психотип у этого человека должен быть другой. И что это тогда значит? Проверка? А чего он меня вообще проверяет, на вшивость что ли? Думает что я сейчас начну возмущаться и доказывать обратное? Что я не подлый и не двуличный? В этом случае, человек начав оправдываться скорее докажет обратное, дав собеседнику неоспоримые козыри...

Карл очередной раз пыхнул, окутавшись ароматным дымом, скрывающим выражение глаз и я решился:

- Господин Нахтигаль, как вполне справедливо говорил один профсоюзный деятель: "при ста процентах прибыли, капитал попирает все существующие законы, а при трехстах, нет такого преступления на которое он бы не рискнул, хотя бы под страхом виселицы". Данные слова ни у кого не вызывают сомнения, но ведь на этом основании я не подозреваю именно вас, как яркого представителя капитала, в возможности совершения бесчеловечного преступления. Вы мне можете ответить, что не все капиталисты одинаковы. Но и я могу сказать, что спецслужбы спецслужбам рознь. Точнее взаимоотношения внутри этих спецслужб...

Собеседник негромко рассмеялся:

- А вы неплохо держите удар. Только насколько мне кажется, слова про капитал говорил ваш Маркс?

Я хмыкнул:

- Он скорее ваш. И насчет данной фразы вы несколько заблуждаетесь - впервые ее озвучил англичанин Даннинг, а Маркс, просто удачно повторил.

Нахтигаль опять пыхнув трубкой, заметил:

- Интересно, вы первый встреченный мною коммунист, который правильно идентифицировал авторство. Все остальные, приписывали ее либо Энгельсу, либо Марксу либо Ленину.

Хм, я бы ее тоже классикам приписал, если бы не препод, который у нас был на первом курсе. Время было как раз перед распадом Союза и во дворе в полный рост процветало кооперативное движение, вкупе с ростом криминала, вот преподаватель марксистко-ленинской философии очень в тему и дал нам эту цитату, обратив внимание, что многие мол считают, что это слова Маркса, а на самом деле ее первым ляпнул Т.Дж. Даннинг. Самое смешное, что со всей философии, я только это и запомнил, зато сейчас, ввернул цитату очень в тему, прокатив за умного. Теперь, главное не смазать это впечатление, так как будущий тесть, похоже вовсе не является сбрендившим либералом, как мне поначалу показалось, и весь этот разговор затеян с целью прощупать русского жениха с разных сторон. Может, я фанатик идеи, или просто дуболом от сохи от которого надо держаться подальше? Ну-ну. Значит пора удивлять этого доктора-капиталиста.

Взяв бокал, я его приветственно приподнял и чуть пригубив ароматного коньяка, пожал плечами:

- Может быть, дело в том, что вам попадались не слишком образованные коммунисты. А может в том, что я вообще не коммунист.

Ага, проняло. Карл даже трубку отложил в сторону и удивленно задрав брови уточнил:

- Насколько я знаю, вы являетесь полковником НКВД?

- Алекс вам совершенно правильно передала мое звание и место службы.

- Но разве возможно служить в вашей организации и не быть при этом членом партии?

Я улыбнулся:

- Как видите.

Нахтигаль, тоже отхлебнул из своего бокала и задумчиво произнес:

- Не верить вам на слово, я не имею никаких оснований. Просто в данном случае ложь - бессмысленна. Но скажу честно - вы меня сумели удивить во второй раз.

- А когда был первый?

Мне думалось, что немец скажет насчет того, как я его отбрил по поводу подлости и двуличности гэбешников, но ответ был неожиданный:

- Первый раз был тогда, когда я узнал, что "невидимка" оказался во Франции. Тогда сначала предположил, что вы были просто в силовом прикрытии дипломатической миссии. Но несколько позже узнал, что ошибался, причисляя вас к охранникам. А что вы так удивились? - Нахтигаль усмехнулся и пояснил - Вы бы видели глаза моего племянника Гюнтера и его друга Гельмута, когда Хелен показала брату фотографию жениха. Точнее Гюнтер опознал вас как некоего Себастьяна Кольема, а Гельмут... Поверьте, мне не часто приходилось видеть настолько ошеломленного человека. Увидев подобную реакцию, я провел его в свой кабинет и на правах отца, беспокоящегося за судьбу своей дочери, смог узнать некоторые очень интересные подробности. Господин барон мне тогда сказал, что именно вы были одной из ключевых фигур переговоров. И что вы, вообще очень необычный человек и он искренне счастлив будет видеть вас мужем Хелен. Потом, вероятно справившись с первоначальной растерянностью, оберст замолк и сказал, что более ничего рассказать мне не может, так как это не его тайна. Поинтересовался только, известно ли моей дочери, кем вы являетесь? Я ответил, что Хелен знает вас как русского "невидимку". Гельмут лишь понятливо кивнул и попросил о нашем с ним разговоре, более никому не распространятся.

Мда... правильно люди говорят, что Земля в натуре - очень даже маленький шарик. Хотя предположить то, что "царская морда" увидит мою фотку, вполне можно было. Он кентуется с двоюродным братом Аленки и значит рано или поздно посетил бы ее дом, где ему обязательно бы похвастались "портрэтом" жениха. Но мы рассчитывали, что это произойдет несколько позже, так как после того, как гестапо взялось за заговорщиков, Клабке сбежал в Швейцарию, а потом, от греха подальше родственники его вообще отправили в Латинскую Америку, контролировать семейную фармакологическую фабрику. Гельмут же, не прекращая своей антифашистской деятельности, ушел в глубокое подполье в самой Германии. И поэтому шансы на то, что перед этим они встретятся в доме Аленки, были довольно малы. Во всяком случае, что они посетят ее одновременно, так как одному оберсту, Хелен, мою фотографию бы не стала показывать.

Пока я соображал о неожиданных вывертах судьбы, Карл продолжал:

- Тогда я и понял, что вы не просто "невидимка", как мне представлялось ранее. Честно говоря, была даже мысль о "подводке" ко мне русского агента, таким хитрым способом, но я ее отмел. Слишком все случайно и необычно для распланированной операции, начиная от вашей первой встречи с моей дочерью два года назад и заканчивая Францией. Но все равно остается слишком много неясностей. Понимаете - Нахтигаль остро глянул на меня - ну никак не вяжется диверсант уничтожающий транспортные колонны, и ключевая фигура в Германо-Советских переговорах. Да плюс еще Гельмут... Он о вас говорил с нескрываемым пиететом и чувствовалось, что мальчик не просто искренне вас уважает, а чуть ли не боготворит. Поверьте, я чувствую такие вещи и поэтому сейчас хочу спросить кто же вы на самом деле? Ведь, без знаний этого, я не смогу относится к вам с доверием. Я не требую раскрытия каких-то государственных тайн, просто волнуясь за судьбу своей семьи, настаиваю на максимально развернутых объяснениях.

Мля, еще один... Сначала Колычев, теперь этот... Но какой соображающий дядька и как быстро он меня за хобот поймал. Одно хорошо, уж ему-то я могу не рассказывать о своем иновременном происхождении. Поэтому выслушав Карла, и склонив голову в знак согласия, ответил:

- Я вас прекрасно понимаю и не могу не отдать должное вашей проницательности. Да, я не просто полковник НКВД. Совсем "не просто". Помимо всего прочего, я являюсь так же личным порученцем главы Советского Союза, Иосифа Виссарионовича Сталина.

В яблочко! Такого этот немец не ожидал - вон, даже спички рассыпал. А я, продолжал объяснять:

- Для Верховного Главнокомандующего, членство в партии разумеется очень важно, но все-таки является менее приоритетным фактором, чем личные способности и качества человека. При этом не скрою - именно должность личного порученца и позволила мне приехать сейчас в Швейцарию, чтобы жениться на Хелен, которую искренне люблю. Для обычного офицера подобное было бы немыслимо, но мой командир одобрил этот брак...

Нахтигаль, задумчиво потер подбородок:

- Тогда у меня к вам два вопроса. Первый - как настолько значимая фигура личного порученца главы государства, смогла неоднократно оказываться в немецком тылу?

- Могу сказать только то, что я был одним из кураторов проекта террор-групп. Про остальное, прошу меня извинить, я промолчу.

Карл кивнул:

- Этот ответ разумеется ничего не объясняет, но я понимаю, что значит секретная информация и поэтому перехожу ко второму вопросу... - немец несколько замялся, но потом, чему-то усмехнувшись, продолжил - А второй касается вашего, как вы выразились - командира. Я могу поверить, что он дал согласие на брак с моей дочерью, но никогда не поверю, что только этим все дело ограничится. Я ведь не пролетарий и не kolhoznik, чтобы ваше руководство не сделало попытки, через меня выйти на круг моего общения или как-то по другому задействовать Карла Нахтигаль для своих игр. Вот уж извините старика - не верю и все. Поэтому сразу предлагаю разделить семейные и деловые вопросы. В семейных, я ваш будущий тесть и этим все сказано. Но вот в деловых... большинство своих активов из Германии я вывел и поэтому сохраню свои капиталы даже в случае национализации. То есть, с этой стороны Советы на меня надавить никак не смогут. Купить? Опять-таки смешно. Моя репутация в стоит гораздо дороже, чем коммунисты смогут предложить. Попытаться воздействовать на меня через дочь или внука? - Нахтигаль закаменел лицом - Знаете, молодой человек чтобы не было никаких иллюзий, я сразу хочу сразу расставить все точки над "I". В этом случае я буду действовать крайне жестко и подключу все свои связи как в Европе так и в обоих Америках, чтобы это давление окончилось ничем. Ничем, кроме дискредитации Советов...

Так, вот теперь пошел серьезный разговор! В принципе мужика можно понять - он о семье беспокоится и попутно честно обозначает свою позицию. Дескать любовь это дело святое и против нее он ничего не имеет - даже готов принять русского в свой клан, но не более того. Полковник армии победителей, может быть мужем дочери, только Карл не допустит ввязывания кого либо из своих родных в шпионские игры. Ну, иного и ожидать было смешно. Да в общем-то его и планировалось задействовать совершенно в других делах, о которых разговор пойдет позже, а сейчас, сузив глаза и подпустив холода в голос, я ответил, что думал:

- Тот, кто захочет манипулировать МОЕЙ женой и сыном, с любыми целями, проживет ровно до того момента, как мне об этом станет известно. Так что данную тему можно считать закрытой. Если вы намекаете, что это буду я сам, то сейчас клясться и божиться мне все равно бессмысленно - вы слишком умный человек, чтобы верить словам. Могу сказать лишь одно - агентуры Советскому Союзу вполне хватает и без вас. Открою даже маленькую тайну - гораздо более высокопоставленной и весомой агентуры чем вы. Так что - я просто люблю вашу дочь и поверьте мне самому было бы гораздо проще, окажись она из семьи простого рабочего. - и добавил под нос, по-русски - Он бы точно паранойей не страдал...

Только вот Нахтигаль, не только услышал, а даже понял мою добавку, потому что вздохнув ответил:

- Я бы очень хотел на это надеяться... И паранойя моя проистекает просто от большого жизненного опыта. Но, как говорят - время покажет?

Хе, тут скорее можно сказать словами из песенки, которую пел Бернес - "кто ты тебя я не знаю, но наша любовь впереди!". Но разумеется сказал совсем другое:

- Вот и я надеюсь, что со временем ваша подозрительность пройдет и до вас дойдет тот факт, что на Елене я женюсь не из-за денег и не из-за вас, а просто потому что люблю.

Карл кивнул, опять пыхнул своей трубкой и хитро глядя на меня, выдал:

- Но ведь она от этого не перестанет быть моей наследницей?

А, вон ты как? Ну, тогда заполучи фашист гранату! Положив сигарету в пепельницу, я усмехнулся:

- Вы настоящий капиталист. Даже такую тонкую материю как любовь, пытаетесь привязать к деньгам. Но я и сам достаточно обеспеченный человек, чтобы моя семья обошлась без финансовых вливаний со стороны. Поэтому, если уж разговор повернулся так, сразу могу сказать - наследником можете назначить своего брата или племянника, а Аленка и мой сын это МОЯ забота.

Нахтигаль почувствовал, что несколько перегнул палку и тут же дал задний ход:

- Я вовсе не это имел ввиду! Меня гораздо больше интересовало, как вы, являясь главой семьи, думаете распорядится приданным моей дочери? Просто Алекс, периодически рассказывает, что происходит в России и я знаю, что коммунисты стали отходить от своих весьма странных доктрин и у вас там наконец разрешено иметь частное производство на котором трудится не десять человек, а гораздо больше. Я мог бы подсказать, во что выгоднее вложить капиталы.

Ну вот он и подвел разговор к одному из проработанных с Иваном Петровичем пунктов. Как там этот немец говорил - надо разделять личное и деловое? Насчет личного уже все ясно - папик не ляжет поперек дверей с криком: "не пущу дочу в Сибирь!", он для этого слишком умный, поэтому будем считать, что свои дела я решил. Теперь пора заняться государственными:

- Не сочтите меня слишком наглым, но скорее Я вам могу подсказать, во что вкладываться...

Карл поперхнулся дымом:

- Кхм! Это действительно несколько вызывающее предложение. Но, было бы очень интересно его выслушать

- Хорошо... Только я начну несколько издалека. Как вы знаете, "добро" на мой брак дал лично Иосиф Виссарионович. При этом он разумеется не мог не заинтересоваться личностью будущего тестя своего порученца. И тот факт, что вы рискуя жизнью спасли несколько русских военнопленных, ему очень понравился - людей вашего круга, способных на подобный поступок, он еще не встречал... А теперь к делу - вы знаете, что в Советском Союзе появилось очень много различных технических новинок. И не только военных - Нахтигаль кивнул, при этом непроизвольно покосившись на коробочку с подарочной авторучкой - При этом, как вы сами заметили, в моей стране начались реформы позволяющие то, о чем раньше не могло быть и речи. И в связи с этим, мне поручено сделать вам предложение - тут я хотел было уже ляпнуть: "от которого вы не сможете отказаться", но вовремя поймал себя за язык и закончил гораздо более дипломатичней - об участии в одном совместном проекте.

Немец явно заинтересовался, так как даже отложил трубку и, сложив пальцы домиком спросил:

- В каком?

- Как вы относитесь к эксклюзивной лицензии на производство одноразовых шприцов?

Нахтигаль недоуменно приподнял бровь:

- А что это такое?

- Это пластиковые шприцы разной емкости в стерильной упаковке. Их совсем недавно изобрели в СССР и получили все необходимые патенты, как внутренние так и международные. Вам как врачу наверное не надо объяснять, сколько проблем снимается в связи с применением шприцов которым не нужна предварительная стерилизация и которые могут быть использованы хоть на поле боя хоть в больнице? И насколько это снизит риск занесения инфекции? Хочу добавить, что вам, как человеку занимающемуся еще и выпуском ветеринарных препаратов, будет небезынтересно узнать - в том же животноводстве, скорость прививок возрастет многократно, так как лекарство для прививок можно заправлять в шприцы прямо на фабрике.

Карл, почти минуту молчал, переваривая мои слова и в задумчивости грызя мундштук машинально взятой трубки, а потом вскинув на собеседника несколько ошарашенные глаза, негромко рассмеялся:

- Это действительно - царское предложение. Вы наверняка учли даже то, что стоимость изделия будет зависеть от количества выпускаемых шприцов. И то, что эта новинка произведет революцию в медицине. Но, пластмасса вместо стекла... Испытания уже были проведены?

- Да, результаты испытаний, а так же формула пластика и схемы трехкомпонентного шприца, находятся у меня.

Мда, "трехкомпонентного"... Я, год назад, когда рассказывал про эти шприцы, напрочь забыл про резиновое колечко на поршне и поэтому на испытаниях, первые изделия изготовленные чуть ли не на коленке, забраковали. Хорошо, сами изготовители внесли рацуху и с этим колечком шприцы заработали как положено. Причем, самое интересное, что эти первые были стеклянными, а потом уже подключились химики и выдали необходимый пластик для корпуса. Потом, все уперлось в иголки точнее в их количество. Но дело потихоньку двигалось и пусть одноразовых шприцов у нас еще нет, но тем же "невидимкам" и военным медикам, уже стали выдавать более простые в изготовлении, шприц-тюбики с обезболивающим, что резко сократило смертность раненых от шока, прямо на поле боя...

Нахтигаль же, после моих слов, так проникся, что даже встав с кресла, обновил жидкость в бокалах и встав рядом, спросил:

- Но почему Советы решились привлечь к разработке этой золотой жилы именно меня? Ведь есть более богатые и заинтересованные в сотрудничестве люди?

Я хмыкнул:

- Сказать откровенно - репутация страны тоже стоит очень дорого. И абы с кем мы дела вести не будем. А вы... Что можно сказать - спасая русских докторов два года назад, вы, сами не подозревая, этим поступком превратили себя в возможного мультимиллионера...

Угу, а еще нам нужны деньги и новейшее оборудование. Специалисты тоже нужны. Поэтому, за лицензию, Нахтигаль будет платить не только бабками - он и завод в Союзе построит, и со своего производства, товарами расплачиваться станет. Опять таки - обмен опытом... Не зря же человек владеет несколькими фармакологическими производствами и медицинскими фабриками на которых работают очень даже продвинутые спецы. И это только начало - вот как пойдут разные памперсы и тампаксы, так ему придется и своих знакомых буржуев подключать, чтобы насытить рынок. А это новые лицензии и новые деньги для моей страны. Дальше же, расширив круг привлеченных лиц, можно замутить и что-то более серьезное, например те же транзисторы, а там глядишь и какие-нибудь ЭВМ.

Разумеется, СССР будет в первых рядах, снимать самые сливки, но чем больше мы привяжем к себе всех этих забугорных бизнесменов, тем меньше шансов, что начнет строиться железный занавес, или что против моей страны Запад выступит единым строем. Ведь все участники совместных проектов волей неволей станут проводниками интересов Союза и тем самым, как ни крути - агентами влияния. Так что дорогой Карл, никто ни к чему тебя принуждать не собирается и ни о каких шпионских играх речь не идет. Зачем? Через несколько лет, ты сам начнешь гнобить наших противников по собственной воле, так как они станут и твоими противниками тоже.

Об этом я разумеется промолчал, так как Карл и сам понял все недосказанности, но судя по лучившийся физиономии, подобные расклады его ничуть не смущают. Ну еще бы - человек думал, что на руку его дочери претендует "комми", от которого кроме головной боли, никакого прибытка в семью не ожидается, а выяснилось... В общем у немца сегодня двойной праздник - и как у отца и как у "делавара". Нахтигаль расчувствовался до того, что даже отвлекся от темы разговора и часа полтора обсуждал со мной будущую свадьбу, все порываясь войти в долю, при оплате расходов. Но я был тверд в отрицании, чем по моему даже несколько расстроил будущего тестя. А когда за окнами начались сумерки, в кабинет заглянула вернувшаяся со своих примерок Хелен. Карл, наши с ней переглядывания понял правильно и сказал, что более меня не смеет задерживать. А перед самой дверью, идя следом, он положил руку мне на плечо и поинтересовался:

- Вы говорили что-то насчет документов по результатам испытаний?

Фух! Вот оно! А то я уже было напрягся, думая что до конца не смог просчитать этого человека. Но его вопрос поставил все на свои места, поэтому вежливо ответил:

- Разумеется, я вам сейчас их предоставлю. Для этого и привез...

После чего, пройдя в свою комнату передал бумаги Нахтигаль, который с загоревшимися глазами ухватил папку и опять сбежал в свой кабинет, а я остался с Аленкой, заниматься нахваливанием ее покупок. "Невестин синдром" мою милую давил в полную силу, поэтому она даже толком не поинтересовалось, о чем мы говорили с ее отцом. Спросила только все ли нормально и тут же начала крутиться передо мной примеряя обновы и нервничая. Я, как мог успокаивал пока еще невесту, а потом, все эти чулочки, оборочки и причитания меня так распалили, что просмотр пришлось прекратить и заняться более интересным, с моей точки зрения, делом...

День перед свадьбой ознаменовался совсем уж запредельной суетой и встречей с красноглазым Карлом. Он, судя по всему полночи вникал в документы и сейчас выглядел слегка помятым, но исключительно довольным. Причем, довольным настолько, что пару раз, обращаясь ко мне, назвал "сынком". А когда чуть позже, после того как я смотался в консульство и передав через шифровальщика результаты переговоров в Москву, получил ответ, Нахтигаль выглядел вообще тройным именинником. Просто в ответе говорилось, что уже через неделю, в Берн, прибудет представитель Внешторгпредства. Карл даже предложил отметить это дело, так понравившимся мне коньячком, но на него тут же наехали с двух сторон. Жена и дочка мягко намекнули, что свадьба важнее каких-то там дел и чтобы он не смел меня отвлекать. Только мы все равно отвлеклись, запершись у него в кабинете. Совсем чуть-чуть, после чего будущий тесть умотал по своим делам, а я опять двинул в консульство, которое на глазах превращалось в посольство. На глазах, потому что как раз сегодня прибыл спецрейс с очередными посольскими работниками и штат нашего представительства скачком увеличился чуть ли не в два раза. Встретившись с пока еще консулом и присутствующим там же Ивановым, я озвучил последние рекомендации на мероприятие завтрашнего дня и со спокойной душой отбыл домой.

А вечером, меня выперли в гостевую спальню. И это сделала не какая-то там теща, а моя зеленоглазка, собственноручно! Объясняя что дескать так положено и все такое прочее. Пусть очень ласково, с чмоканьями и поглаживаниями но факт остается фактом. Я так растерялся, что даже не стал спорить и ушел куда послали, утешая себя мыслью, что завтра все закончится и Лена снова превратится в нормального человека. Кстати - она еще очень даже неплохо держится. Неоднократно, еще в своем времени, глядя как готовились свадьбы, я и не такое видал. Девки в этот период как с цепи срывались, выделывая настолько умопомрачительные кренделя, что мужики с трудом отгоняли мысль: "да на кой черт мне вообще вся эта бодяга нужна?". Я от подобной мысли был далек, а то что на один день меня отлучили от тела, то это можно пережить, чтобы не нарушать какую-то замшелую традицию. Хотя, логику в этом поступке обнаружить тяжело - в кроватке ребенок сопит, а они традиции блюдут. Но какая может быть логика в женских поступках? Правда, есть еще вариант, что это я что-то недопонимаю и остальные поступают совершенно правильно. Да ладно - чего там мудрить и вообще - утро вечера мудренее...

А следующий день был днем "Ч" и меня начало колбасить с утра. Были бы рядом мужики, то ни о каком внутреннем мандраже и речи бы не было, но вот в одиночку, когда даже не с кем отвлечься, дискомфорт очень даже чувствовался. Я постоянно опасался ляпнуть что-нибудь не то, как в мэрии так и в церкви, но потом, глядя на Аленку, которая волновалась гораздо сильнее, меня почему-то разобрал смех и тут же напряжение отпустило. Поэтому уже в середине церемонии венчания, я начал комментировать ей на ушко действия окружающих. Лена сначала делала страшные глаза, но потом, не выдержав прыснула и слегка двинув меня локтем в бок тихонько сказала:

- Все. Я уже нормальная. Спасибо тебе милый.

В том что она стала прежней, я убедился уже на банкете, когда услышал, как она легко и звонко смеется в ответ на слова нашего консула. Вообще, гостей было не очень много и как минимум четверть из них составляли мои типа "коллеги", из русского консульства... или уже посольства? Нет, вроде их еще не переименовали. Да и какая по большому счету разница, главное что свадьба близилась к концу, а вместе с ней и сопутствующая нервотрепка.

Гулять до утра тут было не принято, поэтому уже часов в восемь все начали расходится. Говоря про всех, я имел ввиду даже Карла и Алекс, которые намылились в свой загородный дом, обещая вернуться только послезавтра утром. Мне это показалось несколько неудобным, но теща сказала, что в данном случае надо думать не о удобстве а о ребенке. Место за городом, для пребывания в нем младенца просто не было готово, поэтому туда поедут они. Аленка добавила, что этот вопрос давно решен и что мол незачем смущаться. Поэтому, вернувшись домой и отпустив прислугу, мы, с удовольствием скинув с себя парадно-выходные одежду, повозились с Иваном и, когда наши сюси-пуси его довели до состояния мертвого сна, устроили себе полноценную брачную ночь. Пусть далеко не первую, но от этого не менее горячую...