"Прячась от света" - читать интересную книгу автора (Эрскин Барбара)

Сара привязала свою лошадь в начале аллеи. Поцеловав ее в мягкий нос и прошептав на ухо, чтобы та стояла смирно в темноте под деревьями, девушка подобрала юбки повыше и поспешила в деревню. Окна в доме Хопкинса были закрыты, но, к ее изумлению, парадная дверь была не заперта. Сара осторожно толкнула ее и заглянула внутрь. В доме было очень тихо и темно, горела лишь одна свеча на столике у двери в одну из комнат. Воск почти весь выгорел и от сквозняка плавился и стекал причудливыми наплавами.

– Эй? – Голос Сары прозвучал более уверенно и гораздо громче, чем она ожидала. – Господин Хопкинс, вы здесь?

Куда подевались его слуги? В доме было холодно, атмосфера какая-то неприветливая, неприятная. Сара поежилась и открыла дверь в его комнату, где можно было явственно ощутить «эхо» его присутствия. Чрезмерное, самодовольное, темное «эхо». Страницы книги, которую он сочинял, были разложены по всему столу, но самого Хопкинса не было. Сара вышла из комнаты и остановилась у лестницы, ведущей наверх. Дом был пуст. Она ясно чувствовала это, но совершенно не испытывала желания подняться наверх и проверить. Отвернувшись от лестницы, Сара осмотрела тускло освещенную прихожую, словно пытаясь выяснить, где бы он мог быть, и вдруг все поняла. Лизу забрали в дом Мери Филипс на Черч-стрит. Он, наверное, и теперь там!

Выбежав на улицу, Сара не помнила, да и не хотела помнить, закрыла ли она за собой дверь, стремясь поскорее убраться из невыносимо враждебного дома Хопкинса. Другие дома на улице были крепко заперты, то здесь, то там на булыжную мостовую проливался свет из окон, но улица была совершенно пуста. Словно прислушивалась. Прислушивалась к чему?..

На Хай-стрит было более людно. Из кофейни доносились смех и громкие голоса, и она видела, что там много народу. Из одной таверны донесся пьяный смех. Снаружи у гостиницы «Корона» стояла группа мужчин. Перед двумя всадниками бежал посыльный мальчик, его факел дымил, когда они проследовали в сторону реки; карета проехала в сторону холма. Сару никто не заметил.

Дверь в доме на углу Черч-стрит была закрыта. Сара громко постучала, зная, что теперь на нее смотрит вся улица.

– Впустите меня! – Лиза была там, Сара точно знала. Она сильно ударяла кулаками по дубовым панелям. Теперь она услышала за дверью шаги. – Откройте! Мне надо войти!

Услышав звяканье двух засовов, Сара опустила руки и отступила в ожидании, пока приоткроется дверь. Во мраке помещения она вначале ничего не разглядела.

– Впустите меня! Я должна видеть Мэтью Хопкинса!

Дверь приоткрылась шире, и она увидела за ней какую-то помятую фигуру. Нагоревшая дымная свеча в руке женщины слабо осветила изрытое оспой лицо и почерневшие зубы.

– Он разрешил вам войти? – спросила женщина.

– Конечно, разрешил, – выпалила Сара, толкнув дверь ладонью и проходя внутрь. – Где он?

– Наверху. – Кивком головы женщина указала куда-то в угол.

Лестница была не освещена, но снизу она могла видеть из-за угла слабый свет из комнаты наверху. Оттуда доносились голоса. Двое мужчин тихо разговаривали, потом послышался женский голос. Но не Лизин. Подобрав юбки одной рукой, Сара стала решительно подниматься по лестнице.

Комната была с низким потолком, окно было закрыто ставнями, из мебели оказались только стол и три стула. За столом сидели Мэтью Хопкинс и его ассистент Джон Стерн. На третьем стуле сидела какая-то женщина, с руками, крепко привязанными сзади к спинке стула, во рту у нее торчал кляп из грязной, пропитанной слюной тряпки. Колени ее были раздвинуты, юбки задраны до бедер.

– Очень хорошо, Мери. Думаю, мы уже знаем, где именно ты найдешь дьявольское вымя. – Хопкинс не отрывал взгляд от блокнота, в котором что-то записывал. Старуха застонала от страха.

– Прекратите! – Сара ворвалась в комнату. – Что вы делаете?! – Ее голос замер, когда она увидела зловещую иглу в руке Мери Филипс. – Боже милостивый, нет!

Мери выпрямилась:

– Это не ваше дело, Сара Паксман. Уходите немедленно!

– Я не уйду! Как вы смеете?! Как можно быть такой жестокой?!

Сара подбежали к Лизе и осторожно одернула ее юбки, потом вынула кляп изо рта.

– Вы не имеете права! – Она развернулась лицом к Хопкинсу. Лиза закашлялась. – Совершенно никакого права!

– У меня есть все права, сударыня. – Хопкинс сощурил глаза от дыма коптившей свечи. – У меня имеется предписание парламента, как предводителя «охотников за ведьмами». Любое противостояние моей деятельности является преступлением против парламента этой страны! – Он подался вперед, вдруг впившись в нее своими маленькими темными глазками, словно хотел пронзить ее взглядом насквозь. Возможно, он вспомнил свой сон. Вытерев лоб рукавом, он произнес: – И оно карается смертью!

В шоке она отступила.

– Я вам не верю!

– Желаете подтверждений? Хотите испытать мою решимость выполнять возложенную на меня Богом работу? Мери, продолжайте. Мне надо знать, где находятся дьявольские метки, и записать признание этой женщины. – Хопкинс снова повернулся к Саре. – А теперь оставьте меня, сударыня, иначе я буду вынужден позвать стражу и предъявить подобные обвинения и вам!

– Вы не посмеете!

– Посмею! – Он наконец встал и, держа коптящую свечу в руке, вышел из-за стола. – Стража! – Голос прозвучал резко и хрипло. Стерн хранил молчание и лишь откинулся на спинку стула, скрестив на груди руки и глядя в лицо начальнику.

В полном отчаянии Сара повернулась к старухе:

– Что мне делать?

Но Мери Филипс уже снова занялась Лизой. Она задрала ей юбки, насильно раздвинула колени и резко вонзила страшную иглу в промежность. Темную тишину здания разорвал дикий крик, и в это время дверь позади Хопкинса открылась и вошли двое мужчин.

– Мэтью Хопкинс, ты попадешь в руки дьявола! – вдруг выкрикнула Лиза. – Он утащит тебя в ад со всеми твоими подельниками! – Она хрипло разрыдалась. – Сара, донеси до сатаны все, что здесь творится! Расскажи ему, и призови к отмщению! – Слова Лизы прервались новым воплем, когда Мери Филипс снова вонзила в тело старухи свою иглу.

Сара замерла на пороге и оглянулась, в слезах. В тусклом свете свечей она увидела, как Мери Филипс снова вонзила свою отвратительную иглу. На этот раз крика не последовало.

– Видите, господин Хопкинс! Мы нашли место, где она не испытывает боли! – раздался мерзкий гортанный смех. – Но она уже во всем призналась! Может быть, «прогуляем» ее сегодня вечерком, чтобы она дополнила свое признание? Думаю, так будет лучше! – Мери Филипс встала, зардевшись от гордости за свой успех, и бросила длинную иглу с деревянной ручкой перед Хопкинсом на стол. С кончика иглы сорвалась густая темная капля крови.

– И пожалуй, надо будет еще проверить ее водой, чтобы не ошибиться. – Изуверка помолчала. – Не проверить ли нам и госпожу Сару, пока она здесь? Мне думается, что она тоже одна из них!

– Нет! – Сара дико озиралась, переводя глаза с торжествующей толстой Мери Филипс, с ее потного красного лица и грязного корсета, на Хопкинса и Стерна в их аккуратных черных костюмах с белыми воротничками и манжетами, и обратно – на измученную старую женщину на стуле, рыдающую от боли, со струящейся по ногам кровью. – Нет! Я не имею к этому никакого отношения!

Когда Сара выбежала вниз по темной лестнице, в спину ей донеслись слова Мери Филипс.

– Не стоит так мчаться, моя дорогая! Я знаю, где тебя найти! И я знаю о твоих интимных местах больше, чем надо, если ты еще не забыла, как я выясняла, почему Господь не дал тебе с твоим мужем ребенка! Теперь нетрудно понять почему! Господь не посчитал тебя достойной стать матерью, волею своей Он решил – не будет у тебя потомства!

Рыдая, Сара бросилась к двери, распахнула ее и выбежала на улицу.

Ветер затих, оставив запах тины и соли в густом тумане, который теперь поднимался от реки к городку, окутав здание и вывеску гостиницы. Его холодная влага осела на ее щеках, залитых слезами, когда она убегала прочь по Хай-стрит.