"Загадочная леди" - читать интересную книгу автора (Бэлоу Мэри)

Глава 1

Одним из признаков близкой весны было возвращение достопочтенного мистера Клода Адамса и его супруги в Боудли-Хаус – их поместье в Дербишире.

Конечно, это был не единственный признак. Уже появились подснежники и первоцветы и даже зацвели крокусы – в лесу и у живых изгородей, тянущихся вдоль дорог; в совсем голых еще садах кое-где зазеленела трава. Внимательный наблюдатель мог рассмотреть на ветках деревьев набухшие почки. В воздухе повеяло теплом, и солнце светило ярче. Остатки снега растаяли, дороги и тропинки уже немного подсохли.

Да, весна приближалась. Но самой убедительной и самой радостной приметой приближения весны для жителей небольшой деревушки Боудли было возвращение семьи местного помещика. Почти каждый год семья эта уезжала вскоре после Рождества, иногда даже не дожидаясь Рождества, и проводила зиму, гостя у своих многочисленных друзей.

Для многих жителей деревни отсутствие этой семьи превращало зимние месяцы в настоящее испытание. Целых два месяца они жили, не видя, как миссис Адамс проезжает по деревне, время от времени величественно кивая из окна кареты какому-нибудь счастливчику прохожему; или как та же миссис Адамс – воплощение элегантности – входит в церковь, проплывает по проходу, не глядя ни налево, ни направо, и усаживается на скамью с мягким сиденьем – постоянное место семьи Адамс. Беднякам, больным и старикам приходилось перебиваться все это время без корзин с едой, которые она привозила им лично, хотя в их лачуги эти корзины всегда приносил ее лакей; при этом она даже снисходила до того, что, сидя в карете, милостиво осведомлялась об их здоровье. Те же, кто занимал более высокое положение на общественной лестнице, грустили без лестных для них визитов миссис Адамс, которые она время от времени им наносила и во время которых также, не выходя из кареты и сидя у опущенного окна, одаривала своим вниманием – счастливых избранников вызывал из дома ливрейный лакей. Они выстраивались перед каретой и, кланяясь и приседая, осведомлялись о том, как поживают мастер Уильям и мисс Джулиана.

Зимой в поместье оставались только младшие из Адамсов – родители, как правило, не брали их с собой в гости. Но детей можно было увидеть очень редко: их нянька была убеждена, что зимний воздух им вреден.

В этом году мистер и миссис Адамс проводили последний зимний месяц в Кенте, в Стрэттон-Парке, с виконтом Роули. Виконт был старшим братом мистера Адамса, факт хорошо известный. Как и то, что его светлость появился на свет раньше брата всего на двадцать минут, что являлось большим везением, поскольку старший становился обладателем титула. А случись все иначе, виконт и виконтесса жили бы у них в Боудли, болтали местные сплетники. Впрочем, бабка по материнской линии могла оставить наследство и младшему брату, но и в этом случае у них жил бы нетитулованный джентльмен.

А в общем-то жителей деревни не очень волновало, что у здешней помещичьей семьи нет титула. Всеми прочими достоинствами дворянства они обладали, и все, кто появлялся в этих краях, тут же узнавали, что перед фамилией владельца Боудли стоит слово достопочтенный и что он – родной брат виконта Роули из Стрэттона.

Достопочтенный мистер Адамс и его супруга вернутся домой на этой неделе. Эту весть принес один из лакеев Адамсов, любитель эля, который каждый вечер посещал местный трактир, а уж из трактира эта весть распространилась по всей деревне. Главный конюх сообщил кузнецу, что с господами едут гости, и все пустились в рассуждения на эту тему.

Будет ли среди приглашенных виконт Роули?

Он приедет непременно. Эту новость миссис Крофт, экономка Адамсов, сообщила миссис Ловеринг, жене приходского священника. Приглашены также несколько леди и джентльменов. Есть ли среди них титулованные лица, экономка не имела понятия. Она бы не узнала и о прибытии его светлости, если бы миссис Адамс в письме не упомянула своего деверя, а ведь у мистера Адамса нет других братьев, кроме виконта! Но несомненно одно – присутствие виконта Роули украшает любое общество.

Все согласились: это событие вознаградит их за два унылых месяца. С тех пор как мистер и миссис Адамс в последний раз приглашали столь блестящих гостей, прошло два года, виконт же Роули навещал брата в его поместье еще раньше.

Деревня жила в предвкушении радостных событий. Точного дня и часа приезда господ не знал никто, но все были начеку. Чтобы доставить господ и их гостей в поместье, понадобится не одна карета, а для слуг и вещей необходим целый караван экипажей. Пропустить такое зрелище нельзя ни в коем случае. К счастью, из Кента можно проехать только по дороге, ведущей через деревню. Остается только надеяться, что событие это произойдет засветло. Конечно, в темноте они не поедут – ведь в экипажах будут леди, а разбойники рыщут по дорогам именно в ночное время.

Итак, наступала весна, а с ней – новая жизнь, оживление и великолепие в природе: в лесах, садах, но главное, в душах обитателей Боудли, ожидающих чудес.


Миссис Кэтрин Уинтерс заметила, что она слишком часто поглядывает в окошко своего маленького коттеджа, расположенного на южном конце деревни, внимательно прислушиваясь при этом, не едет ли по улице вереница экипажей. Вдова любила своп садик, расположенный позади ее дома, больше того, что разбит перед ним, потому что именно в этом саду росли фруктовые деревья, ветви которых низко нависали над лужайкой, а в его глубине среди замшелых камней журчала речка. Но в эти дни она все чаще подходила к окну, выходящему в передний садик, и наблюдала, как набухают бутоны у крокусов и как из земли пробиваются отважные стрелки нарциссов. Впрочем, если она действительно услышит шум подъезжающих экипажей, то, разумеется, быстро удалится в дом. Так она и поступила однажды утром, а потом оказалось, что это всего-навсего был его преподобие Эбенезер Ловеринг, возвращающийся в своей одноколке после визита на соседнюю ферму.

Думая о возвращении господ в Боудли, миссис Уинтерс испытывала очень разные чувства. Дети будут счастливы. Они уже заждались, когда же наконец вернется мамочка! Мамочка, конечно же, нагруженная подарками, – и на какое-то время дети будут выбиты из колеи, а занятия сорваны. Но мать нужна детям больше любых занятий. Кэтрин ходила в большой дом дважды в неделю давать детям уроки музыки, хотя у них не было ни малейшей склонности к игре на фортепьяно. Конечно, они еще очень маленькие. Джулиане всего восемь лет, Уильяму – семь.

Когда мистер и миссис Адамс приезжали в свое поместье, жизнь становилась намного интереснее. Время от времени Кэтрин приглашали на обед или как партнершу для игры в карты. Она знала, что это случалось тогда, когда хозяйке не хватало либо дамы, либо партнера за карточным столом. Кэтрин также прекрасно видела, как снисходительно обращаются с ней в таких случаях. Но все равно так приятно было надеть свое лучшее платье, хотя ее самодельные туалеты должны казаться горожанам удручающе немодными – уж в этом-то она не сомневалась, – и побыть в обществе людей, с которыми интересно побеседовать.

А мистер Адамс был неизменно приветлив и любезен. И чрезвычайно привлекателен. Дети унаследовали от него красоту, хотя и миссис Адамс была хороша собой. Но Кэтрин уже знала, что должна избегать общества мистера Адамса. Если они вдруг увлекались какой-то темой, голос у миссис Адамс тут же становился резким и раздраженным. Глупая женщина! Разве по поведению Кэтрин не видно, что флирт ее совершенно не привлекает?

Нет, флирт ее не привлекает. С мужчинами она покончила. И с любовью. И с флиртом. Все это и привело ее туда, где она пребывает сейчас. Нет, она не жалуется. У нее довольно приятный домик в симпатичной деревушке, и она научилась находить себе всякие полезные занятия, чтобы дни не тянулись невыносимо скучно.

Кэтрин рада, что хозяева поместья возвращаются, – отчасти рада. Но они везут с собой гостей – множество гостей. Виконта Роули она не знает. Она никогда его не видела и ничего не слышала о нем, до того как поселилась в Боудли. Но там должны быть еще и другие гости, без сомнения, люди из общества. Может быть, она познакомится с одним из них – или с несколькими, но, возможно, среди них окажется и кто-то знающий ее.

Хотя это маловероятно, но все равно, когда она думала об этом, ей становилось не по себе.

Ей не хотелось, чтобы что-то нарушало ее спокойную жизнь. Слишком большого труда стоило обретение покоя.

Они приехали к вечеру; день был прохладный, но солнечный. Кэтрин стояла у своего дома в самом конце дорожки и прощалась с мисс Агатой Доунз, старой девой, дочерью прежнего пастора, которая заходила к ней выпить чашку чаю. Убежать в дом, чтобы спрятаться за занавеской в гостиной и оттуда видеть все, самой при этом оставаясь невидимой, не было никакой возможности. Ей не оставалось ничего другого, как только стоять на месте – даже без шляпки с вуалью, которой можно было бы закрыть лицо, – стоять и ждать, пока ее узнают. Она позавидовала Тоби, своему терьеру, который заливался громким лаем, находясь в доме в полной безопасности.

Экипажей было три, если не считать повозок с вещами, ехавших на небольшом расстоянии. Рассмотреть, кто в них находится, было невозможно, хотя миссис Адамс, ехавшая в первом экипаже, и наклонилась немного вперед на своем сиденье, чтобы поднять руку и поприветствовать дам, стоявших у домика Кэтрин. Словно королева, снисходящая до своих крестьян-подданных, подумала Кэтрин насмешливо – эта насмешливость никогда не покидала ее при встречах с миссис Адамс. И она кивнула в ответ на приветствие.

Три джентльмена ехали верхом. Одного взгляда было достаточно Кэтрин, чтобы убедиться: двое из них ей незнакомы, третий тоже не представлял собой угрозы. Она с улыбкой присела перед мистером Адамсом – Кэтрин старалась по возможности не делать этого при встрече с его супругой – и только спустя какое-то время по всей его фигуре и неулыбающемуся, надменному взгляду, который он, обернувшись, бросил на нее, поняла, что это вовсе не мистер Адамс.

Разумеется, у мистера Адамса есть близнец – виконт Роули. Какое унижение! Она почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо. Оставалось надеяться только на то, что виконт отъехал на приличное расстояние и не заметил этого. А также на то, что ее реверанс будет расценен как приветствие всем приехавшим.

– Моя дорогая миссис Уинтерс, – проговорила мисс Доунз, – как приятно, что мы случайно оказались вне дома и так близко от дороги, когда мистер Адамс и его бесценная супруга с их гостями вернулись домой. И я считаю, что со стороны миссис Адамс кивнуть нам было необычайно любезно. Ведь она могла бы не показываться из-за занавесок, особенно после такого утомительного путешествия.

– Да, – согласилась Кэтрин, – путешествия действительно вещь утомительная, мисс Доунз. И конечно, они рады, что добрались до Боудли-Хауса как раз к чаю.

Мисс Доунз вышла за калитку и повернула к своему дому – ей не терпелось рассказать своей больной матери обо всем только что увиденном. Глядя, как она идет по улице, Кэтрин не без удовольствия заметила, что почти все население деревни высыпало из домов. Казалось, по улице только что проехала некая блестящая процессия и все радуются этому событию.

Кэтрин все еще не покидало чувство неловкости. Может быть, виконт Роули поймет, что она выделила его своим реверансом и улыбкой по ошибке? Может быть, с надеждой подумала она, и другие совершили ту же оплошность, а кое-кто и до сих пор не понял, что обознался.

Его почти нельзя отличить от мистера Адамса, подумала Кэтрин. Но если по первому впечатлению вообще можно судить о чем-либо – а она судила именно по первому впечатлению, хотя и понимала, что это, наверное, не правильно, – виконт по характеру совершенно не похож на брата. Это человек надменный и, наверное, лишенный чувства юмора. В его темных глазах светится холодность. Возможно, двадцать судьбоносных минут виноваты в этом несходстве. Виконт Роули должен держаться так, как требуют его титул, крупное состояние, богатое и обширное имение.

Кэтрин хотелось надеяться, что больше она с ним не встретится. Это только еще больше смутило бы ее. Ей хотелось думать, что его пребывание в Боудли не затянется, хотя скорее всего он даже не выделил ее среди прочих местных жителей во время своего величественного продвижения по улице.


– Ну, – проговорил Иден Уэнделл, барон Пелхэм, обращаясь к своим спутникам, торжественно шествующим по единственной улице Боудли, – по крайней мере в одном мы ошиблись.

Два его друга не стали уточнять, о какой ошибке идет речь, поскольку они продолжали разговор, начатый еще до прибытия в деревню. Впрочем, этой темы они касались в течение всей поездки.

– Если быть точным, то ошибся только один из нас, – с явной издевкой отозвался мистер Натаниел Гаскойн. – За окошками этих славных коттеджей можно отыскать еще не одну дюжину неожиданностей.

– Ты неисправимый мечтатель, Нэт, – сказал Рекс Адамс, виконт Роули. – Лично мне показалось, что все обитатели деревни, включая собак, вышли на улицу, чтобы поглазеть на нас. И по моим наблюдениям, среди них была только одна красавица.

Лорд Пелхэм вздохнул.

– И смотрела она только на вас, Рекс, черт возьми ваши прекрасные глаза! – проворчал он. – Среди моих знакомых бытует мнение, что мои голубые неотразимы, но эта деревенская красавица на них даже не взглянула. Она никого вообще не видела, кроме вас.

– Было бы совсем недурно, если бы одна из ваших знакомых изменила свое мнение о неотразимости голубоглазых мужчин, Иден, – сухо заметил лорд Роули. – И окажись я в Лондоне, она, возможно, предпочла бы мои глаза. Это избавило бы вас от необходимости удаляться на весь сезон в деревню.

Лорд Пелхэм недовольно поморщился, зато мистер Гаскойн залился веселым смехом.

– Меткий удар, Ид, – проговорил он. – Этого нельзя не признать.

– Ее никто не знал в Лондоне, – проговорил лорд Пелхэм, нахмурившись. – А за ее тело можно было просто отдать жизнь. Откуда мне было знать, что она замужем? Вам обоим, конечно, представляется весьма забавным, когда муж обнаруживает вас в собственной постели, застает, так сказать, на месте преступления. Но мне это не казалось и не кажется смешным.

– По правде говоря, – мистер Гаскойн прижал руку к сердцу, – я вам сочувствую, Ид. Супруг неудачно выбрал время. Он должен был по крайней мере соблюсти приличия и скромно дождаться, когда вы сделаете свое дело, как положено – или как не положено. – И он снова расхохотался, запрокинув голову.

К этому времени друзья уже выехали из деревни и направлялись к обсаженной дубами аллее, ведущей к Боудли-Хаусу.

– Ну что ж, – проговорил лорд Пелхэм, поджав губы и решая принять вызов, – он немного привык к насмешкам, хотя и не собирался мириться с ними, – я не единственный, в конце концов, кому пришлось уехать в деревню, Нэт. Осмелюсь напомнить вам имя мисс Сибил Армстронг…

– Да ради Бога! – отозвался мистер Гаскойн, пожимая плечами. – Вы достаточно часто произносили его за последнее время, Ид. Рождественский поцелуй – вот и все, что было. Под омелой. Отрицать это глупо. Малышка стояла там, делая вид, что не замечает ни омелы, ни меня. А потом набежали братья, папаши, мамаши, кузены, тетки, дядья…

– Мы видим эту картину с мучительной ясностью, – посочувствовал виконт.

– ..появляются из дверей, просачиваются сквозь стены, потолки, полы, – продолжал мистер Гаскойн. – И все смотрят на меня, ожидая, что я немедленно сделаю предложение. Все было пущено в ход, чтобы запугать несчастного. Ураган, буря, шторм!

– Да, такое уже случалось не раз, – согласился виконт, – И вот вы теперь бросились ко мне, точно испуганные кролики, полагая, что я вместе с вами укроюсь в деревне, пропустив лондонский сезон.

– Вы не правы, Рекс, – возразил мистер Гаскойн, – разве мы хоть слово сказали, что вам придется пропустить сезон и упустить всех исполненных надежд молоденьких особ, а также их маменек? Разве мы говорили нечто подобное? Скажите ему, Ид.

– Мы предложили вам согревать Стрэттон своим присутствием все время, пока вас не будет там, – уточнил лорд Пелхэм. – Ведь так, Рекс? С этим вы не можете не согласиться?

Виконт усмехнулся:

– Вам обоим повезло. Повезло, что моя невестка пригласила к себе всех нас, и я решил, что куда приятнее погостить здесь, нежели томиться от скуки в Стрэттоне. Но так вам и надо, что в этой деревне, кажется, имеется только одна красавица и ей понравился я.

Раздались протестующие возгласы, но довольно редкие и невразумительные, впрочем, и они вскоре прекратились, поскольку троица подъехала к дому. Молодые люди спешились и отдали поводья поджидающим их грумам, после чего помогли дамам выйти из экипажей.

А она и в самом деле красавица, подумал виконт Роули, хотя и не похожа на молодую девушку, и по виду слишком изящна, чтобы оказаться молочницей или прачкой, короче, особой, которую можно купить за пару монет. Она стояла в саду перед маленьким, но вполне респектабельным коттеджем. Скорее всего к этому домику прилагается еще и муж, собственник красотки.

Жаль. Она определенно красива – с роскошными золотыми волосами, правильными чертами лица и кожей цвета сливок. И сложена прекрасно: не слишком худа, но и не излишне пышная. В отличие от большинства известных ему мужчин он не любил пышнотелых женщин. К тому же она не была тщательно причесана и завита, женщина вполне полагалась на свою красоту, не пытаясь подчеркнуть ее искусственными ухищрениями.

Конечно, она смелая женщина. Его взгляд остановился на ней, когда она кивала Клариссе. Не осталось для него незамеченным, что она бегло взглянула на Идена и Нэта. Но улыбнулась она, плутовка эдакая, ему и присела специально перед ним.

Ну что же, он не откажется от небольшого развлечения, если выяснится, что у дамы отсутствует муж, который может застать их в компрометирующих обстоятельствах, как это случилось с беднягой Иденом. Разумеется, его не интересуют леди, принадлежащие к семейству Клода, одна из которых – сестра Клариссы. Равно как и прочие матримониальные проекты. Будь у Клариссы больше ума, она сообразила бы, что в ее интересах иметь неженатого деверя, и не стала бы навязывать ему свою сестру. Ведь Клод, в конце концов, его наследник, а после Клода наследником станет сын Клариссы.

Но может быть, она опасалась, что он из прихоти свяжет себя прочными узами с какой-либо женщиной, если Кларисса не уследит за ним, а она на все смотрит как собственница.

Вряд ли ей стоит опасаться чего-то подобного. Он всего лишь один-единственный раз приблизился к черте, отделяющей его от брака, и этого оказалось достаточно. Он до конца дней сыт по горло ощущением схватки, равно как и сопутствующими ей мучительными переживаниями. Мисс Горация Эккерт теперь его совершенно не интересует, хотя некогда интересовала, и довольно сильно. К тому же она недавно сделала попытку к примирению, и это явилось еще одной причиной, по которой он согласился погостить в Боудли вместе с друзьями, предпочтя скуку поместья сезону в Лондоне. На мгновение подбородок его окаменел.

Невестка, которой он помог выйти из экипажа, задержала руку на рукаве его пальто. Обычно, обращаясь к нему, она именовала его полным титулом, хотя он предлагал ей обращаться попросту – по имени. Очевидно, думал он, подчеркивая свое близкое родство с титулованной особой, Кларисса растет в собственных глазах.

– Роули, – сказала она на сей раз, – добро пожаловать в Боудли. Проводите, пожалуйста, Эллен в дом. Она очень утомилась. Вы же знаете, она такая хрупкая. Миссис Крофт затем покажет ваши комнаты.

Очевидно, Кларисса придерживалась того мнения, что хрупкость женщины – показатель ее привлекательности и прочих достоинств в качестве предполагаемой невесты. Последние две недели – с тех пор как мисс Хадсон присоединилась к ним в Стрэттоне – она только и делала, что расписывала ему свою сестрицу.

– Сочту за честь, Кларисса, – отозвался Роули и повернулся к младшей сестре, чтобы предложить ей руку. – Мисс Хадсон?

quot;Мисс Эллен Хадсон меня боится, – не без раздражения подумал виконт. – Или испытывает передо мной благоговейный ужас, что в конце концов одно и то же, во всяком случае, навевает ту же скуку”. Но Кларисса, увы, уверена, что эта пара с восторгом примет из ее рук возможность до конца дней своих раздражать друг друга.

quot;Замужем ли она?” – подумал он. Мысли его от молодой леди, опирающейся на его руку, устремились совсем в другую сторону.

Как скоро удастся ему, не нарушая приличий, выяснить это?


Чаша радости миссис Клариссы Адамс была переполнена. В Боудли на какое-то время съехались гости – одиннадцать человек; в их числе не менее трех титулованных особ, а среди них – ее невестка Дафна, леди Бэрд, и ее муж сэр Клейтон Бэрд.

Среди гостей – Роули и два его друга; сестра Роули и Клода с мужем; сестра Клариссы – Эллен; любимая подруга Клариссы – Ханна Липтон с мужем, мистером Липтоном; их дочь, мисс Вероника Липтон, годом старше Эллен, но не такая хорошенькая и хрупкая; и их сын, мистер Артур Липтон, со своей невестой мисс Терезой Хьюм. Мисс Хьюм всего восемнадцать, опасный возраст, но она, к несчастью, была совершенной дурнушкой со своими тусклыми рыжими волосами и мутно-зелеными глазами. Однако она благополучно обручена с мистером Липтоном-младшим, и не стоит проявлять к ней недоброжелательности Но радость миссис Адамс не была безоблачной. Ее огорчало многое. По ее мнению, мистеру Гаскойну, нетитулованному другу Роули, вообще приезжать было незачем, мог бы и отказаться от приглашения, которое ей пришлось послать ему вместе с приглашением барону Пелхэму. А ее попытки убедить одну свою молодую подругу присоединиться к ним, когда они собрались в Боудли, окончились неудачно: в ответ на свое письмо она получила сообщение о том, что эта подруга только что обручилась и через месяц вступает в брак.

Миссис Адамс чувствовала себя крайне неловко как хозяйка: она пригласила к себе неравное количество леди и джентльменов. И теперь ломала голову, пытаясь найти поблизости подходящую особу женского пола, которую можно пригласить погостить у них на какое-то время. Но никого не находила. И миссис Адамс решила приглашать к себе для времяпрепровождения кого-то из здешних незамужних леди – приходить в гости, но не жить в доме. О том, кто будет эта леди, размышлять не приходилось – выбирать-то не из кого.

И миссис Кэтрин Уинтерс получила лестное приглашение.

Миссис Адамс не любила ее. Эта особа слишком важничает, живя в благородной бедности в своем маленьком коттедже, и гардероб ее весьма скуден. И никто не знает в точности, откуда она приехала пять лет назад и кем был ее муж. Или ее отец, кстати говоря. А ведь притворяется весьма утонченной и разговоры ведет изысканные и умные.

Миссис Адамс раздражало, что все считают эту женщину леди только потому, что она держит себя как леди. Ее также раздражало, что время от времени приходится приглашать миссис Уинтерс к обеду или чтобы составить партию за карточным столом. Миссис Уинтерс давала ее детям уроки музыки. Конечно, она не получала за это никакого вознаграждения, это правда, но даже и в таком случае миссис Адамс принижала себя, находясь в обществе особы, которая была почти – или в действительности – прислугой.

Если бы миссис Уинтерс одевалась и причесывалась помоднее, ее можно было бы даже назвать привлекательной. Конечно, не такой привлекательной, как Эллен. Но что за вид она на себя напускает! А мысли Роули нельзя отвлекать от Эллен. Кларисса была уверена, что за последние две недели Роули выказал к Эллен достаточный интерес, как и подобает благовоспитанному человеку.

Ее совершенно не беспокоило, куда устремлены взгляды ее мужа. Клод ей предан. Когда она девять лет назад выходила замуж за этого красивого и обаятельного человека, у нее были кое-какие опасения. Будучи девицей достаточно разумной и обладающей некоторым тщеславием, она знала, что никогда не будет принадлежать к тем женщинам, которые глупо улыбаются, изображая неведение, пока их мужья развлекаются с потаскухами и любовницами. Но ведь это такая выгодная партия! В конце концов титул виконта может когда-то перейти к Клоду. К тому же он ей очень нравился. Она решила выйти за него замуж и любой ценой удерживать при себе. Она стала и его женой, и любовницей, разрешая на супружеском ложе проделывать с собой штуки, узнав о которых большинство стыдливых и чопорных жен просто умерли бы от потрясения. Она же потрясала самое себя – ей нравилось то, что они делают.

Нет, миссис Адамс не боялась потерять мужа из-за особы, подобной миссис Уинтерс, хотя и не поощряла ее к дальнейшему сближению с их домом. Она с удовольствием пригласила бы кого-то менее заметного, но, к сожалению, приглашать больше было некого.

– Я пошлю миссис Уинтерс приглашение отобедать с нами сегодня, – сказала она мистеру Адамсу на следующее утро после их приезда. – Она будет рада провести вечер в обществе, я полагаю. И можно рассчитывать, что вести себя она сможет вполне прилично.

– Ах, миссис Уинтерс, – улыбнулся муж, – она, кажется, всегда ведет себя очень мило, любовь моя.

Наверное, я слишком долго не давал вам уснуть вчера ночью после такого утомительного путешествия? Приношу свои извинения.

Он знал, что никаких извинений не требуется. Она прошла через весь кабинет, обошла вокруг письменного стола и наклонила голову, чтобы муж поцеловал ее.

– Я посажу ее рядом с мистером Гаскойном, – сказала она. – Пусть занимают друг друга. Я действительно нахожу весьма досадным, что он не вернулся в Лондон, прогостив у Роули целых три недели.

– Считаю, что это превосходная мысль – посадить их рядом, любовь моя, – ответил мистер Адамс и довольно улыбнулся. – Но мне кажется, что вы понапрасну теряете время, пытаясь свести Эллен с Рексом. Его не заполучить, по крайней мере так он говорит. И я начинаю убеждаться, что он не шутит. Боюсь, мисс Эккерт нанесла ему серьезную рану.

– Мужчину вообще нельзя заполучить, – презрительно поджала губки миссис Адамс, – до тех пор пока он не убедится, что некая леди создана именно для него. Просто Эккерт оказалась женщиной не его романа.

– Ах! – Мистер Адамс еще раз улыбнулся. – Именно это вы и заставили меня понять? Что вы созданы именно для меня? Как вы проницательны!

– Эллен и Роули созданы друг для друга, – проговорила она, не позволяя мужу возражать ей.

– Посмотрим, – ответил он, рассмеявшись.