"Статика" - читать интересную книгу автора (Данихнов Владимир)

ЧАСТЬ 1. СТАЗИС

— Я выкину его! — кричал человек в черном плаще. Он высунулся из окна восьмого этажа наполовину — на вытянутых руках человек держал трехлитровую банку томатного сока.

Зрелище не то чтобы необычное, но идиотское.

— Слезай, Кирилл! — бесновался внизу страж порядка. — Это уже пятая банка за месяц! Но на этот раз ты штрафом не отделаешься! Я лично прослежу, чтобы тебя посадили на пять лет в Черную Дыру!

Немолодая женщина в синем комбинезоне с нашивкой — две перекрещенные кометы (символ элиты Дальней Разведки) — выхватила из рук полицейского рупор.

— А ну спускайся, негодник! — визгливо потребовала она. — Что же ты это маму позоришь? Опять перед коллегами краснеть? Сыночек — мелкий пакостник, воришка! Так ведь еще и вандал! Не хочешь сам выпить этот сок — подари его детскому садику! Хотя бы!

Толпа вокруг полицейского и женщины одобрительно зашумела. Некоторые, правда, молчали — эти надеялись попробовать остатки сока.

Не без основания.

— Мои требования просты! — закричал мужчина в черном плаще. — Я хочу убраться с этой чертовой планеты! Я хочу, чтобы мама меня отпустила! Мне нужен билет куда угодно: на Офелию, на Небраску, на Землю, в конце концов! Мне все это надоело! Да здравствует свобода!

И банка сока, как знамя личной революции.

— Кирилл! — багровея, закричала женщина-пилот.

— Господи, как меня достала Статика… — устало проговорил ее сын и разжал руки.

Я проследил за полетом банки. Какой-то умник из толпы попытался зацепить сок гравилучом, но вместо этого вдребезги расколошматил окно на пятом этаже. Возможно, он расколошматил не только окно — из злосчастной квартиры на свободу вырвался пронзительный женский визг.

Затихать он не собирался. Заткнув уши, двое молодых полицейских повалили неудачника на горячий асфальт и закрутили ему руки за спину. Бедняга, ведь хотел как лучше!

Толпа завыла. Многие бросали проклятья в сторону человека в черном, а остальные кинулись к осколкам стекла, залитым соком.

Я пожал плечами и направился к ларьку. Витамины, это, конечно, хорошо, однако ж их можно получать и гораздо проще. Например, так, как собирался это сделать я.

* * *

Скользкая карточка на четверть своей длины проникла в специальную щель на передней панели ларька — автопродавца.

— Ваш заказ? — хрипло поинтересовался механический голос. Мне он показался ехидным.

— Витаминный коктейль «Се ля ви», — вежливо попросил я.

Автомат довольно рыкнул, и в выемке показалась пластиковая банка с коктейлем. Напиток был теплым и терпким на вкус, но все же гораздо приятнее пить его, чем ползать по земле, слизывая остатки сока, рядом с нищими и неудачниками. Трое полицейских вместе с мамой злоумышленника ворвались в подъезд со станерами наперевес. Толпа понемногу рассасывалась — наконец, остались одни бедняки, пытающиеся отыскать капельки сока, да крепкий лысый мужик в черной рясе. Батюшка укоризненно смотрел на небо, крестился и что-то про себя бормотал.

* * *

Я тоже взглянул на небо: обычное голубое небо Статики. Оранжевые облака (именно они когда-то поразили меня больше всего на этой планете) проплывали по небу, готовые вот-вот разразиться дождем. Вот почему так душно.

— Я проклинаю тот день, когда прилетел на Статику! — пожаловался кто-то совсем рядом.

Я отвлекся от романтических мыслей — взгляд, попрощавшись с высью, спустился к грешной земле.

Хм. Аккуратный серый костюмчик, модная прическа, очки-проекторы. Этого парня я знал в лицо, но никогда раньше с ним не заговаривал. Он появился в нашем районе недели три назад — в основном охотился за Кириллом, что-то записывал в свой блокнотик и фотографировал каждое падение банки с соком (в прошлый раз, кстати, напиток был апельсиновый).

Сегодня паренек немного опоздал.

— Вы не одиноки, — улыбнулся я, прихлебывая витаминный коктейль.

— Ден Малик, — представился парнишка, протягивая мне руку, — кровосос из «Статик Ньюз».

— Журналист? — уточнил я, пожимая парню руку.

— Точно! — широко улыбнувшись, воскликнул Ден. И действительно — почему бы не порадоваться своей собственной заранее заготовленной остроте? — Я прилетел на Статику полгода назад. Сначала работал в деловом центре, потом в Трущобах — всюду беспросветная скука! Это я видел в сотнях миров! Затем ли я прилетел на планету загадок? Я попросился в русский район — к вам — однако и тут не нашел ничего интересного. Статика вымирает, вы не находите?

— А вы пробовали посетить сам Стазис? — поинтересовался я, выискивая взглядом мусоробота. Заметил невдалеке одного, свистнул — железный зверь тут же устремился ко мне.

— Вы шутите? Конечно же, в первый же день! — ответил Малик. — Но очарование тайны не продержалось в моем воспаленном мозгу и минуты — проклятые яйцеголовые шныряют по всему Стазису. Шагу без них ступить нельзя! Кстати, извините, но я не расслышал вашего имени…

— А это потому что я вам его не говорил, — с намеком произнес я, зашвыривая пустую банку в жадное нутро мусоробота. — И…

— Э-э?

— И не скажу, естественно. Всего хорошего, господин Малик!

Я зашагал по тротуару к своему старенькому «фалькону».

Журналист оказался настырным и недальновидным — он догнал меня.

— Впрочем, — проговорил Малик, — я ведь знаю, как вас зовут, Герман Петрович. На самом-то деле вы — мой последний шанс не разочароваться в Статике. Говорят, вы знаете подноготную этой планеты как никто другой! И еще говорят…

— Простите, — извинился я, открывая дверцу «фалькона».

— Я всего лишь хотел…

Я поднял станер с переднего сиденья и его дуло уперлось Малику между глаз.

— Разрешенное оружие класса "Б", — прокомментировал я, — вызывает кратковременный паралич. Оружие для самообороны. Правда, многие забывают, что выстрел в голову с близкого расстояния, при мощности, выставленной на максимум, приводит к немедленной смерти мозга.

Журналист побледнел, но не сдался.

— Послушайте, я…

— Да? — мой палец на курке напрягся, и Малик это заметил.

— Я свяжусь с Вами позже… Как можно… позже… До свидания…

И с этими словами Малик поспешно удалился.

В этот момент из подъезда вывели Кирилла и затолкали в полицейскую машину. Его мать, отпихнув оторопевших стражей порядка, тоже залезла в машину. Я готов был поставить на кон сто евро, что через неделю парень выкинет из окна очередную банку с соком.

* * *

Кондиционер в «Фальконе» накрылся год назад, и я так и не сподобился его починить. Сегодня мне пришлось пожалеть об этом особенно сильно. Даже на высоте пятьдесят метров стояла удушливая жара — воздух застыл, оправдывая название планеты. Движения не было, и я развил неплохую скорость, однако и это не принесло облегчения.

Поэтому в свой офис — а по совместительству и дом — я прилетел, мокрый, как половая тряпка и в ужасном настроении.

Очень хотелось на ком-нибудь отыграться.

— Герочка, а тебе звонили, — проворковала Лерочка, натачивая коготки. Я зло зыркнул на нее — давно пора заменить секретаршу. Или уволить ее к черту, продать офис и отправиться куда-нибудь лишь бы подальше от Статики. Слава Богу, у меня нет чокнутой мамаши, которая контролирует все мои действия.

Впрочем, сейчас у меня и с деньгами не густо…

— Кто? — буркнул я, стягивая пиджак. Лерочка кинула мне бутылку холодной минералки — единственное, чем еще славится Статика.

Кроме своей проклятой тайны, конечно.

— Твой братишка… — невозмутимо ответила секретарша, кладя нежные пальчики под проектор. Сверху появилось увеличенное голографическое изображение ноготков — Лера придирчиво осмотрела каждый в отдельности.

Не забыть бы объяснить девчонке, что голопроектор предназначен вовсе не для этого. А еще надо спросить, зачем она его вытащила из моего личного кабинета.

— Что ему надо?

— Сказал, что немедленно стартует с Земли и будет здесь через пять-шесть дней. Я спросила, в чем дело, а он засмеялся и заявил, что хочет пригласить меня на свидание.

— Может быть, тогда тебе стоит самой отправиться на Землю? — спросил я, жадно глотая холодную воду.

— Как же я тебя брошу, малыш? — приторно улыбнулась Лера. — Ты же загнешься здесь! Столько работы! Клиенты выстаивают огромные очереди, лишь бы увидеть тебя, мой ненаглядный!

— Не ерничай, — пробурчал я, похлопывая по карманам в поисках сигарет.

— У нас не курят, — надула очаровательные губки Лера, указывая своим коготком (сантиметров десять, не меньше!) на табличку, приконопаченную к стене. Табличка весьма красноречиво изображала отсечение буйной головушки несчастного курильщика. Внизу надпись — «Мы отучим Вас курить».

Мясницкий нож и большая лужа крови.

— Из-за этой таблички мы и остались без клиентов! — провозгласил я, закуривая. Струя никотина очистила мои легкие от забот сегодняшнего дня, в голове немного просветлело. Я даже почувствовал себя готовым к свершениям — вот только делать было абсолютно нечего. Разве что выть с тоски.

— А я бы сказала, что клиентов не осталось, потому что население Статики уменьшается на миллион каждый месяц в течение последних трех лет.

— Тогда по моим подсчетам нам осталось около трех месяцев, — улыбнулся я, пуская дымные колечки в сторону Лерочки. — Не больше.

Она вдруг посерьезнела.

— Гера, а тебе не кажется, что нам тоже пора линять отсюда?

Я сначала не нашелся, что ответить. Конечно, такая мысль приходила мне в голову и не раз. Чем стала Статика для меня за последние десять? Родиной? Вроде, нет. Не осталось ничего такого, ради чего здесь можно жить.

Да, надо сваливать. Бежать. Рвать когти.

— Сегодня ко мне подвалил какой-то журналист, — сказал я, пытаясь сменить тему, — статью какую-то написать хотел. Кто его знает, откуда он взялся… Пришлось припугнуть бедняжку.

— Зря, — покачала головой Лера, — хоть какая-то реклама…

Трель коммуникатора разорвала тишину офиса. Я скривился и, натягивая на ходу пиджак, отправился к себе в кабинет.

— Если опять эта бешеная старушка с девятнадцатого этажа — я умер!

Лера кивнула, и нажала кнопку соединения.

— Детективное агентство «Фалькон». Чем могу помочь?

— Мне нужно увидеть Германа Петровича Лукина, — голос был мужским, незнакомым. Почти без акцента, но нечто неуловимое подсказывало мне, что его обладатель — немец или австриец. Ариец, короче говоря.

— Он у себя, — проворковала Лера, очаровательно взмахнув длиннющими ресницами в монитор. Значит, незнакомец был симпатичным. По крайней мере, по ее понятиям.

Я уселся в кресло у себя в кабинете, взял ручку и притворился, что записываю что-то в блокнотик. Потом отложил его в сторону. Взял в руки книжку. Закинул ее в угол. Снова поднял блокнот.

И поймал себя на том, что у меня дрожат руки.

И ноги.

А еще дергается левое веко.

Черт, неужели что-то стоящее? Уже больше месяца я в цейтноте. Так и с голода помереть недолго.

Хлопнула входная дверь.

— Он в офисе, мистер… — это Лера. Чего это она на английский перешла? Незнакомец через коммуникатор свободно по-русски общался…

— Я бы хотел пока что остаться инкогнито, — проговорил мужчина.

Точно, немец. Два к одному, что с Макса-3. Это такая веселая немецкая планетка по соседству.

— Это ваше право. Однако я должна вас предупредить, что в соответствии с законом о…

— Я знаю, что я на прицеле автоматической пушки, которая выстрелит меня транквилизатором в случае чего, — резко ответил мужчина, — давайте бумажку, которую надо подписать.

— Здесь, — холодно сказала Лерочка. Она у меня девочка вежливая и всегда ждет, что и в ответ с ней будут обращаться соответственно. А клиенты мои в большинстве своем так не думают. Некоторые из них не думают вовсе.

Вообще, я заметил, что во всем мире думает от силы один процент населения.

Короткая заминка, и в дверном проеме показался человек.

Высокий голубоглазый блондин в строгом черном костюме. Короткая прическа, очки-хамелеоны и ни капли пота на лице. Лет тридцати пяти, сорока, крепкий, возможно бывший спортсмен. На шее я заметил аккуратно вырезанные кусочки скотча, которые склеивали искусственные жабры. Точно с Макса. Девяносто процентов этой планеты покрывает океан.

— Лукин Герман Петрович? — спросил немец, без спросу усаживаясь в кресло напротив.

Истинный ариец, черт подери. Мне тут же вспомнился какой-то старый фильм, который я смотрел на Земле, про войну — когда русские воевали с немцами.

Стереотипы, блин.

Еще припомнилось дельце с группкой юнцов-националистов, которые однажды обкурились какой-то гадости прямо на центральной площади и учинили стрельбу. Вышло так, что я как раз проходил мимо. Крайне неприятное воспоминание — как бы соглашаясь, моя правая нога заныла, ведь именно в нее тогда попала шальная пуля.

* * *

Националистам, правда, повезло еще меньше — одному я сломал ногу, другой отделался сотрясением мозга, а третьего я уронил в реку. Кто же знал, что парнишка не умеет плавать! Его откачивали неделю, а папаша наци, который в то время баллотировался в мэры города, приходил ко мне в офис и извинялся. С помощью дипломата, полного банкнот.

Я принял его извинения. И еще десять тысяч евро в придачу.

А папаша все равно провалился, что меня ничуть не огорчило.

— Он самый, — кивнул я, пряча блокнот в карман.

— Я слышал, вы — самый знаменитый сыщик на Статике, — произнес немец, подрезая меня взглядом.

Какой-то он чересчур серьезный и уверенный в себе. Мне такие никогда не нравились.

— Учтите только, что на Статике больше частных детективов нет, — выдавил из себя улыбку я.

— По моим данным — вы все равно остаетесь лучшим, — сказал немец. — Мне нужны самые лучшие люди, это понятно?

— Естественно, — сухо ответил я. — В чем состоит ваше дело?

— Можно воды? — спросил немец и потянулся к бутылке минералки.

Этого я стерпеть уже не мог.

— Нет, — ответил я строго.

— Нет? — удивленно переспросил незнакомец. Рука замерла на полпути.

— Нет, — подтвердил я, взял бутылку и отхлебнул. Было чрезвычайно приятно ощущать свое маленькое превосходство. И еще — прохладную воду в пищеводе.

Немец побагровел до корней своих белых волос, но все-таки сдержался.

— Меня предупреждали, что вы довольно эксцентричный человек, Лукин, — зло проговорил он.

— А вас не предупреждали, что за свои услуги я беру деньги? — поинтересовался я.

Немец молча протянул мне карточку. «Виза-Макс». Я мысленно поздравил себя с успешной догадкой.

— Каждый час консультации в кабинете — сто евро, — произнес я, вставляя карточку в специальный паз. — Дальше — по договоренности. Если я примусь за дело, конечно.

— Если? — вскинул брови ариец. — Мне известно, что вы сейчас на мели, господин Лукин, и я…

— Вам много чего известно, господин незнакомец, — весело сказал я, — но выбор будет все же за мной. Кстати, можете уже излагать суть дела. Время пошло.

— Я прибыл с планеты Макс-3, как вы уже, наверное, заметили, — помолчав, проговорил немец. — Я — представитель одного влиятельного человека в парламенте нашей планеты. Он просил скрыть его имя… пока что. Меня же зовут Арнольд Цвейг, и я здесь по поручению этого… человека.

Я глубокомысленно кивал и поглядывал на монитор. Компьютер по сверхсветовой линии вышел в сеть Макса-3, сопоставил данные, полученные с карточки, и выдал мне настоящее имя незнакомца: Штефан Барон, вице-президент Макса-3. Ну, надо же! Однако сработано топорно. Конечно, вездесущие источники Цвейга-Барона могли не знать о существовании у меня в кабинете сверхсветовой линии, но я в этом сомневался. Скорее беда застала вице-президента Макса-3 нежданно-негаданно, и он тут же примчался на Статику. К примеру, у него мог…

— У человека, которого я представляю, — продолжал Барон, — пропал родственник.

— Родственник? — переспросил я.

— Дочь, — помедлив, сказал лже-Цвейг. — Его дочь отправилась в свадебное путешествие — по «Золотому кругу Галактики». По этому проклятому кругу!

— Земля — Офелия — Экзотика — Империус — Байкус — Статика, — сказал я. — Впрочем, насколько я знаю, в следующем году Статику собираются вычеркнуть из списка.

— Лучше бы исключили в этом, — прорычал немец.

Я старательно изобразил на лице угодливую улыбку. Наверное, получилось не очень, потому что вице-президент Макса-3 нахмурился еще сильнее.

— Путешествие проходило прекрасно… Пока они не оказались на Статике. Молодожены прибыли на планету вчера утром, в 9:32 по местному времени. Они расположились в гостинице «Статик-отель» около космопорта, номер — 1312, двухместный «люкс».

— Вероятно, не под своими именами? — поинтересовался я.

Барон протянул мне бумажку:

«Господа Фитцджеральд, Люсия и Джек», — прочел я.

Перевернул бумажку — а это, оказывается, не просто листок, а стереокарточка! На ней были изображены Люсия и Джек в свадебных нарядах. Я взглянул на монитор:

«Дочь — Алисия Томпсон, в девичестве Барон»

А мужа звали Джон. Имена почти и не поменяли. Зря. На таком деле можно легко попасться. Я поцокал языком, всем своим видом выражая профессиональное неодобрение.

— В чем дело? — вскинулся папаша.

— Красивая у него дочь, — вежливо ответил я (она и впрямь была симпатичной, если не считать маленького шрамика над левой бровью, а так ничего себе — тонкий стан, полная грудь, пышные светлые волосы, вздернутый носик). — А муж… англичанин?

— Янки! — чуть ли не прошипел господин Барон. И мне подумалось, что он не очень-то был рад выбору дочери. — Мой босс не одобрял их связи, но что поделаешь с современной молодежью? Они поставили его перед выбором. Шеф уступил. Однако мы отклонились от темы, господин Лукин. В 10:44 Люсия и Джек спустились вниз и по гиперсветовой почте отправили открытку отцу Люсии, позавтракали в ресторане «Статик-отеля» и…

— И? — подбодрил я его.

— И исчезли, — выдохнул Барон. — От такси отказались, мотивировав тем, что хотят прогуляться пешком. Никто больше их не видел. Вечером они не вышли на связь…

«Бедняжки», — подумалось мне, — «не свадебное путешествие, а последняя прогулка перед казнью. Ну и папаша. Не удивлюсь, если молодожены повесились с горя.»

— Отец Люсии ждал до утра, но до 11:00 сегодняшнего дня никаких весточек не получил. Тогда он оплатил портал…

«Прямой гипертуннель. Примерно сто тысяч евро», — прикинул я. И благославил молодоженов — глупая выходка с их стороны, которая запахла огромными деньгами! Даже не деньгами, а деньжищами!

— И я очутился здесь. Поиски ничего не дали — Джек и Люсия не явились ночевать в «Статик-отель». Не регистрировались они ни в одной из других шести гостиниц Статики. Не брали напрокат никаких транспортных средств! Просто пропали!

— Дело запутанное, — сказал я, чувствуя как халявные денежки сами текут в руки. — Вы везде искали?

— Мэр Статики в курсе, — сказал Барон. — Он любезно согласился принять участие в поисках Люсии. Оповещена вся полиция… но уже прошло пять часов — и никаких результатов.

Какой скорый! Да ленивые полицейские и через неделю молодоженов не найдут. Они скорее будут гоняться за Савиным Кириллом с его томатным соком. Проблему витаминов на Статике будут решать, так сказать.

— В Стазисе искали? — поинтересовался я. — Многие молодые люди, которые ищут приключений, начинают свое знакомство с планетой именно оттуда.

— Мы звонили генералу Малоеву, — ответил Барон. — Он сказал, что в Стазис проникнуть незарегистрированным невозможно. Этот район посещают только с экскурсиями, под надзором военных. Кстати… я практически ничего не знаю об этом самом Стазисе, — вдруг обескураженно произнес он.

Я и сам удивился.

— Как это? Лет сорок назад, когда открыли Статику, гудела вся галактика. И лет двадцать еще не переставала гудеть, пока не началась война с червями. Потом как-то все отодвинулось на второй план, но я не верю, что вы ничего об этом не знали, господин Цвейг. Тайна Статики!.. Неужели эти слова ни о чем вам не говорят?

— Мой шеф и я с ранней юности работали и не увлекались всякими глупыми тайнами, — отрезал Штефан Барон.

— Придется слегка просветить вас, — сказал я, украдкой поглядывая на часы. Всего двадцать минут, то бишь, если считать в наших единицах времени — 30 евро. Маловато будет.

— Может, не стоит? — нервно заерзал в своем кресле Барон.

— Для понимания происходящего — это необходимо! — строго ответил я, доставая сигареты. — Курите?

— Нет.

— А я закурю, с вашего позволения.

Красивые дымные колечки затягивало в вентиляцию, но на шестом или седьмом я вдруг заметил, как напряглись желваки господина Барона, и решил дальше не рисковать.

— Статика была открыта сорок два года назад известным исследователем Майклом Дерье. Кстати, в ходе его экспедиции был открыт и Макс-3. Вначале на Статику не возлагали никаких надежд — геозонд не выявил даже минимального количества полезных ископаемых, жизнь на планете отсутствовала, по составу атмосфера походила на земную, однако все же отличалась, поэтому заселение планеты без терраформирования провести было невозможно.

— Какого черта тогда ее вообще заселили? — желчно поинтересовался Барон.

— А вот мы к этому как раз и подходим. Дерье сделал сотню витков над планетой — сначала ей даже не дали названия — и уже было собрался сворачивать экспедицию, когда пришли снимки с одного из зондов. Знаете, что на них было?

— Что? — без всякого интереса спросил немец.

— Город. Огромный город — многоэтажные дома, церкви, машины, светофоры, магазины, дорожные знаки, мосты, подземные переходы, монорельс… люди.

— Как это возможно? Планета же необитаема! — возмутился немец.

— Вот-вот! Теперь Вы меня понимаете. Ошарашенный Дерье послал в район города еще два зонда, прежде чем убедился, что не сошел с ума. И даже тогда он не верил своим глазам. Город, казалось, жил своей жизнью! На планете, для этого совсем не предназначенной! Тогда отважный исследователь опустил свой корабль неподалеку от города. И вот тут-то тайн стало еще больше. Дерье и несколько его человек исследовали город. Он оказался пустышкой.

— Вы только что сказали… — начал закипать Барон.

— Все те люди, машины, животные — звери, похожие на кошек, собак, голубей… — продолжил я, — …они как бы застыли во времени — будто это был не город, а лишь его фотография. Только-только он жил своей жизнью и вдруг — в один миг — все замерло! Дерье и его люди ходили по городу между застывших фигур, домашних животных, детских колясок… Затем один из космонавтов, если не ошибаюсь это был штурман, Симаков, достал плазмоган и выстрелил в ногу одной из статуй. Но! — я поднял вверх указательный палец.

Барон уставился на него.

— Но с застывшим человеком ничего не стало! — продолжил я. — Будто он был сделан из сверхпрочного материала. Потом Дерье попытался поджечь один из домов с помощью огнемета — тот же результат! Поговаривают, что в тот день ребята чуть не чокнулись — палили во все подряд, но без толку. Чуть сами себя не поджарили… Потом они вернулись на корабль, и по межзвездной связи на планету Земля полетело сообщение: «Срочно высылайте научную экспедицию на Статику». Вот таким образом, Галактика узнала об этой планете. Город вокруг Стазиса, как назвали район человеческих статуй, или что они там собой представляют, вырос почти мгновенно. Ученым и военным пришлось потесниться, они продолжали исследовать Стазис, однако ж госслужащие в конце концов все-таки спасовали перед тысячами туристов, которые слетались со всей Галактики, чтобы увидеть своими глазами чудо: планету, на которой до этого ни разу не ступала нога человека, но, тем не менее, на которой существовал целый город. Лет двадцать Статика процветала — шулеры, аттракционы, продавцы китайской лапши и клонированных абрикосов, фотографии липовых знаменитостей — терраформирование, благодаря энтузиастам, завершили в рекордно короткие сроки — за четыре года! Жизнь вселилась в Статику! Во время трехлетней войны с червями галактическое сообщество ненадолго отвернулось от планеты — другие проблемы были, потом снова все вернулись к разгадке Великой Тайны Статики. Еще лет пятнадцать планета успешно развивалась, а потом… потом все пошло на убыль. Вдруг обнаружилось, что на Статике ну никак не хотят произрастать овощи и фрукты — удавалось собрать урожаи только самых неприхотливых сортов пшеницы — остро встала необходимость в поставках овощей с других планет. Однако в это время резко упал интерес к самой тайне Статики — туристов не стало, прибыли, естественно, тоже. Люди потихоньку покидали планету — население единственного города на планете за пять лет уменьшилось на двадцать миллионов человек. На Статике сейчас остались только самые бедные, фанатики, и такие люди как я — которым в любом случае все равно, где находиться — на Земле, райской Офелии или Статике.

— А что с тайной? — спросил Барон.

— В смысле?

— Что на самом-то деле представлял собой Стазис?

— Разве я не упомянул этого? Тайну так и не раскрыли. Сотни ученых бились и до сих пор бьются над загадкой Стазиса, однако ни на йоту не продвинулись к решению проблемы. Все из-за того, что до сих пор не удалось взять ни одной пробы.

— Что?

— Ну, тут я не так сведущ… обратитесь за подробностями к ученым. Я знаю только, что Стазис пытались разрезать с помощью лазеров, стреляли в застывших людей из плазмоганов, жгли огнем в десятки тысяч градусов — а ему хоть бы хны! Конечно, выдвигались миллион гипотез, почему так происходит, но правды до сих пор никто не знает.

— Все, что вы рассказали, конечно, прекрасно, но как это поможет мне в поисках Люсии? — едко поинтересовался Барон.

Не человек, а робот! Целый час ему талдычу о главной загадке Галактики, а он опять за свое. Сложно работать с людьми, которые отрицают романтику как явление.

* * *

— Я хочу сказать, что, несмотря на нынешнее состояние планеты, все молодые люди, попавшие на планету, в первую очередь попытаются посетить Стазис.

— Но генерал сказал…

— У генерала свои пути — у меня свои. Дайте мне три дня, и я найду Люсию и Джека или сообщу вам, что их нет на планете. В этом маловероятном случае я не возьму c вас ни пфенинга, господин Цвейг.

Барон некоторое время буравил меня взглядом. Я прямо чувствовал, как в моей переносице появляется дырка.

— Если вы найдете девушку в течение трех суток — получите сто тысяч евро, — сухо произнес Барон.

Не прощаясь, немец встал и направился к выходу.

— Постойте, вы забыли свою карточку! — крикнул я. Внутри все горело. Сто тысяч евро!

— Оставьте ее себе, — ответил Барон и хлопнул дверью.

Мда, значит все мои ухищрения напрасны? Обидно, черт возьми…

Повинуясь взмаху руки, компьютер выдал данные об остатке денежных средств на карточке:


1 634 евро.


Я судорожно сглотнул. Если дельце выгорит — сразу же беру билеты и дергаю со Статики к чертовой матери.

* * *

Лера сгорала от любопытства. Даже ногти перестала натачивать.

Я подошел к шкафчику, с невозмутимым видом достал еще одну бутылочку минералки, сполоснул пересохшее горло.

Лера притворилась, что не замечает меня, включила ящик и стала смотреть какой-то сериал. Ногти равномерно постукивали по крышке стола — раз-два-три-раз-два-три…

Я достал сигарету, прикурил. Затяжка, за затяжкой, нервы успокаиваются. Дельце примитивное. Сто тысяч у меня в кармане. Не о чем беспокоиться. Аванс можно уже начать пропивать.

— Ну что там? — не выдержала, наконец, моя верная секретарша.

Я медленно подошел к ней, положил руку на плечо. С постным видом покачал головой.

— Гера, я сейчас тебя убью, — с угрозой в голосе произнесла Лерочка.

Я захохотал, подхватил Лерку и закружился с ней по комнате в лихом танце. Жалко, что музыки не было. Я бы сейчас, наверное, и вальс смог станцевать. По крайней мере, попробовал…

Лера засмеялась:

— Ну, перестань, Лукин. В чем дело-то?

— Сто тысяч евро, Лера! — воскликнул я, звонко целуя девчонку в щеку. — И больше чем полторы штуки всего лишь за один час общения!

— Не может быть, — выдохнула Лерочка. — Тебе что — убить кого-то надо?

— В том-то и дело, что нет! Всего лишь найти потерявшуюся семейную парочку.

Лера высвободилась из моих рук, нахмурилась.

— В чем дело, зайка? — поинтересовался я.

— Что-то тут не то, Гера, — медленно проговорила она. — Столько деньжищ за какую-то глупую парочку?

— Она — дочь этого мужика, а сам мужик — вице-президент Макса-3, — начал объяснять я. — Все в порядке! Давай-ка лучше спустимся вниз, к Толику и хорошенько отпразднуем наше возвращение в мир кровавых тайн и раскрытых преступлений!

— Сколько он дал тебе времени?

— Три дня. Ничего страшного, успею, а я все равно голоден. Два часа ничего не изменят, зато к тому времени в ресторане «Статик-отеля» будет полно посетителей. Можно будет их кое о чем порасспрашивать.

Лера покачала головой, но все же стала собираться.

— Только не пей много, Гера, — предупредила она, — сегодня за мной Леша заедет. А если он увидит, что ты ко мне опять пристаешь…

Я улыбнулся своей самой милой улыбкой.

— И не скалься, — она толкнула меня в грудь, — а то все заметят, что у тебя половины зубов не хватает, а вторая половина — дешевые протезы.

— Издефки пфофессии, — старательно прошепелявил я. — Слифком чафто ф челюфть получал…

— Да ну тебя!.. Свет! — скомандовала Лера, и оранжевые сумерки сквозь панорамное окно проникли в приемную.

* * *

Почти весь первый этаж нашего здания занимал бар «У Толика» — заведение, выполненное в старинном стиле: вместо официантов-людей клиентов обслуживали тупые андроиды в кильтах, вся посуда состояла из пластика, даже шампанское пили из пластиковых фужеров. Я сто раз намекал Толику, что если он заменит безмозглых роботов на симпатичных официанток с упругими попками, заведение только выиграет, однако Толян в ответ только выкатывал на меня свой левый глаз (правый он потерял в войне с червями) и советовал заткнуться. Я не обижался — просто у Толика такая манера общения, а парень он, если честно, очень даже неплохой.

Мы с Леркой уселись за один из столиков в глубине зала. Моя секретарша тут же связалась со своим ненаглядным и сообщила ему, что ужинает со мной в баре «У Толика».

— Все нормально, Леша, — услышал я.

— …Все будет хорошо… — минутой позже.

— …Все в порядке!.. — еще через пару секунд.

— …Я знаю!..

— …Конечно, помню!..

— …Ну что ты!..

Потом она повернулась ко мне:

— Леша хочет поговорить с тобой. — И протянула мне видеофон.

С маленького экранчика на меня уставилось сердитое лицо парня Лерочки. Он раньше занимался борьбой, и это оставило свой отпечаток — голова Леши напоминала боксерскую грушу. Очень мерзкая голова. Сейчас Леша пытался сделать вид, что со значением смотрит на меня. Делал он это так: правая бровь, та что помохнатее, приподнята вверх, левая нахмурена, нос раздувается как у быка на красные трусы тореадора, а губы сжаты в тонкую красную линию. Последнее — чтобы никто не заметил, что зубы у Леши неприятного светло-коричневого цвета.

— Я буду ровно через полтора часа, — процедил Алеша и тут же отключился.

— Какой-то он у тебя уж слишком ревнивый, — сказал я, возвращая Лере видеофон.

— У него есть для этого повод, — с намеком произнесла Лера.

— Если ты о том случае полугодичной давности, то зря. Тогда я просто перепил и совершенно случайно спутал тебя с официанткой. Она как две капли воды была на тебя похожа.

— Как же, — хмыкнула Лера и обратилась к подкатившему андроиду: — Коктейль «Звездная пыль».

Я взглянул в меню:

— В нем настоящий сок грейпфрута! 35 евро! Лера, что ты творишь, родная!

— Мы же гуляем сегодня, — улыбнулась мне секретарша.

— А вам что, господин? — проскрежетал андроид, кокетливо поправляя кильт.

— Графин водки тащи, железная голова, — хмуро произнес я, — и чего-нибудь из еды к нему захвати. Подешевле.

— Жаркое из кролика? — предложил услужливый андроид.

Кролики. Единственные твари, кроме людей, которые хоть как-то прижились на Богом забытой Статике.

— Тащи.

Через полчаса я был уже изрядно навеселе. Лера внимательно слушала мою болтовню, в нужных моментах хихикала — коктейль у нее оказался не из слабых.

Тут стали подтягиваться немногие обитатели нашего дома — вон Вадик с пятого этажа, вон Клер и Джош с семнадцатого, они никогда не пьют, сейчас как всегда закажут пару папирос с травой и сядут где-нибудь в укромном уголке, окутанные клубами сладковатого дыма.

Толик включил мягкое зеленоватое освещение. Посреди комнаты, на круглом постаменте, появилось голографическое изображение девушки в неглиже. Она изящно танцевала, заманивая в бар посетителей. И новые посетители не замедлили появиться.

Вот пришел Эдик из соседнего дома — он держит роскошную стоянку, но сейчас у парня совсем мало работы, поэтому он все чаще и чаще прикладывается к бутылке, вон — сестры Кирьяченко со своим престарелым папашей — все надеются, что папанька отдаст концы и им достанется все его немаленькое состояние. Однако у меня складывалось впечатление, что старичок переживет обеих сестер.

Потом появился неизвестный мне мужчина — темноволосый, в джинсах и легкой синей куртке. Он огляделся, выбрал место у противоположной стены, достал газету и принялся за чтение. У подошедшего официанта мужчина заказал бокал пива, уселся поудобнее и стал медленно цедить светлый пенистый «Кам-кам».

Этот тип мне не понравился сразу — быть может, из-за того, что у него хватало наглости поглощать такой восхитительный напиток как пиво из презренного пластика?

Я залпом допил рюмку (графин уже опустел наполовину), наклонился к нежному ушку Леры и прошептал:

— Я мигом, зайка.

Лерочка коротко кивнула, потягивая свой коктейль.

Твердой походкой (совсем не пьян!) я подошел к стойке и подозвал Толика. Он нехотя подошел и выжидательно уставился на меня:

— Опять наклюкался, Гера?

— Зачем же так грубо? — поинтересовался я. — У меня всего лишь один маленький вопрос к тебе, Толик.

— Ну?

— Ты видишь того парня, у противоположной стены? В синей куртке который… Знаешь его?

Толик повернул свой нос, изъеденный во время войны червем-камикадзе, в сторону незнакомца. Чужак старательно притворялся, что читает газету.

— Два евро.

— Я же по-дружески спросил, Толя…

Толик задумался:

— Тогда три.

Я выругался и отсчитал бармену трешку.

— Ну, так как?

— Впервые вижу.

Я оторопело уставился на Толика.

— И хочешь совет, Гера? — сказал он. — Совершенно бесплатно. Убирайся со Статики — у тебя начинается паранойя.

Я промолчал и вернулся за свой столик. Другой бы на моем месте врезал бы Толику по наглой роже, однако меня его слова заставили призадуматься. Я слишком хорошо знал этого мрачного парня, пережившего войну с червями — попусту он не стал бы говорить. Неужели я и впрямь в последнее время так сильно сдал? Нет, этого просто не может быть!

— Что с тобой, Гера? — спросила Лера встревожено. — Плохие новости?

— Все прекрасно, — буркнул я. — Давай пить.

Еще через час все темы для общения были исчерпаны, Лерка заскучала — в качестве следующего этапа общения стоило положить ей руку на коленку, но я помнил угрюмое лицо Леши, и это сдерживало мое разгоряченное тело. Именно поэтому я молчал и мрачно доедал своего несчастного кролика.

В баре в это время уже собралось прилично народу — кто-то танцевал, кто-то выпивал, а один прыщавый парнишка с Черемушек (все время забываю его имя) забрался на постамент и пытался обнять голографическую девицу в приступе повышенной сексуальности.

И вот в толпе началось волнение — сквозь нее, как крейсер, разрубающий океанские волны, продирался Леша. Он опоздал часа на полтора и я, на месте моей секретарши, влепил бы нахалу пощечину и остался со мной. Но у Лерочки не такой железный характер, как у меня: она тут же стала суетливо собираться, а на прощание окинула меня жалостливым взглядом и спросила:

— Вызвать тебе такси?

Я поднял лицо, которое по какой-то причине спокойно себе уткнулось в жаркое и, чувствуя как жир стекает по подбородку и дальше — на рубашку, посмотрел на часы: половина восьмого.

— У меня еще полчаса, — с трудом выговаривая слова, произнес я.

Лера покачала головой, но тут перед ней возник Леша, окинул мое бренное тело презрительным взглядом и увел невинную девочку за собой.

Мое лицо вновь неумолимо клонилось к тарелке с жарким, и я понял, что пришло время антиалкоголя. Таблетки обнаружились в левом кармане штанов — я проглотил сразу парочку, запил остатками водки и сбросил графин на пол. Ловкий официант поймал пластиковый сосуд и утащил его на кухню. Наверняка, вместо того чтобы выкинуть, помоет его и снова нальет водки. Круговорот водки в природе. В пору диссертацию писать на тему.

На стол передо мной шлепнулась стереофотка.

Я с трудом сфокусировал на ней взгляд и начал трезветь на глазах, еще до того, как подействовал непосредственно антиалкоголь.

На фотографии в легком синем платьице стояла Марина. Ее фигурка светилась в лучах заходящего солнца, она смотрела куда-то вверх, улыбаясь одними уголками губ. Она была так счастлива на этой фотке, что я был готов завыть от тоски.

Потому что Марина умерла десять лет назад. Потому что именно из-за нее я и прилетел когда-то на Статику. Тогда мне надо было хоть как-то отвлечься, забыться.

Забыть ее тонкую нежную шею и ласковые руки.

Я поднял взгляд и уставился на моего новообретенного соседа по столику — им оказался тот самый парнишка в синей куртке. Вблизи он походил на героя дешевой мыльной оперы — тонкие усики, масляный взгляд, холеное лицо.

— Ты кто такой и откуда у тебя эта фотография? — прорычал я, правой рукой дотягиваясь до станера.

— Неважно, откуда у меня эта фотография, — произнес незнакомец. — Главное то, что она сделана сегодня утром.

— Чего? — спросил я.

— Я видел, что к тебе сегодня заходил Барон, — произнес парнишка. — Будь поосторожнее с ним, хорошо?

— Ты кто такой, черт возьми?

Парень не ответил, поднялся со стула, и тут же его загородили танцующие парочки. Я попытался быстро встать, но запутался в ногах и бухнулся обратно на стул. Немного посидел, чувствуя как выветриваются остатки алкоголя. Потом снова взглянул на фотку: Марина улыбалась, глядя в небо.

* * *

В туалете я обнаружил прыщавого парнишку, который склонился над раковиной — его рвало. Я аккуратно, стараясь, чтобы не запачкаться, толкнул парня в одну из кабинок. Тот немедленно склонился над унитазом.

А я подошел к одной из раковин (той, что почище) и стал умываться.

— Снова на коне? — прохрипел кто-то.

Я сразу узнал его — Веня по кличке Ворон. Немного чокнутый парень — он вечно пропадал в баре «У Толика», причем большую часть времени — в туалете, где иногда приставал к посетителям с расспросами. Впрочем, его никто не трогал, даже Толик — те, кто остались жить на Статике — все немного сумасшедшие.

Некоторые много.

— Есть одно дельце, — неопределенно проговорил я, подставляя шею под холодные струи.

— Нормально платят?

— Много. И дело пустяковое.

— Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, — задумчиво проговорил Ворон и запустил руку в шевелюру. Шевелюра — самое примечательное в его маленьком тщедушном тельце, именно из-за нее да из-за острого длинного носа он и получил свою кличку.

— Прописные истины излагаешь, Веня. Может, что-нибудь новенькое?

— Когда я жил на Земле, — произнес Ворон, — моя покойная мама говорила так: бойся мудрости народной, а еще больше того, кто ее отвергает. Потому как у этого человека не будет ничего святого.

— Меня можешь не бояться, — похлопал я по плечу Веню и покинул туалет.

Я-то прекрасно знал, что Ворон родился и вырос на Статике и никогда ее не покидал.

* * *

Усталый, сонный таксист взял курс на «Статик-отель», а я откинулся на сиденье и задумался. Проклятые Ворон и смазливый незнакомец все-таки заронили зерно сомненья в мою душу. Правда, почему Барон платит так много? Я бы и за десятую часть этой суммы нанялся искать пропавшую парочку. Дело-то пустяковое!

— Где остановить? — буркнул таксист.

— Рядом с рестораном посадите, пожалуйста, — попросил я.

Таксист немного просветлел лицом (таксисты любят, когда с ними разговаривают вежливо), а когда я вручил ему полтинник и не попросил сдачи, и вовсе развеселился.

Люблю я делать людям приятно.

В ресторане было шумно — на сцене бесновалась местная рок-группа «Стар Энджелс» — яркие голографические молнии рассекали воздух над их головами, а из гитар доносилось нечто невообразимое, и, по моему мнению, совсем не похожее на музыку.

Район, конечно, не мой, но меня здесь хорошо знали. Вон уже метрдотель бежит навстречу.

— О, господин Лукин! — закричал он на ломаном английском — Пьер был французом. — Давненько вас не было видно!

— Здравствуйте, господин Леруа, — поздоровался я.

Метрдотель в один миг сообразил нам столик на двоих и присел рядом.

— Слышал, в русском районе опять неприятности? — подмигнул мне Пьер.

— Вы о семействе Савиных?

— О, да! Говорят, на этот раз Кир-илл (так его, кажется, зовут?) стащил банку сока, которая было приготовлена по случаю банкета. Убытки на триста евро!

— Что за банкет? — спросил я, стараясь подавить зевок.

— Как, вы не знаете?… Бутылочку шампанского «Темный лес», мон шер, я встретил друга! (это официанту — слава Богу, вполне человеческой наружности) Так вот, поговаривают — это, конечно же, только слухи — что через четыре дня к нам прилетает президент Макса-3.

Я воззрился на Пьера. Что происходит?

— Зачем?

— Кто его знает? — пожал плечами Леруа. — Хотя поговаривают, — он перешел на доверительный тон, — что на Статике обнаружена урановая руда. Если это подтвердится — будет подписан договор между нашими планетами о совместной разработке залежей — и тогда Статика возродится!

Я молчал, размышляя. Совпадение? Как бы не так. Если баснословный гонорар за поиски пропавших молодоженов еще можно было списать на эксцентричность инопланетного богатея, то на такое совпадение я уже просто не мог закрыть глаза.

* * *

— Так вот, мэр закупил на Офелии десять банок с соком. Времени ждать грузовой корабль уже не оставалось, поэтому специально через портал получали! А тут опять этот Савин. Никто уж и не знает, как он на охраняемый склад смог проникнуть, но, по-моему, сейчас мальчишка не отвертится. Мэр рвал и метал на последнем собрании, грозился повесить смелого юношу на первом же суку.

Я кивнул, поднося ко рту бокал с шампанским. Пузырьки ударили мне в нос, слегка замутило — антиалкоголь еще действовал — и я отставил бокал. Пьер этого не заметил — он увлеченно рассуждал о мэре и его окружении.

— Я не спорю, Ольга Савина — прекрасный министр обороны, но как мать она не… э… удалась! Бедняжка Кир-Илл, его юное сердце тянется к приключениям, он хочет стряхнуть пыль этой планеты со своих ног и увидеть незамутненное атмосферой сияние звезд…

— Пьер, — перебил я красноречивого метрдотеля, — я к вам собственно по делу.

— Я вас слушаю, Гер-Ман! — торжественно произнес Леруа.

Я достал фотографию молодоженов и показал ему:

— Эти люди вчера остановились у вас в гостинице. Что вы можете сказать о них?

* * *

Пьер помрачнел:

— Целое утро меня расспрашивали о них эти господа, — он кивнул в сторону одного из столиков. Не поворачивая головы, я смог заметить, что за ним сидят трое плотных мужчин в строгих черных костюмах — наверняка шестерки Барона. «Господа» попивали шампанское, а один, совершенно не стесняясь, уставился на наш столик.

— Забудь о них, Пьер, пожалуйста, — попросил я. — Теперь это дело веду я.

— Не понимаю о чем речь, Гер-Ман, — пожал плечами метрдотель, — влюбленная парочка, забронировала номер на четверо суток, отправилась гулять. Не удивлюсь, если они сейчас расположили палатку под открытым небом где-нибудь вдали от города и занимаются любовью. Они же молоды и красивы! Из-за чего весь сыр-бор?

— Просто расскажи все, что ты видел, Пьер.

— Хорошо, Гер-Ман. Но договоримся так — с тебя новости. Любые. Как говорят русские «баш на баш».

— С каких это пор ты спец по-русскому? — улыбнулся я, вновь попытавшись насладиться шипящим напитком.

Снова осечка. Бокал — в сторону. Незаметная борьба с проклятой тошнотой.

— Они появились здесь около десяти. Обычная влюбленная парочка — все время целуются, обнимаются, смеются. Девушка — красивая блондинка, по выговору — немка. Парень, по всей видимости аэро — весь в кожаном, общительный. Несколько заносчивый — сразу видно, что американец. Скорее всего, с Земли.

— Аэро? — переспросил я. — Это еще что за чудо?

— Не знаешь? — удивился Пьер. — Я по молодости тоже увлекался. Гонки по окружности на аэродосках. Поговаривают, сейчас на Земле эти ребята организовали целое движение, у них свое музыкальное направление появилось — «аэро-мистик» называется. Я…

— О деле, Пьер!

Француз расплылся в улыбке.

— О, Гер-Ман! Как вы меня еще терпите! Я слишком увлекаюсь. Так вот, ребята оформились, поднялись в номер, — при этих словах Леруа улыбнулся еще шире, — думаю, кое-чем занялись, потом спустились вниз, позавтракали и покинули гостиницу. Прекрасная молодая пара! Уверен, что с ними ничего не случилось.

— Как они себя вели? Не нервничали, ничего такого?

Пьер покачал головой:

— Нет, были веселы, обычные влюбленные молодые люди! Позавтракали и тут же решили осмотреть достопримечательности Статики. Я предложил им вызвать такси, но ребята отказались. Все.

— Все? Никто не видел, куда они направились?

— Вверх по улице, в сторону супермаркета Винни. Дальше — не знаю.

Мда. Это как раз в противоположную сторону от Стазиса. Впрочем, с другой стороны, это могло быть обманным приемом. Возможно Алисия и Джон подозревали, что папаша Барон приставил к ним соглядатая и хотели таким образом запутать следы.

Я поймал себя на том, что все свои гипотезы подстраиваю к идее, что Алисия и Джон обязательно должны были отправиться в Стазис и зло отругал себя.

Мысленно, конечно.

— Еще кто-нибудь подселялся, Пьер? За день до молодоженов?

— Вчера — никто. А позавчера… позавчера один молодой человек заселился. Заплатил за неделю вперед. Тихий такой, с виду то ли испанец, то ли мексиканец. Он мне одного старинного актера чем-то напомнил…

— С усиками?

— Что?

— У него усы были? Одет в синюю куртку?

— Да, но откуда…

Я подмигнул Пьеру, залпом выпил бокал (Леруа скривился — ну кто так шампанское пьет?) и встал из-за столика. Наклонился к метрдотелю.

— А вот и моя новость…

Леруа напрягся.

— Сегодня к тебе, дорогой мой друг, подселился вице-президент Макса-3 Штефан Барон. Пропавшая девушка — его единственная дочь.

Пьер онемел. Потом, видимо, забыл, что он метрдотель, вскочил из-за столика и бегом припустил к служебной комнате. Наверняка к терминалу.

Люди давным давно поняли, что информация — самый дорогой товар.

* * *

Видеофон-автомат напротив «Статик-отеля» загадочно потрескивал и искрил, пока я вызывал такси. Дежурный буркнул что-то насчет того, что сейчас полно вызовов, и такси прибудет только через полчаса. Может, больше. Может, намного больше. Я выругался, но остался ждать. Стоило, конечно, вернуться в ресторан, но мне надоела суета и шум увеселительных заведений. Немножко свежего воздуха — вот все, что мне сейчас было нужно.

Я прислонился к кирпичной стене заброшенного склада и уставился на ночное небо. Статика находится гораздо ближе к центру Галактики, чем все планеты земного сектора — и небо здесь даже по ночам полыхает от света — света десятков тысяч ярких-преярких звезд. Когда мы были с Мариной вместе, мы садились на монорельс рано утром и уже через час были на берегу моря. Целый день мы проводили на пляже, купались, загорали, обедали в шашлычных. А вечером шли на дикий пляж, ложились рядышком и смотрели в небо. Звезд тогда было меньше.

Но как же я был счастлив!

Какой-то шум отвлек меня, я пригляделся — около забора стоял червь. Судя по окраске — светло-серой — мужского пола. Он возился с чем-то на асфальте, шумно всхлипывая, чавкая всеми своими щупальцами.

— Эй! — крикнул я. — Что ты там забыл?

Червь повернул ко мне свою морду — лицом ЭТО назвать не было никакой возможности — два черных глаза, как у насекомого, вместо носа и рта — три тупых отростка, образующие почти правильный треугольник. Они зашевелились, причудливо переплетаясь.

— Простите, господин, я всего лишь чиню мусоробота, — прошелестел червь пискляво.

Я заметил на его руке-щупальце вытравленное клеймо космодрома Статики, и зажившую ранку около каждого отростка на морде — значит, этого червя стерилизовали, удалили весь яд из подкожных желез.

Именно этот яд когда-то изуродовал лицо бармена Толика.

Я знаю, что до сих пор раздаются возгласы некоторых истеричных дамочек, мол, мы превратили целую расу в своих послушных рабов! Эти старые девы готовы часами стоять около ксеноминистерства и отстаивать права червей, акалоитов, рол-манов, да хоть самого дьявола. Им то что! Они не участвовали в войне, в ходе которой погибло более трехсот миллионов человек.

Я отвернулся, достал сигаретку, прикурил. Червь еще немного повозился с мусороботом и потопал себе дальше, гулко шлепая по тротуару своими утиными ногами.

В той войне я не участвовал — мне было пятнадцать лет, когда она закончилась, однако прочувствовать мне ее пришлось. Во время войны погиб мой отец. Всего за месяц до окончания. Он был на корабле, который один из первых штурмовал планету-матку червей. И сбили корабль тоже одним из первых. Кто-то успел спастись на шлюпках, но отца среди них не было. Мать сама не своя ходила полгода.

А потом выскочила замуж — раз, второй, третий. Она забросила нас с Ваней. И если меня это подстегнуло — в конце концов, я самостоятельно поступил на юридический факультет одного известного ВУЗа, то Ванька как был лоботрясом, так им и остался.

Мама сейчас живет где-то на юге Испании. Ваня писал, что какой-то миллионер влюбился в нее по уши и оплатил три генетических операции — и мама теперь выглядит моложе нас с братом.

Мне на это плевать.

Моя мама умерла в один день с отцом.

Громкое жужжание прервало размышления — рядом зависло такси. Окурок отправился в зев только что отремонтированного мусоробота, который радостно проглотил его, а я ввалился в машину.

На этот раз водителя не было. Вернее был — автопилот. Я простонал — да он же час будет меня до Стазиса везти!

Тем не менее, выходить и ждать следующего такси мне вовсе не улыбалось. Пришлось покориться.

— Куда, сэр? — проскрипела тупая машина.

— Площадь трилистника. Пошевеливайся, железяка!

Дверца захлопнулась, такси со скоростью пережравшей улитки поднялось в звездное небо.

* * *

Прошло пятьдесят минут, прежде чем мои ноги, наконец, ступили на твердую землю. Я пнул напоследок такси и огляделся.

Здесь было тихо.

Площадь трилистника находится в районе Трущоб, который примыкает к Стазису с юга. Конечно, районом трущоб эти места назывались весьма условно — просто по сравнению с центром здесь жили все-таки бедные люди. Доходные дома, лепившиеся друг на друга, сомнительные заведения, свой район красных фонарей — добро пожаловать в район Трущоб, усталый путник! Здесь тебя согреет любовь ярко раскрашенных путан, здесь ты сможешь купить в любом баре дешевый контрабандный морковный сок из химикатов, здесь тебе в бок упрется вибронож, а его обладатели, вежливо улыбаясь, пошуруют у тебя по карманам.

Отсюда два пути в Стазис (не считая, конечно, экскурсии, но эти детские увеселения не для меня) — через подвалы Фрэнка, или более честно — через Китайца. Однако у варианта с Китайцем было два недостатка — во-первых, я не помнил точно, сегодня ночью дежурит он или нет, а даже если и так — все равно сегодня проникнуть в Стазис он не поможет. Только можно договориться — назавтра. В лучшем случае.

А я спешил. Мне хотелось распутать это дело как можно быстрее. Поэтому сначала надо повидать Фрэнка.

Я направил свои стопы в один из самых темных переулков, по бокам которого теснились магазинчики и дешевые забегаловки. Около одной из них меня заметила шлюха.

— Гера! — радостно воскликнула она. — Какой сюрприз! Откуда ты, мой дорогой?

Я судорожно пытался ее вспомнить. По-моему, это одна из девочек Алика. Помню на них как-то наехали ребята с западной улицы. Пришлось помочь.

— Привет, Аня, — я, наконец, вспомнил имя девчонки. — Как жизнь?

— Все в порядке, Гера, — сказала она, томно облизывая пухлые алые губы, — не хочешь поразвлечься? Всего десять евро в час, котеночек. Только для тебя. По старой дружбе…

— У меня работа, извини, — покачал головой я.

— Как всегда предельно вежлив? — хихикнула проститутка. — А что за дело-то? Не с Фрэнком связано?

— С Фрэнком? — переспросил я. Что за день!

— Так ты не знаешь? Его шарашку сегодня легавые накрыли. Говорят, у Фрэнка в подвале был подземный ход в Стазис. Ты представляешь? — И она подмигнула мне.

— Кто бы мог подумать! — покачал головой я. Мысли лихорадочно забились в черепной коробке, грозясь пробить в ней дыры. Такое чувство, что кто-то постоянно опережает меня на один или даже два шага.

Но не возвращаться же назад?

— Счастливо, Аня, — попрощался я. — Мне… пора.

— Чао! — откликнулась она и отвернулась, пристально вглядываясь во тьму улицы.

Я прошел дальше по переулку и свернул направо, втянув голову в плечи.

Рядом с парадным доходного дома «Фрэнк и ко» дежурило двое копов. Синие бронекостюмы, станеры наготове, они что — к войне готовятся? Один из легавых взглянул на меня с подозрением и что-то зашептал в видеофон.

Я свернул в ближайшую забегаловку (грязная стойка, небольшой зальчик погружен в дымные клубы анаши и еще каких-то наркотиков — наверняка запрещенных), сел около стойки и взял кружку противного пива с плавающей шелухой Завсегдатаи поглядывали на меня с подозрением, уж очень я от них отличался — надо было вместо костюма нацепить что-нибудь попроще. Впрочем, сейчас мне было плевать. Я размышлял. Фрэнка взяли! Чтобы это могло значить? Местная полиция была прекрасно осведомлена о подвале Фрэнка — не зря же он отстегивал легавым каждый месяц стольник. Что же это такое происходит? Из-за какой-то влюбленной парочки вся планета летит в тар-тарары?

Копай глубже, — сказал мне внутренний голос. — Похоже на то, что дело вовсе не в молодоженах, а в политике. Не зря же через четыре дня сюда приезжает президент Макса-3.

Я мысленно послал внутренний голос к чертовой бабушке. И даже дальше. Он всегда предполагает самое худшее. Обидно, что обычно еще и оказывается прав.

— Эй, братка, — наконец решился один из завсегдатаев — прожженный алкаш в дырявой сальной рубахе и потертых джинсах из серии «в них выросла вся Земля», — эт ващета мое место! Ага?

— Ага, — согласился я.

Станнер выстрелил всего один раз, и парень уткнулся носом в заблеванный, захарканный, прожженный сотней окурков дешевый пластиковый пол. Пускай поспит. Теперь оставалось два варианта: либо его дружки всем скопом накинутся на меня и придется переложить весь бар, либо ребята поступят умно — останутся сидеть на своих местах.

Ребята поступили умно.

Молодцы.

Я медленно допил свое пиво, кинул пару монет на стойку и покинул негостеприимную забегаловку.

У меня оставался один шанс — надо поговорить с Китайцем.

Или брать Стазис штурмом.

* * *

Стазис окружили силовым полем пять лет назад. Так как город представляет собой почти правильный ромб, то это не составило особого труда — четыре генератора в каждом из углов, по три вышки между ними. Каждая вышка кроме всего прочего представляет собой ворота в Стазис — металлические бронебойные ворота. Три вышки (южные) выходят к району Трущоб, еще три (северо-западные) примыкают к деловому району. С остальных можно наблюдать только пустоши.

Между городом и Стазисом сто метров специально выжженной, серой земли. Я шагал прямо по ней в сторону самой южной вышки.

Я не прошел и десяти шагов, как оказался под прицелом прожекторов. Да и не только них, это точно.

— Стоять! — закричал солдат с вышки. — Куда прешься! — И он добавил нечто совсем уж нецензурное.

— Мне надо поговорить с Китайцем! — закричал я в ответ, отчаянно жмурясь от яркого света.

Теперь все решалось. Если сегодня его смена — все в порядке. Если нет — у меня все шансы провести остаток ночи в КПЗ. А потом — в Черную Дыру, если у судьи будет недостаточно хорошее настроение.

— Проходи! — наконец, неохотно крикнул солдат.

Все еще под прицелом огней я смело зашагал вперед.

Около вышки меня остановили двое солдат. Один вперил мне в нос дуло своей линейной винтовки, а второй методично обыскал. Вскоре я лишился своего перочинного ножичка и любимого станера.

— Эй, это же разрешенное оружие! — нахмурился я.

— Поговори тут, — буркнул солдат.

— Когда выйдешь — вернем, — пообещал более вежливый второй солдафон и указал мне на лифт.

— Если выйдешь, — проворчал первый и отвернулся.

Я прошел в кабинку и нажал на самую верхнюю кнопку: две секунды, и я уже на месте.

Я оказался в комнате управления — вокруг аккуратными рядками расположились компьютеры и прочая техника, в углу ниша — там все время сидит солдат со стационарным пулеметом наготове. Защищает вышку от внешних врагов. Только что он мог запросто продырявить меня.

Китаец сидел за низким столиком посреди комнаты прямо на полу — на тугих раскрашенных в успокаивающий зеленый цвет пуфиках. Вообще-то он родом из Казахстана, но повернут на всем китайском и вообще восточном. Мы познакомились с ним в баре «У Толика», когда Китаец слегка перепил и пытался показать несколько приемов кунг-фу хозяину заведения. Тогда я его пару раз бросил через себя — после этого мы с Китайцем стали лучшими друзьями.

Вот и сейчас — вместо капитанского мундира нацепил на себя кимоно. А если кто-нибудь из вышестоящих чинов зайдет? Впрочем, до меня доходили слухи, что его дядя заведует гарнизоном военных сил Статики.

Китаец молча поклонился и пригласил меня к столу. Я присел по-турецки рядом с ним, взял предложенную пиалу с чаем (местного производства — смесь соломы с жженым сахаром), отпил.

— Какого хрена? — спросил вдруг Китаец.

Я чуть не поперхнулся.

— Что?

— Какого, извиняюсь, ты таскаешься здесь по ночам, Гера? Жить надоело, а?

Я пожал плечами:

— Просто захотел увидеть тебя, Китаец. Только и всего. Соскучился.

— Только и всего? Не глупи, Гера! Ты не знал, что я сегодня буду заменять Дональда. Сегодня не я должен был дежурить! Сегодня я должен был отдыхать с девчатами из «Оранжевой Луны». Немного сухого «Мартини», прохладный ветерок, обнаженные красавицы в оранжевых контактных линзах, групповой секс и ничего более. Ты это понимаешь?

Я улыбнулся:

— Значит, я родился под счастливой звездой.

— Все шутишь, — пробурчал Китаец и достал из-под столика флягу. В ней Китаец держал вовсе не воду. Плеснул себе в чашку, потом, подумав, мне.

— Чай здесь гадостный, — поведал мне Китаец, — три года нормального чая не присылают! Приходится местную отраву пить.

— Так намного лучше, — согласился я, отхлебывая из чашки. Коньяк обжег мои внутренности, прошелся по пищеводу и ухнул в желудок, в котором будто заработал маленький атомный реактор. Благословенный напиток даже немного разогнал сон.

— Ненавижу Статику! — сообщил Китаец, одним махом убивая всю кружку.

— А кто ее любит? — снова согласился я.

Очень приятно иногда вот так вот просто сидеть, ни о чем не думать, и со всем соглашаться.

Китаец вновь разлил, мы выпили. На столике я заметил колбасу, нарезанную кружочками. Взял один кругляш, закусил.

— Эх, кто так коньяк закусывает? — тоскливо произнес Китаец. — Сюда бы лимончик, сверху кофейку…

— А это откуда? — спросил я, имея в виду кимоно.

— Это? Друзья подарили! — отмахнулся Китаец. — У меня позавчера день рожденья был.

Я почувствовал, как краснею.

Китаец расхохотался.

— Да ладно тебе, Гера, расслабься! Ты ведь не знал! Это я, дурачина, забыл про тебя — даже не провидеофонил. Прости — тут у нас в последнее время такой бедлам начался, совсем не до чего стало!

— Что такое? — как бы ненароком спросил я.

— Э, братец, шутишь! — засмеялся Китаец. — Все проходит под грифом «Совершенно секретно»! Если узнают, что я проболтался — сразу под трибунал и к стенке.

Я развел руками, мол, работа такая.

— Ладно, говори, зачем пришел? Снова в Стазис надо попасть?

— Угадал. И как можно скорее.

— Это уж как получится, Гера, — покачал головой Китаец. — А, скорее всего, и не получится вовсе.

— А что случилось? — спросил я.

— У нас тут усиление. Неделю назад на Статику прибыла группа ученых во главе с этим… как его… профессором Юхансоном… черт, да я ж тебе военные тайны рассказываю! — воскликнул Китаец.

— Да, ладно. Я притворюсь, что ничего не слышу. Продолжай, давай.

Китаец засмеялся:

— Ну, Герман, ну ты и черт… ладно, слушай. Эти ребята выдвинули какую-то там новую теорию о происхождении Стазиса и приперлись на Статику, чтобы ее проверить. Ну, как обычно, короче. У нас тут и своих ученых полно, все никак не могут разгадать загадку, а тут эти — доморощенные — пару лет посидят в библиотеке и уже мнят себя специалистами, лауреатами Нобелевской премии, блин. Вот и команда Юхансона — ходят себе по лагерю с задратымм носами, важничают. А вчера вышли на территорию Стазиса в сопровождении взвода под командованием Дональда…

— И?..

— И пропали, шайтан их за ногу! Ты думаешь, почему я сейчас дежурю вместо Клюверта? Из-за горячей любви к службе?

Я задумчиво вертел в руках пиалу. Пропали, значит. Очень интересно.

— Я собственно здесь вот зачем, — сказал я, — меня наняли отыскать двух молодых людей. У меня есть основания полагать, что они проникли на территорию Стазиса.

Я достал фотку и протянул ее Китайцу. Одновременно с ней случайно вылетела вторая фотка — с изображением Марины — и шлепнулась на стол.

Китаец взглянул на молодоженов только мельком и вернул мне карточку.

— Я их уже сто раз видел. Малоев всем офицерам эти фотки раздал. Через наши вышки они не проходили. Это точно.

— А другим путем?

Китаец пожал плечами:

— На территории Стазиса полно датчиков. Трудно пройти незамеченным.

Я мысленно не согласился. Трудно. Но возможно. А если хорошо знать Стазис — то очень даже легко.

Еще одна головная боль для военных — на территории Стазиса их датчики действуют не совсем так, как положено. Я бы даже сказал, совсем не так.

— А это кто? — спросил Китаец, поднимая фотку с Мариной.

— Это… — я замялся.

— Твоя бывшая девушка? Красивая… Ух ты! Так она на Статике была?

— Никогда… с чего ты взял?

— Так она ж на фоне часовни сфотографирована! Той, что в центре Стазиса находится.

Я выхватил из рук изумленного Китайца фотографию — и как я сразу не понял! На заднем фоне действительно виднелась знаменитая Ледяная Часовня. Ведь это одно из основных мест, куда водят туристов!

— Монтаж, — прошептал я, разглядывая фотку и так, и этак.

— Почему же? Может, она в тайне от тебя проникла на Статику и вместе с какой-нибудь экскурсией… — Он подмигнул.

— Она ни разу не была на Статике, — тихо произнес я.

— Так я ж говорю, тайно…

— Она умерла десять лет назад, Китаец.

Китаец уставился на меня. Потом выхватил фотку у меня из рук.

— Ты уверен, Гера? — спросил он, внимательно рассматривая карточку.

— Китаец, это единственная девушка, которую я любил за всю свою, блин, жизнь, — сказал я, проглатывая очередную порцию «чая». — По-настоящему, понимаешь? Я скорее буду шутить над трупом человека, которого сжевали чертовы черви, чем стану врать насчет нее. Это просто выше меня, Китаец.

Он некоторое время молчал.

Если бы Китаец ввернул одну из своих шуточек, я наверняка треснул бы его по носу.

Но у Китайца хватило ума промолчать.

— Ладно… слушай, оставь фотку мне, — тихо произнес он. — Я ее нашим яйцеголовым всучу, пускай поработают, протестируют ее. Ну, монтаж это или…

— Легче узнать по другому, — сказал я.

Китаец размышлял.

— Ладно, приходи завтра к часу дня. Сюда. Я пробью тебе временный пропуск. Только сам никуда не пойдешь. Возьмем с собой парочку надежных парней.

— Ты тоже… пойдешь со мной?

— Конечно, Гера! — воскликнул Китаец. — Похоже, у меня наклевывается повышение. И пара нобелевских премий в придачу. За раскрытие тайны Статики.

Мы стукнулись чашками и выпили за нобелевскую премию. Заодно и за пулитцеровскую, универсальную вселенскую и за все остальные, которые пришли на ум.

Я посидел с Китайцем еще минут сорок, а потом откланялся. Угрюмые солдаты с неохотой вернули мне ножик и станер — оставалось молиться, чтобы Китаец не взял с собой завтра именно этих ребят. Пуля в спину обеспечена.

Уже в такси я вдруг вспомнил, что забыл у Китайца фотографию с изображением Марины, но возвращаться было поздно.

К часу ночи я добрался, наконец, до дома.

* * *

— Доброе утро, алконавт! — голос, как кара Божья, рвал мои бедные чувствительные барабанные перепонки, проникал в мозг, как раскаленные спицы, и врезался в глаза, стараясь выдавить их из орбит.

— Ммммм! — ответил я.

— Просыпайся, лежебока, — чьи-то руки настойчиво стаскивали меня с кровати. — Ну, надо же! Хоть бы разделся!

— Сколько времени, Лерочка? — прошептал я, растянувшись на полу. Ничего страшного — ковер был мягким и весьма удобным. Главное, не пытаться раскрыть глаза.

— Без десяти десять. Мы открываемся! Черт, Гера, пора с этим кончать. Я так и подумала, что «У Толика» ты не закончишь!

Я с трудом разлепил веки и на карачках пополз в душевую. Чувствительный пинок под зад несколько привел меня в чувство, и я вспомнил, что человек — существо прямоходящее.

Не раздеваясь, я ввалился в душевую комнату и прохрипел:

— Похмелье!

Запрограммированный душ среагировал на волшебное слово — струи ледяной воды окружили меня со всех сторон — ни вырваться, ни спастись! Я визжал, матерился, стягивая с себя пришедший в полную негодность костюм — в общем, веселился, как мог.

Душ отрезвил меня, однако на лицо в зеркале смотреть было все еще неприятно. Пришлось пойти на уступки — я достал бритву и снял трехдневную щетину. Потом попытался расчесать волосы, но они так и остались торчать непослушным ежиком.

В спальне, в шкафу я обнаружил еще один костюм (последний в моей коллекции, видимо, скоро придется покупать новый), натянул его. Придирчиво осмотрел себя, врубил стерео. Объемная полупрозрачная голова Сивиллы Аткинс рассказывала что-то о последнем матче сборной Статики в чемпионате Галактики по футболу. Действительно, о последнем — о нашу команду в ее подгруппе вытерли ноги все сборные. Даже команда с Марса — уж их то были все шансы победить.

Я пнул ящик, и он (вот умница!) мгновенно отключился.

Открыл дверь и оказался в своем офисе.

Еще раз открыл дверь и очутился в приемной.

Лерочка сидела за рабочим местом, ослепительно мне улыбалась и жевала нежное воздушное пирожное «восход» (минус одна калория и даже меньше!), запивая его кофе из миниатюрной чашечки.

— Не возражаешь, если позавтракаю вместе с тобой? — спросил я.

— Конечно, нет, дорогой! — ответила Лера. — Заодно выслушаю все вранье о том, как много ты смог выяснить вчера.

Я улыбнулся в ответ (одними губами — с зубами я разберусь после того, как получу свои сто тысяч евро).

Подошел к трубе автодоставки, набрал номер заказа.

Через пару секунд над ним загорелась зеленая лампочка.

Я достал пластиковое блюдо — бутерброд с беконом, чашка кофе и мутный витаминный коктейль. В коктейле плавали подозрительные крошки, но я предпочел считать, что это кусочки настоящих фруктов.

Глоток кофе слегка оживил меня. Витаминный коктейль грозил вновь ввести в сомнамбулическое состояние, поэтому я оставил его на потом.

— Жизнь все-таки прекрасна, — изрек мудрую мысль я, давясь жестким беконом.

— Очень умно, — кивнула Лера. — Так что у тебя за новости?

— Сегодня в час дня я буду на территории Стазиса, — ответил я, зажал нос, и проглотил коктейль.

— Добился таки. А ты уверен, что молодожены именно там?

— Нет. Однако будь они в другой части города, их давно бы обнаружили.

— Железная логика. А ведь подумать только — кто-то считает женскую логику странной. Что если они за городом, Гера?

— Тогда я не получу больше ни одного евро.

— Ладно, пускай, они в Стазисе. Но там же их легко обнаружить!

— А вот и нет. В Стазисе полно многоэтажных домов, где легко можно спрятаться. И не забывай о системе канализаций…

— Фу!

—…самой чистой во всей разумной Галактике. Потому что ей никто не пользуется уже миллион лет.

— А я вот никогда не была в самом Стазисе, представляешь? Как там?

Я ответил не сразу. Сначала допил кофе.

— Как на кладбище.

* * *

В одиннадцать я покинул свой офис. Лифт в это время открылся, и я кинулся за угол. И оказался прав в своих опасениях! Из кабины вышла Мария Семеновна с 19-го этажа и яростно зазвонила в дверь. Сейчас опять будет умолять, чтобы я отыскал ее любимую кошечку, пропавшую уже дней десять назад.

Не желая рисковать, я на цыпочках добрался до лестницы и менее чем через минуту оказался на первом этаже — в баре «У Толика».

Сегодня воскресенье, и бар в этот ранний час пустовал. Большинство еще, наверное, отходили после вчерашней гулянки.

Я кивнул Толику и направился к выходу.

— Эй, Гера! — окликнул меня бармен.

Я обернулся. Единственный глаз Толика уставился на меня. Потом он вдруг отвел взгляд.

— Ты это… прости меня, в общем. За параноика. Я вчера видел, как этот… в синей куртке к тебе подсаживался.

— Извинения приняты, — добродушно ответил я. — Удачного дня, Толик.

— И тебе тоже, Гера.

На улицу я вышел, уже улыбаясь во весь рот. День начался удачно! Ни разу я не слышал, чтоб Толик хоть перед кем-нибудь извинялся.

* * *

До встречи с Китайцем оставалось почти два часа, и я решил почитать газету. На соседней улице я заметил разносчика газет и свистнул ему. Робот тут же примчался на зов — я опустил в щель евро и оказался обладателем утренних новостей Статики. Присел на скамеечку в парке (который так можно было назвать только условно — в нем росло несколько кривых карликовых деревьев, да и те были готовы зачахнуть в любой момент), посмотрел на небо — легкие перистые оранжевые облачка улыбались мне сверху. Может, и правда, пора стряхнуть со своих ног пыль этой захудалой планетки?

Рядом плакал ребенок. Я оглянулся: какой-то мальчик лет шести, ноги-руки худенькие, как спички, сидел на корточках перед карликовым кустом и, заливаясь слезами, жевал сорванный листик.

— Тут есть витамины? — спросил меня мальчик. — Мама сказала, что витамины есть там, где зеленое. Моя мама болеет, а отец работает. Маме не хватает витаминов, сказал дядя доктор, вот она и болеет. Я пошел искать витамины для мамы. Но листики невкусные, мама их не будет есть…

Малыш говорил и говорил, не останавливаясь. Я подозвал его, и мы вместе купили в автоларьке четыре запечатанных стакана витаминного напитка.

— Он невкусный! — скривился мальчик.

— Действительно, — пробормотал я, проклиная себя за это глупое и ненужное проявления доброты. Мы зашли в какой-то магазинчик, и я купил крохотный пакетик апельсинового сока (сто евро!). Наличные деньги у меня закончились, настало время обналичивать карточку Барона. Около магазина я обнаружил банкомет и тут же стал обладателем еще пятисот евро.

— Где ты живешь, малыш? — спросил я у мальчика. — Веди.

В мыслях я уже обзывал себя последним уродом и кретином. Что стоило отдать пацану сок и отпустить восвовяси? Нет, захотелось геройствовать до конца…

Малыш шагал впереди — ноги и руки у него все время дрожали, похоже, мальчишке самому не хватало витаминов. Как, впрочем, и белков с жирами.

Он жил в доходном доме, на краю русского района. Мы прошли мимо спящей консьержки — обширной старушки с черно-белым платком на голове — и пешком поднялись на шестой этаж. На последних ступеньках у мальчик подкосились ноги — приходилось его придерживать.

Дверь в квартиру была открыта, мальчик вырвался из моих рук и с криком «Мама!» забежал вовнутрь.

Я осторожно зашел следом, разглядывая бедную, но все же чистенькую квартиру. Налево была крохотная кухонька, прямо — санузел, справа — единственная комната. Я достал сок и коктейли, зашел в комнату. На рваном матерчатом диване, который стоял посреди комнаты, лежала молоденькая симпатичная женщина. Ее глаза были закрыты, левая рука свесилась до пола. Мальчик сидел перед ней на коленях и непрерывно звал. Однако женщина не отвечала.

— Мама, мы принесли тебе витамины… — шептал мальчик, гладя руку матери.

Я поставил сок и коктейли на тумбочку рядом с диваном.

— Когда ты ушел, она уже не отвечала тебе? — спросил я, щупая пульс женщины. Его не было.

Что-то внутри у меня оборвалось.

Перед глазами маячило лицо Марины.

— Она молчала… она ведь уснула, правда? Сейчас она проснется, мы дадим ей сок и…

Я промолчал. Не умею я разговаривать с детьми. Особенно с теми, у которых только что умерла мать.

Я набрал номер службы спасения и с помощью мальчика продиктовал адрес.

— Что с женщиной? — спросил усталый дежурный.

Я смотрел на мальчика. Он — на меня. Жалобно, умоляюще…

— Она умерла.

И тогда мальчик взвыл, уткнувшись лицом в руку матери.

Я же уселся напротив, в стертое кресло. И стал ждать врача.

* * *

Врач пришел в сопровождении дюжего бородатого санитара.

— Так-с, — сказал доктор, входя в комнату, — где тут у нас больные?

Это был живой старичок в белом халате. Он пощупал пульс женщины, посветил ей в зрачок карманным фонариком. Хотя и сам видел — все без смысла.

— Вы кем приходитесь мальчику? — спросил доктор меня.

— Никем. Я просто увидел мальчонку на улице. Он ел листья.

— Листья? — брови доктора-коротышки взлетели вверх.

— Да, — мрачно кивнул я. — Он хотел знать, есть ли в них витамины. Для мамы.

Доктор покачал головой.

— Его матери я уже ничем не смогу помочь. Однако и сам малыш в плачевном состоянии. Ему срочно необходимо свежее питание, витаминный коктейль…

Я кивнул в сторону тумбочки:

— Я кое-что принес ему.

— Вот и отлично, — потер руки доктор. — У твоего папы есть видеофон на работе? — обратился он к малышу.

Мальчик помотал головой.

— Ладно, — решил доктор, — посидишь пока у соседей. У тебя есть здесь знакомые соседи?

— Тетя Маша, — всхлипнул мальчик. — Она живет в соседней квартире.

— Вот и замечательно! Квартиру сейчас запрешь, а сам дождешься отца с работы.

* * *

Он взял мальчика за руку и мягко, но настойчиво потянул его в коридор. Дюжий санитар потянулся следом.

Я смотрел в лицо женщины. Мне было очень жаль ее и мальчика… глупая девчонка, я ведь даже не знаю тебя. Наверняка ты прилетела с мужем на Статику совсем недавно — максимум два года назад. Искала лучшей доли? Хорошо на Статике было лет десять назад.

Да и тогда? Хорошо ли?

Люди, которых перемалывали жернова рыночной экономики, находились всегда.

Мой взгляд зацепился за тумбочку.

Пакетик с апельсиновым соком уже не стоял там.

Станер мгновенно оказался в моей руке, я одним прыжком выскочил в прихожую. Бородатый санитар, покраснев до ушей, держал руку в широком кармане больничного халата. От первого удара он отлетел к стене, расшвыривая жалкую одежду на импровизированной вешалке — гвоздях, вбитых в стену. Второй удар пришелся в солнечное сплетение. А потом я просто приставил станер к подбородку негодяя и… не нажал на курок.

Санитар плакал, размазывая огромными красными ручищами слезы по всему лицу.

— Прошу вас, у меня маленькие дети… Кирюша и Васенька… им по три годика. Им очень нужны витамины. Пожалуйста. Я прошу вас… я не хотел… не мне, честное слово… я бы не смог…

Я вырвал пакетик с соком из его ослабевших пальцев, и вернул его на законное место — на тумбочку. Посмотрел в последний раз на мертвую женщину. Прикрыл ее одеялом.

— Спи спокойно, — сказал я.

Когда я вернулся в прихожую, санитар все еще сидел на полу и рыдал. Руками он закрыл лицо, его плечи мелко тряслись. Доктор и мальчик молча взирали на эту картину с площадки.

Я присел рядом с санитаром.

— Как тебя зовут? — спросил я мягко.

— Петр, — ответил парнишка. Я вдруг понял, что он, действительно, очень молод — лет двадцать, не больше.

— Держи, Петр, — сказал я и вложил в его руку сотенную бумажку.

А потом быстрым шагом покинул квартиру.

* * *

Вернувшись в парк, я увидел, что газета все еще лежит на том самом месте, где я ее оставил. Даже удивительно — никто не позарился… Хотя, что странного? Вот если бы на ее месте был апельсин или хотя бы банан.

Взглянул на часы: десять минут первого. Все в порядке. До встречи с Китайцем осталось совсем немного времени, но десять минут на газету еще можно выделить.

Первый же заголовок убедил меня в том, что встреча не состоится.

Он гласил:


СЕНСАЦИЯ! УБИЙСТВО ОФИЦЕРА!


Сегодня в два часа ночи по местному времени выстрелом в голову из снайперской гаусс-винтовки был убит капитан Григорий Сысоев. Преступника схватить не удалось. Генерал Малоев в интервью нашей газете заявил, что он приложит все силы, чтобы отыскать негодяя и покарать его в соответствии с законами нашей планеты…

* * *

Ну и все в том же духе. А внизу — фотография Китайца в кимоно. Если бы не оно, я бы, наверное, не узнал друга — полголовы у Китайца отсутствовало. Оставшаяся половина скривилась в кровавой ухмылке, наверное, перед смертью Китаец вспоминал девочек из борделя «Оранжевая Луна». Пожалуй, это единственное, что еще радовало его на этом свете.

В сердце стало до невозможности пусто и гулко. Я комкал в руках газету, не зная, что делать. Только что погиб мой лучший друг. Возможно единственный настоящий друг на планете.

Когда рядом приземлилась полицейская машина, я даже не удивился. Я ждал ареста, перекрестного допроса, яркой лампы в воспаленные глаза, ледяного душа посреди ночи…

Воображение рисовало самые мрачные картины, однако старательно обходило другой реальный вариант — самый худший — меня посадят в тюрьму.

Однако из машины вышли не полицейские, готовые защелкнуть на моих руках парализующие волю наручники, а сам генерал Малоев. Раньше я его видел этого представительного мужика только мельком, в основном по стерео и в газетах. Малоев, как и Китаец, был родом из Казахстана. Одно время по всей Статике перешептывались о его амурных приключениях — поговаривали, что любвеобильный генерал переспал чуть ли не совсем женским высшим обществом планеты. Я бы не удивился. Малоев — высокий крепкий мужик, волевой подбородок вечно приподнят, шагает возвышаясь над толпой, хитрый взгляд презрительно скользит по обычным смертным, но улыбается девшукам и женщинам всех возрастов, а выправка выдает в нем настоящего военного в пятом или шестом поколении. Даром, что генералу недавно стукнуло шестьдесят лет.

— Вы хотели со мной поговорить? — спросил я, когда он приблизился.

Малоев кивнул.

— А выбор у меня есть? — поинтересовался я, разглядывая одинокого воробушка, который что-то чирикал, усевшись на кустик. Сколько их, гадов, завезли сюда три года назад — все передохли. Хотя, оказывается, не все. Некоторые выжили.

Губы Малоева сжались в трубочку. Наверное, это означало «нет».

Я грустно улыбнулся и последовал за ним в машину.

* * *

Я сел спереди — рядом с генералом, а сзади расположились два угрюмых копа. Один сердито глядел в окно, другой притворился спящим — было видно, что обоим жутко не нравится ситуация, в которой они очутились. Копы и армия всегда враждовали на Статике.

Малоев сделал круг над парком, потом аккуратно направил машину в сторону Трущоб. Вел он уверенно, с каким-то даже достоинством, и я поймал себя на мысли, что если Малоев сейчас прикажет мне выпрыгнуть из машины, я не ослушаюсь. Таким людям как он не принято отказывать.

Ни в чем.

Поэтому я решил, что лучшей тактикой будет молчание, отвернулся и стал любоваться восходом местного Солнца.

— Ты знаешь, зачем я нашел тебя, — прохрипел, наконец, Малоев, неотрывно следя за дорогой. Голос его диссонировал с внешностью, и я расслабился. Все-таки идеальных людей не существует.

— Могу только догадываться, генерал, — ответил я.

— Вчера убили Китайца, — сказал Малоев и искоса посмотрел на меня.

— Я знаю.

— Говорят, ты был одним из последних, кто видел Сысоева.

— Это правда, — кивнул я.

Некоторое время мы оба молчали.

— Я поражаюсь твоему спокойствию, — наконец, сказал генерал. — Вчера убили твоего друга!

— Так все-таки Вы уверены, что это сделал не я? — с любопытством спросил я.

— Да, — неохотно кивнул Малоев, — мы знаем, что ты провел ночь в своем офисе. По крайней мере, с половины второго ночи и до одиннадцати утра.

— Откуда?

— Оптический жучок. В твоей спальне, — процедил генерал.

Я молчал. Лерочка! Ну, надо же. А я ведь верил тебе, девочка!

Надеюсь ты извлек урок, Гера?

Никому и никогда не верь…

— Твоя секретарша не виновата, — будто читая мои мысли, произнес Малоев. — Помнишь, в прошлом году к вам заходил электрик?

Я ничего не ответил. Может быть, все так и было. А с другой стороны я теперь буду поворачиваться спиной к Лере с большой опаской. Если, конечно, после разговора с Малоевым у меня будет такая возможность.

— Ты хоть знаешь, что происходит? — с прорезавшейся горечью вдруг произнес генерал. Настолько честно у него это получилось, что я ему, конечно, не поверил.

* * *

Впрочем, я знаю… Сегодня убили моего друга — одного из немногих друзей на Статике. Да по всей Галактике, чего уж там.

Вслух я этого не произнес.

— Что ты слышал о скором прилете президента Макса-3? — спросил меня Малоев.

Ладно. Поиграем в открытую.

— Мало чего. С другой стороны я знаю, что вице-президент Макса-3 почти сутки уже на планете. Он нанял меня — отыскать его дочь.

— Что-то не то происходит сейчас на Статике, — скорбно покачал головой генерал. Ну прямо добрый дядюшка, заботящийся о своей планете.

— Прогнило что-то в королевстве… — буркнул я и умолк.

Не долетая метров ста до зоны Стазиса, Малоев взял курс на север.

— Кое-что из того, что ты сейчас услышишь, Герман, не должно выйти за пределы кара. Абсолютно секретная информация.

Я поднял правую руку.

— Клянусь. Чтоб вы сквозь землю провалились, генерал, если я совру.

— Посерьезней будь, Герман, — посоветовал мне генерал. — Впрочем, ладно. Я знаю, что человек ты не болтливый. Просто имидж себе создал такой… шутовской.

Много чего обо мне он знает, этот генерал.

— Примерно год назад, — продолжал Малоев, — наши ученые обнаружили под Стазисом богатые залежи урановых руд. Настолько богатые, что Статика могла безбедно жить на доходах с их добычи полсотни лет. А если экономить — то пару веков. Как сейчас помню — мэр подпрыгивал от радости, тут же дали несколько банкетов, рассыпался в обещаниях, кричал на всех углах о возрождении планеты… Штатские, мать их… — с презрением проговорил генерал.

Я молчал, разглядывая свои ногти. Давным давно стоило их постричь.

— …Порадовались, порадовались, а потом внимательно перечитали отчет яйцеголовых и приуныли: добыча руды не представлялась возможной. Напрямую, через Стазис, не пробиться — улицы Стазиса не берут ни лазеры, ни гранатометы. В обход — слишком дорого, наша экономика не потянет. Вот тогда-то мэр и решился на переговоры с Максом-3.

— Планета шахтеров, — кивнул я.

— Да. Переговоры проходили вполне успешно, уже через полгода было подписано соглашение о взаимном сотрудничестве. А через три дня должен прилететь президент Макса — окончательно оформить договор о добыче урана на Статике. Половина доходов с продажи руды должна перейти во владение Макса-3, но это все же лучше, чем ничего.

— Вы сказали «должен»? — переспросил я. — Насчет президента?

— Да. В сложившейся ситуации я не знаю, прилетит ли. Кто-то саботирует наш договор с Максом.

— Убийство Китайца еще ничего…

— Это не все, Герман. Сысоев наверняка рассказал тебе о том, что пропала научная экспедиция Юхансона и несколько наших парней?

Повредить мои слова Китайцу уже никак не могли, и я кивнул.

— Эти люди представляли Макс-3. Они должны были провести кое-какие исследования в Стазисе.

— Какого рода? — спросил я.

— Этот Юхансон был уверен, что знает, как можно пробить материал, из которого состоит Стазис.

— Таких ученых было полно на моей памяти. И еще с сотню до меня, — усмехнулся я.

— Но только один из них пропал.

— Как это случилось? — поинтересовался я.

— Они не вышли на связь. В районе 3Г лейтенант Клюверт отправил последнее сообщение. Они должны были связаться с Центром через полчаса, но… ни слуху, ни духу. Мы прождали контрольный час и лишь потом отправили на их поиски спутник-шпион. Шпион ничего не обнаружил!

— Слишком поздно, — покачал головой я.

— Кто же мог знать? — с горечью произнес генерал. — Такого раньше не случалось! А тут еще этот Барон с пропавшей дочерью, черт его подери! Рвет и мечет. Мэр давит на меня, сегодня целое утро орал в трубку. Поговаривают, ему видеофонил сам президент Макса-3, который намекнул, что если в течение ближайших двух суток не найдутся экспедиция Юхансона и дочь его вице-президента, то у Статики будут серьезные проблемы.

— А вам не кажется, что саботируют договор сами жители Макса? Чтобы получить после весь пирог целиком?

— Мы думали об этом, — кивнул Малоев. — Именно поэтому нам нужен сведущий человек не из нашей конторы, у которого есть все шансы справиться с этим делом.

— И этот человек — безработный детектив Герман Лукин? — спросил я. — В случае успеха, неизвестный герой, которому можно для очищения совести вручить медаль из фальшивой бронзы, а в случае провала — мальчик для битья, на которого полетят все шишки?

— Да, — торжественно произнес генерал. Наверное, он с таким же серьезным видом цеплял ордена одним своим подчиненным, а других отправлял на верную смерть.

— А как насчет оплаты?

Малоев зло взглянул на меня:

— Судьба всей планеты под угрозой, а ты говоришь о деньгах! Ты — патриот, Герман?

— Я родился на Земле, — усмехнулся я. — Статика — не моя Родина. Забудьте о моих патриотических чувствах, генерал. Считайте меня торгашом без всяких моральных принципов. Каким я собственно и являюсь.

— Ладно, — пробормотал Малоев, — потрясем мошну военного ведомства. Десять тысяч евро. Если к концу завтрашнего дня я буду знать местонахождение Алисии Барон и Юхансона.

— Мне нужен неограниченный доступ к Стазису, — потребовал я.

Генерал протянул мне карточку, закатанную в пластик.

— Получишь не только неограниченный доступ, но и моих лучших людей.

Я не возражал.

— И еще я хотел бы поговорить с Фрэнком Трилистником, — вспомнил я. — Это же ваши люди взяли его?

Генерал кивнул.

— Он находится под арестом в Черной Дыре. Возьми пропуск. — Он протянул мне еще одно удостоверение. Сколько их у него там в кармане еще?

Впрочем, хватит с меня и одной Черной Дыры — тюрьмы на окраине района Трущоб. Крайне неприятное местечко.

— Он что-нибудь сказал?

— Молчит. Если ты не разговоришь его, мы начнем принимать серьезные меры.

Самая лучшая сыворотка правды — болевой шок. Знаю я спецмеры, которые применяются в Черной Дыре.

— Подбросьте меня до Трущоб, — попросил я.

* * *

Генерал оставил меня на площади перед тюрьмой, на прощание приказал держать его в курсе дел.

Я не спешил. Никто не спешит возвращаться в Черную Дыру. Даже на полчаса. Поэтому я зашел в тихое кафе напротив тюрьмы, заказал чашку кофе с пирожным и стал наблюдать.

Черная Дыра — с виду самое обычное серое пятиэтажное здание. Забора, да и охраны почти не видать. Даже решетки на окнах скорее служат внешней атрибутикой — из Черной Дыры невозможно сбежать. Никак. Я-то это прекрасно знаю.

В свое время мне пришлось провести в этой тюрьме некоторое время. Отнюдь не в качестве охранника.

— О! Какой приятный сюрприз! Господин Лукин! — напротив меня уселся давешний журналист. — Это я, ваш знакомый трупоед!

Малик, кажется, так его зовут.

Ден был весел, как никогда — смеялся, повизгивая от удовольствия, шутил. Чуть ли не кувыркался от переполнявшего его счастья.

— Прекрасные времена настали, господин Лукин! — поведал он мне, обгладывая тощую кроличью лапку.

— Что же в них такого хорошего? — буркнул я.

— На Статике, наконец, появились новости! Вы разве не слышали? Вчера убили офицера Сысоева из гарнизона Стазиса!

Язык мой — враг мой. Вот к кому в полной мере подходит эта поговорка.

— Китаец был моим другом, — сказал я, глядя на Малика с намеком.

— Простите, кто? — все еще улыбаясь, спросил журналист.

— Капитан Сысоев.

Малик слегка замялся:

— Ну… тогда простите. Но ведь, в конце концов, это событие хоть как-то нарушило годичное затишье на Статике! И это само по себе даже очень неплохо!

Какой-то чокнутый.

Я с трудом подавил навязчивое желание все-таки влепить заряд станера Малику между глаз.

Вместо этого я криво улыбнулся и в два нервных глотка допил свой кофе, изо всех сил желая, чтобы под журналистом провалился пол.

— А вы сейчас на работе, господин Лукин? — поинтересовался журналист, подмигивая мне.

— Да, — коротко ответил я, засунул карточку в щель на столе (компьютер кафе вычел с моего счета 1.23 евро) и покинул Малика, не прощаясь.

— Мы еще встретимся, господин Лукин! — крикнул мне вслед журналист.

— Жду не дождусь, — пробормотал я себе под нос.

* * *

В будке, около главных ворот скучал хмурый немолодой сержант. При виде меня он слегка оживился.

— Э, да это же Герман! — воскликнул он. — Сам сдаваться пришел?

Я помнил этого красноносого ублюдка. Еще с тех пор, как сам сидел в Дыре.

— Мне нужен директор, — сказал я.

— А не пойти бы тебе?.. — добродушно произнес сержант, поигрывая винтовкой.

Я сунул ему в морду карточку. Было чрезвычайно приятно наблюдать, как рожа сержанта медленно багровеет — в тон к носу.

Наконец, он со страхом уставился на меня.

— Открывай калитку, дружок, — с угрозой произнес я, — или у тебя будут такие неприятности, по сравнению с которыми год в Черной Дыре покажется отпуском. На Канарах.

Сержант оторопело кивнул и нажал на кнопку.

— Канары — это планета такая? — неуверенно спросил он мне в спину.

Я его проигнорировал.

В здании было тихо и сыро. Два солдатика на вахте долго и придирчиво рассматривали мою карточку, даже проверяли что-то там у себя в компьютере, но придраться было не к чему. И это их чрезвычайно расстроило.

— Директора нет на месте, — наконец, произнес один из них, почесав темечко.

— Тогда, может быть, вы мне поможете, ребятки? — я перешел на доверительный тон. — Дело в том, что мне необходимо увидеться с одним из заключенных.

Солдаты нерешительно переглянулись.

— Мы не имеем права, — промямлили они.

— А вот генерал Малоев настоял бы, как вы думаете? — поинтересовался я, протягивая первому солдатику свой видеофон.

Охранничек нервно сглотнул:

— Ладно.

Один из стражей остался на вахте, второй повел меня в комнату для встреч, которая находилась всего в десяти метрах по коридору. Обстановка в комнате была самая что ни на есть спартанская, особенно меня поразила тусклая электрическая лампочка, которая лениво качалась под обшарпанным потолком на метровом куске плохо изолированного провода. Это уже переходило все границы — даже в самих камерах, насколько я помнил, было чище и аккуратнее. — Ремонт делать не собираетесь? — спросил я у своего провожатого, усаживаясь на потертый пластмассовый стул напротив металлической перегородки. Вместо бронированного стекла от перегородки до серо-грязного потолка протянулось невидимое силовое поле.

— Имя заключенного? — буркнул солдат.

— Фрэнк Трилистник, — ответил я. — Не знаю его настоящей фамилии.

Рядовой запер меня в комнате — на некоторое время я остался один.

Внутри все съеживалось от воспоминаний. Те, кто хоть раз побывал в Дыре — ненавидят это место всем сердцем. Дело в том, что Черная Дыра — это экспериментальная тюрьма. Заключенные большую часть времени проводят в специальных креслах — без всякого движения. Смотрят фильмы, читают книги с экрана голопроектора, короче говоря, перевоспитываются. А чтобы не омертвели мускулы, сквозь тело заключенного проводят слабый ток. Ну и плюс мелочи — вместо еды витаминизированные коктейли в одну вену, в другую вену — все остальное, что необходимо человеку — аминокислоты, белки и так далее.

В теории все выглядит не так страшно: хотя, конечно, нет ничего приятного в том, что ты весь срок сидишь без движения на одном месте. Особенно, если срок пожизненный.

Но на практике… на практике надо учитывать, что ток, поддерживающий мышцы в более-менее сносном состоянии можно регулировать вручную из пункта управления. Увеличиваем ток — и вместо приятного покалывания по всему организму заключенный чувствует ужасную, раздирающую на мелкие кусочки нервную систему боль.

И нельзя сказать, что «добрые» охранники Дыры брезговали садистским удовольствием наблюдать мучения заключенных, у которых они сжигали нервную систему.

Другим развлечением было отключить голопроектор и оставить заключенного в полной темноте на несколько суток — никакого шума, никаких голосов, только твой крик мечется в стенах крохотной комнатушки.

Дверь напротив со скрипом отъехала в сторону — давешний солдатик не сильно церемонясь втолкнул в комнату Фрэнка.

А он держался молодцом — грудь колесом, подбородок вверх, только лысая макушка слегка портила впечатление. Впрочем, Фрэнку уже далеко за сорок, но выглядит мужик моложаво. Быть может, он все время откладывает деньги на генетические операции?

— Здравствуй, Герман, — поздоровался Фрэнк на английском, усаживаясь на стул. Его глаза цепко исследовали меня.

— Привет, Трилистник, — улыбнулся я.

— Ты пришел вытащить меня отсюда? — поинтересовался Фрэнк. — Даже не ожидал. С тех пор как я оказался в Дыре, ни один из старых друзей не пришел меня навестить.

— Я же должен тебе полтинник, — развел руками я, — так какой смысл? Чем дольше ты здесь просидишь, тем больше у меня шансов смотаться со Статики и простить свой долг.

— Наша дружба стоит жалкие пятьдесят евро? — пробурчал Фрэнк, доставая сигаретку.

— Ого! — восхитился я. — Ты что здесь, на особом счету?

— Пока да, — кивнул Фрэнк, закуривая. — Меня даже в кресло не посадили. Нашли где-то обычную одиночку с приличным проектором и закрыли. Все прекрасно. Только параша воняет нестерпимо — отвык я как-то от такой жизни…

— С чего бы это к тебе такой подход?

Фрэнк пожевал нижнюю губу, будто не решаясь сказать:

— Мы с Малоевым… гм… старые друзья.

Кто бы мог подумать!

— Мда… — только и произнес я.

— Мы служили вместе во время войны с червями. Вместе участвовали в планетарной бомбардировке Кси-4. Ну и потом… поддерживали отношения. На Статике кстати случайно встретились. Когда я переехал сюда шесть лет назад.

— Так сколько тебе лет, Фрэнк? — с любопытством спросил я.

— Семьдесят. Неплохо сохранился, а? Главное, брат, это свежий воздух, здоровое питание, и вовремя проведенная пластическая операция…

— Ты в каком чине был тогда?

— А?.. Полковником я был… и Малоев тоже.

— Надо же! — ухмыльнулся я.

— Дело прошлое, — буркнул Фрэнк. — Теперь у меня есть все шансы попасть в кресло.

— Неужели все так плохо?

— Малоев требует имена всех тех, кто прошел сквозь мои подвалы на территорию Стазиса за последние три недели. Обещает отпустить, если скажу, — объяснил Трилистник.

— Так ты скажи, — посоветовал я.

— Не могу! — Фрэнк с тоской посмотрел на меня. — У меня же тайный бизнес, меня с дерьмом съедят, если я назову хоть одно имя… Неужели непонятно?

— Да что тут такого? — пожал плечами я. — Мало ли? Ну, может, люди — романтики. Их тайны прельщают. Кто по молодости не интересовался загадкой Статики?

— Ничего ты не понимаешь, Герман. Вот, например, одна, известная в городе личность, вместе со своей женой посещает Стазис и все время ходит в один интересный дом — где на кровати в вечном объятии застыли две прекрасные обнаженные девушки.

— И что они там делают? — спросил я изумленно.

— Угадай с трех раз, — пробурчал Фрэнк. — А вот еще один известный мужик любит лазить в огромный мусорный контейнер вместе со свой собакой, где они под цепкими взглядами застывших старушек…

— Ладно, приятель, давай оставим это, — отмахнулся я. — Я только что позавтракал. И мне не нужны данные обо всех людях, посещавших Стазис. Только об этих двоих. — Я протянул Фрэнку фотографию молодоженов.

— Ну не могу я ответить! — крикнул, негодуя, Трилистник. — Пойми ты, мой бизнес держится на доверии! Рот всегда держу на замке — я никогда не выдаю своих клиентов! Никогда!

— Послушай, Фрэнк, — тихо произнес я, — мне нужно знать только проходили они через твой подвал и когда. Все. От этого зависит не только твоя судьба, но и судьба нашей планеты. Это очень важно.

— Ненавижу Статику, — пробормотал бывший полковник и замолчал.

Я терпеливо ждал. Достал сигаретку, прикурил. Времени еще полно. Главное — найти девчонку. Какая к черту судьба планеты? Сто тысяч евро! Сразу же возьму билет до Офелии. Пляжи, холодное пиво, ласковое солнышко, тихая музыка, молодые девочки… девушки… Марина.

Ее фотография осталась у Китайца. Наверное, уже подшили к личному делу.

— Я не могу, — хрипло проговорил Фрэнк.

— Если я найду девчонку, ты получишь десять тысяч евро. Вполне хватит на билет первого класса до Макса-3 или Небраски, — пообещал я. — И еще останется.

— Да, пора отсюда валить, — согласился Фрэнк.

Пару мгновений он молчал.

— Эта парочка была у меня примерно в 12:45. Около половины второго они вошли через подвал в туннель. Пообещали вернуться к семи-восьми вечера.

Я кивнул:

— Кого ты приставил к ним в качестве проводника?

Фрэнк задумчиво посмотрел на меня:

— Никого. Они знали путь.

* * *

Со «Статик-отелем» меня соединили сразу. Миловидная девушка бархатным голоском поинтересовалась, чем она может мне помочь.

— Дайте мне Леруа! — рявкнул я.

Наверное, в моем лице было что-то такое — через пару секунд на экранчике появилось слегка испуганное лицо метрдотеля.

— Здравствуйте, Герман, чем я…

— Переведите меня на видеофон господина Цвейга, — попросил я.

— Но я не имею права, — замялся Пьер.

— Это очень срочно. Я настаиваю.

Леруа решился — по экрану пошли помехи, а потом я увидел Барона. Все в том же строгом костюме, гладко выбритого и аккуратно причесанного. Немного бледного.

— Здравствуйте, господин Барон.

Он сжал губы в тонкую линию:

— О чем вы?

— Не ломайте комедию, Штефан. Ваша дочь и ее муж впервые посетили Статику?

— Да, и я не пойму…

— Это не может быть правдой, Барон! Они были прекрасно осведомлены о туннелях под городом, которые ведут в Стазис, у них было все необходимое, чтобы прожить на территории Стазиса в течение недели. Они что, специально собирались на Статику?

Барон молчал, играя желваками.

— У вас есть ваше задание, господин Лукин. А еще у вас осталось чуть больше двух суток, чтобы выполнить его, — сказал он, наконец. — Зачем вы пристаете ко мне с глупыми расспросами?

— Я не могу работать, когда мне лгут в гла…

Но в этот момент Барон прервал связь. Я в гневе шмякнул видеофон о приборную панель своего «фалькона». Машина мелко затряслась, и мне пришлось пожалеть о содеянном. Со старушки станется — еще развалится прямо в воздухе…

Я набрал номер своего офиса.

— Детективно… Эй, Гера! Что с тобой происходит? Примчался сюда, взгляд бешеный, схватил ключи от «фалькона» и исчез в неизвестном направлении. В чем дело?

— Все прекрасно, Лера. Восхитительно. Я просто слегка разозлился, но сейчас уже отошел. Сейчас я вернусь — приготовь мне, пожалуйста, бронежилет и достань… «Целитель».

— Все так серьезно? — испуганно поинтересовалась Лера.

— Не знаю, — честно ответил я и отрубил связь.

* * *

— Что происходит? — в сотый раз поинтересовалась Лера, когда я натягивал бронежилет («Алмаз», два с половиной килограмма, выдерживает выстрел с расстояния двадцать метров из линейной военной винтовки «Тополь-22». По крайней мере, так говорилось в рекламном листке).

— Это дело пахнет все хуже и хуже, — пробормотал я, пытаясь справиться с последней застежкой. — Милая прогулка двух молодоженов превратилась в грандиозную политическую махинацию.

Лера притихла. Сидела за столом тише мышки и нервно постукивала по столу ногтями.

— По стерео передавали про капитана Сысоева, — сказала она.

— Я в курсе, — коротко ответил я.

Стереофотография Марины.

Голова забита только ею.

Даже смерть Китайца болтается где-то на втором плане.

— Слушай, Гера, может, бросишь это дело?.. Ну его, жизнь дороже…

— Поздно, зайка, — ответил я. — Я уже в нем по уши. Или еще глубже. А вот ты уходи. Поезжай к Алешке, свалите куда-нибудь за город, на озера, например. А если позволят его финансы — то и вообще со Статики.

— Я не оставлю тебя, Гера!

— Так надо! — рявкнул я. — Собирай вещички и домой! Три или четыре дня не появляйся в офисе — а если узнаешь, что со мной что-то случилось, вообще забудь о существовании «Фалькона».

Лера молчала. Потом отвернулась, и стала судорожно размазывать по лицу тушь — ненавижу, когда она это делает. В такие моменты просто не нахожу слов.

— Ладно, успокойся, Лера, — тихо проговорил я. — Возьми за месяц… считай это выходным пособием, на всякий случай…— Я протянул ей три бумажки по сто евро. — Где «Целитель»?

Лера не глядя положила на стол тяжелый штурмовой пистолет ЦЛ-12, разработки Слюсарева. В простонародье — «Целитель». Гарантированно вылечивает от жизни.

Давненько мне не приходилось им пользоваться.

Я проверил батарею — заряжена полностью, хватит на пятьдесят выстрелов средней мощности, на двадцать, если палить наверняка, бронебойными.

На всякий случай положил в карман запасную батарейку. Потом натянул поверх броника рубашку и коричневый свитер. Не время сейчас в костюме ходить. Посмотрел на Леру — она все еще плакала.

— Иди домой, девочка, — тихо посоветовал я ей.

* * *

«Фалькон» я в наглую посадил прямо перед главной вышкой Стазиса. Солдаты что-то орали, сирена истошно выла, сотня лазерных прицелов плясали по моей верной старушке, однако они все исчезли, когда из машины вышел я. Наверное, Малоев уже успел предупредить нижние чины.

К моей машине тут же подбежал молодой сержантик.

— Господин Лукин? — спросил он.

— Да, — подтвердил я.

— Мы ждем вас уже час. Все давно готово.

Я оторопело кивнул. Потом спросил:

— Что готово?

Солдатик недоуменно взглянул на меня:

— Поисковый отряд. Который вы возглавите… мы же будем искать яйцеголовых, так ведь?

Ай да, генерал! Просто мои мысли читает… впрочем, я предпочел бы пойти сам. Хотя, кто его знает, что ждет меня в Стазисе.

— Отлично, сержант, — ответил я, и солдат браво прищелкнул каблуками, а молоденькое, искореженное подобострастием и нездоровым патриотизмом, лицо аж покраснело от похвалы. Интересно, кем меня представил Малоев? Полковником ГСБ?

— Ведите, — скомандовал я, и последовал за сержантом в вышку. Двое солдат у ворот откозыряли мне, и я одобряюще им улыбнулся в ответ. Молодцы, ребята.

— Хорошо охраняете, — похвалил я их.

— Мне медаль за это дали! — похвастался один.

Я даже не понял, шутит он или нет.

Оказавшись внутри (коридор — металлические стены, пол и потолок, освещаемые холодным серым светом), мы зашли во вторую дверь справа и оказались в просторном помещении с маленькими прямоугольными окнами под самым потолком. На черных пластиковых скамейках вразвалочку сидело пятеро солдат — в сине-серой пятнистой форме, но без знаков отличия.

Мой солдатик откозырял и удалился.

Ко мне подошел самый старший среди солдат — крепкий небритый мужик. Он протянул мне свою лапищу:

— Подполковник Берд, — представился военный.

— Герман, — я пожал ему руку.

— Вот что… Герман… — тихо произнес Берд. — Я не знаю, кто вы такой и почему Малоев вам доверяет, но для меня главное — мои люди. Я буду следить за вами. За каждым вашим поступком. И если мне покажется, что ваш приказ может навредить моему отряду, я оставляю за собой право ослушаться его! Надеюсь, я ясно высказываюсь?

Очень хотелось зевнуть этому горе-вояке прямо в лицо, но кое-что в его словах меня заинтересовало. Действительно, почему Малоев мне так доверяет?..

Да потому что задница у него горит, вот и хватается за каждую соломинку!

Берд мне не понравился. Ненавижу таких вот правильных вояк. По мне — лучше бы на его месте был Китаец.

Китаец. Фотография Марины.

Берд тем временем представлял своих подчиненных:

— Капитан Эванс (долговязый паренек, со взглядом как у голодного коршуна), лейтенант Александров (с виду — болгар. Курчавые черные волосы, светло-голубые, почти белые глаза), лейтенант Винз (жилистый мужичок со стеклянным взглядом) и… — тут Берд слегка замялся. — Единственная женщина в нашей компании — доктор наук Лидия Марш.

— Может, обойдемся без формальностей? — спросила хриплым голосом Лидия. На вид ей было тридцать-тридцать пять. Маленькая, костлявая — очки на пол-лица. Ей бы в косметическую клинику… потом мужа завести и детей ему нарожать. А не наукой заниматься.

Вслух я, конечно, этого не сказал.

— Лидия — один из главных специалистов по Стазису, — объяснил мне Берд невозмутимо. — Она с самого начала…

Я благополучно пропускал его слова мимо ушей.

— Тело капитана Сысоева все еще на территории вышки? — спросил я, когда словесный поток подполковника полностью иссяк.

— Да… — растерялся Берд.

— А его вещи?

— В специальной камере хранения… но нам уже давно пора…

— Я хотел бы осмотреть их.

Мы с Бердом уставились друг на друга.

— Мы уже давно должны быть на территории Стазиса! — с нажимом произнес Берд.

— Мы будем там, когда я решу, — невозмутимо возразил я. — Или вы хотите связаться с генералом? Уточнить?

Вояка сдался.

— Ждите здесь, — буркнул он своим.

Мы вышли в коридор, поднялись по лестнице на второй этаж, сели в лифт. Лифт принес нас на открытую площадку — через нее мы прошли в следующий лифт, который привез нас в темный коридор, потом мы зашли во вторую дверь налево, снова оказались в коридоре… через пять минут я уже полностью запутался. Может быть, Берд в отместку так петляет?

Наконец мы оказались перед очередной дверью. Солдатик рядом с ней вытянулся в струнку, старательно разглядывая потолок.

— В какой камере вещи капитана Сысоева? — резко спросил Берд.

— В триста пятой, сэр! — бодро отрапортовал солдат.

В камере хранения было полно ящиков — прямо как в космопорте. Мы с трудом обнаружили камеру 305. Берд засунул свою карточку в паз, однако лампочка над камерой загорелась красным.

— У меня не хватает полномочий, — зло проговорил Берд. — Попробуйте свою.

Я, не сильно надеясь на успех, вставил карточку в щель. Лампочка благосклонно сменила цвет на зеленый — ящик мягко выехал вперед.

Искать почти не пришлось — фотография лежала сверху одежды и прочего барахла, запечатанного в прозрачный пакет. Я достал свой перочинный ножичек и разрезал целлофан. Положил фотографию в карман, задвинул ящик на место.

— Я не уверен, что вы поступаете законно, — проинформировал меня Берд, с неодобрением наблюдая за моими действиями.

— Свяжитесь с Малоевым, — отмахнулся я от него уже привычной присказкой.

Подполковник молчал. Значит, я все правильно понял — генерал дал мне огромные полномочия. Неужели он и впрямь так сильно в меня верит? В груди змеиным клубком заворочались подозрения.

— Вам нужно переодеться… — снова затянул свою волынку Берд.

— Я полностью готов. Собирайте своих вояк и выступаем.

* * *

Стазис встретил нас легким дождиком.

Впереди шли мы с Бердом, немного сзади все остальные: они старательно оберегали доктора Марш, которая с биолокатором в руках невозмутимо вышагивала по мокрому тротуару. Из всей команды она нервничала, похоже, меньше всего.

Первое, что поразило меня при первом посещении Стазиса — это тишина. Вселенская, космическая тишина — все звуки оставались позади, в той, быстрой жизни. А здесь… здесь даже говорить хотелось только шепотом.

А, если честно, вообще не хотелось.

Однако Берда это правило, кажется, не касалось:

— Мы повторим путь доктора Юхансона. Спутник-шпион будет следить за нашим продвижением и в случае опасности — сообщит в центр, — прогремел подполковник.

Я смолчал.

Мощеная дорожка свернула направо, и мы оказались около въезда в город: каменная арка с затейливой резьбой возвышалась над головами. Дальше виднелись маленькие каменные домики причудливой, самой разнообразной формы — тут были и пирамиды, и дома-шары, и дома, будто сложенные из великого множества детских кубиков.

Около арки сидел грязный нищий в рваном рубище. Его рука застыла в вечной мольбе, а глаза, казалось, с укором смотрели на мир. Я не выдержал, подошел к нему и помахал рукой перед глазами. Никакого результата. Естественно.

— Этот человек — статик, — словно глупому малышу объяснила мне Лидия. — Хомо Статикус, как в шутку их называем мы — ученые, — зачем-то добавила она.

— Я знаю, — ответил я и улыбнулся настороженно глядящим на меня коммандос. — У меня просто такая привычка. Традиция. Я так здороваюсь со Стазисом.

Все более недоумевающие взгляды в ответ. Пришлось двигаться дальше, чтобы меня не сочли за сумасшедшего. И не расстреляли на месте на всякий случай.

В самом городе народу было побольше. Люди — статики — занимались своими делами. Одинокая старушка подслеповато щурилась на несуществующее солнце, мама гуляла с младенцем в странного вида коляске (три колеса, сверху некое подобие сплетенной корзины), двое мужиков в веселеньких маечках пили неизвестную жидкость из бутылок. Надписи на бутылках представляли собой абракадабру — я знал, что лингвисты всей Галактики сотни раз пытались разгадать язык статиков. И, что интересно, у всех ведь получалось.

Только у всех — по-разному.

Вскоре мы вышли на площадь фонтанов. По периметру площади располагалось восемь фонтанов и еще один — самый большой и красивый — посередине. Здесь народу было еще больше — нарядные мужчины и девушки гуляли с детьми и необычными пушистыми зверьками, напоминающими домашних собачек. Что интересно, я редко видел несчастных людей в Стазисе — на лицах почти у всех застыли улыбки.

— Отсюда группа Юхансона отправила свое предпоследнее сообщение, — прокомментировал Берд.

Его люди нервно оглядывались в поисках неведомой опасности. Только Лидия была совершенно спокойна, поглядывая на экранчик своего локатора.

— Чисто, — сказала она. — Хотя, если кто-то скрывается в домах — локатор его не засечет. Свойство материала, из которого состоит весь Стазис.

В дом статиков, если он закрыт, проникнуть просто невозможно — его не взломать, не разрушить. Однако в большинстве домов двери были раскрыты настежь — статики, наверное, не боялись воров.

Мы пошли вокруг площади. Солдаты заглядывали в окна, двери, доктор Марш шуровала повсюду со своим биолокатором.

Я стоял около фонтана и наблюдал за застывшими каплями. Вполне обычная вода — даже блестит в лучах оранжевого солнца — вот только не движется. Некоторые капельки зависли прямо в воздухе. Я притронулся к одной — она была холодная и шершавая. Попытался сдвинуть с места, но капелька так и осталась висеть. Солнце высвечивало застывшие брызги, все вместе они сливались в самую настоящую радугу — оранжевые, синие, зеленоватые оттенки! А вот и красный цвет раскрасил по правильной прямой несколько подряд зависших капель.

Я кинулся на землю. Вовремя! Плазменный заряд сжег воздух в том месте, где только что была моя голова. Я перекатился на спину, на ходу доставая «Целитель».

* * *

Самое правое окно двухэтажного кубического домика. Яркий красный огонек. Чья-то быстрая тень.

Я выстрелил. Тень исчезла, кроваво-красный огонек — вместе с ней.

— В чем дело? — орал Берд откуда-то с другой стороны площади.

— Снайпер, — крикнул я в ответ, — и по-моему, я его подстрелил.

Коммандос, прячась за телами статиков, подбежали к двухэтажному домику и скрылись внутри. Берд остался рядом с докторшей. Прикрывает, значит.

Я, подумав, пошел вслед за коммандос.

Дом был уютным — прихожая, выполненная в мягких тонах, детcкие качельки, полно разноцветных игрушек на полу. Маленькая курчавая девочка в легком голубом платьице сидит на корточках и раскрашивает картинку в журнале. Примерно такая же могла бы получиться у нас с Мариной.

Девочка, а не картинка, конечно.

Я еще немного полюбовался на девчонку, а потом поднялся по деревянной лестнице наверх. Все ждал, что ступеньки будут поскрипывать при ходьбе.

Давно я не был в Стазисе.

Наверху было несколько комнат. Двое из коммандос находились в одной из них, похожей на рабочий кабинет. Винз с винтовкой наготове расположился около лестницы.

— Что там? — спросил я.

Винз показал подбородком в комнату, мол, сам смотри.

Я зашел в кабинет — коммандос предельно вежливо расступились.

Около стены полулежал-полусидел молодой мужчина в кожаной куртке и тертых джинсах с кожаными заплатками на коленях. Американская снайперская винтовка военного образца «рэйвен» валялась рядом. Парень хрипел, сжимая правой рукой рану в плече, из которой короткими толчками выплескивалась темная кровь.

И еще он смотрел на нас с такой ненавистью, что мне вдруг стало страшно. Он коротко вскрикнул, отнял ладонь от раны и потянулся за винтовкой, но тут же его тело два раза судорожно дернулось, и руки парня безвольно повисли вдоль тела.

Мне приходилось убивать людей. Не скажу, что в этом много приятного.

А особенно неприятно, когда убиваешь собственного клиента.

Этого парня звали Джон Томпсон.

Алисия только что овдовела.

* * *

Вскоре мы приблизились к району 3Г, откуда Клюверт и Юхансон отправили свое последнее сообщение.

Район как район — сплошные многоэтажки и полно мест, где можно укрыться снайперам. Поэтому мы продвигались вперед по одному кварталу — рисковать никто не хотел. Доктор Марш прицепила к нашему спутнику-шпиону биолокатор и тот, повинуясь приказам с дистанционного управления, исследовал все окна и двери в пределах квартала. Когда он заканчивал, мы продвигались вперед, организовывали круговую оборону, и снова запускали шпиона.

Во время третьего прохода, когда я отдыхал, прислонившись спиной к толстенному мужику, зазвонил видеофон. Коммандос занервничали. Берд что-то пробормотал чуть слышно. Наверное, не очень приятное для моих ушей.

Со мной связывался Барон. Он был мертвенно бледен, его светлые волосы на фоне лица казались огненно-рыжими, почти красными.

— Со мной только что разговаривал генерал Малоев, — сказал он. — И рассказал, что случилось…

— Я не виноват, — резко ответил я, — Джон выстрелил в меня…

— Я знаю, — тихо ответил Штефан. — И я не виню Вас, Герман. Я надеялся, что это неправда… я не знал, что Джон и Алисия…

— Что?

— Неважно, — Барон, казалось, несколько собрался, — теперь я прошу об одном… что бы не случилось… пожалуйста, верните мою девочку мне живой.

Я молчал, не зная, что ответить.

Барон отключился.

— В чем дело? — спросил у меня Берд.

— Тесть погибшего, — ответил я. Обернулся, разыскивая взглядом шпиона. Случайно посмотрел на спину толстяка, о которого только что опирался.

На спине у мужчины-статика размазалось маленькое кровавое пятнышко. Я потрогал пятнышко указательным пальцем. Кровь засохла — маленькими крошками она осыпалась на асфальт.

Я промолчал.

* * *

— Ну и что нам теперь делать? — спросил Берд, пиная статую девочки в песочнице. Естественно, с девочкой ничего не случилось, но мне все-таки сильно захотелось врезать подполковнику в ответ. И чтобы он уткнулся лицом в песок. Мысль была чрезвычайно приятной, и я провертел ее в мозгу так и этак.

Хотя Берд был отчасти прав. Мы прочесали весь район 3Г и примыкающий к нему 3Д, откуда люди Юхансона должны были связаться с Центром. Никаких следов экспедиции не было обнаружено.

— Что нам теперь, бродить по всему городу? — буркнул подполковник, обращаясь неизвестно к кому.

Его люди угрюмо молчали. Эванс сосредоточено разглядывал обнаженную стройную девушку, которая стояла, потягиваясь, у открытого окна. Меня больше интересовал сам домик — уютное двухэтажное строение из желтого кирпича с аккуратным садиком и небольшим бассейном. Всегда мечтал о таком. Ну и девушка, конечно, ничего. Я представил на ее месте Марину.

— Быть может, у нашего командира будут какие-то предложения? — едко спросила доктор Марш.

Все обратили взоры на меня. Ждут, что я достану волшебную палочку?

Абра-кадабра, Юхансон и Алисия, явитесь сейчас же сюда!..

— А какие могут быть предложения? — мягко улыбнулся я. — Насколько я понимаю, у нас было указание пройти по следу экспедиции. Никого мы не обнаружили, если не считать парня. Значит, возвращаемся. Подберем по дороге труп и доставим в Центр. Весь город у нас все равно не хватит сил обыскать. Придется вводить в Стазис войска. Роты две, я думаю, хватит.

Судя по кислым физиономиям моих спутников, они ожидали совсем другого ответа.

* * *

Но выбора у ребят не было.

Возвращались по той же схеме — впереди спутник-шпион, потом мы. На одном из перекрестков я остановился, будто задумавшись.

— Берд! — позвал я.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Мне надо навестить одно местечко на Стазисе. Поэтому я Вас оставлю.

— С ума сошел? — зарычал подполковник. — А если по городу бродят еще какие-нибудь чокнутые снайперы?

— Это мои проблемы, договорились?

— Да чего с ним нянчиться, сэр? — крикнул Александров. — Пусть себе топает, куда хочет! Нам меньше хлопот будет!

— Хорошо, иди, куда пожелаешь, — медленно проговорил Берд, — но я снимаю с себя всякую ответственность. Никто тебя искать не будет, Лукин, если что. Ты меня понял?

— По рукам, дружище, — весело ответил я.

Подполковник прорычал что-то совсем уж невразумительное и дал отмашку своим людям. Они двинулись дальше. А я некоторое время стоял и курил, наблюдая за удаляющейся группой. Заходящее солнце било мне в лицо, дымные колечки летели вдогонку солдатам. Времени оставалось все меньше, а мне вовсе не улыбалось бродить по Стазису в полной темноте.

Однако и на виду у коммандос действовать я не собирался.

Когда парни исчезли за поворотом, я медленно досчитал про себя до ста и выкинул тлеющий окурок. Потом развернулся и пошел назад — в ту сторону, откуда мы пришли.

Пустые глазницы разномастных многоэтажек с подозрением глядели меня. Врун тот, кто сказал бы, что, оказавшись в подобной ситуации, совсем бы не боялся. Я никак не мог избавиться от ощущения, что за мной наблюдают. Казалось, еще секунда — и я буду валяться на земле с продырявленной головой, а мои мозги разноцветной текстурой украсят серый асфальт.

Давешнего толстяка я обнаружил почти сразу: он вместе с группой мужиков в цветастых рубахах о чем-то мирно беседовал около фасада обувного магазина. А, может, у них тут проходил митинг? Например, за этичное отношение к мохнатым зверькам, что заменяли у статиков собак. Или за равные права толстых и худых.

Сам толстяк меня теперь не интересовал — я кружил около магазина в поисках других улик.

И я нашел их.

За углом, рядом с мусорным банком — огромное пятно высохшей крови. Кто-то пытался вытереть его и большая часть крови превратилась в бурый порошок. Но контур остался. Я пошел дальше по этой улице. Если судить по армейской карте, я шел по направлению к району 2Г.

Возле одинокого фонарного столба я обнаружил целый ворох использованных батарей для снайперской винтовки. Посмотрел вверх — пятиэтажное строение с множеством выступающих вперед миниатюрных балкончиков. В стенках балкончиков зияли круглые отверстия сантиметров пять-шесть в диаметре. Идеальное место для снайпера.

Парадная дверь в этот дом была открыта, и я прошел внутрь. Здесь было темно, хоть глаз выколи.

Я достал фонарик и включил его.

Светлый кружок вырвал из тьмы перекошенное лицо немолодого мужчины с кровавой раной во лбу. Кружок двинулся вниз — на мужчине был светло-серый комбинезон. С правой стороны на табличке виднелась надпись «Д-р Юхансон».

Вот, одного уже обнаружил.

Луч метался по всему парадному и высвечивал все новые жертвы: ассистент Уорвик МакТревор, сержант Макс Стефанофф, доктор Линда Степаненко… лейтенант Дональд Клюверт.

Четверо ученых и двое солдат. Они все были здесь — лежали вперемешку на лестнице, холодном полу, прислонившись к стене. Их всех убили из снайперской винтовки и затащили сюда.

Я потушил фонарик и вышел наружу.

Солнце почти зашло, хищные тени рассекали улицу на несколько почти равных по толщине полос.

Темная полоса, светлая полоса, темная полоса, светлая…

Желудок не выдержал, и я остановился — меня неумолимо выворачивало наизнанку.

* * *

Трясущимися руками я достал сигарету и прикурил. В этот момент мне было все равно — я бы не сдвинулся с места даже если бы заметил точку лазерного прицела у себя на груди.

Такого на моей памяти еще не случалось. Хладнокровно пристрелить шестерых человек! Хорошая была семейная парочка. Теперь я совсем не жалел, что сделал Алисию вдовой. И сильно сомневался, что при встрече с ней смогу удержаться и не отправить ее на скорое свидание с мужем.

Быстро темнело. Можно было, конечно, покинуть Стазис или хотя бы по видеофону сообщить Малоеву о том, что я нашел экспедицию, но мне хотелось довести дело до конца.

Ведь я почти наверняка знал, где скрывается Алисия.

Подвал Фрэнка соединен туннелем с канализационной системой Стазиса. А она представляет собой целый лабиринт — множество ответвлений, тупиков, некоторые ходы наверх закрыты люками, другие открыты. Фрэнк знает большинство путей, однако, насколько я знаю, про этот он был не в курсе. Я сам нашел его случайно, когда однажды блуждал по канализационной системе.

И этот выход совсем близко.

Я достал «Целитель» и зашагал вперед.

Пройдя квартал, я вдруг вспомнил, что нахожусь всего в нескольких сотнях метров от часовни. Желание посмотреть появилась ли там Марина — как на фото — было очень сильным. Но я поборол себя — взглянул последний раз на стереокарточку — и засунул ее в задний карман штанов.

Еще успеется.

На перекрестке я свернул направо и зашел в ближайший магазин. Вход загораживала крепкая девица, которая вела ребенка за руку — пришлось постараться, чтобы оказаться внутри.

Это была книжная лавка — сотни книг стояли на полках, еще больше — валялось прямо на полу. Сухощавый старичок стоял за прилавком и держал в руках раскрытый томик, вперив в строчки неподвижный взгляд. Я включил фонарик — и почти сразу же высветил аккуратную горку свежих окурков на подоконнике. Сигареты были женские, неизвестной мне марки. Я подошел поближе, взял один из окурков, повертел в руках — на нем виделись следы губной помады.

Оставалось только поздравить себя с отличной интуицией.

Теперь я был все время настороже. Скотчем примотал фонарик к дулу «Целителя». Взвесил в руке, пару раз подбросил. Когда мне показалось, что я привык к новому весу пистолета, я отправился дальше.

Дверь за прилавком тоже была открыта — я прошел в маленькое помещение, заваленное огромными кучами книг. За одной из груд макулатуры обнаружилась лестница в подвал. Молодой жилистый паренек сидел перед ней на коленях и что-то беззвучно кричал вниз. Я посветил туда фонариком — его друг — подросток в синей рубашке — стоял рядом с лестницей с кипой книг в руках и собирался подниматься. Больше ничего интересного я не заметил.

Я спрыгнул вниз и стал за подростком — какая-никакая, но защита. Светлое пятнышко забегало по стенам — подвал был пуст, если, конечно, не считать огромного количества книг. Около противоположной стены я заметил узкий провал в стене — он вел в канализацию, а дальше, через сложную систему труб и коридоров — к подвалу Фрэнка. Я был уверен, что никто про этот ход не знает. Кроме меня.

Мне вдруг почудилось, что я слышу сверху шум. Будто кто-то осторожно шагает по магазину.

Я отпрыгнул в спасительную тьму подвала, потушил фонарик и направил дуло пистолета вверх, в сторону проема.

Но было тихо. Может быть, показалось?

Я выждал минут десять, потом осторожно поднялся по лестнице. В задней комнате было пусто, через открытую дверь я видел спину старичка-продавца и больше никого. Серые сумерки окутали магазин. Я зло чертыхнулся и снова спрыгнул вниз.

Включил фонарик и нырнул в черный проем.

Двигался я осторожно, стараясь мягко ступать по каменному полу. Этот тоннель был практически прямым, не считая нескольких поворотов, большинство из которых вели в тупик. Однако в ходе своих поисков семилетней давности я обнаружил трубу, которая вела в большую пещеру, испещренную сталактитами и сталагмитами. Дальняя часть этой древней штольни была завалена картонными ящиками, создающими какое-то подобие баррикады. Быть может, контрабандисты Статики держали здесь свое барахло?

Вот он, седьмой поворот. Метров сто — и пещера.

Этот тоннель был узким — мне пришлось низко наклониться, а в конце, в том месте, где туннель перешел в металлическую трубу, и вовсе передвигаться ползком. Когда до пещеры оставалось метров пятьдесят, я потушил фонарик и дальше полз в кромешной тьме.

Около самого выхода я чуть неподрассчитал — злодейка-память подвела — туннель резко наклонился, и я кубарем скатился вниз.

В тот же миг мощный луч прожектора высветил мое лицо, ослепляя и парализуя мысли. В ход пошли инстинкты: не долго раздумывая я кинулся в сторону, а в том месте, где я только что находился, по скале зачиркали огненные заряды.

Я укрылся за одним из сталагмитов, расположившись так, чтобы он скрывал все мое бренное тело. Сталагмит принадлежал Стазису, поэтому я не боялся, что стационарный пулемет, который был у девушки, разнесет его, да и меня заодно, в клочья. Хуже было то, что Алисия заметила, где я скрылся — луч прожектора был направлен прямо на меня, и Алисия непрерывно поливала сталагмит зарядами чудовищной энергии — их хватило бы, чтобы спалить за пять минут полгорода.

Я не двигался, ожидая, когда девушке надоест развлекаться. Немного ныла нога, я подвернул ее, когда так неудачно вывалился из туннеля.

Наконец, пулемет замолчал, и я, воспользовавшись тишиной, попытался трезво оценить обстановку. Назад? Не успею. Вряд ли на этот раз Алисия промахнется. Да и по тоннелю, круто уходящему вверх, так просто не забраться. Оставалось выжидать.

— Алисия! — крикнул я. В тишине мой голос мне самому показался каким-то жалким и неуместным. Я откашлялся и снова позвал:

— Алисия!

На этот раз получилось чуть лучше.

Однако девушка все равно молчала. Впрочем, ее оружие тоже. Очень хотелось рискнуть и пуститься бегом до тоннеля, но мне вдруг живо представилось, как огненный заряд поджаривает мозги, сжигает кожу и доводит до кипения внутренности. Поэтому я не решился.

Ну что же, остается блефовать.

— Алисия! Ты должна сдаться! Ты окружена! — рявкнул я.

Она, наконец, подала голос.

— Не верю! Ты врешь!

Приятный голосок у девчонки. Я бы с удовольствием оказался бы с ней где-нибудь в тихом ресторанчике за одним столиком.

Жаль я не встретил Алисию раньше, до того как она с мужем пристрелила бедняг ученых.

— Зачем тебе это нужно, девочка? — заорал я. — Чего ты хочешь добиться? За тобой прилетел твой отец, он волнуется…

Ответом была очередь. Некоторые заряды выбили веселую чечетку в сантиметре от правой ноги. Я непроизвольно поджал пальцы, и постарался стать раза в два-три меньше.

— Пусть он убирается ко всем чертям! — завизжала девчонка.

Мимо. Алисия ненавидит отца, это понятно.

Но не настолько же, чтобы открывать огонь по людям?

…Шесть трупов в подвале. Гниль и разложение…

Я зажмурил глаза, борясь с подступившей тошнотой.

— Алисия, я понимаю, у вас с отцом были кое-какие разногласия, но… Но нельзя же так, в конце концов!

— Что с Джоном? — спросила девушка.

Я молчал.

— Вы… убили его?

Я молчал.

— Вы убили его…

— Он мог убить одного из наших, Алисия. Джон первым открыл огонь!

— Он всего лишь хотел связаться с Керком! Керк не вышел на связь — а он должен был вытащить нас отсюда… Керк боялся за меня, за нашего ребенка…

Вот те на! Она, оказывается, еще и беременна…

Керк. На всякий случай я запомнил это имя.

— Ты убил его, правда? — вдруг поинтересовалась девушка.

Я молчал.

— Я знаю тебя. Тебя зовут Герман Лукин, ты — наемник!

— Скорее частный детектив! — зло прокричал я. Алисия расхохоталась.

— Кто больше заплатит, для того и спляшешь джигу, правда, Герман?

Я заскрежетал зубами.

— У меня есть свой кодекс… понятия… честь… Тебе знакомы эти слова, девочка?

— Рассказывай эти сказки старшеклассницам, Герман! Папа нанял тебя убить нас — и ты согласился. Сколько он предложил тебе, Герман?

— Твой отец попросил всего лишь найти Вас и вернуть домой! — крикнул я. — Джон первым выстрелил в меня…

— Значит, это все-таки был ты…

Стареешь, Гера, — ехидно прошептал внутренний голос.

— Да! — со злостью выкрикнул я. — Черт подери, Алисия, он стрелял мне в спину. То, что я остался в живых — чудо. Если бы я не выстрелил — я бы погиб!

— Какая теперь разница? — горько сказала девушка. — Теперь он мертв. Он, а не ты. Не ты, Герман!

Мы молчали. В наступившей тишине я услышал легкий шорох со стороны тоннеля. Или опять показалось?

— Так мой папаша сказал, что хочет всего лишь найти нас? Очень умно с его стороны!

— В чем дело? — спросил я. — Зачем вы прилетели на Статику?

— А ты не знаешь? Мэр Статики и президент Макса — этот грязный выродок, сволочь, ублюдок! — сговорились. Они решили вместе добывать урановую руду!

— И что в этом плохого, Алисия? — поинтересовался я.

— Ничего, если не считать того, что ученые Макса нашли способ разрушить Стазис. И именно это они собираются сделать, когда будет подписан договор!

— Ты с ума сошла, девочка, — крикнул я. — Это невозможно! Уже сорок лет ученые бьются над тайной Стазиса, а ты заявляешь…

— Так ты ничего не знаешь, наемник? Наши ученые давно разгадали тайну Статики! Думаешь, почему ваш мэр заключил договор именно с Максом?

— Это шахтерская планета и…

— Чепуха! Проще было договориться с Небраской — вот, где хорошо развито горнодобывающее дело. Наши способы добычи руды кардинально отличаются от общепринятых — большая часть Макса-3 покрыта водой. Ты никогда не задумывался об этом? Зачем Вам Макс, когда Небраска с большим удовольствием помогла бы вам?

Я молчал. Откуда мне знать? Я — не специалист по добыче полезных ископаемых. И вообще, по образованию — гуманитарий.

Снова шорох. Нет, это мне уже не кажется! Теперь мы не одни в пещере! Я явно чувствовал чье-то присутствие…

— Я порылась в секретных документах папочки и обнаружила для себя много нового! — кричала девушка. Похоже, она не слышала странного звука, сосредоточившись лишь на разговоре со мной. Прожектор все еще был направлен только в мою сторону. — Они собираются разрушить Стазис и лишь потом начать добычу руды!

— Но даже это не дает тебе права на убийство людей! — рявкнул я. — Стазис — всего лишь памятник, гигантская скульптура, остаток древней цивилизации… Из-за него надо было лишить жизни Китайца? Убить ученых и солдат?

— Я не знаю ни про какого Китайца, — ответила Алисия. — А Стазис — это на самом деле…

Красный луч спокойно, даже как-то лениво протянулся от тоннеля в сторону баррикады. Два выстрела прозвучали почти синхронно, но все-таки с маленьким промежутком — сначала погас прожектор, а секундой позже раздался короткий вскрик и глухой звук. Такой обычно издает тело, которое от выстрела отлетает вперед метров на десять и ударяется о каменную стену.

Тишина…

Потом загорелось сразу несколько фонариков. Луч одного из них ударил мне в лицо. Я прищурил глаза, но все же смог разглядеть жестко улыбающегося Берда и серые в окружающей мгле лица его бравой команды.

* * *

Тремя часами позже мы сидели у Малоева в кабинете. В довольно уютном кабинете, надо признать. Неяркие обои на стенах, массивный деревянный стол, аквариум со светящимися рыбками в углу. Я со скукой наблюдал за одной из рыбок — той, что побольше. Она гонялась за своими товарками и все время пыталась ухватить какую-нибудь за хвост.

Генерал сидел напротив меня и попивал из стакана (стеклянного, не пластикового!) воду с привкусом натурального лимона. Довольно дорогой коктейль на Статике. Напротив меня стоял стакан с таким же содержимым, но я к нему не притронулся.

— Нравятся рыбки? — наконец, нарушил тишину генерал.

Я пожал плечами.

— С Офелии, — похвастался Малоев. — Ты не поверишь, сколько стоят! За этого здорового шипохвоста отвалил целую штуку. Думаешь, глупо? Да, я старомоден. На Земле давным давно не держат дома животных, люди разучились заботиться о других. Но ведь это основа человеческих взаимоотношений, Герман! К тому же, мне кажется, что у каждого человека должно быть какое-то хобби, увлечение… Хоть что-нибудь, чтобы можно было отвлечься от мирских забот! Признавайся, у тебя ведь тоже есть что-нибудь такое, что отличает тебя от других?

— Как меня нашли Берд и остальные? — проигнорировал вопрос генерала я. — Жучок установили? Шпиона послали?

Малоев горько вздохнул:

— Зачем ты принимаешь мои слова в штыки, Герман? Поверь мне, я вовсе не хочу запудрить тебе голову, я просто хочу стать другом… Ты ведь отличный мужик, Герман.

— Я задал вопрос.

— Мы не устанавливали жучок, — ответил, нахмурившись, Малоев. — Честно говоря, ты все время таскал его с собой. Сам.

Я достал фотокарточку с Мариной, задумчиво повертел в руках. Малоев мягко, но настойчиво потянул за краешек фотографии и забрал ее у меня.

Разорвал пополам.

Я бы так не смог.

Внутри стереофотографии находилась маленькая микросхемка, которую Малоев бросил на стол.

— Тот парень в синей куртке — ваш человек? — спросил я.

— Керк МакМиллан, — сказал Малоев. — Известный террорист, профессиональный убийца и космический пират. В розыске ГСБ пять лет. Мы взяли его за пять минут до того, как вы с группой отправились в Стазис. Времени было мало, и нам пришлось применить болевой шок…

— Я бы не сказал, что это совсем уж законно, — пробормотал я.

— Поэтому я надеюсь на твое понимание. И молчание, — с намеком произнес Малоев. — Этот парень был в сговоре с преступной парочкой. Насколько я понимаю, здесь действовала целая преступная группировка, однако Керк знал только Алисию и Джона. Эти двое подозревали, что Барон наймет тебя для их устранения, поэтому они, в свою очередь, наняли Керка. Он должен был убить тебя. А также обеспечить отступление. В выборе ребятки не ошиблись — если бы не пара просчетов, они бы уже давным давно скрылись за пределами Статики!

— К чему такие сложности? — спросил я. — Он мог просто пристрелить меня, например, когда я выходил из бара.

— Алисия настояла, — сказал генерал. — Женщина… она не хотела лишних жертв — Керк должен был убить тебя лишь в том случае, если ты попытаешься проникнуть на территорию Стазиса. Поэтому он всучил тебе фото. Китайцу не повезло — МакМиллан бил прямо сквозь стену из плазменной винтовки. В тот самый момент, когда карточка находилась у Сысоева. Из газет террорист узнал, что убил не того, но было поздно. Керк запаниковал, и на катере попытался пробиться в Стазис. Представляешь? Естественно, у него не было никаких шансов — и в миг, когда катер Керка пересекал границу города и Стазиса, мы подцепили его гравилучом. Передатчик был у Керка с собой — по нему мы проследили твое местоположение (как раз в это время вы разделились с группой Берда) и передали его нашим коммандос. Они последовали за тобой — незаметно. Мне показалось, что так будет лучше… Ты не будешь скован в своих поступках и…

— Почему на фотографии изображение Марины? — нетерпеливо перебил я. — Откуда они могли знать?

— Вероятно, они нашли ее через сеть, — пожал плечами Малоев. — Марина же снималась в кино, насколько я знаю?

— Да, она была начинающей артисткой. Когда-то.

— Керк, хоть и террорист… да… — генерал засмеялся. — Но ведь тоже артист! Отчасти… Это ж надо такое придумать…

— Это правда, что Стазис собираются разрушить? — резко спросил я.

Генерал молчал.

— Да, Гера, — наконец, сказал он. — И я прекрасно понимаю тебя. Мне тоже жаль… но ученые Макса нашли способ разрушить Стазис. И не нам решать — мы лишь наемники на службе у государства.

— Я не наемник, — сказал я, вспомнив Алисию.

— Перестань, Герман, — прошептал Малоев. — Как бы то ни было, но у нашей планеты появился шанс подняться из глубокой задницы, в которой она очутилась. Кстати, на этот счет у меня есть к тебе деловое предложение. Мы не знаем, сколько еще людей состоит в террористической организации, которая попыталась сорвать договор Макса со Статикой. И я предлагаю тебе возглавить службу безопасности горнодобывающего…

— Нет, — сказал я.

— Да ты подумай! — воскликнул генерал. — Пять тысяч евро в неделю…

— Нет! — повторил я и поднялся, чтобы уйти.

— Что ж, — тяжко вздохнул Малоев. — Тогда, до свиданья!

Он протянул мне руку, но я не пожал ее.

В глазах стояло лицо Алисии — с дырой во лбу.

А еще ее едва округлившийся животик.

Я равзернулся и вышел.

Внизу меня с гаденькой улыбочкой задержал подполковник Берд. Пришлось вернуть ему карточки, что выдал мне Малоев.

* * *

«Фалькон» кружил в ночном небе над городом на высоте тридцать метров. Если меня заметят копы — оштрафуют на кругленькую сумму. Но легавым было не до нарушителей воздушного движения. Они спали в своих кроватках. Или сидели по барам. А я пил пятую бутылку пива и хмуро наблюдал за звездами. Вся моя ненависть обратилась на эти яркие плевочки, которые какой-то умник щедрой рукой разбросал по всему небу. Без всякой системы и непонятно зачем. Этой мелочи все равно не разогнать ту бесконечную тьму, то ничто, что окружает нас в этом мире.

Зазвонил видеофон. Это был Барон.

Он был бледен, на глазах — синяки.

Аккуратные такие, будто выведенные старательным гримером.

— Здравствуйте, Герман. Я звоню сказать Вам, что перевод на Ваш счет уже был произведен. Извините, что сразу не сказал Вам всей правды — я так надеялся, что удастся взять мою девочку живой. Но я все понимаю, Вы ничего не могли сде…

Я нажал красную кнопку, и изображение вице-президента Макса-3 пропало.

Потом позвонила Лера.

— Гера, где ты, я так волновалась, с тобой все в порядке? — застрочила она.

— Все в порядке, — заплетающимся голосом произнес я и забросил проклятый звонок на заднее сиденье. Видеофон жалобно тренькнул напоследок и затих.

Потом я пустил машину вниз — к ближайшему кафе.

Им оказался тот самый барчик, где я сидел сегодня днем — рядом с Черной Дырой.

Я кое-как припарковал машину рядом с кафе. Постоял немного рядом со стариной «фальконом», покурил. Мерзкий вкус никотина и прочих малоприятных веществ тем не менее немного выветрил алкоголь из моего тела, в голове шумело уже не так сильно.

Потом я подошел к банкомату, набрал код своего счета.


110. 239 евро.


Хорошая плата за молчание.

Я снял одну тысячу (автомат выдал мне две пятисотенные бумажки) и зашел в кафе.

Народу было немного, а за одним из столиков я заметил Малика, который что-то строчил на своем верном покетбуке.

— Господин Лукин! Это судьба! — закричал он, отрываясь от своей писанины. — Давайте ко мне! Ко мне, старому доброму журналюге!

Я взял за стойкой две бутылки пива и подсел к нему.

— Хочу поделиться с Вами своей радостью, господин Лукин! — торжественно произнес журналист, стукая своей бутылкой об мою. Звона, естественно, не было — обе бутылки были из пластика.

— Дзень, — мрачно произнес я.

— Планета оживает! На Статике было обнаружено богатое месторождение урановой руды! — сказал Малик. — Я только что узнал из проверенных источников, что на днях прилетает президент Макса-3. Будет подписан договор о сотрудничестве, а Стазис разрушат, чтобы достичь полезных ископаемых.

— Вы и это знаете? — риторически спросил я, попивая пиво.

— Да! — рот Малика расплылся в улыбке.

— И Вам не жалко его? После этого Статика превратится в самую обычную планету — каких сотни по всей Галактике.

— Да кому нужен этот Стазис! — отмахнулся журналист. — Он уже давно неактуален. Наше будущее — вот оно, рядом! Планета поднимется с колен! Люди вернутся обратно! Преступность, насилие, смерть… новости, сплетни, сенсации!

Я сжал свободную руку в кулак и врезал по наглой ухмыляющейся физиономии Малика. Он тут же уткнулся лицом в салат и затих.

Здорово полегчало.

Я встал из-за столика, огляделся.

Бармен и официантка смотрели на меня выпученными глазами.

— Парень устал, — поделился я своей догадкой с ними. — Пуская поспит. А я оплачу его счет. Сдачи не надо.

И на стол упала пятисотенная бумажка.

* * *

Снаружи было свежо — собирался дождь. Я вздохнул полной грудью и направился к своему «фалькону».

Я был полон решимости не допустить, чтобы Статика превратилась в обычную планету.

Которых в нашей Вселенной на самом деле миллиарды.