"Александр Сидоров "Из истории русского уголовно-арестантского арго" [V]" - читать интересную книгу автора

тайный язык нужен был и для "обмена опытом", передачи сведений о местах,
наиболее благоприятных для мошенничества...
Влияние на "блатную музыку" оказали и многие другие условные языки
торговцев и ремесленников. Владимир Ленин в своей работе "Развитие
капитализма в России" подчеркивал стремление мелких промышленников оградить
себя от конкуренции. Он писал, что эти ремесленники "всеми силами скрывают
выгодные занятия от односельчан, употребляют для этого разные хитрости...,
не пускают никого в свои мастерские, ...не сообщают о производстве даже
родным детям". Как одну из таких "хитростей" Ленин называет "матройский
язык", которым пользовались мастера войлочного производства в с. Красном
Нижегородской губернии.
Немало слов русский уголовный жаргон позаимствовал также у костромских
шерстобитов, бродячих музыкантов-лирников, нищих-кантюжников (которые целыми
деревнями "кантюжили", "кантовались" по городам, прося подаяние),
нищих-мостырников (просивших милостыни на мостах) и пр. Однако становление,
развитие, изменение преступного арго - тема особого исследования.
ВПРОЧЕМ, "ТАЙНОЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ" как условных языков ремесленного люда,
так и воровского арго - вопрос достаточно спорный. Автор настоящего
исследования склонен разделять точку зрения академика Лихачева, который
определяет такой подход как "донаучный". Еще в 1938 году Дмитрий Сергеевич
писал:
...Донаучный взгляд... толковал арго как результат некоего "contrat
social", заключаемого арготирующей группой с целью сокрытия своих замыслов и
действий от могущих их подслушать представителей чуждых слоев населения.
Это представление, не всегда являвшееся фактом наблюдения, а скорее
бывшее некоторой абстрактной попыткой истолкования арго, имело неоспоримые
достоинства и дожило в той или иной форме до наших дней...
Однако объяснение это не может быть принято в настоящее время даже в
компромиссных формах, так как, будучи логически и последовательно применено,
оно влечет за собой целый ряд следствий, приводящих к абсурду
посылки.("Арготические слова профессиональной речи").
Далее автор приводит примеры, опровергающие укоренившееся мнение об
условных языках ремесленников и торговцев как о языках "тайных". Нас,
впрочем, интересует не арго вообще, а непосредственно жаргон уголовников.
Вот что думает по этому поводу Лихачев (и с чем мы полностью должны
согласиться):
Называть воровскую речь условной и тайной только потому, что она нам
непонятна, так же наивно, как и называть иностранцев "немцами" потому
только, что они не говорят на языке туземцев. Так же наивно предположение,
что вор может сохранять конспирацию, разговаривая на своем "блатном языке".
Воровская речь может только выдать вора, а не скрыть задумываемое им
предприятие: на воровском языке принято обычно говорить между своими и по
большей части в отсутствие посторонних.
То, что воровская речь не может служить для тайных переговоров, должно
быть ясно, поскольку насыщенность ее специфическими арготизмами не настолько
велика, чтобы ее смысл нельзя было уловить слушающему. Воровская речь полна
слов и выражений, которые только слегка видоизменяют обычное русское
значение, о смысле которых легко догадаться и которые нельзя объяснить
простым "засекречиванием"...
Обычная речь вора так же естественна и не условна, как и речь