"Первое Дерево" - читать интересную книгу автора (Дональдсон Стивен)

Глава 4 Никор

Линден беспомощно наблюдала, как по ее телу расползается онемение, словно проказа Ковенанта пустила в ней корни и начала свой смертельный рост. Так что же в самом деле она сделала? Рядом топтался Бринн, что-то бурча себе под нос и явно не справляясь с попыткой убедить самого себя в том, что ни одним из известных ему способов Ковенанта из кокона не извлечь; но Линден лишь машинально отметила его присутствие и тут же о нем забыла. Это она во всем виновата.

Это все из-за того, что она пыталась одержать Томаса. Он был вынужден защищаться.

Лицо Бринна стало расплываться, и мачты, паруса, Великаны — все вокруг поплыло по волнам ее слез. Смутный силуэт Томаса окончательно растворился в серебряном сиянии. Так вот для чего избрал ее Лорд Фоул! Для того, чтобы она послужила причиной смерти Ковенанта? Да. И ей это не впервой.

Линден была близка к обмороку, сознание ускользало, и ей не хотелось противиться этому. Медленно-медленно она стала погружаться в бездонную трясину своей вины и скорби, но вдруг почувствовала, как кто-то очень бережно, но в то же время требовательно трясет ее за плечи. Этот кто-то был очень нежен, но не желал оставлять ее в покое. Сморгнув слезы, она встретилась глазами с озабоченным взглядом Красавчика.

Он сидел напротив нее, но из-за его искривленной спины их лица находились почти на одном уровне.

— Ну, будет тебе, Избранная. — Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла какой-то кривой. — Слезами горю не поможешь. Тебе и Первая скажет: твоей вины здесь нет. И твоей тоже, моя радость, — бросил он через плечо, заметив маячивший рядом силуэт Первой. — Никто не мог предвидеть этого. Но он все еще жив, Избранная. Он жив. А пока он жив, остается надежда. Ты об этом думай. Пока мы живы — мы надеемся.

— Я… — Линден хотелось выговориться, доверить ему все свои страхи, но признания были настолько ужасны, что застревали у нее в горле.

— Мы никогда не встречали ничего подобного этому кокону. Мы нуждаемся в твоем видении. Ты должна помочь нам разобраться. — Его безграничное доверие пронзило сердце раскаленной иглой. — Как ты думаешь, для нас это опасно? А может, он это сделал как раз для того, чтобы спасти себе жизнь?

Взгляд Линден невольно вернулся к Ковенанту, которого почти не было видно сквозь мерцающий щит. Зато слишком хорошо был виден Вейн. Он возвышался над коконом, и его обычная странная улыбка сейчас казалась откровенной ухмылкой. Что бы ни случалось (если только это не касалось его загадочной миссии), этому черному истукану все как с гуся вода! Хотя что требовать от существа, которое и живым-то назвать трудно. Между ним и Ковенантом существовала странная связь, суть которой пока была непостижима.

Нет, — услышала Линден свой охрипший голос, и это вернуло ее к действительности. — Яд остался в нем. И он умирает… там, внутри.

— Тогда,- мягко, но настойчиво продолжал Красавчик,- мы должны отыскать средство, чтобы снять этот щит и вылечить его.

Услышав это, Линден с трудом сдержала крик: «Да где ваши глаза? Я же пыталась одержать его! Это я во всем виновата!» Но ее праведный гаев, не успев вырваться наружу, разбился на кусочки о каменную стену доверия Великанов. И поэтому всю накопившуюся горечь она вложила в одно слово:

— Как?

— А вот это, Избранная, скажешь нам ты, — светло улыбнулся Красавчик.

Внутренне содрогнувшись, она закрыла глаза и спрятала лицо в ладонях. Она что, мало еще навредила? Чего от нее хотят — чтобы она окончательно добила его? Разве что кинжала не предлагают.

— Нам необходимо твое видение, - продолжал мягко настаивать Красавчик. — Ты должна помочь нам разобраться. Главное, чтобы ты верила, что это возможно. Ну, хорошо, пробиться силой сквозь его щит мы не можем. Но мы можем попытаться понять его природу. Что это за сила? Что могло вынудить его выставить такую сильную защиту? Что происходит с ним? Избранная, подумай, — Красавчик бережно приподнял ее за плечи и осторожно поставил на ноги, — как нам связаться с ним, чтобы убедить принять нашу помощь.

— Связаться?.. — Линден поперхнулась от удивления и негодующе всплеснула руками. — Он умирает! Он глух и слеп от яда и лихорадки! И вы что же, считаете, что я так запросто подойду к нему и спрошу: «А не снять ли тебе свою защиту, дружок?»

Но Красавчик в ответ на ее яростную атаку лишь счастливо улыбнулся:

— Замечательно! Если ты способна на сарказм, значит, не потеряла надежды.

— Надежды на что? — почти выплюнула она ему в лицо.

— Ну хорошо, хорошо. — Красавчик примирительно погладил ее по плечу. — Ты не знаешь способа с ним связаться. Зато можешь ответить на множество других вопросов, если постараешься.

— Да что вам всем от меня нужно?! — взорвалась Линден.

— Хотите, чтобы я призналась в том, что в его состоянии виновата я одна? Ну так вот вам: да, я виновата! Он принял меня за Опустошителя или за кого-то еще похлеще! Он обезумел от ужасной боли. Последнее, что зафиксировало его сознание, — это атака крыс. Так откуда ему было знать, что на него воздействуют для того, чтобы помочь? Он даже не осознавал, что это я. А потом уже было поздно. Это можно сравнить с… — Она на секунду замялась, подыскивая точное слово: — …с истерическим параличом. Он слишком боялся за свое кольцо, вот и испугался, что оно может попасть к Лорду Фоулу. Ведь Ковенант прокаженный, у него омертвели нервные окончания, поэтому он считает, что не может контролировать свою силу. Даже когда он еще не был отравлен, он переживал, что никогда не знает, насколько мощным окажется выброс силы. А он больше не хочет никого убивать!

Слова лились потоком, и Линден не могла остановиться: ей хотелось выплеснуть, исторгнуть из себя все, что она получила и поняла до того, как Ковенант вышвырнул ее из себя. Говоря, она могла выразить словами и осознать то, что до этого распирало ее мозг хаотическим клубком размытых образов.

— Он понимал, что с ним случилось. До этого у него уже были подобные рецидивы. Когда яд снова проник в него, его сознание оказалось затоплено страхом: он понимал, что становится абсолютно беззащитным. Но не нас он боялся, а самого себя. И Фоула. Когда я попыталась подчинить его себе, его распирало от силы. Что ему еще оставалось делать? Он начал защищаться. И вдруг…

Слова стеклянными осколками вонзались в горло. Но она не могла больше молчать.

— И вдруг он видит, что это я. И понимает, что чуть не убил меня. Это ужаснуло его настолько, что он закрылся изнутри. Полностью отрезал себя от внешнего мира. Не для того чтобы удержать нас. Для того, чтобы удержать себя. Нет никакой возможности с ним связаться, — раздельно произнесла Линден, глядя Красавчику прямо в глаза. — Вы можете звать его с утра до вечера, рыдать над ним, пока не зайдетесь. Он вас не услышит. Он пытается защитить вас от себя. — И вдруг вся ее ярость сошла на нет, и севшим голосом она добавила: — Нас.

Меня.

И над застывшим в безветренной ночи кораблем нависла тяжкая тишина. Великаны замерли без движения, словно все их жизненные силы зависели от жизни моря. А оно казалось мертвым. На пламенную речь Линден навалилось молчание, как надгробная плита надежде. Горе, которое причинили ее слова, было безграничным, как простиравшаяся вокруг ночь.

Но тут Красавчик снова заговорил. И, к удивлению Линден, в его голосе не было ни горечи, ни безысходности. Его уродство развило в нем необычайную силу духа.

— Продолжай, Линден Эвери. Хотя твое уныние грозит заразить и нас. А представляешь, какое большое уныние должно быть у Великана! Вот что, пока мы не скисли окончательно, давай попробуем посмотреть на все это под другим углом. Ты говоришь, что Друг Великанов Ковенант закрылся в раковине, чтобы предохранить нас от себя, так? Отлично. Но как до него достучаться? На каком языке?

Линден вздрогнула. В своем упрямстве он повторяет ее ошибки.

— Каково его самое сильное устремление? — гнул свое Великан. — Что для него важнее всего? Может, если мы каким-то образом сумеем внушить ему, что продолжаем его дело, он поймет, что мы живы-здоровы, и сможет отпустить себя и раскрыться?

Линден вскинула на него удивленные глаза: этот вопрос застал ее врасплох. Но ответ пришел мгновенно:

— Первое Дерево. Поиск. — Образы, толпившиеся в мозгу Ковенанта, еще живо стояли у нее перед глазами. — Это самое главное. Ему необходим новый Посох Закона. А мы стоим на месте…

Красавчик широко улыбнулся. Но вспыхнувшая в сердце Линден надежда тут же угасла.

— Первое Дерево?! — Она бросилась к Великану и схватила его за грудки. — Он умирает! А мы понятия не имеем, где его искать!

В глазах Красавчика вспыхнули искорки смеха, а вместо него ответил откуда-то сбоку спокойный бас капитана:

— Кое-что мы можем сделать. Можно пошарить за бортом: глядишь, какой никор клюнет.

— А что, попытка — не пытка! — горячо поддержала его Первая.

Красавчик, не в силах больше сдерживаться, весело рассмеялся. Его жизнерадостность и твердая уверенность в своих силах были непостижимы.

— Вот она, надежда, Избранная, — сказал он. — Мы не можем переговорить с Другом Великанов и доказать ему, что с нами все в порядке, зато мы можем заставить двигаться «Звездную Гемму». Может, он это почувствует и утешится.

Заставить корабль двигаться? Они что, разыгрывают ее? Но нет, в разговор деловито включилась боцманша:

— Только не ждите, что я начну прямо сейчас. Необходимо, чтобы было светло. Но и тогда ответа (если он еще будет, этот ответ!), возможно, придется ждать долгонько. Друг Великанов протянет еще хотя бы пару суток?

— Он… — У Линден от волнения перехватило горло, а в голове была полная неразбериха. Они что, всерьез собираются заставить «Звездную Гемму» двигаться? При полном штиле? — Не знаю. У него еще есть силы. Может быть… Может быть, то, что он сделал, приостановило действие яда. Он закрыл свое сознание от всего вообще. Остановил все процессы внутри себя. Может, это и на яд подействует? И если так… — Как ни трудно ей было это произнести, но она все же заставила себя собраться с духом: — так или иначе, но он будет жить до того момента, пока яд не проникнет в сердце или пока он не умрет от истощения.

Заставить двигаться «Звездную Гемму»?

Но Хоннинскрю уже отдавал приказы, и Великаны радостно засуетились, словно необходимость в работе пробудила их к жизни. Их шаги весело загрохотали по всему кораблю, и гранит палубы, заряжаясь их энергией, тоже начал оживать. Несколько матросов заспешили в трюм, в кладовые, но большая часть команды уже карабкалась по вантам, и на всех трех мачтах закипела работа: заменяли сгоревший такелаж.

Линден смотрела на них, но ничего не понимала. Может, от ее отчаяния они все разом тронулись умом? Великаны собирались идти под парусами. Они что, сами будут в них дуть? Или они, наоборот, их сворачивают? Но спросить было уже не у кого: Хоннинскрю занял место на мостике, а Первая, Яростный Шторм и Красавчик ушли на нос. Рядом оставался лишь Мечтатель, но в его мерцающих глазах Линден не прочла ответа. Как заблудившийся ребенок, она обернулась к Кайлу, ища поддержки.

Но вместо объяснений получила от него огромную миску с едой и фляжку разбавленного «глотка алмазов».

И она взяла их, решив, что сейчас ей все равно больше нечем заняться.

Повинуясь непонятному импульсу, она вернулась в круг света, в центре которого лежал Ковенант, и, выбрав место поближе к нему, но не настолько, чтобы подвергать свою нервную систему опасности, устроилась на полу, прислонившись спиной к гранитной стене кубрика. До сих пор внутри у нее все трепетало при воспоминании о боли, которую она испытала, войдя в Ковенанта. При одной мысли о том, что это, возможно, придется испытать еще раз, у нее засосало под ложечкой. Но она все же решила не бросать свой наблюдательный пост, чтобы, если Томас снимет защиту, сразу же прийти к нему на помощь. И к тому же не худо было бы присмотреть за Вейном: кто знает, что взбредет в его черную башку? Тяжело вздохнув, Линден принялась за еду.

А чем ей еще было заняться? На самом деле она не верила, что Ковенант снимет защиту. Казалось, та останется навечно, как и его муки. А рядом еще торчал Вейн, вперившись в кокон так, словно в любую секунду ожидал, что Неверящий провалится сквозь палубу прямо к центру земли. Незаметно для себя Линден задремала.

Она проснулась с первым проблеском рассвета. Обнаженные мачты скелетами торчали в бледнеющем небе и напоминали засохшие деревья с осыпавшейся листвой. «Звездная Гемма» превратилась в держащуюся на плаву скалу — этакий большой гранитный кит, распятый между небом и морем на перекрестке четырех умерших ветров. И Ковенант тоже умирал: он дышал все слабее, его кокон уменьшился и истончился. И облегал его, как саван.

Кроме якорь-мастера и рулевой на мостике, а также вахтенного на смотровой вышке, нигде не было видно ни одного Великана. Все они, судя по вибрации камня, чем-то занимались на носу корабля. Рядом с Ковенантом остались только Линден, Вейн да верные харучаи.

Несколько минут она колебалась, остаться здесь или пойти на нос, узнать, что же затевают Великаны. И хотя она понимала, что ничем не может помочь Томасу (его тело и сознание были сокрыты от нее), чувство долга удерживало ее рядом с ним. Хотя просто так сидеть без дела тоже невыносимо. Линден скользнула взглядом по мостику и с облегчением поняла, что нашла компромисс: нужно подняться туда и осмотреть перелом якорь-мастера.

Он был уже стариком, худощавым и сутулым, и на его иссеченном морщинами лице застыло несвойственное Великану выражение меланхолии. Среди своего жизнерадостного народа он был тем исключением, что подтверждает общее правило. Но, увидев Линден, он искренне обрадовался, и улыбка в ответ на ее просьбу показать больную руку светилась сердечной благодарностью.

Линден осторожно сняла повязку и, обследовав повреждение, обнаружила, что шина наложена по всем правилам. Кайл оказался прав: перелом был чистым, и осложнений не предвиделось. К тому же кости уже начали срастаться.

Удовлетворенная осмотром, Линден повернулась, собираясь вернуться к Ковенанту, но старый Великан придержал ее за локоть. Она вопросительно посмотрела на него. Но тот не торопился с ответом, словно испытывая ее терпение. На его лице снова застыла привычная меланхолическая гримаса.

— Яростный Шторм собирается вызывать никора, — наконец проскрипел он. — Это очень рискованное дело. — В его глазах сверкнул мрачный огонек, свидетельствовавший о том, что он-то знал о риске не понаслышке. — Так что, может статься, будут раненые и понадобится помощь целителя. А у нас на борту всех лечит боцман. Но ведь именно у нее в сегодняшнем деле самая опасная роль. Ты ведь не откажешься нам помочь? А если ты вдруг понадобишься Другу Великанов, так харучаи тебе мигом об этом сообщат. — И он замолчал, ожидая ответа, строго и серьезно глядя ей в глаза.

Линден уже столько раз получала от Великанов помощь и поддержку: когда она сломала лодыжку, Мечтатель на руках пронес ее чуть ли не через всю Сарангрейву; Красавчик постоянно убеждал ее в том, что в мире есть еще огромное множество улыбок, кроме той страшной улыбки Ковенанта, идущего на смерть ради Джоан, — да всего упомнить невозможно! Поэтому Линден обрадовалась возможности хоть чем-то заплатить им за внимание и заботу. К тому же, пока Томас в коконе, она ничем не может ему помочь. И Вейн, похоже, не собирается чудить.

Обернувшись к Кайлу, она сказала:

— Поручаю его тебе.

Тот коротко кивнул, и на душе у нее стало легче.

Спускаясь с мостика, она спиной ощущала, как якорь-мастер благодарно улыбается ей вслед.

Ускоряя шаг, Линден пересекла широкую палубу, обогнула кубрик и присоединилась к толпе Великанов. Большинство из них было занято какими-то непонятыми приготовлениями. Красавчик, заметив ее приход, бросился к ней навстречу:

— Как хорошо, что ты пришла, Избранная. Возможно, нам понадобится твоя помощь.

— То же самое мне сказал якорь-мастер.

Красавчик резко обернулся к мостику, а затем сказал, в упор глядя на Линден.

— Он знает, что говорит. — И в его зрачках блеснул некий огонек, словно отблеск мрачного пламени, тлевшего в глубине глаз старого Великана. — Когда-то (несколько ваших, человеческих поколений назад) якорь-мастер построил свой корабль. И его жена Теплое Течение служила на нем боцманом. Об их приключениях можно рассказывать часами, но сейчас я вынужден быть кратким. Если тебя заинтересует, то как-нибудь потом я расскажу во всех подробностях. Короче говоря… — Он с раздражением помотал головой. — Море и камень! Рассказывать такую историю, урезая большую часть, — это издевательство над моим чувствительным сердцем! Отдаю должное тем, кто умеет говорить кратко, но что они понимают в настоящей жизни! Ладно, ничего не поделаешь, я вынужден склониться перед его величеством временем, уж оно-то меня ждать не будет. — И он отвесил шутовской поклон. — Итак, в двух словах: как-то якорь-мастер на своем корабле Великанов заплыл в море, которое мы называем Душегрызом за его капризный и непредсказуемый характер: ни один корабль еще не пересек его без потерь. И вот там его застиг штиль, подобный тому, что и теперь. Много-много дней не было ни легкого ветерка, ни дуновения. Паруса висели, как тряпки. Вода и пища стали портиться. Единственное, что им оставалось, так это (как и нам сейчас) попытаться вызвать никора.

На наших кораблях такое опасное дело всегда выполняют боцманы — они специально учатся этому. И значит, в тот раз эта забота легла на плечи Теплого Течения. О, она была душевной и красивой Великаншей… — Рассказчик смешался, спрятал лицо в ладонях и прошептал: «Красавчик, не тяни! Время не ждет!» Когда он поднял лицо, на нем снова сияла улыбка, но в глазах стояли слезы. — Избранная, она допустила одну малюсенькую ошибку и попала к никору в зубы. А из такой переделки очень редко выходят живыми.

У Линден сжалось горло, она хотела что-то сказать, но осеклась: она не знала, как утешить Великана. Но и улыбнуться в ответ не могла.

Тем временем на носу под руководством боцмана уже почти закончили установку трех суденышек из кожи, натянутой на деревянный остов, и довольно необычной формы: на три четверти сферической, и в каждой из них могло поместиться по два Великана. Между собой их связывала сложная система из толстых канатов и железных колец. По команде все три были одновременно спущены за борт.

Красавчик подвел Линден к самому борту, откуда открывался прекрасный обзор суденышек, казавшихся с высоты корабля легко скользящими по водной глади скорлупками.

Закончив все приготовления, Яростный Шторм обратилась к своим соплеменникам:

— Вызов никора — дело очень опасное, и поэтому я никому не могу приказать участвовать в нем. Даже если мне ответит один-единственный никор, я должна предупредить, что он может оказаться диким и напасть на нас. А если ответят несколько, то в море станет очень неуютно, особенно для тех, кто окажется за бортом. Если же мне не ответят… — Она пожала плечами. — К добру или к худу, мы должны попытаться. Так сказала Первая. Мне понадобятся трое помощников.

Тут же из толпы выступили вперед несколько Великанов, в том числе и Морской Мечтатель. Но Первая остановила его:

— Я не могу рисковать Глазом Земли.

Яростный Шторм быстро собрала себе экипаж. Остальные отправились на бак разматывать бухту троса толщиной с бедро Линден.

Боцманша слегка помедлила, словно ожидая от капитана и Первой напутственных слов. Но Великанша-амазонка на сей раз не стала говорить речей. Она лишь просто и тихо попросила:

— Будь осторожна, Яростный Шторм. Я не хочу тебя потерять.

Четверо смельчаков прыгнули за борт, прихватив с собой конец каната.

Все они плавали как рыбы и довольно быстро достигли группы суденышек, потихоньку дрейфовавших по зеркальному морю. Мощно взбив воду ногами, Яростный Шторм одним рывком перебросила себя через борт ближайшей лодочки, которая хоть и слегка просела под ее тяжестью, но мореходных качеств не утратила. С помощью еще одного Великана она укрепила конец троса, связав свою хрупкую флотилию с кораблем, а огромное железное кольцо, находившееся в центре, подтянули поближе к той скорлупке, которая, очевидно, должна была стать флагманом. Теперь вся конструкция представляла собой треугольник из лодок, направленный вершиной на восток.

Остальные две разделились, и Великаны с каждой лодочки стали подтягивать трос с корабля, чтобы боцманша смогла продеть его в кольцо и завязать огромной петлей.

Наконец, когда и этот этап приготовлений был завершен, все трое отрапортовали о полной готовности. В их голосах звучало сдержанное возбуждение, но, несмотря на серьезность момента, один из Великанов не устоял перед искушением, салютуя о готовности, отвесить в сторону «Звездной Геммы» шутовской поклон, отчего скорлупка под ним заходила ходуном и чуть не перевернулась.

Яростный Шторм ответила сдержанным кивком. Хрупкое суденышко под ее весом носом просело почти по самую ватерлинию, и только благодаря Великану, сидящему сзади, удавалось держать баланс и не черпать воду.

Линден чувствовала, как Красавчик внутренне напрягся, но на лице Яростного Шторма было написано такое спокойствие, как будто она собиралась заняться самым что ни на есть будничным делом. Великанша вытащила из-за пояса две обтянутые кожей деревянные палочки и ударила в барабан, рассыпая над морем замысловатый ритм.

Линден ощутила, как весь корабль, от киля до палубы пронизанный грозным ритмом заклинания, завибрировал.

— Красавчик… — Линден все еще мысленно была с Ковенантом, и вся эта загадочная суета уже начала ее потихоньку раздражать. Томас был ее незаживающей раной. Действия Яростного Шторма хоть и заинтриговали ее, но ощущение нарастающей опасности заставило затрепетать и так уже натянутые до предела нервы. Она не могла больше терпеть и ждать, пока Великаны сами снизойдут до объяснения происходящего. — Чем вы, к дьяволу, здесь занимаетесь?

Великан вздрогнул и озабоченно заглянул ей в лицо, словно пытался понять причину резкого тона. А затем тихо выдохнул:

— Вызываем никора. Никора из пучины.

Но Линден это ни о чем не говорило. Очевидно, это отразилось на ее лице, потому что Красавчик, предвосхищая вопросы, начал рассказывать:

— Заклинание редко действует быстро. Чтобы скрасить ожидание, я расскажу тебе одну легенду.

Тем временем почти вся команда, за исключением Первой, капитана и Мечтателя, вскарабкалась на реи, чтобы следить за морем во все стороны.

— Избранная, — почти шепотом продолжал Красавчик, — слышала ли ты когда-либо о Черве Конца Мира?

Линден покачала головой.

— Хорошо, сейчас услышишь. — В его глазах сверкнул азарт.

Барабан Яростного Шторма глухо рокотал над морем; его замысловатый ритм пронизывал мертвый воздух и все усиливающуюся жару, как горестный вопль одиночества и призыв о помощи. Руки боцманши словно не ведали усталости — она ни разу не сбилась.

— Элохимы, чье древнее знание необъятно, рассказывают, — начал Красавчик, и по мере рассказа голос его креп, в нем сквозило ликование и удовольствие оттого, что он мог дать себе волю в своей неуемной страсти сказителя, — что в глубокой древности, когда космос еще был юн, звезд на небесах было много больше — столько, сколько песка на берегу. Там, где мы сейчас видим множество, их находилось множество множеств, ибо космос был океаном из звезд, и нынешнее их горестное одиночество в глубинах Вселенной было тогда им неведомо. Они были тогда Человеками Небес, могущественными, как боги. Величественные, огромные и горячие, они кружились друг с другом в танце вечности под музыку сфер — счастливые по самой сути своего бытия…

Внезапно на мачтах воцарилась напряженная тишина: на горизонте было замечено какое-то движение. Однако через секунду море снова превратилось в зеркало, в котором отражались лишь «Звездная Гемма» и рокочущий тримаран Яростного Шторма.

— Но в дальнем далеке от небесного океана жило некое существо совсем иной природы. Червь. Века и века он тихо дремал, но когда проснулся (а раз в эру он просыпается), его внутренности терзал чудовищный голод. Каждому созданию во вселенной присуще безумие, как жизни присуща смерть, и Червь этот, обезумев от голода, начал пожирать звезды.

И хоть он был по сравнению со звездами не так уж велик, утроба его была ненасытна: он избороздил все небеса, поглощая целые моря света, оставляя за собой широкие полосы пустоты, все больше и больше разделяя звезды. Корчась от жадности, исступленный в своей ненасытности, он веками пожирал все, что попадалось на его пути, пока небесный океан не превратился в небесную пустыню.

Слушая плавно текущий рассказ Красавчика, Линден начала понимать, чем были для Великанов их сказания. Мастерство сказителя Красавчика состояло в том, что он как бы вплетал в повествование и то, что сейчас их окружало — штиль на море и в небесах, — и придавал всему этому новый смысл. Слушая и создавая сказания, Великаны постигали мир. Голос Красавчика был печален, но печаль эта была светла.

— И поскольку поглощенные им звезды были подобны богам, ни один Червь или иное порождение рока не может поглотить их безнаказанно. И, обожравшись сверх всякой меры, Червь отяжелел. Заснуть он не мог, ибо не пришла еще эра его спячки, аон жаждал покоя. И потому, свернувшись кольцом, он застыл в неподвижности.

Но пока Червь отдыхал, проглоченные звезды начали воздействовать на него изнутри: его кожа стала вздуваться нарывами, которые, лопаясь, извергали камни, почву, воду и воздух. А затем звезды принялись создавать внешний облик того, что мы знаем под именем Земли. Да-да, той самой, что у нас теперь под ногами. А когда все моря и материки были сформированы, настал черед зародить жизнь. И были созданы народы Земли, зверье в лесах, рыбы в морях и птицы в небесах. И вся планета — от полюса до полюса — зазеленела лесами и травами. Так смерть звезд дала начало новой жизни.

Вот потому, Избранная, мы живем, и боремся, и ищем смысл нашего существования. Мы созданы всего лишь на краткий миг для Вселенной, но пока этот миг длится, мы можем успеть выбрать свой жизненный путь, сделать то, что нам по силам, и поделиться друг с другом любовью, ибо звезды подарили нам мир, которого сами были лишены. Но все это преходяще, ибо Червь все еще не заснул. Он лишь отдыхает. И рано или поздно настанет день, когда он скинет, как старую кожу, землю и горы, моря и снега и снова поползет утолять свой чудовищный голод. И так будет до скончания века, пока опять не придет эра его спячки. Потому его и зовут Червем Конца Мира.

Красавчик замолчал, и Линден, перехватив его взгляд, направленный на боцманшу, уловила в глубине его глаз страх, словно Великан сомневался в ее выносливости. Но Яростный Шторм продолжала монотонно колотить в барабан, упорно добиваясь ответа из глубин. От ударов барабана по воде разбегались круги и быстро таяли на гладкой поверхности моря.

Красавчик обернулся к Линден, но, казалось, не видел ее: он еще не вернулся из мира, вызванного к жизни его воображением и искусством сказителя. Но вот взгляд его сфокусировался, и он смущенно рассмеялся.

— Избранная, — нежно начал он, словно пытаясь смягчить важность того, что собирался сказать, — сказывают, что никор — это отпрыск Червя.

Услышав это, Линден почувствовала, как в ней вновь поднимается волна страха и тревоги. Наконец-то до нее стало доходить, чем все утро занимались Великаны и каким образом они собирались сдвинуть с места «Звездную Гемму». Пусть то, что рассказал Красавчик, — не более чем миф; но он давал представление о том, в чьей помощи нуждался корабль, чтобы одолеть штиль.

Линден попыталась мысленно прощупать окружавшее ее море — внешне столь безжизненное. Хотя, с другой стороны, она не хотела верить своей догадке. Так кого же они приманивают?

Но не успела она спросить Красавчика, правильно ли она его поняла, слабая вибрация, словно отголосок чего-то далекого, идущего на очень большой скорости, пронизала ее ноги сквозь гранит палубы. А через секунду все мачты взорвались криком матросов:

— Никор!

Подняв голову, Линден увидела, что один из матросов указывает на юг. И все Великаны смотрели туда. Затаив дыхание и закусив губу, словно это могло помочь сделать зрение острее, Линден тоже стала вглядываться в тонкую черту горизонта в том направлении, но ничего не увидела.

Даже больше ногами, через вибрацию гранита, чем ушами, она уловила, что ритм, который выбивала Яростный Шторм, в чем-то изменился.

И долгожданный ответ пришел. Глухой рокот пронизал весь корабль от киля до палубы.

Линия горизонта вдруг вспучилась огромной волной, словно шло цунами, и из пучин поднялась чудовищная голова. И снова исчезла. И хотя гость из глубин был еще далеко, поднятая им зыбь закачала корабль. Волна быстро приближалась и вскоре выросла до таких размеров, что казалось, шутя могла поглотить весь корабль Великанов.

Ритм заклинания участился и теперь звучал как мольба, как страстный призыв. Но вибрации ответа ничем не изменились гость не желал пока вступать в диалог. Чем больше он приближался, тем отчетливее становилось ощущение грозной силы, исходящей от него. Оно было таким мощным, что у Линден задрожали колени.

Теперь сквозь толщу воды она уже могла различить очертания темного тела. Оно извивалось, как змея, и каждое его движение свидетельствовало о чудовищной силе. И вот наконец огромная голова вновь показалась — теперь уже так близко от корабля, что брызги поднятой им волны долетели до палубы.

Линден с необычайной ясностью вдруг увидела картину, как чудовище из глубин таранит корабль и уходит, даже не заметив этого.

Яростный Шторм с удвоенной силой ударила в барабан, так что он чуть не треснул. И чудовище отозвалось.

Никор поднимался из глубин, и в борт корабля ударила большая волна с такой силой, что Линден оторвало от вантов, за которые она цеплялась, и бросило в объятия Кайла. «Звездная Гемма» заплясала на волнах, как щепка.

Цепляясь за Кайла в этой чудовищной неразберихе, вызванной шквалом, который поднял никор, Линден почти машинально отметила, что чудовище проходит сейчас под килем корабля и что оно в несколько раз больше «Звездной Геммы». Закачавшись на волнах, тримаран стал отдаляться от борта корабля. Но четверка Великанов была наготове. Яростный Шторм наконец прекратила выбивать душераздирающую дробь и поднялась во весь рост на борту своего суденышка, держа в обеих руках петлю из толстенного троса.

Над кораблем раздался вопль, вырвавшийся разом из десятка глоток: голова никора вновь показалась, теперь уже с другой стороны корабля. Он был совсем близко: его морда не уступала по величине корабельному носу, и с близкого расстояния была видна даже пена, сбегавшая по чудовищно длинным клыкам. И вот он снова нырнул и удалился на запад.

Волнение стало утихать, и вскоре «Звездная Гемма» вновь застыла без движения. Линден до того устала, что ничего не чувствовала, кроме неизбывной боли Ковенанта и жесткой вибрации никора. Она потеряла чудище из виду, когда обзор ей перекрыла надстройка кубрика, и только сейчас осознала, что, хотя все на корабле напряженно следили за передвижениями гостя из глубин, никто не издал ни звука.

Ее ногти впились в плечо Кайла так глубоко, что, наверное, останутся отметины. Но отзыв этого таинственного существа сейчас заглушал в ней даже боль Ковенанта.

— Берегись! — ударило по перепонкам. — Он идет!

Великаны рассыпались по палубе. Хоннинскрю и якорь-мастер выкрикивали команды. Половина экипажа захлопотала вокруг системы блоков, контролирующей размотку троса с бухты.

— Как он идет? — хрипло крикнула боцманша.

Один из Великанов подбежал к борту и прокричал в ответ:

— Пока он спокоен!

Линден все еще цеплялась за Кайла, но в ту секунду, когда она поняла, что может стоять без его помощи, нос корабля стал резко подниматься вверх: «Звездная Гемма» полезла на гребень огромной волны — чудовище вновь проходило под килем.

И в этот опасный момент Яростный Шторм вдруг прыгнула в воду и, увлекая за собой трос, нырнула навстречу никору.

Бесконечно долгое мгновение она была одна в воде, но вот целый удар сердца спустя из-под носа корабля показалась гигантская голова морского монстра, и он устремился навстречу Великанше.

В прозрачной воде было хорошо видно, как они движутся Друг к Другу, но сам момент их встречи скрыло волнение, поднятое вокруг головы чудовища. Линден так сильно вцепилась в плечо Кайла, что ее ногти впились в его упругую кожу почти до кости. Сквозь гранит корабля ее пронизывали мощные вибрации никора, оглушая мощью его грубой силы. Ее сознание полностью затопило его ощущениями: вечного, терзающего внутренности голода и тупого недоумения по поводу того, что происходит. Рядом застыл Красавчик; лишь его руки неосознанно терзали канат ограждения, словно пытались задушить его, как змею.

И тут яростно завертелась бухта с тросом, который начал с бешеной скоростью уходить в воду.

— Пора! — закричала Первая.

В ту же секунду помощники Яростного Шторма спрыгнули со своих суденышек, перевернув их при этом вверх дном. Благодаря своей почти круглой форме они превратились в огромный буек, удерживающий на плаву железное кольцо, сквозь которое был пропущен трос.

Никор, словно не заметив Великанов, стал удаляться от корабля. Они тоже, не обращая на него внимания, сгрудились над тем местом, где исчезла под водой Яростный Шторм.

Когда она вынырнула далеко от этого места, корабль потряс общий радостный вопль. Она жестами показала, что не ранена, и поплыла к кораблю.

И уже через несколько минут четверка мокрых насквозь смельчаков стояла перед Первой.

— Дело сделано! — тяжело дыша, однако с оттенком гордости доложила боцманша. — Я заарканила никора.

Первая жестко усмехнулась и, так ничего и не сказав, направилась к группе матросов, контролирующих разматывание троса, все еще быстро уходящего в пучину.

— Трос у нас не бесконечный, — резко бросила она, — пора браться за дело.

Десяток Великанов отозвались на ее слова такими же жесткими ухмылками и деловитыми кивками. Затем, поплевав на ладони и уперевшись как следует ногами в палубу, они по команде Яростного Шторма заблокировали кабель. Он затормозил с пронзительным визгом, задымившись в нескольких местах. Великаны схватились за трос и, преодолевая мощное сопротивление, попытались закрепить его намертво, но сила инерции протащила их на несколько шагов вперед. «Звездная Гемма», на секунду зарывшись в воду носом, словно кивнув в знак согласия, устремилась вперед.

Взрыв общего ликования был перекрыт мощным басом капитана: он выкрикнул команду, и еще десяток Великанов бросились к блокам, для того чтобы помочь удержать кабель. Их мускулы напряглись и окаменели, они стали частью одного слитного механизма. Ощутив их напряжение, Линден испугалась, хватит ли у них сил противостоять чудовищной силе никора, но в эту минуту катушка бухты с натужным скрипом остановилась. Трос был закреплен, и «Звездная Гемма», словно горячий нож, входящий в масло, заскользила по морю со всей скоростью, на которую был способен никор.

— Отлично сработано! — Глаза капитана весело сверкнули из-под косматых бровей. — Однако не время прохлаждаться: надо подтянуть трос, насколько возможно, пока эта зверюга не надумала занырнуть поглубже.

Кряхтя от напряжения, Великаны налегли на трос и рукоять кабестана. Их ноги словно вросли корнями в гранит палубы, связывая корабль и его экипаж в единый живой организм. Налегая одновременно, они рывками начали втягивать трос на палубу. К ним на помощь бросилась большая часть команды. Корабль стал медленно подтягиваться к никору.

Линден только теперь заметила, как сильно она вцепилась в плечо Кайла, и отпустила его. Но, взглянув на харучая; она с удивлением увидела, что тот словно и не почувствовал этого, настолько был поглощен тем, что делали Великаны. Она уже научилась читать эмоции, скрывавшиеся под маской бесстрастности, обычно застывшей на его лице, и сейчас ощутила его восхищение бесстрашными мореходами. Он с радостью присоединился бы к ним.

На носу несколько вахтенных наблюдали за любыми изменениями направления движения никора. Они судили об этом по степени натяжения каната и тому, как менялось направление кольца, удерживаемого буйками. Свои наблюдения они передавали рулевой, чтобы та могла своевременно изменить курс.

Но система буйков выполняла еще одну, более важную функцию. Без нее, в том случае, если бы морское чудовище вдруг надумало резко уйти в глубину, нос корабля тут же зарылся бы в воду, и экипаж не успел бы стравить трос на нужную длину. К тому же рывки троса были опасны для тех, кто его удерживал: в любую минуту их могло вышвырнуть за борт. Кольцо буйков служило системой контроля и безопасности.

Все это время Линден была настолько захвачена происходящим, что забыла обо всем на свете, но теперь, когда возбуждение начало спадать, она ощутила укол совести, напомнившей ей о состоянии Ковенанта.

Она тут же сосредоточилась, чтобы почувствовать, что происходит сейчас у грот-мачты. Но сначала ей было довольно трудно пробиться сквозь густую ауру радостного возбуждения, исходившую от Великанов. Концентрация их усилий была настолько велика, что создавала почти непреодолимую стену для ее видения. Когда она наконец пробилась к Ковенанту, то обнаружила, что он лежит в том же положении, в каком она его оставила: окутанный серебряным коконом — защитой, созданной в момент безумия. Ничего не изменилось. И тут она с тоской подумала, что, возможно, все гигантские усилия, приложенные Великанами, чтобы ему помочь, могут оказаться напрасными. Она попыталась бороться с этой мыслью, но страх и тревога вновь стали одолевать ее. «Это несправедливо, — внушала себе Линден, — они так старались… Они не могут потерпеть неудачу!»

Никор вдруг резко изменил направление и так дернул трос, что «Звездная Гемма» чуть не зачерпнула бортом. Рулевая резко вывернула штурвал, и корабль выровнялся.

Никор метнулся в другую сторону, и корабль снова накренился. Огромная волна плеснула через борт, и Линден с силой отбросило назад.

— Трави канат! — взревел Хоннинскрю.

Бухта с жалобным скрипом завертелась, и трос начал быстро уходить в глубину. Рулевая прилагала огромные усилия, чтобы удержать корабль прямо.

— Еще! Еще! — командовал капитан. — Так держать!

Команда, дружно навалившись на трос, снова закрепила его намертво.

Линден почувствовала, что ей не хватает воздуха: оказывается, все время с того момента, когда ее чуть не смыло за борт, — эти бесконечные несколько десятков секунд она простояла, вцепившись в канаты и забыв обо всем на свете, даже о том, что нужно дышать. Лишь теперь она с облегчением вздохнула, и тут палуба под ее ногами снова заходила ходуном: корабль встал на дыбы — корма глубоко погрузилась в воду, а нос задрался. Никор, перестав метаться из стороны в сторону, вынырнул почти перед самым кораблем и с удвоенной скоростью устремился вперед.

Канат рванулся из рук Великанов с такой силой, что они, потеряв равновесие, повалились кучей и их потащило по палубе.

— Трави! — зарычал капитан. Но в возникшей неразберихе экипаж не смог действовать слаженно, и поэтому одновременно освободить все блоки, державшие трос, они не смогли: один из матросов опоздал на долю секунды.

Тут же со всей чудовищной силой никора матроса рвануло вперед. Его положение осложнилось тем, что он не мог отцепиться от троса, запутавшись в образовавшейся из-за его заминки петле, и его, протащив по палубе, со всего размаху ударило о гранитный борт, стряхнуло с каната, и он без движения распластался на палубе.

Хоннинскрю приказал снова закрепить трос, и над кораблем повис деловитый гомон. Но Линден слышала его как бы издалека: она сосредоточилась на состоянии раненого Великана. Его боль взывала к помощи. Ее помощи. Забыв о страхе, Линден отстранила Кайла, перепрыгнула через ходящий ходуном трос и устремилась к больному. В этот момент она абсолютно не думала о себе.

Она видела все его переломы так, словно они люминесцентно светились, ощущала на себе каждый разрыв мышцы, и от начинавшегося у него внутреннего кровотечения к ее горлу поднималась теплая волна. Прочувствовав все его повреждения и ушибы, Линден ужаснулась: он был на волосок от смерти. Но пока еще дышал. Его сердце хоть и слабо, но билось. А значит, у нее была надежда на то, что его удастся спасти.

Нет, не удастся. Еще раз окинув его повреждения внутренним взором, она поняла, что бессильна. Будь у нее под рукой барокамера, новейшее хирургическое оборудование и станция переливания крови — да, тогда она могла бы попытаться. Здесь же у нее не было ничего, кроме пресловутых феноменальных способностей.

Наконец трос снова закрепили, и только сейчас, когда он перестал со скрипом тереться об борт, Линден заметила, как близко от него находится. Великанам удалось подтянуть упряжь, и «Звездная Гемма» снова ровно понеслась вперед.

Но Линден не хотела сдаваться и, склонившись над больным, полностью отключилась от окружающего мира. Проникнув внутрь него, она сосредоточилась на том, чтобы поддержать угасающую жизнь.

Она подчинила его сердце своему, чтобы не дать ему остановиться, и переключилась на обследование самых опасных повреждений. Его боль пронзала каждый нерв, но Линден не сдавалась: его жизнь была намного важнее. Кроме того, боль высвечивала для нее все повреждения, как если бы она видела их на рентгеновском снимке.

Первым делом она проверила легкие: в нескольких местах они были проткнуты осколками сломанных ребер. Она осторожно раздвинула ткани вокруг костей, чтобы легкие не заполнились кровью. Исследовав желудок и кишечную систему, она пришла в ужас от множества разрывов. Но даже это было не самым опасным: у него было слишком много очагов внутреннего кровотечения. Линден сосредоточилась на самом большом и принялась за сращивание тканей…

— Избранная. — Голос Кайла резанул ножом, нарушив ее транс. — Тебя зовет Бринн. Юр-Лорд пробуждается.

Линден обдало смертельным холодом. Но уже в следующую секунду ее видение устремилось на корму.

Кайл сказал правду. Силовой щит вокруг Ковенанта мерцал с удвоенной силой, а он сам ворочался внутри, словно борясь с предсмертным оцепенением.

Но как быть с Великаном?! Жизнь вот-вот оставит его. Она сочилась из него по капле, как кровь, и Линден почти физически ощущала растекавшуюся у ее ног лужу. Лужу крови из ее страшного сна.

Нет!

Раз щит мерцает, значит, Ковенант просто копит силы для очередного выброса. Необходимость в этом Линден ощутила по уплотняющейся вокруг него ауре. Он готовится выпустить свою дикую магию на волю, ничем не сдерживая. И тогда последний барьер, сдерживающий действие яда, падет. Даже не видя его, Линден знала, что вся правая часть его тела — от кончиков пальцев до шеи — чудовищно раздулась от яда.

Один из двух. Ковенант или Великан.

И пока она тут терзается сомнениями, могут умереть оба.

Нет!

Эта ноша ей не по силам. Невыносима сама мысль о том, что одним из двоих нужно пожертвовать!

Срывающимся голосом она позвала: «Яростный Шторм!» — и снова застыла в горестном оцепенении, так и не дождавшись ответа. Кайл тронул ее за плечо, но она словно не видела харучая. Чуть не плача, она выдохнула: «Ковенант!» — и опустилась на колени перед умирающим Великаном.

Повреждений, грозивших немедленной смертью, было не счесть. В двух местах кровотечение остановить было просто невозможно. Его легкие еще могли качать воздух, но сердце уже не справлялось с тем, чтобы гнать кислород по сосудам: слишком велика была потеря крови. С холодной отрешенностью Линден быстро определила для себя, что и как нужно делать, чтобы удержать в нем жизнь. Снова войдя в него, она ввела мышцы вокруг самых опасных ран в состояние спазма, чем полностью блокировала кровотечение.

Яростный Шторм опустилась на колени рядом с ней. И в этот момент Линден пронзило ощущение, что Ковенант умирает. Он собирал силы для последней схватки за жизнь. Но долг врача был превыше всего, и Линден взяла руку боцманши и глубоко вжала ее большой палец в солнечное сплетение умирающему: «Вот так. Это не даст кровотечению начаться снова».

— Избранная! — Голос Кайла был резок, как удар хлыста.

— Держи вот так. — Линден была близка к истерике, но это не должно было помешать ей исполнять долг. — Делай ему искусственное дыхание. И тогда он не умрет.

Поблагодарив в душе Господа за то, что боцманша имеет навыки оказания первой помощи, она вскочила и со всех ног побежала к Ковенанту.

Она бежала целую вечность. А позади нее Великаны продолжали сражаться с никором. Так неужели же все их огромные усилия, предпринятые во имя Ковенанта, перевесит чаша весов, на которую ляжет ее минутное опоздание?

Подбегая к кубрику, она заметила, что мерцание щита становится все интенсивнее, а это означало, что приближается кризис.

Со щемящей болью Линден ощутила, как белое пламя концентрируется в основном вокруг правой руки Томаса. Он еще боролся. Слепой инстинкт требовал, чтобы он направил выброс пламени внутрь себя, на терзающий его яд, словно отраву можно было выжечь из тела. Но в своем безумии он не понимал, что этот взрыв разнесет его тело в клочки.

У Линден уже не было времени пытаться его проконтролировать. Она пролетела оставшиеся несколько метров и, упав рядом с Ковенантом у ног Вейна, приготовилась встретить лицом к лицу огонь, который больной исторгнет на себя. То, что она подвергла себя смертельной опасности, давало ей полное право войти в него как можно глубже.

«Ковенант! Не надо!»

До сих пор Линден ни разу не делала ничего подобного, но сейчас она собрала все силы для того, чтобы попытаться передать ему телепатический сигнал. И это ей удалось: отчаяние и страстное желание помочь удвоили ее силы и нашли щелку, ведущую в его сознание. Он услышал. Барьер безумия рухнул, и в ту же секунду уже ничем не сдерживаемый выплеск дикой магии ударил из его руки. Язык пламени, вознесся к небу, потрепетал несколько секунд и исчез. Не причинив никому вреда.

Линден попыталась встать, но все поплыло перед глазами; нахлынувшая слабость и головокружение заставили ее уцепиться за Кайла, чтобы не упасть снова. Непослушными губами она чуть слышно прошептала:

— Дайте ему «глотка алмазов». И побольше, сколько выпьет.

Как сквозь туман она увидела Кира, уже склонившегося над больным сфляжкой. Ей надо вернуться на нос. Но ноги отказывались повиноваться. Палуба, лица Великанов, мачты закружились в бешеной пляске вокруг нее. Она израсходовала столько сил… Больше, чем имела. И ей стоило неимоверных усилий шепнуть Кайлу, чтобы он отвел ее к умирающему Великану.

На закате «Звездная Гемма» наконец вышла из зоны штиля и весело закачалась на волнах, а свежий ветер, ударивший в лица, наполнил сердца команды ликованием. Капитан подозвал к себе Первую, и та, размахнувшись, одним ударом перерубила толстенный трос, связывавший корабль с никором. И вот уже весь экипаж разбежался по местам, ставя паруса. Корабль, доверившись ровному восточному ветру, углубился в теплую ночь.

К этому времени и Линден наконец почувствовала, что уже сделала для больного Великана все, что в ее силах, и была абсолютно уверена, что ее пациент останется в живых: придя в себя и увидев склонившееся над ним измученное лицо, он улыбнулся.

Этого было более чем достаточно. Линден оставила его на попечение боцмана и, взяв себя за шиворот, потащила через всю необозримую палубу назад к гроту, где была так нужна Ковенанту.