"Прощай, Жаннет" - читать интересную книгу автора (Роббинс Гарольд)

Часть II ЖАННЕТ

Шики стоял перед мольбертом, критически разглядывая рисунок. Открылась дверь, и он услышал приближающиеся женские шаги.

– Раздевайся, – приказал он, не оборачиваясь. – Скажешь, когда будешь готова.

Минутой позже он услышал низкий голос.

– Я разделась.

Шики поправил рисунок и обернулся.

– Merde, – промолвил он, открыв от изумления рот. Жаннет расхохоталась, заметив его смущение.

– Почему ты не сказала, что это ты? – спросил он.

– Я решила, что у тебя изменились вкусы, – улыбнулась девушка. – И хотела быть первой.

Он потянулся за халатом, лежащим на стуле.

– Надень вот это, – ему было явно неловко. Жаннет не взяла халат.

– Да ладно тебе, Шики. Не хочешь сделать мне минет? Кто знает, может, тебе понравится?

– Прекрати, – сказал он с раздражением. – Я работаю.

– Да я никому не скажу, – пообещала она.

– Я думал, ты манекенщица, за которой я посылал, чтобы попробовать новую модель.

– Попробуй на мне. Он покачал головой.

– Не выйдет.

– Почему?

Модельер оглядел ее критическим взглядом.

– Тебя чересчур много. Слишком большие сиськи, слишком широкий зад, а твой mons veneris[25] выпирает куда больше, чем мужской член вместе с яйцами. Ты просто не манекенщица, другой тип, вот и все.

– А какого я типа? – спросила Жаннет.

– Ты похожа на свою мать, – ответил Шики. – Большая и сильная. Земной тип. Чисто животная сексуальность. Тебе стоит только выйти на подиум, и все женщины тебя моментально возненавидят. Значит, что бы на тебе ни было надето, они этого не купят. Слишком уж сильно им хотелось бы походить на тебя.

– Это самый противоречивый комплимент из всех, которые мне приходилось слышать, – сказала Жаннет, протягивая руку за джинсами. Потом надела широкую мужскую рубашку и завязала ее концы на талии.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Шики.

– У меня свидание с Иоганном, – ответила Жаннет. – Но он занят, и я решила навестить тебя.

– Я всегда рад тебя видеть, – сказал модельер. Она улыбнулась.

– Несмотря на то, что не гожусь в манекенщицы? Он рассмеялся.

– Даже на это.

– Может, тебе стоит сменить манекенщиц? В жизни куда больше таких женщин, как я, чем таких, как они.

– Большинство женщин не могут позволить себе те модели, которые мы предлагаем, – заметил он.

– Может, именно в этом наша самая большая ошибка? Слишком много модельеров haute couture[26] борются за крошечный рынок.

– У нас дела идут неплохо, – возразил Шики не слишком уверенно.

– Да, я знаю, – быстро согласилась она. – Просто думала вслух.

Зазвонил телефон. Он снял трубку, потом повернулся к ней.

– Иоганн освободился. Ты можешь пройти к нему.

– Спасибо. – Жаннет послала ему воздушный поцелуй и вышла из комнаты.

Шики какое-то время смотрел на закрывшуюся за ней дверь, потом вернулся к столу. Сел, достал косячок из маленького портсигара, закурил и откинулся в кресле, задумчиво пуская кольца.

Дочь очень похожа на мать. И вместе с тем совершенно особенная.

– Двух лет в Universite мне хватит с избытком, – сказала Жаннет. – Я туда больше не вернусь.

Выражение лица Иоганна не изменилось. Он молча смотрел на девушку через письменный стол. Нельзя сказать, чтобы ее заявление его удивило. Ей уже девятнадцать, и ничего детского в ней не осталось. С каждым днем она все больше напоминает ему мать. Тане было приблизительно столько же лет, когда они впервые встретились. Те же длинные рыжевато-каштановые волосы, обрамляющие лицо и прикрывающие высокие скулы, темные глаза, подкрашенные по последней моде.

– Что же ты собираешься делать? – осторожно спросил он.

– Я считаю, что мне пора заняться делом, – решительно заявила Жаннет. – Так или иначе через два года все перейдет в мои руки. Не мешает мне узнать, что к чему, как ты считаешь?

Совсем как мать. Иоганн кивнул.

– Я согласен. Теперь остается решить, с чего ты начнешь.

– Морис утверждает, что шестьдесят пять процентов наших доходов мы получаем из США, – сказала девушка. – А я никогда там не была.

– Я знаю.

– Он собирается туда через месяц и предложил мне поехать с ним. Он мне все покажет и расскажет.

Иоганн постарался скрыть удивление. Он вообще не знал, что она видится с Морисом.

– Очень мило с его стороны, – сдержанно заметил он. – Каким образом это может тебе помочь? Он ведь не связан ни с одной из компаний. У него своя собственная.

– Верно, – сказала Жаннет. – Но он всех знает. Иоганн немного помолчал.

– Я не возражаю, – сказал он. – И, разумеется, тебе не требуется мое разрешение, чтобы куда-нибудь поехать. Только, наверное, было бы лучше, если бы ты несколько месяцев походила в контору и постаралась понять, что к чему. Тогда ты будешь себя увереннее чувствовать.

– Мне бы хотелось поехать. Мне кажется, я рехнусь от сидения в конторе. Все равно, что в классе в Universite.

– Рано или поздно, но учиться тебе придется, – настаивал Иоганн. – Руководить делом – занятие нешуточное.

– Я понимаю. Но разве это не то, чем сейчас занимаешься ты? Мне хотелось бы поглубже вникнуть в творческие вопросы и маркетинг. Здесь, во Франции, мы всё до сих пор делаем по старинке. Америка во многих отношениях ушла далеко вперед. Мне кажется, мы многому можем у них научиться.

– И все-таки я хочу, чтобы ты поработала в конторе до поездки.

– Морис не уедет раньше конца следующего месяца. Так что у меня есть шесть недель. Хватит?

– Лучше, чем ничего, – буркнул Иоганн. – Остается только надеяться, что этого хватит.

– Я способная. Постараюсь, чтобы хватило, – сказала серьезно Жаннет. – Во сколько мне завтра приходить?

– В девять, – ответил он. – Пожалуй, лучше всего тебе начать с контролера.

– Буду в девять, – улыбнулась она. – Спасибо, Иоганн.

Он вышел из-за стола. Почему-то ему было приятно, что она хотела начать работать в компании. Со смертью Тани ушло нечто важное. Теперь, возможно, все придет в норму.

– Как твоя сестренка? – спросил он. Жаннет посмотрела на него.

– Хорошо. Растет. Я не слишком часто ее вижу. Няня трясется над ней, как наседка.

– Неплохо было бы тебе проводить с ней побольше времени, – заметил он. – Она бы чувствовала, что у нее есть семья.

– Боюсь, у меня слабовато с материнским инстинктом, – пожала плечами Жаннет. – Для меня она такая же, как все другие дети.

– Это плохо.

– Да, – согласилась девушка. – Бедные могут отдать своих детей в другие семьи, если не в состоянии сами их воспитывать по той или иной причине. А что делать богатым?

Он помолчал.

– Наверное, то, что делаем мы. Нанимаем нянек и надеемся, что они заменят ребенку семью.

– Морис что-то говорил насчет того, чтобы вернуться домой. Тогда у малышки будет нормальная семья. В конце концов, он все еще ее отец.

– И твой тоже.

– Правильно. Но через два года я стану совершеннолетней и перестану от него зависеть. А Лорен еще расти и расти.

Иоганн молчал.

– Если с нами что-нибудь случится, с тобой и со мной, кому ее отдадут? – спросила она.

– Морису, наверное. Кому же еще?

– Merde, – выругалась Жаннет. Немного помолчала. – Хотелось бы знать, что у него на уме. С чего бы это он стал таким внимательным, как ты думаешь?

– Понятия не имею, – честно ответил Швебель.

– Не доверяю я ему, – сказала Жаннет. – И никогда не доверяла.

– Со временем узнаем. Но пока будь осторожна. Не подписывай никаких бумаг.

Жаннет рассмеялась.

– Не беспокойся. На это у меня ума хватит. – Она пошла было к двери, потом повернулась к нему. – Иоганн, ты славный человек. Почему ты не женился?

Он молча смотрел на нее. Неожиданно она догадалась.

– Мама. Ты любил ее, верно? Он не ответил.

– Но ведь мама умерла, – сказала девушка. – Вся кончено. Найди себе хорошую женщину и женись. И тогда ты сможешь дать Лорен дом, в котором она так нуждается.

Он вдруг улыбнулся.

– Кто знает, может, я и удивлю тебя.

Жаннет вдруг подошла к нему и поцеловала в щеку.

– Это будет очень приятный сюрприз, – сказала она и пошла к двери. Помахав ему на прощание рукой, сказала:

– До завтра. Ровно в девять.

Он вернулся к столу и тяжело сел. Потом снял трубку и набрал номер. Ответил женский голос. Он заговорил по-немецки.

– Хайди? Восемь часов тебя устраивает? Я заеду за тобой.

– Он слишком консервативен, – сказал Жак, ставя перед ней бокал с охлажденным вином. Сел рядом и достал из кармана маленький пузырек. Она потягивала вино, наблюдая, как он со знанием дела высыпал немного белого порошка на стол и разделил его на четыре тонкие полоски. Ловко свернув стофранковую банкноту в трубочку, втянул порцию кокаина в каждую ноздрю. Потом протянул банкноту ей. – Хороший „снежок». Один приятель только что привез из Штатов.

Жаннет быстро втянула в нос оставшийся кокаин и вернула Жаку купюру. Она почувствовала, как убыстрился пульс и прояснилась голова. – Здорово.

– Это не то дерьмо, что продают в Париже, – сказал он, беря бокал. – Твое здоровье!

– И твое, – они отпили по глотку.

– Когда твоя мать была жива, дела шли по-другому. У нее были интересные идеи, она вносила во все живую нотку. Мы что-то делали. Теперь ничего этого нет. Иоганн хочет, чтобы все шло, как идет, чтобы ничего не менялось. Дело не расширишь без денег, а он не хочет рисковать.

Но мы же неплохо зарабатываем, разве не так? – удивилась Жаннет.

– Конечно, – подтвердил Жак. – Но могли бы зарабатывать больше. По сравнению с некоторыми другими компаниями мы стоим на месте. – Он взглянул на нее. – Ты всерьез собралась здесь работать?

Девушка кивнула. Жак улыбнулся.

– Тогда, может быть, у нас есть шанс. С тобой Иоганн будет более сговорчивым.

Она посмотрела на него.

– Я пришла сюда не за тем, чтобы говорить о делах.

Он развязал узел, стягивавший рубашку на талии. Обнажилась грудь с сосками, уже затвердевшими от возбуждения.

– Господи, – прошептал он и наклонился, чтобы поцеловать ее.

– Шики говорит, у меня слишком большие сиськи.

– Да что он понимает? – пробормотал Жак, пряча лицо между ее грудями и сжимая их обеими руками. – Они великолепны.

– Я предложила ему сделать мне минет, а он отказался.

– Меня тебе просить не придется. Только вылезай поскорее из этих чертовых джинсов.

Жаннет встала перед ним, расстегнула пряжку, молнию и стянула джинсы с бедер.

– И еще он говорит, что у меня слишком широкий зад, – она отвернулась от него и слегка наклонилась, так, что ее попка оказалась прямо напротив его лица.

Жак молчал.

– Ударь меня, – попросила она. Он слегка шлепнул ее.

– Сильнее, – попросила Жаннет. – По-настоящему.

– Не хочу делать тебе больно.

– Ты не причинишь мне вреда, – ответила она. – Сделай, как я прошу. Ударь сильно.

Он со всего маху ударил ее по ягодице и, увидев белый отпечаток своей руки на коже, заколебался.

– Еще, – настойчиво попросила она. – Не останавливайся.

Его рука начала быстро подниматься и опускаться. Он видел, как краснеют белые отпечатки. Неожиданно Жак понял, что она двигает бедрами и мастурбирует, слегка постанывая. Он почувствовал, что его охватывает возбуждение, и внезапно разозлился. Эта сучка просто пользуется им. Теперь он бил ее от души.

– Я сейчас кончу! – воскликнула Жаннет.

Он резко повернул ее лицом к себе. На лице у нее было странное выражение. Она казалась настолько углубленно в себя, что как будто не видела его. Не раздумывая, он закатил ей пощечину.

– А про меня ты забыла, дрянь ты эдакая?

Она неожиданно замолчала, уставилась на него, потом опустила глаза, испугавшись его гнева. Встав перед ним на колени, принялась быстро расстегивать брюки. Просунула руку ему в ширинку, потом еще дальше, пока не достала до ануса.

– Я хочу, чтобы ты кончил, – сказала она, обхватывая его член губами.

Еще минута, и он почувствовал, как что-то взорвалось внутри него. Оргазм потряс тело, Жак начал успокаиваться, но Жаннет не отпустила его. Одной рукой она держала его член, а другой оттягивала кожу, освобождая головку. Ему казалось, что все его нервы обнажены. Он запустил руку ей в волосы и отодвинул от себя.

Подбородок и щеки девушки были в сперме. Несколько секунд он молча смотрел на нее, не в силах успокоиться.

– Ты не в своем уме, – сказал он наконец. Неожиданно ее глаза стали холодными.

– Я не такая, как моя мать, – зло сказала она. – Не смей никогда так со мной говорить.

Она начала подниматься на ноги. Жак положил ей руки на плечи, удерживая перед собой.

– Я не то имел в виду, – быстро проговорил он. – Я хотел сказать, что ты просто блеск.

Он почувствовал, как девушка обмякла.

– Ты трахался с моей матерью, так ведь? Жак молча кивнул.

– И она была хороша в постели? Он посмотрел на нее.

– Да. Но не такая, как ты. Ты – что-то из ряда вон выходящее.

– Она не была сумасшедшей. Просто у нее было нервное расстройство. Слишком много работала, была перегружена.

– Я знаю.

Жаннет встала на ноги.

– Господи, да я вся мокрая. Наверное, кончила раз сто. – Она вытерла себя рукой, потом поднесла пальцы ко рту и облизала. Еще раз провела рукой между ног, только на этот раз протянула ладонь ему. – Попробуй меня.

Он медленно облизал ее пальцы.

– Нравится? – спросила она.

– Как мед!

– Как у моей матери?

– Лучше, – ответил он.

Она рассмеялась и притянула его голову к себе.

– Тогда полижи, – попросила она.

Иоганн припарковал машину неподалеку от дома Хайди. Он посидел немного, не выключая мотора, потом протянул руку, чтобы открыть ей дверь.

– Еще рано. Не хочешь зайти выпить рюмку на сон грядущий? – спросила она.

Он улыбнулся про себя. Его всегда смешил ее немецкий. Легкий американский акцент придавал речи странную музыкальность и мягкость. Он ответил по-английски:

– Спасибо, – и выключил двигатель.

Когда они поднимались в маленьком лифте, Иоганну казалось, что запах ее духов и тепло тела проникают в него. Они с трудом умещались в лифте, и он почувствовал некоторое облегчение, доехав наконец до третьего этажа. Он открыл ей дверь и пошел следом к дверям квартиры. Хайди открыла дверь, и они вошли.

Квартирка была маленькой. Такую французы обычно называют студией. Она состояла из довольно большой комнаты с диваном, который ночью служил постелью, кухни с кладовкой и ванной комнаты. В дальнем конце комнаты горела лампа, одной этой детали было достаточно, чтобы понять, что она американка. Ни один француз или европеец не оставит свет, уходя из дому. Она показала ему на кресло.

– У меня есть виски, джин, водка и коньяк.

– Тогда коньяк. – Он смотрел, как она открывает дверь в кухню и достает бутылку и два бокала из шкафчика над раковиной. Разлив золотистый напиток, она вернулась к нему. Швебель взял бокал и поблагодарил.

Она улыбнулась.

– Ты всегда так официален, когда попадаешь в квартиру к женщине? – спросила она по-английски.

– Привычка, – ответил он и поднял бокал. – Sante.[27] Они чокнулись и выпили.

– Ты уже можешь сесть, – сказала она и сама села на диван напротив него.

Иоганн осторожно сел, потому что кресло показалось ему хрупким и он боялся, что оно развалится под ним. Он погрел бокал в ладонях и отпил еще глоток.

– Ужин был прекрасный, – сказала она. – Мне очень понравилось.

– Не так уж много ты съела. Хайди засмеялась.

– Мне надо соблюдать диету.

– Зачем? По-моему, ты прекрасно выглядишь. Она снова засмеялась.

– Вот поэтому и надо следить за собой. Стоит съесть сто граммов – и я прибавляю фунт.

Он помолчал.

– Все равно, я рад, что тебе понравилось.

– Все было очень вкусно. – Теперь и она замолчала. Иоганн отпил еще коньяку.

– Пожалуй, мне стоит допить и идти, завтра рано на работу.

– Иоганн, – сказала Хайди, – на следующей неделе я возвращаюсь в Штаты.

Он медленно кивнул.

– Я так и думал. А когда ты приедешь в следующий раз?

Она подняла глаза.

– Не думаю, что приеду еще. Во всяком случае, нескоро.

Он почувствовал, как глухо забилось сердце.

– Мне очень жаль, Хайди. Я всегда так ждал твоего приезда.

– Я тоже, – сказала она. – Но только потому, что скучала по тебе.

Иоганн молчал, разглядывая янтарный напиток в своем бокале.

– Последние два года я приезжаю в Париж раз в три месяца, Иоганн. И каждый раз мы встречаемся. Обедаем вместе, ужинаем. Бесчисленное количество раз. Я знаю, как ты ко мне относишься, но ведь ты никогда ничего не говоришь. Никогда. Почему, Иоганн? Я не понимаю.

Он глубоко вздохнул, заметив боль в ее голубых глазах.

– Мне сорок шесть, Хайди. Я на семнадцать лет старше тебя.

– На шестнадцать, – быстро поправила она. – Мне через месяц будет тридцать.

Швебель не улыбнулся.

– Я серьезный, уважаемый человек. Не вертопрах какой-нибудь, стремящийся к случайным связям. И слишком хорошо к тебе отношусь.

– Я не ребенок, Иоганн. Я женщина. К тому же была замужем. Ты не догадывался, что у меня тоже могут быть чувства? И желания? – Хайди покачала головой. – Но ты всегда молчишь. И ты все еще не сказал мне, в чем дело.

– У меня есть обязательства, серьезные обязательства.

– Я знаю это, – ответила Хайди. – Жаннет и Лорен. Я ведь не глухая, а ты говоришь о них постоянно. Но разве это значит, что у тебя не может быть своей собственной жизни? И своей собственной семьи, если ты этого хочешь?

– У них никого нет, кроме меня. Я дал слово. Сначала фон Бреннеру. Потом Тане. Я не могу нарушить его.

– Я этого и не предлагаю, – возразила она. – Я только считаю, что ты имеешь право на личную жизнь, вот и все.

– Хайди, – сказал он.

Она услышала в его голосе боль и встала. Опустилась перед ним на колени и заглянула в лицо.

– Я люблю тебя, Иоганн. А ты меня любишь?

– Да, – ответил он, не раздумывая. – Да, я люблю тебя.

– Тогда, ради всего святого, хоть поцелуй меня! – воскликнула она. – Знаешь, за эти два года ты ни разу меня даже не поцеловал.

Иоганн наклонился, она обняла его за шею, а он прижался губами к ее солоноватым от слез мягким губам.

Жаннет нашла место для парковки, выскочила из машины и закрыла ее. Улыбнулась, довольная собой. Главное преимущество малолитражки – нет проблем с парковкой.

Был уже двенадцатый час ночи, но в „Ля Куполь» в это время всегда была давка. Кончались спектакли в театрах, и все спешили где-нибудь поужинать. Она пробилась сквозь толпу, ожидающую столика, и прошла в глубь ресторана. В дальнем углу был их столик – разве что имен на нем не было. С семи часов вечера кто-нибудь из их компании обязательно сидел там. У них была негласная договоренность, что до двух часов утра сидящий за столом не мог уйти, если его кто-нибудь не сменил. Достаточно было оставить стол хоть на минуту, и его тут же заняли бы, тогда им, как всем остальным, пришлось бы стоять в очереди.

За столом сидели Мари-Тереза и Франсуаза. Они пили кока-колу, разглядывая Жана, который положил голову на сложенные руки рядом с полной рюмкой. Она нагнулась, поцеловала обеих девушек и спросила:

– Что это с ним такое?

– В отключке, – с отвращением буркнула Франсуаза. Жан был ее парнем. – Какой-то марокканец продал ему черный гашиш. Я два раза затянулась и унеслась за облака, а Жан все никак не мог остановиться, пока почти все не скурил. Он и до стола-то еле добрался.

– Вот жопа, – засмеялась Жаннет, садясь рядом. Как по волшебству возник официант.

– Bonsoir, Жаннет, – улыбнулся он. – Что сегодня будете?

– Bonsoir, Сами, – улыбнулась она в ответ. – Сегодня я хочу есть. Мне гамбургер au cheval, frites и пиво.

– Сию минуту, – он исчез так же внезапно, как и появился.

Она огляделась по сторонам.

– Кто из наших здесь?

– Никого, – пожала плечами Мари-Тереза. Она посмотрела через стол на Жаннет.

– Где ты была? У тебя странный взгляд. Жаннет рассмеялась.

– Просто свет здесь так падает. Мне всегда нужно несколько минут, чтобы привыкнуть.

– Не вешай мне лапшу на уши, – сказала Мари-Тереза. – Я тебя знаю. Ты что-то „употребила».

Жаннет чувствовала себя великолепно, была бодра и полна сил. Она снова засмеялась и похлопала рукой по карманчику на рубашке.

– Кокаин, – сказала она, понизив голос до шепота. – У меня здесь на всех хватит.

К столу вернулся Сами и поставил перед Жаннет тарелку с гамбургером и пиво. Она начала с аппетитом есть.

– Просто умираю от голода, – сказала она с полным ртом.

– Не понимаю. – Я слышала, от кокаина пропадает аппетит.

– Мне об этом никто не сообщил, – засмеялась Жаннет, подбирая пальцами frites[28] и макая их в горчицу, прежде чем отправить в рот. – Как только я поем, мы отсюда уйдем и отправимся ко мне.

– А Жан? – спросила Франсуаза.

– Черт с ним, – ответила она. – Пусть спит. Утром они вышвырнут его вон.

– Я так не могу, – нерешительно произнесла Франсуаза. – Он никогда мне этого не простит.

– Ты ничего не потеряешь. В жизни не слышала, чтобы он сказал что-нибудь путное.

Франсуаза начала злиться.

– Ты его не любишь, потому что он не пляшет под твою дудку.

Жаннет с удивлением уставилась на подругу.

– Я не люблю его, потому что он кретин, – безапелляционно заявила она. – Терпеть не могу дураков. – Она вытерла остатки яичного желтка двумя последними ломтиками frites и отодвинула пустую тарелку. Подняла руку, подзывая официанта. – Выпью кофе, и уходим. Кто-нибудь из вас еще что-нибудь будет?

– Нет, спасибо, – ответила Франсуаза. Она взглянула на Жана. – Я начинаю беспокоиться. Не могу же я сидеть здесь с ним всю ночь.

Сами снова подошел к их столику. Жаннет вытерла пальцы салфеткой и сказала ему.

– Два двойных кофе и свежую салфетку, пожалуйста.

– Слушаюсь, – ответил официант, убирая со стола грязную посуду. Через несколько секунд он принес кофе. Поставив одну чашку перед девушкой, он вопросительным взглядом оглядел остальных.

– Второй кофе ему, – Жаннет показала на Жана.

Сами взглянул и, пожав плечами, поставил перед юношей чашку кофе. Он уже собирался уходить, но Жаннет остановила его.

– Счет, пожалуйста.

Сами открыл блокнот, быстро посчитал, потом вырвал страничку и протянул ей.

– Тридцать восемь франков.

Она дала ему пятидесятифранковую купюру.

– Сдачи не надо. Сами улыбнулся.

– Merci, Жаннет. – И удалился.

Девушка одним глотком выпила кофе и поставила чашку на стол.

– Как ты собираешься заставить его выпить кофе? – поинтересовалась Франсуаза.

– Проще простого, – ответила Жаннет. – Она взяла со стола графин с водой и спокойно вылила его на голову Жана.

Тот очнулся, поднял голову и столкнул со стола свои книги.

– Merde, – пробормотал он.

Жаннет дала ему салфетку и пододвинула поближе чашку с кофе.

– Утрись и выпей кофе, спящая красавица. Он вытер лицо салфеткой.

– Зачем ты это сделала? Жаннет засмеялась.

– Твоя подружка беспокоилась, что ты тут всю ночь проспишь.

Она поднялась, за ней встала Мари-Тереза. Жаннет посмотрела на Франсуазу.

– Парень очнулся. Ты можешь пойти с нами, если хочешь.

Франсуаза взглянула на Жана, потом на Жаннет.

– Думаю, мне лучше остаться.

– Как хочешь. – Она повернулась к Мари-Терезе. – Пошли.

Они ушли так быстро, что едва не сбили с ног молодого человека, подходившего к столику. Он остановился и посмотрел им вслед.

– Что это с Жаннет? – спросил он. – Она чуть не сбила меня с ног и даже не поздоровалась.

– Эта лесбиянка напоминает мне течную сучку, – ехидно заметила Франсуаза. – Старалась как можно быстрее вытащить Мари-Терезу из-за стола.

– Надо же, как не повезло, – огорчился молодой человек. – Как ты думаешь, если я их догоню, они мне разрешат посмотреть? Мне давно хочется.

– Мне тоже, Мишель, – сказал внезапно очнувшийся Жан. – Давайте все пойдем.

– Ты останешься здесь и выпьешь свой кофе, – сердито бросила Франсуаза.

– Где ты была весь вечер? – обиженно спросила Мари-Тереза, когда они отъехали от ресторана. – Ты же обещала прийти в девять.

Жаннет включила фары и вклинилась в поток машин, не обращая внимания на визг тормозов и гудки у себя за спиной. Она выехала в левый ряд, свернула налево у ресторана, так и не включив сигнал поворота, чтобы успеть до того, как зажжется красный свет. Включив третью скорость, она поехала вверх по бульвару на скорости шестьдесят километров.

– Ты здорово на взводе, – заметила Мари-Тереза. – Ведешь машину, как итальянка.

Жаннет промолчала. Она включила радио, и маленькая машина наполнилась звуками музыки.

– Знаешь, как обслуживает Сами, – сказала Мари-Тереза. – Я выпила столько кока-колы, что, наверное, неделю буду писать коричневым. – Она достала пачку сигарет, прикурила две сигареты и протянула одну Жаннет. – Ты так и не сказала, где была.

– Я же говорила, что собираюсь в контору повидать Иоганна, – ответила Жаннет.

– Контора закрывается в шесть. А в ресторан ты явилась в одиннадцать.

– Ты хуже легавого, – разозлилась Жаннет. Она остановилась на красный свет и взглянула на подругу. На лице Мари-Терезы было обиженное выражение. Жаннет затянулась сигаретой и переключила скорость, увидев, что зажегся зеленый свет. – Если хочешь знать правду, я в лифте встретила Жака Шарелли, и мы поехали к нему. Мари-Тереза была шокирована.

– Как ты можешь, Жаннет? Разве он не ходил у твоей матери в… – Она не закончила.

– Любовниках? – засмеялась Жаннет. – Разумеется. И не он один. Были и другие. Так какая разница?

– Ну ты даешь! – заметила Мари-Тереза. – Это он дал тебе кокаин?

– Ага.

– Ну и как? – спросила Мари-Тереза. – Я в жизни не пробовала коку.

– Я тоже до сегодняшнего вечера, – ответила Жаннет. – Но это просто чудо. Улетаешь в небеса!

– А он знал, что ты еще не нюхала?

– Нет, конечно. Я и не собиралась ему рассказывать. Вела себя так, как будто употребляю днем и ночью. Посмотрела, как это делает он, и собезьянничала. Между прочим, мне кажется, что он дал мне кокаин, только чтобы избавиться от меня. Боялся, что проторчу у него всю ночь. – Она посмотрела на Мари-Терезу, по щекам которой текли слезы. – В чем дело, черт побери?

– Не понимаю тебя, Жаннет, – шмыгнула носом ее подруга. – Я тебя люблю и не могу заниматься любовью ни с кем, кроме тебя. Ты тоже говоришь, что любишь меня, а трахаешься с каждым встречным и поперечным.

– Сколько раз мне повторять, что это разные вещи? – раздраженно спросила Жаннет. – Заниматься любовью и трахаться это не одно и то же.

– Для меня – одно и то же, – возразила Мари-Тереза. – Мы были вместе. Доставляли друг другу удовольствие. Но мне не нравится, когда ты приходишь ко мне из чьей-то постели только потому, что тебе все мало.

Теперь Жаннет разозлилась всерьез.

– Если так, может, я отвезу тебя домой?

– Наверное, так будет лучше, – обиженно ответила Мари-Тереза.

Они не сказали больше ни слова, пока Жаннет ехала к дому подруги. Мари-Тереза немного посидела молча, а потом сказала:

– Я тебя люблю. Но ты всегда найдешь способ сделать мне больно.

Жаннет молча смотрела перед собой.

– Я тут ни при чем, – бросила она наконец. – Ты сама ищешь повода пострадать. И в следующий раз, если не хочешь слышать правду, не задавай вопросов.

Мари-Тереза вышла из машины. Она взглянула на Жаннет.

– Завтра, когда мы встретимся в университете, я буду чувствовать себя лучше.

– Ты меня завтра не увидишь.

– Почему?

– Потому что я в это проклятое место больше ходить не собираюсь. С завтрашнего утра я работаю в конторе.

– О, нет, Жаннет, – со слезами в голосе пролепетали Мари-Тереза. – Что я буду делать, если не смогу каждый день тебя видеть?

– Привыкнешь. Пора уже тебе вырасти, – отрезала Жаннет. Она протянула руку, захлопнула дверцу машины и тронулась с места, оставив Мари-Терезу на углу улицы.

– Глупая гусыня, – сердито пробормотала она себе под нос. На какое-то мгновение ей захотелось вернуться назад, в ресторан. Там всегда кто-нибудь отыщется. Но потом она передумала. Хватит ей на сегодня мужиков с их жестокостью. Сейчас ей нужна женская мягкость и чувственность. Она резко нажала на тормоз, дала задний ход и подъехала к Мари-Терезе, которая все еще стояла на углу и плакала.

Жаннет остановила машину и распахнула дверь.

– Прости меня, – сказала она. – Залезай.

– Сто миллионов франков в год, – объяснял Морис, – вот, что мы сможем иметь, если избавимся от этого проклятого нациста.

Жак промолчал. Он еще не проснулся. Было около двух часов ночи, когда его разбудил телефонный звонок Мориса. Он не стал переносить встречу на утро. Да и вряд ли это помогло бы – Морис звонил снизу, из вестибюля.

– Извините меня, я должен умыться. Когда речь идет о ста миллионах франков, мне необходима свежая голова.

Он босиком прошел в ванную, включил свет и закрыл за собой дверь. Оперевшись о раковину, наклонился и посмотрел на себя в зеркало. Выглядел он мерзко. Краше в гроб кладут. Этой сучке все было мало. Он уже не помнил, когда последний раз кончал четыре раза за четыре часа. А на пятый раз у него вообще еле встало. Но тогда ей уже было наплевать, испытывал он оргазм или нет. И вряд ли она бы заметила – слишком была занята собой.

Он пустил холодную воду, побрызгал на лицо и шею. Стало легче, но не слишком. Он медленно обтер лицо. Какая ненасытная девка! Она удивила его. Ему такое и в голову не могло прийти, когда он встретил ее в лифте. Жак привык иметь дело со зрелыми женщинами, внимательными и мягкими.

И все же своей сексуальностью Жаннет сразу же напомнила ему мать, только поэтому он и пригласил ее выпить. Будет забавно, решил он, после матери заняться любовью с дочерью. И только много позже он понял, что у Жаннет были такие же планы.

На ее машине они добрались до его квартиры. Именно тогда Жак и спросил девушку, что она делает в конторе, и она объяснила, что начинает там работать с завтрашнего утра. Каждый раз, когда она переключала скорость, ее рука касалась его ноги. Он неловко ерзал, чувствуя, что начинает возбуждаться.

Жаннет заметила это и рассмеялась.

– Если ты выпустишь его на свободу, – сказала она, – я смогу переключать скорости двумя рычагами одновременно. Он улыбнулся.

– Нет нужды. Мы уже приехали. В лифте девушка сказала:

– Ты нравился моей матери. Она часто о тебе говорила.

– Мне она тоже нравилась, – ответил Жак.

Она кивнула. Двери лифта открылись, и она пошла за ним к дверям квартиры.

Он снова взглянул в зеркало. Самочувствие все еще поганое. Хвала Господу за кокаин! Сначала сомневался, стоит ли нюхать. Французы в этом смысле отстали лет на двадцать. Они приходили в ужас при мысли о la drogue,[29] хотя другие крайности их не смущали. Жаннет же, судя по всему, была с ним хорошо знакома. Лихо втянула свои порции.

Немножко кокаинчику сейчас не повредит, это взбодрит его, он сообразит, о чем толкует Морис. К счастью, у него всегда есть пузырек в аптечке. На глазах у Мориса этого делать нельзя, уж слишком он буржуазен.

Жак достал пузырек, высыпал кокаина на две хорошие затяжки на ладонь и быстро вдохнул каждой ноздрей. Ставя пузырек назад в аптечку, снова взглянул в зеркало. Уже лучше. В глазах появился блеск.

Жак вернулся в гостиную. Морис стоял у окна. Услышав шаги, он обернулся.

– По крайней мере я проснулся, – улыбнулся Жак. – Извините, я не спросил, что вы будете пить.

– Виски у вас найдется?

– Разумеется, – ответил Жак. – Со льдом?

– Нет, спасибо. Во время войны, когда я был в Англии, привык пить неразбавленным.

– Ну, конечно, – согласился Жак, хотя сам предпочитал виски со льдом, по-американски. – Единственный цивилизованный рецепт.

Он налил Морису виски, а себе плеснул коньяку. Они сели.

– Sante. – Оба сделали по глотку, Жак ждал, пока Морис поставит стакан. – Так что вы там такое говорили насчет ста миллионов франков?

Морис улыбнулся про себя. Как это говорят канадцы? Горы своего человека всегда найдут? Деньги умеют это делать куда быстрее.

– Жаннет была здесь с шести часов вечера до пяти минут двенадцатого. Полагаю, вы не только разговаривали.

Жак изумился.

– Откуда вы знаете?

– Поскольку именно я посоветовал ей бросить учиться и заняться компаниями, то взял себе за правило быть в курсе всего, чем она занимается.

– Вы установили за ней слежку? Морис кивнул.

– И какое это имеет отношение к деньгам? – спросил Жак.

– Сейчас объясню, – сказал Морис. – Ей надо подучиться, и она поймет, что в деле еще много неиспользованных возможностей. Я уже начал действовать, так, как сам считаю нужным. Но вы более компетентны, так что могли бы внести свою лепту. Может быть, когда она полностью войдет в курс дела, мы сможем избавиться от немца.

– Даже тогда ничего не выйдет, – возразил Жак. – Ей еще нет двадцати одного года, она несовершеннолетняя, да и у Иоганна впереди годы – пока Лорен не достигнет совершеннолетия. Так что придется ждать по меньшей мере два года, пока Жаннет сможет сама принимать решения.

– Вовсе не обязательно ждать два года, – заметил Морис, глядя на него. – По французским законам контроль за ее собственностью автоматически переходит к мужу сразу после свадьбы.

Раздался стук в дверь. Иоганн поднял голову.

– Войдите.

Жаннет вошла в кабинет. Прямая юбка из твида, мужского покроя шелковая рубашка и твидовый пиджак не могли скрыть ее пышную грудь. Она остановилась у стола и улыбнулась ему.

– Шесть недель позади.

– Да, – кивнул он.

– Все оказалось не так просто, как я думала. Он улыбнулся.

– Так всегда бывает. – Он взял со стола карандаш. —

Но ты хорошо справлялась. Все о тебе прекрасно отзывались. Ты умудрялась задавать только нужные вопросы.

– Однако я еще очень многого не знаю, – заметила она. Иоганн долго молчал.

– Теперь я вижу, что ты и ответы нашла правильные. – Он положил карандаш на стол. – Но ты не расстраивайся. Нам всем надо многому учиться.

– Я передумала. С Морисом в Америку я не поеду. Он искренне удивился.

– А почему?

– Я узнала достаточно, чтобы сообразить, что я к этой поездке не готова. Когда я туда попаду, хочу, чтобы, глядя на меня, американцы сразу понимали, с кем имеют дело.

– Боюсь, я не очень понимаю, о чем ты, – признался Иоганн.

Теперь улыбнулась Жаннет.

– Можно я сяду?

– Разумеется, – смущенно сказал он. – Прости. Я как-то не подумал.

Она опустилась в кресло напротив него. Казалось, девушка читает его мысли.

– Я напоминаю тебе мою мать, верно?

– Да, – признался он. – Очень. Особенно когда сидишь здесь вот так.

Она улыбнулась.

– Я так и думала. Многие так говорят. Знаю, они хотят похвалить, но это одна из причин, почему я не хочу сейчас ехать в Америку. Моей матери никогда не было нужды выглядеть француженкой, но, если я поеду в Штаты, мне лучше выглядеть так, как американцы представляют себе француженок. Иначе их никогда не убедить, что я представляю французскую моду. Великолепную одежду, последний писк моды, и хорошие вина. У меня физически другой тип.

– Почему ты так думаешь? – спросил Иоганн.

– Я ходила с Жаком на показы одежды, – ответила Жаннет. – И видела, что нравится американцам и что они хотели бы купить. А я не того типа. Слишком крупная. Во всех отношениях. Шики прав.

– Ты мало что можешь в этом смысле сделать, – сказал он.

– Для начала я могу похудеть, – не согласилась Жаннет. – Шестьдесят шесть килограмм – слишком много. Мне надо весить не больше пятидесяти пяти, если я хочу прилично выглядеть при моем росте.

– Ты можешь испортить здоровье, – заметил он.

– Не думаю, – сказала она. – В Швейцарии есть клиника, рядом со школой, где я когда-то училась. Они творят просто чудеса, причем все по строго научной методике. Сбросить десять килограмм – и я смогу надеть любую модель Шики.

– По-моему, ты говоришь глупости, – бросил Иоганн.

– Я так не считаю, – Жаннет покачала головой. – Если я собираюсь заниматься модой, мне необходимо выглядеть соответствующим образом.

Иоганн немного помолчал.

– Ты сказала Морису? Девушка отрицательно покачала головой.

– Никому не говорила. Даже Жаку. Ты – первый.

– Жак больше всех расстроится. Он собирался встретиться с тобой в Нью-Йорке через месяц после твоего приезда.

– Я знаю, – сказала она, внезапно улыбнувшись, потом поднялась, и улыбка исчезла так же внезапно, как появилась. Тон стал холодным. – Он говорил какие-то глупости насчет поездки в Лас-Вегас, где мы могли бы пожениться. Еще он сказал, что, поскольку мне уже больше восемнадцати, ничье разрешение не требуется.

Иоганн онемел.

– Он дурак и авантюрист, – сказала Жаннет. – Меня не будет два месяца. Врачи говорят, что именно столько времени потребуется, чтобы привести меня в норму, не вредя здоровью. Кроме тебя, никто не будет знать, где я. Я хочу, чтобы ты от него избавился, пока меня не будет.

– Но я думал, что ты… – он попытался скрыть удивление. В их кругу секретов не было. Все давно знали, что у нее с Жаком роман.

– Он использовал меня так же, как когда-то использовал мою мать, – жестко констатировала Жаннет. – Я уверена, у нее была причина его терпеть. Как и у меня. Теперь он мне больше не нужен. Все, что хотела, я уже узнала.

– Но он занимается важной работой, – заметил Иоганн, – его не так-то легко заменить.

– Проще простого, – перебила девушка.

– Право, не знаю, – сказал он с сомнением. – У тебя есть кто-нибудь на примете?

– Разумеется. Иначе я бы не заговорила с тобой об этом.

– Кто? – спросил Иоганн.

Жаннет посмотрела на него, и он впервые осознал, какой ледяной взгляд у этой девушки. Без малейшего колебания в голосе она ответила:

– Я.

Иоганн понял, что переубедить ее будет нелегко.

– Я подумаю над твоим предложением, – сказал он. – Я совсем не уверен, что ты справишься с этой работой.

Жаннет не смогла скрыть удивления.

– Как ты можешь иметь с ним дело? Знаешь, как он называет тебя за глаза? Нацист, гунн, фашист!

Швебель улыбнулся.

– Это не повод для увольнения. Иначе в конторе не осталось бы ни одного служащего. Я немец и не жду от них любви, пусть только хорошо делают свое дело.

Жаннет задумалась.

– Как мне убедить тебя, что я справлюсь?

– Когда вернешься, можешь какое-то время поработать у Жака. Если все будет в порядке, через полгода я сделаю так, как ты хочешь.

Она глубоко вздохнула.

– Жак надеется, что я буду продолжать спать с ним.

– Это твоя проблема, тебе ее и решать. Она неожиданно разозлилась.

– Я могу послать все к черту и выйти за него замуж. К ее удивлению Иоганн рассмеялся.

– Остановить тебя я не могу, – сказал он. – Но тогда ты по гроб жизни от него не избавишься.

Она помолчала, потом тоже рассмеялась.

– Теперь я знаю, почему мама выбрала именно тебя. Мы сделаем так, как ты говоришь.

– Иначе ничего не выйдет, – заметил он.

– Но я все равно не хочу, чтобы кто-нибудь знал, где я.

– Никто и не узнает, – пообещал Швебель.

После того как за ней закрылась дверь, он долго сидел неподвижно, потом протянул руку к телефону и заказал разговор с Соединенными Штатами. Пока он ждал разговора, его не оставляла мысль о темной силе в ее глазах. Когда-нибудь придет и его очередь. Он был в этом уверен. В глубине души он всегда это знал.

И все равно он не мог сейчас уйти. Даже когда Жаннет достигнет совершеннолетия, останется Лорен, которую он обязан защищать. Если бы можно было как-то изолировать ребенка от всего этого без ущерба для нее, он почувствовал бы себя свободным. Так уж вышло, что всю свою жизнь он выплачивает долги мертвым. Может, пришло время подумать и о себе?

Жаннет вышла из душа и завернулась в огромное банное полотенце. Потом повернулась к зеркалу и сняла купальную шапочку. Мокрые волосы рассыпались по плечам, она потянулась за другим полотенцем, чтобы вытереть их, и в зеркале увидела, как открылась дверь ванной. Она обернулась.

В дверях стояла Лорен. Голубые печальные глаза, золотые кудряшки. Девочка молчала, просто смотрела на сестру.

Вытирая волосы полотенцем, старшая спросила:

– Ты что, cherie?

– Господин маркиз ждет в библиотеке. Он хочет тебя видеть.

– Ладно. Я спущусь через минуту, – ответила Жаннет, снова поворачиваясь к зеркалу. Лорен не уходила. В глазах ребенка блестели слезы. Жаннет быстро повернулась и опустилась на колени перед сестрой.

– Что случилось, малышка?

– Что такое сводная сестра? – спросила девочка, с трудом сдерживая рыдания.

– Сводная сестра? – удивилась Жаннет. – Право, не знаю.

– Господин маркиз сказал, что ты моя сводная сестра. Он велел: иди к своей сводной сестре и скажи, что я ее жду. Еще он сказал, что невежливо называть его господин маркиз, надо говорить папа. Я сказала, что ты не называешь его папой, а он ответил, это потому, что он не твой отец, а мой, и потому ты моя сводная сестра. – Теперь Лорен рыдала взахлеб.

– Merde, – сказала Жаннет, прижимая к себе девочку. – Не обращай на него внимания, ангел мой. Я твоя старшая сестра – и все тут. И ты вовсе не должна звать его папой, потому что он твой отец не больше чем мой.

– А зачем же он обманывает? – спросила Лорен с детской прямотой.

– Потому что хотел бы им быть. Но это не так.

– А кто тогда мой папа? – спросила Лорен.

– Твой папа уехал, так же как и мой.

– Ты его знала?

– Нет. Но я и своего отца не знала.

– Тогда почему мы сестры? Откуда это известно?

– Потому что у нас одна и та же мама, – ответила Жаннет.

– Ты ее знала?

– Да, милая.

– А почему я ее не знала?

– С ней произошел несчастный случай, когда ты была совсем маленькая, – мягко сказала старшая сестра.

– Она умерла, да? – спросила девочка. – Как наши папы?

– Да, – Жаннет поцеловала Лорен в щеку. – Но не стоит расстраиваться. Нас двое, мы вместе.

Лорен отстранилась и потерла нос тыльной стороной ладони.

– Наша мама была хорошая?

– Очень.

– Красивая?

– Одна из самых красивых женщин Парижа, – сказала Жаннет. – Она тебя очень любила.

– А тебя?

Жаннет медленно кивнула.

– И меня.

Лорен немного подумала.

– Жалко, что я ее не помню. Когда вырасту, хочу быть такой, как она.

Жаннет молчала.

Девочка заглянула ей в глаза.

– Как ты думаешь, а не можешь ты стать моей мамой?

– Ну что ты! Я не могу быть одновременно твоей сестрой и твоей мамой.

– Не взаправду, Жаннет, – быстро поправилась Лорен. – Я хочу сказать, понарошку. Когда мы с тобой одни. И мы никому не скажем. Ведь даже понарошку приятно, когда у тебя есть мама.

Жаннет немного подумала, потом кивнула.

– Ладно. Но только понарошку, хорошо? Малышка радостно улыбнулась и обхватила шею старшей сестры ручонками.

– Спасибо тебе, – сказала она, целуя ее в щеку. Жаннет на мгновение крепко прижала ее к себе и тут же сказала.

– А теперь, пора в постель. Лорен снова поцеловала ее.

– Спокойной ночи, мама, – прошептала она и выбежала из комнаты.

Жаннет повернулась к зеркалу и насухо вытерла волосы. Расчесала их и не спеша оделась. Уже на лестнице она вдруг сообразила, что автоматически надела черный лифчик и трусики, которые когда-то подарил ей Морис.

Он стоял за дверью, и девушка увидела его, только войдя в библиотеку. Прежде чем она успела вымолвить хоть слово, он изо всех сил ударил ее по щеке. Удар был таким сильным, что она не удержалась на ногах и упала. Юбка задралась.

Какое-то время он молча смотрел на нее, потом внезапно сунул руку ей между ног. Трусики у нее были совсем мокрые.

– Шлюха! – сказал он с удовлетворением в голосе. Он выпрямился и подтолкнул ее концом ботинка. – Шлюха!

Отойдя от нее, он уселся на диван. Какое-то время Жаннет молча смотрела на него, потом поднялась на все еще дрожащие ноги.

– Сучка, – сказал он спокойно. – Что это за игры ты со мной затеяла?

– Никаких игр, – ответила она бесцветным голосом.

– Я все уже подготовил для поездки в Америку и вдруг узнаю, что ты не едешь.

– Я передумала, – ответила Жаннет.

– Ты передумала? – насмешливо переспросил он. – А я-то думал, ты хочешь побольше узнать о бизнесе.

– Мне все надоело. Зачем мне работать? И без меня все идет нормально. Денег хватает.

– И ты позволишь этому нацисту и дальше сосать из тебя все соки?

Жаннет молчала. Она пошла к буфету, налила себе ликера, добавила воды и перемешала. Отпила глоток, чувствуя, как силы возвращаются к ней.

– Мне просто неинтересно, вот и все, – объяснила она. Его бросок был так стремителен, что бокал вылетел из ее руки и она даже не успела понять, что происходит. Повернула голову, пытаясь избежать удара, но не успела и упала на пол около камина, затуманенными от боли глазами следя за его приближением.

Перевернувшись, она схватила небольшую железную кочергу. Крепко зажав ее в руках, откатилась от него и вскочила на ноги. И тут же замахнулась.

Морис с трудом увернулся. Отскочив в сторону, он с изумлением уставился на Жаннет, пораженный ненавистью, которую прочел в ее глазах.

Она презрительно прошипела:

– Еще раз дотронешься до меня хоть пальцем, и я докончу то, что начала моя мать.

– Сумасшедшая! – закричал Морис. – Такая же, как мамаша!

– Убирайся! – взвизгнула Жаннет, надвигаясь на него. – Пошел вон!

Он кинулся к двери, но остановился, взявшись за ручку.

– Послушай, – сказал он. – Я просто не хочу, чтобы ты все потеряла.

– Я сама могу о себе позаботиться. Только держись подальше от меня, от этого дома и от моей сестры, иначе я убью тебя. А теперь, вон!

– Когда-нибудь ты приползешь на коленях и будешь просить о помощи, – бросил он и хлопнул дверью.

Некоторое время Жаннет смотрела на дверь, потом ноги ее подкосились, и она упала в кресло. Кочерга выпала из рук. Она прикрыла глаза, отдаваясь на волю пульсирующих волн, которые сотрясали тело. Почти автоматически сунула руку в трусики, и, как только пальцы коснулись влажного вспухшего клитора, ее сотряс оргазм.

– О, Господи, – простонала она, – перевернулась вниз лицом, закрыла голову руками и зарыдала.

Подходя к пункту полицейского контроля, Хайди увидела Иоганна. Он стоял за барьером. Протягивая паспорт в узенькое окошечко, она помахала ему рукой. Он улыбнулся и помахал ей в ответ. Молодая женщина вдруг заметила, что в руке он держит небольшой букет цветов. Полицейский поставил штамп в паспорт и вернул его Хайди. Она схватила его и почти бегом бросилась к Иоганну.

После минутной паузы он смущенно протянул ей цветы. Она взяла букет, посмотрела ему в лицо и крепко обняла.

Охрипшим от волнения голосом он прошептал ей на ухо:

– Я до самой последней минуты боялся, что ты не приедешь.

Голос Хайди дрожал от смеха и слез сразу.

– А я боялась, что ты так меня и не позовешь. Она посмотрела на букет. – Чудесные цветы. Совсем не обязательно было их покупать.

Он засмеялся и взял у нее из рук маленький саквояж.

– Пошли, возьмем остальной багаж.

Движение по автостраде Орли – Париж было оживленным.

– Еще не кончился утренний час пик, – объяснил Иоганн.

– Меня это не раздражает, – успокоила его Хайди.

– Ты поспала в самолете?

– Немножко, – ответила она.

– Приедем домой, примешь ванну. Потом отдохнешь и сразу почувствуешь себя лучше.

– Да я нормально себя чувствую, – быстро сказала она. – Просто перевозбудилась.

Иоганн рассмеялся.

– Надеюсь, волнение не помешало тебе захватить все нужные бумаги?

– Привезла все до одной.

– Молодец, – похвалил он. – У меня есть приятель в мэрии. Он обещал все ускорить. Так что понадобится не больше десяти дней.

– Так долго? – В голосе Хайди прозвучало явное огорчение. – В Штатах это можно сделать за сутки.

Он снова рассмеялся.

– Ты во Франции. Забыла?

Она кивнула и дотронулась до его руки.

– Неважно. Я согласна ждать хоть целую вечность. Главное, что мы теперь вместе.

– Мы теперь всегда будем вместе, – сказал он. Потом взглянул на нее. – Я отремонтировал квартиру, но, если тебе что-нибудь не понравится, можно переделать.

– Уверена, мне все понравится, – успокоила его Хайди. – Это ведь только на два года.

Он молчал.

– Ты действительно сделаешь так, как говорил? – быстро спросила она.

Иоганн кивнул.

– Обязательно. К тому же мне кажется, что, когда Жаннет исполнится двадцать один, она сама будет рада от меня избавиться.

Хайди внимательно взглянула на него.

– Тебя это не огорчает?

– Пожалуй, нет, – признался Иоганн. – Вот только беспокоюсь о малышке, о Лорен. Надо найти какой-то способ защитить ее.

– У тебя есть два года, – утешила Хайди. – Что-нибудь придумаешь, я уверена. – Она помолчала. – Мне хочется поскорее познакомиться с Жаннет.

Он засмеялся.

– Придется подождать месячишко. Она сейчас в Швейцарии, в клинике.

– Заболела?

– Да нет. Считает, что должна выглядеть как манекенщица.

– Она что, полная?

– Вовсе нет, – ответил Иоганн. – Но она вылитая мать. Крупная девушка.

– У детей часто появляются странные идеи, – заметила Хайди.

Он задумчиво взглянул на нее.

– Жаннет вовсе не ребенок. Мне иногда кажется, что она никогда не была им.

– Иоганн женится на этой неделе, – сказал Жак.

– Поверить не могу, – заметил Морис, делая знак официанту, чтобы принес следующую порцию выпивки. – Я знаю невесту?

Жак покачал головой.

– Никто из нас ее не знает. Американка. Отец вроде бы очень богат.

– Молодая?

– Около тридцати, я думаю. Она на днях заходила в контору. Очень мила. Похоже, родители у нее немцы.

– А чем они занимаются? – спросил Морис. Жак пожал плечами.

– Понятия не имею.

– Неплохо бы выяснить, – сказал Морис. – Иоганн далеко не дурак. Может, тут есть какая-нибудь связь с его планами насчет компаний.

– Попробую разузнать, – согласился Жак. – А тебе удалось выяснить, где Жаннет?

– Полный мрак, – ответил Морис. – Исчезла, и все тут. Вряд ли хоть кто-нибудь знает, где она.

– Иоганн знает, – уверенно сказал Жак. – Он единственный, кто не проявляет любопытства: Но он нем как рыба.

– Может, это как-то взаимосвязано, – сказал Морис. – Нам надо быть повнимательнее, а то не заметим, как все уплывет из рук.

– А ты думаешь, у нас еще есть шанс? – спросил Жак.

– Даже больший, чем раньше, раз Иоганн женится. Жаннет может не понравиться, что у него появились какие-то другие интересы, кроме ее собственных. Если она решит, что он переметнулся, может обратиться к нам.

Жаннет сошла с весов и повернулась к врачу.

– Всего шесть килограммов, – заметила она. – Немного.

Доктор Шайндлер улыбнулся.

– Достаточно. Больше килограмма в неделю. Если двигаться быстрее, кожа, да и все остальное может обвиснуть.

– Грудь уже начинает обвисать, – сказала девушка.

– А вы делаете те упражнения, которые я вам рекомендовал? – Врач сжал руки перед грудью, изо всех сил напрягая грудные мышцы. Было видно, как они перекатываются у него под рубашкой.

– Весь день, как идиотка, только этим и занимаюсь, – сердито ответила Жаннет. – Не очень-то помогает.

– На все требуется время, – улыбнулся врач. – И терпение. – Он что-то записал в карточку. – Следует соблюдать осторожность. Можно нарастить мускулы, от которых потом сложно будет избавиться.

– Merde.[30] – Она села у его стола. – И еще. Я все время нервничаю. Меня все раздражает.

Шайндлер сделал еще одну пометку в карте.

– Я сокращу количество уколов. С сегодняшнего дня вам их будут делать два раза в неделю, а не каждый день. Вы уже не испытываете чувства голода, верно?

Жаннет покачала головой.

– Совершенно.

– Это хорошо. – Я назначу вам два сеанса массажа ежедневно. И плавайте теперь не по полчаса, а по часу.

– Ужасно все надоело, – пожаловалась она. Он улыбнулся.

– Здесь не увеселительное заведение, это верно. У нас дело поставлено серьезно, Жаннет. Вы обратились к нам за помощью, и мы делаем все, чтобы вам эту помощь оказать.

– Не помешало бы устраивать какие-нибудь развлечения по вечерам, чтобы люди могли расслабиться.

– Например?

– Кино показывать. Можно послушать музыку, или еще что-нибудь. Чтобы отвлечься от всей этой скуки.

Он кивнул.

– Неплохая мысль. Мы подумаем.

– Тогда пациентам не будет казаться, что они в тюрьме. Сами подумайте, ну сколько можно слушать лекции о диете и физических упражнениях?

Шайндлер рассмеялся.

– Наверное, вы правы. Я раньше как-то не думал об этом.

– И дела ваши пойдут лучше, – заметила Жаннет. – Людям будет здесь интереснее.

Он кивнул и снова записал что-то в карточке.

– Спите хорошо?

– Не очень, – призналась она. – Я уже говорила вам, что нервничаю.

– Я пропишу вам таблетки. – Но тут может быть побочный эффект: они задерживают воду, так что результат обманчив.

– Ладно, обойдусь, – сказала Жаннет. – Мастурбация – лучший естественный транквилизатор.

Доктор расхохотался.

– Чудесно быть молодым. – Он встал. – У вас все идет нормально. Продолжайте в том же духе. Осталось всего пять недель. – Он проводил ее до дверей кабинета. – Уверяю вас, вы будете довольны.

– Я буду счастлива, если моя грудь не повиснет до пупка.

– Об этом не беспокойтесь, – заверил Шайндлер. – Даже если это произойдет, мы сумеем вам помочь.

– У нас просто такой порядок, герр Швебель, – сказал Иоганну банкир. Он звонил из Швейцарии, и на линии были небольшие помехи. – Госпожа маркиза оставила инструкции, что, если она не свяжется с нами в течение трех лет, мы должны обратиться к вам за распоряжениями относительно имущества, оставленного ею на хранение.

Иоганн молчал. Ни разу за все эти годы Таня не говорила ему, что у нее есть имущество или вообще что-нибудь в швейцарском банке.

– У вас есть сведения относительно характера этого имущества? – спросил он осторожно, потому что, хоть они и говорили по-немецки, никогда нельзя было быть уверенным, что на линии не подслушивают.

– О содержимом у нас сведений нет, – ответил банкир. – Мы только знаем, что имущество состоит из шести больших сейфов, которые мы сдали в аренду госпоже маркизе в 1944 году на двадцать лет. Аренда была оплачена вперед.

– Понятно, – задумчиво сказал Иоганн. 1944-й. В том году они перебрались в Швейцарию. – Значит, на данный момент нет никаких срочных проблем?

– Абсолютно никаких, – подтвердил банкир. – Как я уже сказал, мы просто выполняем инструкции.

– А у вас есть дубликат ключа? – спросил Иоганн.

– Нет, – ответил банкир. – Единственный ключ был у госпожи маркизы.

– Вы, разумеется, знаете, что госпожа маркиза умерла?

– Да, – ответил банкир. – Но по той же инструкции мы не беспокоили вас раньше назначенного времени.

– Конечно, – сказал Иоганн. Все банкиры одинаковы. Инструкции для них важнее, чем факт смерти. – Дайте мне время просмотреть бумаги госпожи маркизы. Может быть, она оставила какие-нибудь распоряжения относительно этого дела. Я свяжусь с вами позже.

– Благодарю вас, герр фон Швебель.

Иоганн улыбнулся про себя. Теперь, когда банкир убедился, что он взял дело в свои руки, Иоганн превратился из герра Швебеля в герра фон Швебеля. Деньги и власть, кто устоит перед ними?

– Я через несколько недель собираюсь в Швейцарию, – сказал он. – Мы можем встретиться и обсудить все подробно.

– Я всегда в вашем распоряжении, герр фон Швебель, – ответил банкир. – А пока я был бы вам очень признателен, если бы вы написали нам письмо с подтверждением, что мы связались с вами – согласно инструкции. Нам это необходимо для отчета.

– Я немедленно отправлю письмо, – пообещал Иоганн. Они вежливо распрощались, и Иоганн положил трубку. Посмотрел на блокнот, в котором делал пометки. Там была вся необходимая информация – банк, фамилия банкира. Все, что нужно. Он вырвал листок из блокнота и аккуратно спрятал его в бумажник. Потом вырвал следующие пять страниц и, скомкав, выбросил в мусорную корзину. Хотел было позвонить секретарю, чтобы продиктовать письмо, потом передумал. Он напишет письмо сам и отправит из дому. Он потребует, чтобы впредь банк связывался с ним только по домашнему телефону. Не стоило возбуждать излившего любопытства у сотрудников.

Он взглянул на часы. Хайди, вероятно, уже вернулась домой. Как и любая другая невеста, она бегала по магазинам в поисках свадебного платья. Короткого платья, а не длинного, подчеркнула она. Хайди сама сняла трубку.

– Ну, подобрала что-нибудь?

– Да, – у нее был возбужденный голос. – Совершеннейшее чудо.

– Где купила? – спросил он.

– У Мэгги Руфф. А когда я упомянула твое имя, мне дали двадцать процентов скидки.

Иоганн рассмеялся.

– Вот и прекрасно. Когда я его увижу?

– Только в день свадьбы, – отрезала Хайди. – Говорят, плохая примета – жениху видеть невесту в платье до свадьбы.

– Что же, придется подождать, – согласился Иоганн. – Отец не звонил?

– Несколько минут назад, – сказала она. – Приедет на свадьбу.

– Замечательно, – обрадовался Швебель. – Мне не терпится познакомиться с ним.

– И ему тоже.

– Ты в Швейцарии была когда-нибудь?

– Нет.

– Я знаю там маленькую гостиницу в горах, недалеко от Женевы, – сказал Иоганн. – Ты не хотела бы провести там медовый месяц? Будет тихо и спокойно. Может, даже, кроме нас, там вообще никого и не будет.

– Я жду не дождусь, – обрадовалась Хайди.

– Тогда я заранее закажу номер. Где бы ты хотела поужинать?

– Я подумала, может, мы сегодня поужинаем дома? А то ты даже не знаешь, умею ли я готовить.

– И правда, – согласился Иоганн. – Я как-то об этом никогда не думал. Меня больше другие вещи интересовали.

Она засмеялась.

– Ну, так я и готовить умею. Сам увидишь.

Он опустил трубку на рычаг. Шесть больших сейфов. С 1944 года. Он закрыл глаза и попытался припомнить все, что случилось тогда, но ничего особенного не вспомнил. Но ведь сейфы существуют.

И там что-то ценное и важное, раз Таня позаботилась об аренде на двадцать лет вперед. Наверное, это было единственное, о чем она никому не рассказывала, в том числе и ему.

Иоганн глубоко вздохнул. Завтра он пойдет в свой банк, достанет из сейфа все ее бумаги и заново их просмотрит. Должен же там быть хоть какой-то намек. Кроме того, надо найти ключ к этим сейфам.

– У него пивной завод, – сказал Жак.

– У кого? – удивился Морис.

– У отца невесты Иоганна, – ответил Жак. – Он очень богат. Пивные заводы Мейера в Миннеаполисе.

Сообщение произвело впечатление на Мориса.

– Иоганн неплохо устроился. Я это пиво знаю. Оно называется „Туин ситиз». Одна из самых популярных марок пива в Штатах. Интересно, где он с ней познакомился?

– Она была замужем и развелась. Потом работала агентом по закупке модной одежды в Европе и бывала в Париже четыре раза в году. Его секретарша сказала моей, что они познакомились на одном из показов моделей Шики.

– А деловые отношения у них были? Жак отрицательно покачал головой.

– Я о таком не знаю. Шики не очень нравится американкам.

– Что же, – заметил Морис, – нет конца чудесам. Зануда Иоганн нашел себе невесту стоимостью больше двадцати миллионов долларов.

– Ты шутишь! – недоверчиво воскликнул Жак.

– Вовсе нет, – ответил Морис.

– Интересно, знал об этом Иоганн, когда познакомился с ней? – сказал Жак.

Морис рассмеялся.

– Сейчас это уже не имеет значения. – Он сделал глоток. – Иоганн, надо же, – хмыкнул он, удивленно качая головой.

– Еще я слышал, что ее отец приезжает на следующей неделе на свадьбу, – сказал Жак. – Она, похоже, единственная дочь. Это его первая поездка в Европу за последние тридцать лет. Иоганн зарезервировал для него большой номер в „Георге V».

– Все лучше и лучше, – заметил Морис.

– Я тебя не понимаю, – поднял брови Жак. Морис взглянул на него.

– Возможно, у Иоганна свои собственные планы. Через два года Жаннет станет совершеннолетней. Она войдет в дело как хозяйка, а он останется служащим и отчасти доверенным лицом. Он должен будет что-то предпринять. Я это печенкой чувствую. – Он сделал еще глоток. – Интересно, а Жаннет в курсе?

– Не знаю, – ответил Жак. – Никто до сих пор не знает, где она. Я даже сходил на днях в „Ля Купель», где крутятся ее друзья-приятели. Мари-Тереза ничего не знает. А ведь они неразлучны с детства.

– Да знаю я все о Мари-Терезе, – отмахнулся Морис. – Уж если она не в курсе, тогда никто не знает. И все же мне любопытно, как Жаннет отреагирует на последние события.

– Остается ждать ее возвращения, – сказал Жак.

– Вероятно, – задумчиво пробормотал Морис. – Я улетаю в Нью-Йорк в конце недели. Остановлюсь у Пьера. Держи меня в курсе.

Жак улыбнулся.

– Разумеется. Если произойдет что-нибудь интересное, ты узнаешь первым.

Врач заглянул через плечо Жаннет на весы.

– Семь килограммов, – удовлетворенно сказал он. – Приближаемся к цели. – Он вернулся к письменному столу. – Как вы себя чувствуете?

– Мне не нравится, как я выгляжу, – сказала она.

– А в чем дело?

– Несмотря на упражнения грудь еще больше обвисла, а теперь и задница тоже. Лицо похудело, и нос стал казаться слишком большим.

– Прошло всего пять недель, – возразил Шайндлер. – Ваше тело все еще приспосабливается. Как только мы достигнем желаемого веса, сразу займемся другими вещами.

– И сколько на это потребуется времени? – спросила Жаннет.

Он взял карту и какое-то время изучал ее, потом сказал, беря сантиметр:

– Снимите купальник.

Она стянула с себя цельный эластичный купальник. Он показал на небольшое возвышение в углу комнаты, и девушка перешла туда. Быстро и методично он начал снимать мерки, начав с шеи. Он измерил объем груди под мышками, грудь по соскам, объем руки, талии и бедер, ляжек и щиколоток. Наконец отложил сантиметр и положил карту на стол. Потом встал напротив Жаннет и критически осмотрел ее.

– Поднимите руки над головой как можно выше, соедините ладони и встаньте на цыпочки.

Жаннет молча выполнила его указания. Врач медленно обошел вокруг нее и остановился. Ничего, кроме профессионального интереса, не отразилось на его лице.

– Опустите руки и встаньте прямо, – велел он.

Потом еще раз обошел вокруг нее.

– С вашего разрешения я хотел бы проверить состояние мускулов.

Жаннет молча кивнула.

Все с тем же безразличным выражением на лице Шайндлер просунул руки ей под мышки, положив большие пальцы на грудь. Медленно двигая пальцами, он приподнял и опустил грудь.

Она почувствовала, как начали затвердевать соски, и нервно рассмеялась.

– Не надо стесняться, – быстро сказал врач, – это нормально.

Жаннет засмеялась.

– Я ничего не имею против. Сегодня самый занимательный день за все время моего пребывания тут.

Он тоже засмеялся и положил ладонь ей на живот.

– Попробуйте напрячь мускулы как можно сильнее. – Через мгновение он произнес: – Прекрасно. Теперь то же самое с ягодицами.

Он встал у нее за спиной. Она почувствовала его ладони у себя на теле и напрягла мускулы. Закончив, Шайндлер вернулся к письменному столу и сел.

– Можете надеть купальник.

Жаннет натянула купальник и подошла к столу.

– Ну и что вы обо всем этом думаете, доктор? Он закончил писать и поднял на нее глаза.

– Садитесь, – сказал он.

– Что-нибудь не так? – нервно спросила Жаннет.

– Все так, – ответил он, успокаивая ее. – Мы достигли всего, к чему стремились. Дело просто в том, что на этой стадии нам следует подумать о всех возможных вариантах.

– Я вас не понимаю, – удивилась она.

Врач откинулся в кресле, в голосе появились назидательные нотки.

– Мы задумали практически полную перестройку вашего тела. Природа создавала вас так, как считала нужным, а мы хотим добиться лучшего результата. Успех нашего предприятия в значительной степени зависит от способности вашего тела приспособиться к тем требованиям, которые мы к нему предъявляем. Мы тренируем отдельные мышцы за счет других. Иногда процесс идет не так быстро, как нам бы хотелось, порой мы терпим неудачу, так как мышцы оказываются неспособны выполнить наши требования. Поэтому сейчас мы должны решить, как далеко собираемся пойти.

– Вы что, хотите сказать, что я не могу компенсировать потерю веса? – спросила Жаннет.

– Я этого не говорю. Наоборот, я считаю, что ваши мускулы на это способны. Но на все нужно время. Придется развивать мускулы в течение нескольких лет, пока мы не достигнем оптимального результата. – Он посмотрел в карту. – На настоящий момент мы добились семидесяти процентов потери веса от намеченного. Каши размеры стали на восемь-одиннадцать процентов меньше первоначальных в разных частях тела. Все это вполне удовлетворительно, и я считаю, что сейчас нам не следует пытаться еще сбросить вес и уменьшить размеры. Но меня беспокоят некоторые чисто внешние факторы. Несмотря на упражнения и лечение, мышцы не реагируют так быстро, как нам бы хотелось. Поэтому следует рассмотреть имеющиеся возможности.

– Какие возможности? – спросила Жаннет.

– Небольшое хирургическое вмешательство, – ответил врач. – Это сбережет вам годы усилий, а результаты будут немедленными.

– Но ведь останутся шрамы? – быстро спросила она.

– Очень незначительные, – сказал он. – Их и не заметишь, если специально не искать. Мы используем естественные складки тела, так что шрамов практически не будет видно.

– А какие-нибудь побочные эффекты? Есть опасность, что ничего не получится?

– Мы разработали технологию во время войны и проверили ее на более чем тысяче пациентов. Никаких проблем.

– А сколько все это займет времени?

– Сама операция очень немного. Послеоперационный период – две недели, после чего вы сможете вести нормальный образ жизни. Что касается шрамов, то они побледнеют и сольются с кожей месяца через три. Но, поскольку большинство из них будут скрыты одеждой, это не так важно.

– А если я решу изменить нос?

– Самое большее – две недели, припухлость спадет, и все другие последствия операции исчезнут без следа.

Жаннет какое-то время сидела молча.

– Почему бы вам не подумать о моем предложении? – спросил врач. – С решением можно не торопиться.

Она взглянула на него.

– Нет, мне нужно торопиться. Я уже решила. Будем делать операцию.

Он посмотрел на нее.

– Вы уверены? Она кивнула.

– Когда можно будет это сделать?

– Я должен поговорить с хирургом. Он захочет осмотреть вас сам. А потом мы назначим вам операцию как можно быстрее.

Шайндлер долго смотрел на закрывшуюся за ней дверь, потом протянул руку к телефону, чтобы позвонить хирургу. Пока тот шел к телефону, врач размышлял о своей пациентке. В этой девушке чувствовались целеустремленность и властность. Хотя ей было всего девятнадцать лет, он понимал, что пойти на все эти мучения ее заставило не тщеславие, как других его пациенток. Они все были старше, а хотели выглядеть моложе. Причины же, побудившие Жаннет приехать в клинику, были иными. Она хотела создать новый облик, имея вполне определенную цель. Он не знал, что это за цель. Но она изменила всю ее жизнь.

Дверь открыл Анри.

– Мсье Швебель, – поклонился он. – Пожалуйста, проходите.

Иоганн пропустил Хайди вперед и вслед за ней вошел в дом.

– Дорогая, это Анри, – сказал он, представляя их друг другу. – Анри, это моя невеста, мадмуазель Мейер.

Анри снова поклонился.

– Enchante,[31] мадмуазель. Felicitations.[32]

– Спасибо, Анри, – сказала Хайди. Дворецкий повернулся к Иоганну.

– Я принес все коробки из подвала в библиотеку. И освободил письменный стол, чтобы вам было удобнее.

– Спасибо, – поблагодарил его Иоганн. Может быть, там он что-нибудь найдет? В бумагах компаний не нашлось ни малейшего упоминания о швейцарских сейфах.

Они направились за Анри в библиотеку, и вдруг с лестницы раздался тоненький голосок.

– Дядя Иоганн!

– Mein Schatzi! – В голосе Иоганна звучала неподдельная радость. Девочка пробежала через комнату и бросилась в его объятия. – Я думал, ты уже спишь, – сказал он, целуя ее.

– Няня сказала, что ты приедешь, я и подождала, – ответила Лорен. Она повернулась к Хайди. – А она будет моей новой тетей?

Иоганн рассмеялся.

– Правильно.

– Она очень хорошенькая, – сказала Лорен серьезно. – Как ее зовут?

– Хайди.

Девочка подняла глаза.

– Можно я буду звать тебя тетя Хайди? Хайди улыбнулась, протягивая к ребенку руки.

– Разумеется, милая. – Она взяла девочку из рук Иоганна и крепко прижала к себе. – Ты тоже очень хорошенькая, Лорен.

– От тебя приятно пахнет, – заметила девочка. – Ты будешь приходить ко мне в гости?

– Если ты захочешь, – ответила Хайди.

– Когда? Хайди засмеялась.

– Когда захочешь.

– Это хорошо, – сказала малышка. – Мне очень одиноко с тех пор, как Жаннет опять уехала в школу. – Лорен повернулась к Иоганну. – А когда она вернется?

– Через несколько недель.

– А это сколько? Больше чем два дня?

– Да, ангел мой, больше – ответил Иоганн.

– О! – Разочарование было очевидным. Она снова повернулась к Хайди. – Жаннет – моя старшая сестра. Мы иногда так играем, как будто она моя мама. Понарошку. У нас нет мамы.

Хайди молчала, изо всех сил стараясь сдержать слезы, застилавшие ей глаза. Она еще крепче прижала к себе девочку и посмотрела на Иоганна.

– Может быть, я смогу приходить и играть с тобой, пока твоя сестра не вернется?

– Это было бы чудесно, – ответила малышка. Потом взглянула на Иоганна. – Можно я покажу тете Хайди мою комнату и игрушки?

– Конечно можно, – кивнул он.

Лорен соскользнула на пол, взяла Хайди за руку и повела по лестнице. Иоганн подождал, пока они поднялись по лестнице, затем пошел в библиотеку.

Прошел, наверное, час. Он устало поднялся с пола, где методично просматривал коробку за коробкой. В них были личные вещи Тани. В основном одежда, несколько туалетных наборов, щетки, расчески, довольно дорогие украшения, обувь. Никаких бумаг: ни записных книжек, ни дневников. Ничто не говорило о том, что Таня вела еще какие-то записи, кроме тех, что уже находились в его сейфе в конторе. Он нажал кнопку, вызывая прислугу.

В дверях возник Анри.

– Oui,[33] мсье?

– Я закончил, – Иоганн показал на коробки. – Можете отнести их вниз.

Анри кивнул.

– Не желаете ли выпить?

– Хорошая мысль, – сказал Иоганн. – Коньяк, пожалуйста. А моя невеста все еще с Лорен?

Анри улыбнулся.

– Да. Я только что проходил мимо ее комнаты. Лорен разложила все игрушки на полу, и они сидят рядышком и разглядывают их. – Он направился к буфету и вернулся с коньяком. – C'est triste,[34] мсье, – сказал он. – Девочке кто-нибудь нужен. А у нее нет никого.

Иоганн пригубил коньяк.

– А Жаннет?

Дворецкий покачал головой.

– Это не одно и то же. Мать есть мать. Она нужна каждому ребенку. И Лорен тоже.

– Думаю, вы правы, – печально согласился Иоганн.

– Может быть, когда малышка вырастет и уедет в школу, ей станет легче, – сказал слуга.

– Может быть. – Анри вышел из комнаты, а Иоганн сел на стул и задумался. Выпил еще коньяку. Неожиданно перед глазами всплыла картина. Вот они стоят, он и Хайди. Лорен на руках у Хайди. Как они похожи! Обе светловолосые и голубоглазые. Они вполне могли бы быть матерью и дочерью. Он покачал головой. Как в жизни все несправедливо и перепутано. Вечно все шиворот-навыворот.

Он допил свой коньяк и поднялся по лестнице в комнату Лорен. Хайди и девочка все еще сидели на полу, окруженные игрушками и плюшевыми зверями.

– Что происходит? – с улыбкой спросил он. Хайди подняла на него глаза.

– Лорен знакомит меня со своим зоопарком. Ей больше всего нравятся львы.

– Почему львы?

– Потому что мама их больше всех любила, – ответила Лорен, показывая ему маленького потрепанного львенка, которому наверняка было порядком лет. – Это мамин. Жаннет сказала, что она подарила его мне.

– Правда?

– Правда, – ответила девочка, протягивая ему игрушку. – Потрогай его. Он такой мягкий.

Иоганн взял львенка и погладил его, чтобы не обидеть девочку.

– Очень мягкий.

– Я пообещала Лорен, что мы пойдем с ней обедать в воскресенье, а потом в зоопарк, где есть настоящие львы, – сказала Хайди.

– Мне бы так хотелось, – сказала девочка, глядя на него умоляющими глазами.

– Обязательно пойдем, – согласился Иоганн, все еще гладя плюшевого львенка. Неожиданно он замер и уставился на игрушку. Ему показалось, что внутри что-то есть. Он нажал посильнее – внутри действительно что-то было. Медленно перевернув игрушку, он заметил под мягкой свалявшейся шерстью на брюшке стежки. Его явно распарывали, а потом снова зашили.

– Извините, я на минуту. – Он вышел в ванную комнату и закрыл за собой дверь. Быстро достав перочинный нож, распорол нитки и пошарил внутри. Еще секунда, и он нащупал ключ. Маленький ключ от сейфа с несколькими цифрами на одной стороне, завернутый в папиросную бумагу. На другой стороне ключа было выгравировано: Швейцарский кредитный банк, Женева.

Иоганн глубоко вздохнул. Таня. В каком-то смысле она до сих пор была здесь. Он медленно опустил ключ в карман и вернулся в спальню. Положил маленького львенка на кровать.

– Я думаю, самое время тебе ложиться спать, – сказал он.

Лорен встала с пола и подошла к нему.

– Ты не забудешь про воскресенье? Тетя Хайди обещала.

– Нет, моя хорошая, – сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее. – Мы не забудем.

Девочка повернулась к Хайди.

– Ты уложишь меня спать? Как мама, когда она была здесь?

Хайди взглянула на Иоганна, который незаметно кивнул.

– Конечно, дорогая, – ответила она.

Иоганн наклонился и поцеловал Лорен в щеку. Потом выпрямился.

– Я подожду внизу. – Прежде чем закрыть за собой дверь, он обернулся.

Лорен уже лежала в постели, укрытая одеялом. Она протянула руки к Хайди.

– Расскажи мне сказку.

Иоганн тихо закрыл дверь и спустился вниз по лестнице. В библиотеке он налил себе еще коньяку. Впервые за последние дни он подумал о Жаннет. Она ни разу не позвонила и не написала ему с тех пор, как уехала. Внезапно он вспомнил, что она ничего не знает о его предстоящей женитьбе. Он глубоко вздохнул. Надо будет завтра позвонить ей.

Хирург вошел в палату и взглянул на свою пациентку.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он.

– Погано, – ответила Жаннет.

Врач улыбнулся.

– Иначе и быть не может. Прошло всего три дня. А теперь вставайте. Я хочу на вас взглянуть.

Он протянул ей руку и помог встать с постели. Подвел к большому зеркалу на другой стороне комнаты.

– Я сейчас сниму повязку с вашей груди и бедер. Не огорчайтесь при виде швов и синяков. Это совершенно нормально и пройдет через несколько дней после того, как мы снимем швы.

– У меня до сих пор синяки под глазами, а нос распухший, – пожаловалась она.

– И это в порядке вещей, – сказал он. – Прикладывайте компрессы со льдом каждые два часа. Через три-четыре дня все пройдет. А через неделю исчезнет и припухлость. Снимите халат. – Он сделал знак сестре. Жаннет разделась, и врач подошел к ней с ножницами. – Не бойтесь, – успокоил он. – Больно не будет.

– Я и не боюсь, – сказала девушка, глядя в зеркало. – Мне просто любопытно на себя посмотреть.

– Пока еще рано делать выводы, – заметил он. – Я только хочу проверить швы и убедиться, что все в порядке. – Он разрезал бинт у нее под мышкой и начал осторожно сматывать его.

В зеркало она увидела, как показалась грудь. Он снял последние бинты. У Жаннет перехватило дыхание. Грудь выглядела безобразно, вся в синих и черных пятнах и каплях засохшей крови. – Подождите расстраиваться, – быстро сказал хирург. – Вид будет получше, когда я тут слегка почищу.

Он быстро протер ей грудь ватным тампоном, смоченным в спирте. Через несколько секунд засохшая кровь и пятна исчезли. Остались только крохотные крестики швов. Он отступил назад и полюбовался делом своих рук.

– Прелестно, – заметил он. – Заживает даже быстрее, чем я надеялся.

– Прелестно? – сердито переспросила Жаннет. – Вы не предупредили меня, что и вокруг сосков останутся шрамы.

– Когда мы уменьшили вам грудь, – объяснил он, – то заметили, что соски сдвинулись слишком далеко в стороны. Это выглядело бы неестественно, поэтому мы подтянули их на нужное место. Но здесь шрамов видно не будет, они скроются в складках кожи самих сосков.

Жаннет молча рассматривала грудь.

– Я могу потрогать?

– Да, – сказал он. – Но осторожно.

Она легонько приподняла ладонями грудь, ставшую явно меньше.

– Какой теперь у меня размер?

– Тридцать четвертый В, – сказал он. – А был тридцать восьмой С.

– А шрамы под грудью и под мышками?

– Они заживут и исчезнут, будут практически не видны.

– Сколько времени на это потребуется?

– Несколько месяцев, – ответил врач. – Но уже через две-три недели вы с трудом будете их различать. К тому же всегда можно прибегнуть к помощи косметики.

Жаннет опустила руки и повернулась, чтобы посмотреть на себя сбоку. Медленно кивнула. Она выглядела лучше: тоньше, изящнее.

– Порядок? – спросил хирург.

– Порядок, – ответила она.

Снова взяв ножницы, он снял бинты с ее бедер. Теперь его пациентка была готова увидеть синяки и засохшую кровь и молча ждала, пока он очистит кожу. Потом повернула голову и через плечо посмотрела в зеркало. Она не обратила внимания на швы и снова одобрительно кивнула. Ягодицы стали меньше, выше и казались более упругими.

– Размер? – спросила она.

– Тридцать пятый. Но там еще опухоль не спала. Может быть, вам удастся достичь тридцать четвертого.

Жаннет повернулась к нему.

– Это просто чудо. Хирург улыбнулся.

– Никакого чуда. Современная хирургия и все. Но у вас было одно преимущество.

– Какое? – спросила она.

– Вы молоды. Обычно мы делаем эти операции людям старшего возраста, их тело теряет эластичность и не восстанавливается так быстро, как ваше.

Она еще раз взглянула в зеркало.

– И все шрамы исчезнут?

– Они не исчезнут, – объяснил врач. – Они спрячутся, и вам потребуется лупа, чтобы найти их.

– Я рада, что согласилась на операцию, – объявила Жаннет.

– А я счастлив, что вы довольны результатом, – сказал хирург. – Я снова сделаю вам перевязку, чтобы вы не потревожили швы во время сна. Полагаю, через четыре-пять дней мы сможем их снять. И вам вовсе не нужно лежать в постели, можете двигаться сколько хотите. Помните только, вам нельзя нагибаться, потягиваться и поднимать тяжелое. – Он кивнул сестре, и та дала Жаннет новый халат. Врач помог ей одеться и проводил до постели. – Я зайду в конце недели.

В этот момент зазвонил телефон. Жаннет сняла трубку.

– Слушаю.

– Жаннет? – Она узнала голос Иоганна.

– Иоганн! – воскликнула она. За все время ее пребывания в клинике это был его первый звонок. – Откуда ты звонишь?

– Из Женевы, – ответил он.

– Как ты здесь оказался? Он рассмеялся.

– У меня медовый месяц.

– Не верю, – воскликнула Жаннет.

– Да нет, это правда. Помнишь, что ты мне сказала тогда в конторе? Вот я и решил последовать твоему совету.

– Просто замечательно. – Я знаю невесту?

– Нет, – ответил он. – Но я очень хотел бы, чтобы ты с ней познакомилась. Я думаю, мы навестим тебя.

– Ой, нет, – быстро возразила девушка. – Не хочу, чтобы кто-нибудь увидел меня в первый раз именно здесь. Я сейчас как раз на полпути.

– С тобой все в порядке? – спросил Иоганн. – У тебя странный голос.

– У меня в носу тампоны. Но вообще, все хорошо, честное слово. Расскажи мне о своей жене.

– Она американка. Очень красивая. Я уверен, вы понравитесь друг другу. Что еще я могу сказать?

– Ты давно ее знаешь?

– Три года.

– Иоганн, я ужасно за тебя рада, – сказала Жаннет. – Поздравляю и жду не дождусь, когда познакомлюсь с твоей женой. Вот только дай мне вернуться.

– А когда это будет? – спросил он.

– Я тут задержусь дольше, чем рассчитывала. Еще на месяц.

Швебель немного помолчал.

– Плохо. Лорен скучает. Ей очень тоскливо одной в большом доме.

– Ничем не могу помочь, – ответила Жаннет. Даже когда я дома, мы редко видимся. Когда я возвращаюсь, она обычно уже спит.

– Мы с Хайди водили ее в зоопарк в воскресенье, она ее просто обожает. Будем заходить к ней почаще, пока ты не вернешься.

– Это было бы очень мило с вашей стороны, – обрадовалась Жаннет. – Пожалуйста, поблагодари за меня свою жену.

– Нам это в радость, – сказал он. – Хочется поскорее тебя увидеть, интересно, какая ты стала.

Жаннет засмеялась.

– Думаю, ты удивишься. Но с этим можно подождать. Кроме того, у тебя ведь медовый месяц.

Иоганн рассмеялся.

– Правильно.

– Целую тебя и твою жену. С нетерпением жду встречи в Париже.

Она медленно положила трубку. Итак, Иоганн женился. Как ни странно, ей трудно было в это поверить.

Как всегда, Жак обедал за угловым столиком в ресторане „Руайяль Палас». Обычно он пил белое вино, разглядывая всех входящих в ресторан, но сегодня перед ним лежали «International Herald Tribune» и „Vogue», которые он тщательно просматривал. Все показы прошли, приговор вынесен. Ив Сен-Лоран. Если верить прессе, он вне конкуренции. Даже фотографии молодого американского кандидата в президенты и его жены на фоне Елисейского дворца не привлекли такого внимания.

Прошло немногим больше четырех лет с тех пор, как Мишель де Брюноф, редактор французского издания „Vogue», попросил его пристроить к Шики молодого паренька, который жил вместе с ним и посещал Academie de Couture. Но Шики, даже познакомившись с рисунками, отказался взять парня. У него, видите ли, не было времени, чтобы возиться с любителями и мечтателями, а на обучение его практической стороне дела, с точки зрения Шики, ушло бы слишком много времени.

Но Жак все-таки отнес рисунки Иоганну и попросил его уговорить Шики принять новичка или открыть небольшой салон, где демонстрировалась бы авангардная мода. Иоганн посмотрел рисунки и отрицательно покачал головой. Они и так терпели большие убытки с Домом моды, и начинать что-то новое было рискованно. Жак с сожалением вернул рисунки де Брюнофу. Через месяц молодой человек работал у Диора. Почти сразу же его имя замелькало в „Vogue», а дальше события развивались стремительно. С Диором случился инфаркт, и Марсель Боссак назначил молодого художника модельером Дома Диора.

Жак не мог отвести глаз от журнала. Если бы Брюноф пришел к нему годом раньше, когда Таня было жива! Она бы ухватилась за него обеими руками. Даже избавилась бы от Шики, если бы не было другого выхода. Если, если, если… Но она умерла, а Иоганн куда больше думает о балансовом отчете, чем о новых идеях.

Может быть, еще не поздно? Это был последний показ моделей Сен-Лорана: он должен отслужить два года в армии. Два года. Боссак в Доме Диора времени терять не будет. Он не может позволить себе потерять наработанную инерцию. Высказывались различные предположения относительно возможного преемника Сен-Лорана, но Жак точно знал, кто им станет. Марк Боган, модельер, который управлял филиалом Диора в Лондоне. Когда Сен-Лоран вернется из армии, Боган уже так окопается в Доме Диора, что „выдавить» его оттуда можно будет разве что с помощью атомной бомбы. И тогда Сен-Лорану волей-неволей придется искать себе новое место работы. Уж на этот раз Жак его не упустит. Даже если ему придется заняться этим самому и искать деньги, чтобы основать свой собственный Дом моды.

Он потягивал вино и лениво переворачивал страницы журнала. Номер еще не продавался, свой экземпляр он, как всегда, получил заранее. В киосках „Vogue» появится только на следующей неделе. Жак выработал привычку просматривать каждый номер тщательно, от корки до корки, читая не только статьи, но и рекламу. Некоторым образом реклама и объявления были даже полезнее: из них можно было понять, каким путем собирается пойти тот или иной Дом моды. Просмотрев почти половину журнала, он внезапно замер, отказываясь верить своим глазам.

На развороте была напечатана фотография необыкновенно красивой девушки. Обнаженная, она лежала на боку, лицом к камере, глядя на свою руку: на безымянном пальце сверкал огромный бриллиант в форме сердца. Простым шрифтом внизу был набран рекламный текст: „Простой бриллиант – вот все, что нужно красивой женщине». Ниже, чуть мельче, было написано: „Жаннет-Мари де ла Бовиль для Гарри Уинстона».

– Merde! – выругался про себя Жак. Он был в бешенстве и злился на себя: при его связях он должен был давно все узнать. Но ей каким-то образом удалось скрыться. Осознав весь комизм ситуации, Жак улыбнулся. Еще раз внимательно посмотрел на фотографию. Она никогда не была так красива. Он сделал знак официанту.

– Еще вина, мсье?

– Нет, – ответил Жак. – Я, пожалуй, выпью виски. И льда побольше. – Он закрыл журнал. Черт с ним, с Сен-Лораном. Пока, во всяком случае. Ни о чем, кроме этой фотографии, в Париже говорить не будут. Официант принес виски, он взял рюмку и сделал большой глоток, соображая, как можно использовать этот снимок с наибольшей пользой.

Иоганн взглянул на журнал и откинулся в кресле.

– Потрясающе! – сказал он. – Как ты думаешь, зачем ей это было нужно?

Жак рассмеялся.

– Просто она умнее нас с тобой вместе взятых. В ней даже больше от матери, чем мы раньше думали.

– Все равно я не понимаю, – признался Иоганн.

– Имидж, – сказал Жак. – Одной этой фотографией она создала имидж. Чего Шики не удалось сделать и за пять лет. Как только этот журнал появится в продаже, она сразу же станет королевой молодого beau monde Парижа. Они все из шкуры вылезут, чтобы походить на нее. Отныне все, что она будет делать, носить или говорить, станет законом.

– А нам какая от этого польза? – спросил Иоганн.

– Это совершенно новый рынок. И мы будем на нем первыми, – ответил Жак. – Нам не нужно будет бороться с конкурентами или подбирать крохи, упавшие со стола других модельеров. Мы создадим совершенно новую линию в одежде, совершенно новую концепцию.

– А как же деньги, которые мы вкладываем в Шики?

– С ним пора кончать, – ответил Жак. – Все в прошлом. Мы и так никогда па нем не зарабатывали, так какой смысл ставить на лошадь, которая сдохла?

– Но Таня полагала…

– Таня умерла, – перебил его Жак. – Но осталась Жаннет. И потом, будь Таня жива, она бы первая со мной согласилась.

Иоганн немного помолчал.

– А с Жаннет ты говорил?

– Нет еще. Хотел сначала обсудить все с тобой.

– Это означает – списать пятьдесят миллионов франков, – заметил Иоганн. – Половина этих денег принадлежит ей, так что и решение наполовину зависит от нее. Я отвечаю только за часть Лорен и как ее доверенное лицо не могу согласиться на такие убытки для моей подопечной.

– Рано или поздно мы эти деньги все равно потеряем. Шики никогда ничего не добьется. Каких только возможностей мы ему не предоставляли!

– Я не знаю, – сказал Иоганн. – Я не чувствую себя уверенно в этой области. Никогда до конца не понимал, в чем здесь суть. Для меня мода – темный лес. Такое впечатление, что никто не знает, что будут покупать, а что нет. С вином совсем другое дело. Ты столько-то производишь, столько-то продаешь и всегда знаешь, сколько заработаешь. Даже у парфюмерной компании устойчивый рынок. Не очень большой, но всегда предсказуемый. Ничего подобного в моде. Тратишь бешеные деньги, разрабатывая новую линию, демонстрируешь коллекцию, рекламируешь ее. А через пару дней все идет в корзину, даже образцы моделей деть некуда. Я всегда жалел, что мы с этим делом связались, но Таня меня не слушала. У нее были свои собственные идеи.

– Почему бы тебе не поговорить с Жаннет? – спросил Жак. – Может, и у нее есть идеи?

Иоганн взглянул на него.

– Ты действительно так думаешь? Жак кивнул.

– Я начинаю разбираться в этом существе. Она никогда ничего не делает просто так.

После того как Жак ушел, Иоганн долго рассматривал журнал. Соблазнительная Жаннет с фотографии резко отличалась от той, которая три года назад заявила ему, что собирается изменить свою внешность. Но изменилась не только внешность. Произошло нечто более серьезное.

В прежней Жаннет было что-то детское, какая-то утонченная наивность. Теперь от этой наивности не осталось и следа. Перед ним была зрелая женщина, знающая, чего она хочет и как это получить. Но расчет умело прикрывался очарованием всепоглощающей женственности. Вся она, от коротко подстриженных темно-русых волос до покрытых розовым лаком ногтей на ногах, была олицетворением высокой моды (отдельные мелкие недостатки были умело скрыты ретушью).

Прошло почти пять месяцев, прежде чем Жаннет вернулась в контору. И никто не узнал ее, даже секретарша Иоганна, знавшая девушку много лет: она спросила, как ее имя, когда Жаннет направилась прямиком в кабинет.

Иоганн потом вспоминал, как поднял глаза и не смог отвести от нее взгляда. Она немножко постояла неподвижно, потом медленно повернулась, чтобы он мог получше ее рассмотреть, улыбнулась и спросила:

– Ну, Иоганн, как ты меня находишь? Он молча встал, подошел к ней и расцеловал в обе щеки.

– Ты просто неотразима, – ответил он совершенно искренне. – Но кто ты такая?

– Сама не знаю, – призналась девушка, слегка улыбнувшись. – Мне еще придется выяснить это.

Он вернулся к столу и сел.

– Когда собираешься вернуться на работу?

– Вообще не собираюсь, – ответила она. – Мне еще много чего надо разведать. И о себе в том числе. Думаю, будет лучше, если поработаю где-нибудь еще.

Он подумал о ста тысячах золотых луидоров в швейцарском банке и записке, оставленной Таней в одном из сейфов.

Дорогой Иоганн!

Треть всего этого – твоя, потому что ты любил Вольфганга не меньше меня. Остальное принадлежит Жаннет и Лорен. Но отдай им эти деньги только в случае крайней нужды. Я люблю тебя и доверяю полностью. Прости, что взваливаю на твои плечи этот дополнительный груз. Будь добр к ним, мой верный и единственный друг, потому что в конечном счете у моих детей, как и у меня, нет никого, кроме тебя.

Таня.

Он взглянул на все еще стоявшую перед ним Жаннет. Первым побуждением было рассказать ей все. Да и из банка в Швейцарии он звонил ей с этой же целью. Но Жаннет попросила его тогда не приезжать в клинику. Теперь он понял почему. Она не просто похудела. Она стала другой женщиной. Но, возможно, все к лучшему. Никакой крайней нужды, о которой говорила Таня, не было. И Жаннет теперь желала двигаться в ею самой выбранном направлении.

– И что же ты собираешься делать? – спросил он.

– Я нашла работу, – сказала она. – Устроилась манекенщицей к Иву Сен-Лорану.

Имя показалось ему знакомым, но он не сразу сообразил, о ком именно она говорит.

– Кто он?

– Новый модельер Диора. Он принял дела после его смерти и сейчас работает над своей первой коллекцией. Ему нужны девушки моего типа.

– Хорошо, – сказал Иоганн. Потом внезапно улыбнулся. – Тогда кстати, что я не позволил Жаку уйти.

– Ты был прав. Я поняла, что не гожусь для этой работы. Хочется делать что-то другое.

– Что именно? – спросил Иоганн.

– То, что хотела сделать мама: основать свой собственный Дом моды. Но на это потребуется время. Я еще не совсем готова. – Она подошла к столу и взяла фотографию в рамке. – Твоя жена?

– Да. Хайди.

– Очаровательна. Когда я с ней познакомлюсь?

– Сегодня за ужином, если тебя это устраивает. Она кивнула и поставила портрет на стол.

– Тогда дома, в восемь часов. Попрошу Анри приготовить что-нибудь вкусненькое.

– Договорились.

– Я не стану укладывать Лорен. Она обожает твою жену. Ни о ком другом больше не говорит.

Иоганн улыбнулся.

– Хайди тоже ее очень любит. Жаннет улыбнулась в ответ.

– Тебе повезло. Она, наверное, чудесная женщина. Дети это лучше всех чувствуют. Как животные. Нутром распознают, где добро, где зло. И если Лорен привязалась к ней, значит, она действительно добра.

Все это было больше двух лет назад. С той поры многое изменилось. Через шесть месяцев после возвращения Жаннет из Швейцарии Хайди предложила, чтобы Лорен жила с ними.

– Не уверен, – задумчиво ответил он.

– Почему? – спросила Хайди. – Она живет практически одна в этом огромном доме. Редко видит сестру, вокруг одна прислуга. Ей нужно совсем другое, она имеет право па большее. Лорен очаровательный, добрый, милый ребенок, которого никто не любит.

– Так ты не думаешь, что ей хватает Жаннет?

– Ты же не дурак, Иоганн, – раздраженно бросила Хайди. – И нечего задавать глупые вопросы. Жаннет слишком занята собой. Даже если бы она хотела уделять время ребенку, его у нее нет.

Он взглянул на Хайди.

– Тебе не нравится Жаннет? Она немного помолчала.

– Это не имеет никакого отношения к моему предложению. Не важно, правится она мне или нет. Я беспокоюсь о Лорен.

– А если у нас будут свои дети? – спросил Иоганн.

– Какая разница? Все равно я хочу, чтобы у Лорен был дом. Я ее люблю, и она меня любит.

Иоганн помолчал.

– Если девочка переедет к нам, мы, возможно, не сможем уехать в Америку, как собирались.

– Я уже поняла, что, независимо от того, будет она жить у нас или нет, мы должны остаться тут. Здесь твое дело, здесь тебе и жить. Так что, никакой разницы.

Он кивнул.

– Хорошо. Завтра я поговорю с Жаннет.

Когда он передал Жаннет предложение Хайди, ему показалось, что она вздохнула с облегчением. Хайди нашла квартиру рядом с Булонским лесом, и через два месяца Лорен переехала к ним. Первым делом Хайди уволила няню и стала сама заботиться о девочке. И оказалась права. Лорен расцвела, темные круги под глазами исчезли, она все время была в хорошем настроении и много смеялась.

В тот вечер он взял журнал домой и показал рекламу Хайди. Она посмотрела на фотографию, потом на него.

– Она очаровательна.

– Жак утверждает, что самое время создать Дом моды, где она станет главной.

– А она что говорит? – спросила Хайди.

– Я с ней еще не разговаривал.

– А ты что думаешь?

– Слишком рискованно, – ответил Иоганн. – На Шики мы ничего не зарабатываем. Но, с другой стороны, и убытков не терпим. Жак считает, что Шики исчерпал себя и ничего уже не добьется. Я не уверен. Если мы проиграем, можем потерять сто миллионов франков. Часть этих денег принадлежит Лорен.

– А что с Жаннет?

– Я теперь за ее долю ответственности не несу. Она совершеннолетняя и может сама принимать любые решения.

– Но пока она перепоручила все тебе, верно? Он кивнул.

– Странно, почему? – спросила Хайди.

– Понятия не имею, – ответил Иоганн. – Ей ее права известны.

– Если она начнет сама заниматься своими делами, сможем ли мы уехать в Штаты, как собирались?

– Возможно, если удастся так защитить права Лорен, чтобы она не пострадала ни при каких обстоятельствах.

– Отец говорит, что подумывает об отставке. Он хотел бы, чтобы ты приехал и стал его преемником. Ему кажется, что ты добьешься успеха.

– Твой отец необъективен, – улыбнулся Иоганн. – Кроме того, он хочет, чтобы дочь вернулась домой.

– Все может быть, – согласилась Хайди. – Но я считаю, что отец прав. У тебя там дела пойдут хорошо. – Она немного помолчала. – Как ты думаешь, если мы уедем, Лорен сможет поехать с нами?

– Вполне вероятно. По закону я ее опекун, и, если никто не будет возражать, проблем не возникнет.

– Возражать может только Жаннет, – сказала Хайди.

– А вдруг вмешается Морис? Не знаю. Формально он ее отец. Так ли это на самом деле, большой роли не играет.

– Морису на нее наплевать, – сказала Хайди.

– Если он решит, что на этом можно заработать, будут осложнения. – Иоганн взглянул на жену. – Но мы слишком опережаем события. Пока еще ничего не случилось.

– Но, возможно, беда не за горами, – сказала она и снова задумчиво взглянула на фотографию.

– Жаннет не поступила бы так без дальнего прицела. Он улыбнулся.

– Жак тоже так считает.

– И он прав, – сказала Хайди, снова взглянув на фотографию. – Как ты полагаешь, сколько карат в бриллианте на ее пальце?

– Не имею ни малейшего представления, – ответил Иоганн.

– Не меньше тридцати, – она взглянула на него. – У девицы, согласившейся позировать с бриллиантом в тридцать карат на пальце, наверняка большие планы.

Взволнованная Луиза вошла в раздевалку для манекенщиц, расположенную сразу за ателье. Она прошла прямо к Жаннет, которая сидела за своим туалетным столиком и красила глаза.

– Старик в ярости, – сообщила она – Он только что увидел фотографию.

Жаннет оторвалась от зеркала. Луиза с трудом переводила дыхание.

– Может, она его заведет, – заметила она.

– Я была в кабинете Ива, – сказала Луиза, – когда он влетел и завопил. Бегал взад-вперед перед столом Ива и орал, что тот во всем виноват, не должен был тебе позволять сниматься. Мол, это предательство Дома Диора, всего мира моды, вообще всего этого дела.

– А Ив что сказал?

– Ничего, – ответила Луиза. – Посмотрел на фотографию и улыбнулся.

Жаннет рассмеялась.

– Думаю, ему глубоко наплевать. Он знает, что его ждет армия и Боссак его все равно надует.

– А ты что будешь делать? – спросила Луиза – Ив уезжает на следующей неделе, и старик тебя непременно уволит.

– Ничего у него не выйдет, – сказала Жаннет. – Я уже подала заявление об уходе. Работаю здесь последнюю неделю. В пятницу, после прощальной вечеринки в честь Ива, я ухожу и больше не вернусь.

Луиза от удивления раскрыла рот.

– Правда? – Конечно.

Луиза взглянула на нее.

– Как ты думаешь, Ив уже знает?

– Если и нет, то скоро узнает, – ответила Жаннет. – Я написала заявление в понедельник, два дня назад.

– Ты нашла другую работу? Жаннет отрицательно покачала головой.

– Нет.

– Что же ты будешь делать?

– Во-первых, пойду и наконец как следует поем, не заботясь о весе. Я рассмотрела фотографию и решила, что у меня чересчур тощие бедра. Липший килограмм не повредит. Потом я устрою себе каникулы. Может, поеду на несколько недель в Штаты. Я там никогда не была – Она кончила краситься и встала. – Побегу. У меня свидание.

Луиза с завистью посмотрела на подругу.

– Везет тебе.

– Почему ты так считаешь? – спросила Жаннет.

– Можешь делать, что сама хочешь, – ответила Луиза – А мне придется оставаться во всем этом дерьме. Они уже назначили мне свидание с покупателем из Техаса на пятницу. Сначала он будет меня лапать весь вечер, а когда вернемся в гостиницу, даже не сможет трахнуть, и мне придется ублажать его всяческими способами.

Жаннет рассмеялась.

– Ну и что? Ты что, предпочла бы с ним переспать?

– Неплохо бы для разнообразия, – сказала Луиза. – Но все желают только французским способом.

– Cest la vie,[35] – пожала плечами Жаннет.

– Тебе легко говорить, – сказала Луиза. – Ты богатая.

Жаннет остановилась и задумчиво посмотрела на Луизу.

– Вот тут ты права. Я богата. – Наклонившись, она поцеловала девушку в губы. – Но и ты тоже, Луиза. По-своему.

Луиза молча смотрела, как Жаннет идет к двери.

– Bonsoir, Жаннет.

Стоя в дверях, Жаннет улыбнулась ей.

– Ciao,[36] крошка. – По щекам Луизы текли слезы. Медленно она принялась разгримировываться.

Жаннет остановила свою малолитражку возле серого жилого дома на Иль Сен-Луи. Дом смотрел окнами на Сену.

Старый консьерж прошлепал к двери, открыл ее и выглянул.

– Мадам, вы к кому?

– К мсье Файяру.

Он неодобрительно хмыкнул и открыл дверь пошире.

– Le penthouse, – сказал он, указывая на лестницу.

– А как насчет лифта? – спросила Жаннет. Консьерж безразлично передернул плечами.

– Cest mort.[37]

– Merde, – выругалась девушка и начала подниматься па шестой этаж. На верхней площадке была всего одна дверь. Она нажала кнопку звонка.

Дверь открыл молодой человек со светлыми взлохмаченными волосами, в спортивной рубашке и облегающих джинсах. Он взглянул на нее без всякого удивления.

– Привет, Жаннет, – сказал он по-английски.

– Привет, Марлон, – ответила она, невольно упершись взглядом в ширинку его джинсов.

Парень отступил назад, пропуская ее в квартиру, и закрыл дверь.

– Прицениваешься? – усмехнулся он.

– Да нет, – ответила Жаннет. – Просто любопытно. Это все ты или еще плюс шесть носовых платков?

Марлон засмеялся.

– Все я. Хочешь потрогать, чтобы убедиться?

– Нет уж, спасибо. Верю на слово. – Она огляделась. В гостиной, кроме них, никого не было. – Филипп еще дома?

– С обеда дома сидит, – ответил с беспокойством Марлон. – Не ест. Ушел к себе в комнату и не выходит. Ты не в курсе, у него все в порядке? Он работу не потерял?

– Почему ты спрашиваешь?

– Я спросил его насчет кондиционера для спальни. Когда солнце, там дышать нечем. Он разозлился и сказал, что мы не можем себе такого позволить, что денег вообще ни на что не будет, хорошо, если с голоду не умрем.

Жаннет взглянула на него.

– Ну а если и так, что ты станешь делать?

– Начну собирать вещи, – ответил Марлон. – Не для того я добирался до Парижа, чтобы очутиться на том же уличном перекрестке, что и в Лос-Анджелесе.

Жаннет улыбнулась и покачала головой.

– Ты настоящая шлюха, верно?

– Я никогда и не изображал из себя благородного, – ответил американец, не отводя взгляда. – Кстати, я неплохой специалист по траханью.

Она засмеялась.

– Не сомневаюсь. Но пока дела обстоят не так уж плохо. А теперь проводи-ка меня в спальню.

Он показал на дверь в дальнем конце гостиной и пошел за ней следом. Подняв руку, чтобы постучать, Жаннет повернулась к нему.

– Скажи мне, – спросила она, – тебя действительно зовут Марлон?

Он рассмеялся.

– Нет. Я позаимствовал его у Брандо. Всем парням оно нравится больше, чем Сэм.

Жаннет рассмеялась и тихо постучала. Из-за двери послышался недовольный голос.

– Кто там?

– Жаннет, – ответила она. – Мы договаривались выпить вместе, забыл?

– Уходи, – послышался голос Филиппа из-за двери. – Я плохо себя чувствую.

Она взглянула на Марлона, пожала плечами, потом открыла дверь и вошла в комнату. Немного постояла. Филипп, одетый, валялся на постели. Закрыв дверь, Жаннет подошла к нему.

– Я же сказал, уходи, – пробормотал он, не глядя на нее.

Она остановилась у кровати, разглядывая его.

– Что, черт побери, с тобой происходит?

– Он не любит меня. Никто меня не любит, – пробормотал Филипп, не отрывая головы от подушки.

– Не дури, – сказала она. – Ты же знаешь, Марлон тебя любит.

Внезапно Филипп сел. Тушь вместе со слезами стекала по его щекам.

– Я знаю, что Марлон меня любит, – бешено завопил он. – Я говорю не о нем, а об Иве. Я пытался с ним поговорить о том, что мог бы сделать, пока он в армии, но он даже не захотел меня выслушать. У него своих проблем хватает. А Боссак меня ненавидит, он никогда не даст мне место Ива, потому что собирается вызвать из Лондона Марка. Я знаю. Со мной покончено.

– Почему? – поинтересовалась Жаннет. – Марк – человек разумный.

– Ты что, забыла, как мы поссорились, когда я в прошлом году ездил помогать ему с лондонской коллекцией?

Он заявил, что я никогда не пойму, какие нужно сделать изменения, чтобы потрафить британским вкусам и фигурам. Он меня ненавидит. Я пропал! Жаннет немного помолчала.

– Тут ты прав, – согласилась она, поворачиваясь к двери. – Именно поэтому я и хотела с тобой встретиться. Я тебя обожаю и считаю, что ты гений. Куда больший гений, чем они все – и Ив, и Марк. И я в тебя верю. – Она резко повернулась и вышла из спальни, закрыв за собой дверь.

В гостиной ее ждал Марлон.

– Ну как он?

– В порядке, – сказала она, открывая сумку и доставая оттуда две бумажки по пятьсот франков. Она вложила деньги ему в руку. – Теперь ты работаешь на меня. Что бы я ему ни сказала ты будешь считать это самой гениальной идеей на свете.

Деньги исчезли в кармане джинсов.

– Вас понял. Она кивнула.

– Чудненько. Так, глядишь, и кондиционер получишь. Может, еще и машину подбросим, от полноты чувств.

Он улыбнулся.

– Я человек скромный.

У них за спиной открылась дверь. Появился Филипп. Он умылся, следы туши исчезли, волосы были причесаны.

– Ты все это серьезно говорила? – спросил он, не сумев скрыть самодовольства в голосе.

Жаннет посмотрела ему прямо в глаза.

– Иначе я бы этого не говорила. Он удовлетворенно кивнул.

– У тебя что-нибудь на уме?

– Да. Хочешь обсудить?

– Всегда готов послушать, – ответил он. Потом повернулся к Марлону. – Есть хочу. Ты можешь что-нибудь сообразить?

– Бутерброд с ветчиной и сыром? Яичницу с ветчиной? – предложил Марлон.

– Бутерброд. И бутылку пива – Он взглянул на Жаннет. – Тебе что принести?

– Бутылку пива.

– Один момент, – Марлон направился на кухню. Филипп подвел Жаннет к небольшому столику у окна.

Они сели. По Сене плыли bateaux-mouches.[38]

– У тебя из окна самый красивый вид в Париже, – польстила Жаннет.

– Правда? – спросил он возбужденно. – Я его просто обожаю. Жалко, что холодно, а то бы посидели на террасе. Там дивно.

Она улыбнулась.

– Не зря же я карабкалась на шестой этаж.

– Уж извини, – сказал Филипп. – Лифт должны были починить еще на прошлой неделе.

– Бывает, – успокоила его Жаннет. Она посмотрела на него через стол. – В пятницу я ухожу от Диора.

– Но ты же любимая манекенщица Ива, – воскликнул Филипп.

– Да ведь его там не будет, верно? – Она не стала ждать ответа. – Кроме того, мне надоело. Хочу попробовать что-нибудь еще. Мне не нравится работа манекенщицы.

Вернулся Марлон, поставил перед Филиппом тарелку с бутербродом, три стакана с пивом, пододвинул стул и сел рядом с ними.

Филипп надкусил бутерброд.

– Очень вкусно, дорогой, – сказал он Марлону. – Как раз столько горчицы, сколько нужно. – Он снова повернулся к Жаннет. – Что ты собираешься делать? – спросил он ее с набитым ртом.

– Хочу открыть свой собственный Дом моды. Он удивленно взглянул на нее.

– Но у тебя уже есть один, с Шики.

– Он не мой, – сказала Жаннет. – Его открыли еще до меня. И это все вчерашний день. Я хочу что-нибудь новенькое.

– А что будет с Шики?

– Ему придется уйти, – спокойно ответила она. – Дом останется, и я дам ему свое имя. Не то чтобы я имела что-то против имени моей матери – Таня, но от него так и разит прошлым. Меня не интересует вчерашняя мода, только завтрашняя.

Филипп откусил еще кусок бутерброда.

– А какое это имеет отношение ко мне?

– Ты будешь моим Сен-Лораном, я – твоим Боссаком. Он помолчал несколько секунд.

– Почему ты не создаешь свои собственные модели? Я видел твои рисунки в школе модельеров. Очень даже неплохо.

Жаннет отпила пива.

– Неплохо. Но ничего выдающегося. А мне нужен гений. Ты.

Она взглянула на Марлона, и тот тут же подхватил.

– Блестящая идея, лучше не бывает! – Его актерские способности сделали бы честь его тезке. – Ты что, не понимаешь, что все это значит, Филипп? У тебя будет собственное имя, свой имидж. Тебе никому не придется лизать задницу.

– Ты действительно так думаешь? – спросил Филипп.

– Разумеется, – энергично закивал Марлон. – Разве я не говорил тебе, что в одном твоем мизинце больше таланта, чем у всех этих засранцев?

Филипп задумчиво дожевал бутерброд и взглянул на Жаннет.

– А если тебе не удастся избавиться от Шики?

– Избавлюсь, пусть тебя это не волнует, – сказала Жаннет. – Мне только нужно знать, интересует ли тебя мое предложение.

Филипп снова задумался.

– Зависит от многих вещей. Деньги, положение, свобода делать, что хочу.

– Обо всем можно договориться.

– Просто фантастика, – вставил Марлон. Филипп посмотрел на него, потом на Жаннет.

– Да, меня это интересует, – сказал он и быстро добавил: – Но, конечно, все нужно будет обсудить более подробно.

– Конечно, – сказала Жаннет. – Обо всем договоримся, будешь доволен, я уверена.

– Это просто блеск! – воскликнул Марлон и поднял свой стакан. – Предлагаю тост. За Филиппа Файяра и Жаннет-Мари де ла Бовиль!

– Пиво? – возмутился Филипп. – Принеси-ка бутылку Кристалла из холодильника.

Она остановила машину около своего дома, закрыла ее и поднялась по ступенькам к двери. Как обычно, она даже не успела нажать на кнопку, как дверь открылась.

– Bonsoir, Анри, – поздоровалась Жаннет.

– Bonsoir, мадам, – вежливо ответил дворецкий. Жаннет направилась к лестнице. Она устала и чувствовала себя опустошенной. Горячая ванна поможет снять напряжение. Очень важно, что Филипп согласился на ее предложение. Весь ее план строился на нем. Иначе ей пришлось бы все делать самой, а это слишком большой риск. Кроме того, требовался козел отпущения, на которого в случае неудачи можно будет свалить всю вину, сохранив свою репутацию незапятнанной. Надо только утвердиться, и тогда она сможет найти другого модельера, если с Филиппом не получится.

– Вам много раз звонили, мадам, – сообщил Анри. Она остановилась у лестницы.

– Принеси мне записи в комнату. Разберусь после того, как приму ванну.

– Мадам будет сегодня ужинать дома? – вежливо спросил он.

Она немного подумала, потом кивнула.

– Да, все как обычно. Только сегодня приготовьте мне одну телячью отбивную и маленькую запеченную картофелину. Я уже пила и пиво, и шампанское, так что этого хватит. Подайте через час ко мне в комнату. Я слишком устала, чтобы спускаться вниз.

– Слушаюсь, мадам, – сказал Анри. – Может быть, и телефонные сообщения подождут до ужина?

– Да, конечно, благодарю вас, – сказала Жаннет и направилась по лестнице в свою комнату. Едва войдя в дверь, она начала раздеваться. Одежда казалась теплой и липкой, хотя на улице было прохладно. Голой, она вошла в ванную и открыла крапы, быстро намазала лицо кремом, сняв макияж, и бросилась на постель, дожидаясь, пока наполнится ванна.

Чувствуя напряжение во всем теле, она принялась лениво поглаживать себя. Вот в такие моменты ей очень не хватало Мари-Терезы. Но эта идиотка уехала и забеременела от какого-то студента, когда училась на последнем курсе в Сорбонне. Семья быстренько выдала ее замуж за этого парня. Теперь она живет в Лионе с мужем и годовалым ребенком, как обыкновенная bourgeoise francaise.

Жаннет вспомнила выпуклость в джинсах Марлона. Она могла различить контуры его члена, потому что он носил джинсы прямо на голове тело. Интересно, у него такой же большой член, как у Мориса? Вряд ли такое возможно. Второго такого просто не может быть. Она почувствовала, как по телу разливается тепло.

Неожиданно образ Марлона исчез, и перед ее мысленным взором возникло лицо Луизы в тот момент, когда она поцеловала ее. Жаннет до сих пор чувствовала прохладный медовый вкус ее губ. Прохладный, но одновременно теплый и какой-то беззащитный. Она быстро перевернулась на живот и потянулась к телефону. Какая же она дуреха. Так была занята своими мыслями, что не распознала явного приглашения. Быстро набрала домашний номер Луизы.

– Ты уже ужинала? – спросила она.

– Я сегодня не собиралась есть, – ответила Луиза. – У меня опять вес на пределе.

– Глупо, – заявила Жаннет. – Надо что-то есть. В разумных пределах. Слушай, я сегодня ужинаю дома. Приходи, поужинаем вместе. Гарантирую, ничего сверхкалорийного.

Луиза засмеялась.

– Придется снова одеваться.

– Особенно не трудись, – посоветовала Жаннет. – Натяни брюки – и в такси. Поужинаем у меня в комнате и послушаем музыку.

Она нажала кнопку, отсоединяясь от Луизы, потом позвонила на кухню. Ответил Анри.

– Ко мне придет ужинать подруга, – сказала она. – Приготовьте еще отбивных и одну печеную картошку. Мы будем ужинать у меня в комнате.

– Oui, мадам, – ответил он.

– И вот еще что, Анри, принесите все телефонные сообщения сейчас. – Она вскочила с кровати и залезла в ванну, прежде чем он успел подняться к ней в комнату.

Жаннет не стала задерживаться в ванной. Минут через десять, когда она вышла оттуда, зазвонил телефон. На серебряном подносе лежали телефонные сообщения. Она сняла трубку.

– Я слушаю.

– Прими мои поздравления. – Это был Жак. – Я видел рекламу. Думаю, нам стоит это использовать. Надо поговорить.

– Я тоже хотела с тобой поговорить, – ответила Жаннет.

– Почему бы тебе не прийти ко мне ужинать? Я соображу что-нибудь легкое, и у нас будет вся ночь для разговоров.

– Только не сегодня, Жак, я устала. В салоне был тяжелый день.

– Я звонил раньше, – сказал он. – Тебе передали?

– Только что.

– А Иоганн не звонил? Она просмотрела записки.

– Звонил.

– Он тоже рвется с тобой побеседовать, – сказал Жак. – Мне думается, нам стоит обсудить кое-что, прежде чем ты с ним встретишься.

– Давай, – ответила Жаннет, намеренно не проявляя особой заинтересованности. Жак может быть полезным союзником. Иоганн ценит его мнение, хотя сам очень консервативен и уговорить его будет трудновато. – Давай завтра пообедаем.

– Идет, – согласился он. – За моим столиком, в четверть первого.

– Годится, – сказала она.

– Приходя голой, – засмеялся Жак. Тебе это идет. Она услышала звонок в дверь. Положив трубку, быстро просмотрела телефонные сообщения. Раздался телефонный звонок.

– Пришла мадмуазель Луиза.

– Проводите ее наверх, – Жаннет положила трубку и пошла в ванную, чтобы причесаться. В сообщениях ничего важного не было. Вполне можно ответить на все звонки завтра. Внезапно она почувствовала подъем. Усталости как не бывало. Все будет так, как она хочет.

Войдя в ресторан, она сразу поняла, что все уже видели номер „Vogue». В зале сразу стало тихо, стоило ей появиться в дверях. На ней была мужская рубашка свободного покроя, завязанная узлом на талии, и бесформенные джинсы, полностью скрывающие фигуру. Можно было только догадываться, что скрывает одежда, когда она легкой походкой шла через зал. Волосы свободно падали на плечи, подчеркивая высокие скулы. На лице ни грамма косметики.

Жак встал ей навстречу и расцеловал в обе щеки. В ресторане снова послышался гомон. Они сели.

– Прости, я опоздала, – извинилась Жаннет. – Боссак меня вызвал. Рвал и метал. – Она помолчала и засмеялась. – Уволил меня.

– Идиот, – заметил Жак. – А чего ты веселишься?

– Он еще не знает, но я подала заявление об уходе в прошлый понедельник. Ему никто даже не сказал. – В ресторан вошла Луиза. Жаннет повернулась к Жаку. – Я пригласила с собой подругу. Ты не возражаешь?

– Конечно, нет, – кивнул он, поднимаясь навстречу Луизе. Жаннет познакомила их, Жак поцеловал Луизе руку, а официант поспешил подвинуть ей стул.

– Что вы будете пить?

– Мне бутылку Эвиан, – попросила Луиза.

– Ну, а мне на работу не возвращаться, – сказала Жаннет, – так пошло оно все к черту! Выпью вина.

– Я тоже выпью вина, – сказал Жак. – Что ты собираешься делать?

– Может, мы с Луизой съездим в Штаты. Ни она, ни я там еще не были.

Официант принес выпивку.

– Ваше здоровье, – сказал Жак, поднимая свой бокал. – Мне кажется, ты сделаешь большую ошибку, если уедешь сейчас.

В голосе Жаннет прозвучал вежливый интерес.

– Почему это?

– Самое время для наступления. Куй железо, пока горячо, – объяснил он. – Оглянись. Все не сводят с тебя глаз. Ты в одно мгновение стала знаменитостью. Можешь добиться всего, чего захочешь.

Жаннет рассмеялась.

– Я ничего не хочу. И меньше всего – работать манекенщицей.

– Можно делать что-то другое, – сказал Жак. – Можешь заняться бизнесом, как собиралась несколько лет назад.

– Чем именно? – настаивала Жаннет. Она хотела, чтобы он назвал вещи своими именами. Чтобы думал потом, что был соавтором этой идеи.

– Модой, – определил он. – Ты можешь стать центральной фигурой, вокруг которой все завертится. То, что мы так и не сделали после смерти твоей матери. То, что Шики не может нам дать.

– Шики для меня никогда ничего не значил, – сказала Жаннет.

Подошел официант, чтобы принять у них заказ. Жаннет и Луиза заказали по бифштексу, а Жак – entrecote au bleu с жареной картошкой. Когда официант ушел, Жаннет снова повернулась к Жаку.

– Ты вчера сказал, что Иоганн хочет со мной поговорить.

– Да, – подтвердил он. – Швебель удивился, увидев фотографию, и хочет знать, зачем ты это сделала.

– Просто чтобы повеселиться, – быстро ответила Жаннет. – Кроме того, мне всегда хотелось понять, что чувствует женщина с бриллиантом на пальце стоимостью в миллион долларов.

– В самом деле? – недоверчиво спросил Жак.

Она не стала отвечать.

– Что ты имел в виду, когда просил меня поговорить с тобой до встречи с Иоганном?

– Сейчас скажу. Вчера я объяснил Иоганну, что мы можем создать новый Дом моделей с тобой во главе. Совершенно новый имидж. Но придется избавиться от Шики. Тут я с тобой согласен. Он нам мешает.

– И что сказал Иоганн?

– Ты же знаешь его. Первое, что его заботит, это то, что нам придется списать пятьдесят миллионов франков, если мы отпустим Шики. И то, что потребуется еще пятьдесят миллионов на создание новой линии. А если ничего не получится, мы все эти деньги потеряем.

Она понимающе кивнула.

– В этом весь Иоганн. Вечно одни цифры на уме.

– Однако он не сказал, что идея его не привлекает, – заметил Жак. – Я посоветовал ему поговорить с тобой до принятия окончательного решения.

– Не думаю, чтобы мне удалось его убедить, – засомневалась Жаннет. – Мне это интересно, а он привык все делать по-старому.

– Может быть, если он узнает, что есть люди, которые тебя поддерживают, он изменит свое мнение?

– Но я таких не знаю.

– Можно попытаться кое-что придумать, – сказал Жак.

Жаннет заинтересовалась.

– Ты кого-нибудь конкретно имеешь в виду? Он кивнул.

Она молча смотрела на него.

– Например, твой отчим, – сказал он. – Я с ним вчера разговаривал. Его это интересует.

– Я с ним не разговариваю, – холодно заметила Жаннет.

– Знаю, – сказал Жак. – Но не надо смешивать личные дела и бизнес.

– Ему никогда не собрать пятьдесят миллионов франков, – возразила Жаннет.

– Всю сумму – вряд ли. Но я знаю, кто может присоединиться. Например, Чарли Карролло, американец. У него самая большая сеть магазинов женской одежды в Америке. Он хочет слегка изменить имидж фирмы. Есть и другие, но с ними я еще не говорил. Только с Морисом и Чарли.

Она па минуту задумалась, потом покачала головой.

– Нет. Если я и пойду на это, то только собственными силами. Не хочу никаких партнеров.

– Но это возвращает нас к Иоганну, – удивился Жак.

– Тут ты прав.

Официант принес заказ. Они ели молча, каждый был слишком занят своими собственными мыслями. Покончив с бифштексом, Луиза взглянула на часы.

– Бог ты мой! – воскликнула она. – Да я опаздываю на работу.

– Возьми мою машину, – предложила Жаннет. – Я ее потом заберу.

Луиза поблагодарила Жака за обед и убежала. Он посмотрел ей вслед.

– Хорошенькая у тебя подружка.

– Очень.

– Давно дружите?

– Мы вместе работали у Диора, но сошлись только на этой неделе.

Жак понимающе кивнул.

– Так часто бывает. Видишь человека каждый день, а осознаешь, что он для тебя что-то значит, только когда пора уходить.

Жаннет кивнула.

– Я как-то об этом не думала, но, наверное, ты прав. Он молча ждал, пока официант уберет грязную посуду, потом заказал кофе и повернулся к Жаннет.

– Давай говорить серьезно. Ты хочешь Танин Дом моды или нет?

– С чего ты взял, что меня это интересует? – возмутилась она.

– Ты вчера говорила с Филиппом Файяром, – объяснил Жак.

– Откуда ты знаешь?

– В мире „голубых» нет секретов, – сказал он. – Твой отчим узнал и позвонил мне.

– Merde! – выругалась она. – Значит, и Шики уже все знает.

– Разумеется, – подтвердил Жак. – Готов поспорить, что он сейчас орет в кабинете у Иоганна.

Жаннет молчала.

– Так что хочешь ты того или нет, но уже связала себя по рукам и ногам. Теперь выбирай, каким путем пойдешь.

Она взглянула на него.

– А каким путем пойдешь ты, Жак?

– С тобой, – быстро ответил он. – Может, тогда наши с твоей матерью мечты сбудутся.

Официант принес кофе, и она взяла свою чашку, кофе был густой и черный. Прежде чем поднести чашку к губам, она подняла глаза на Жака и медленно кивнула головой.

– Тогда пойдем и поговорим с Иоганном сейчас же.

К ее большому удивлению Иоганн был спокоен и покладист. Да, он считает, что ее идеи и планы просто великолепны и имеют все шансы на успех. Но в одном вопросе он остался непреклонен.

– Я уже обсудил все с адвокатом сегодня утром, – сказал он. – И, как доверенное лицо твоей сестры, я по французским законам несу полную ответственность в случае неудачи.

– Какой неудачи? – спросила Жаннет. – Ты же говоришь, что это хорошая идея.

– Тем не менее мы рискуем потерять деньги, – возразил Иоганн. – И я не могу пойти на этот риск от имени Лорен.

– А если мы разбогатеем?

– И прекрасно. Но никто не может этого гарантировать. – Он взглянул на нее через стол. – Извини, Жаннет. Если бы речь шла о вложении миллиона франков или около того, я имел бы право решать самостоятельно. Пятьдесят, а может, и сто миллионов – совсем другое дело. Потеряв их, можно потерять всю компанию. Мы можем потерять не только Дом моды, но и винодельческую, и парфюмерную компании. Это ведь части единого целого, одно с другим тесно связано.

Жаннет молча размышляла. Потом спросила:

– А я никак не могу выкупить долю Лорен?

– Наверное, можешь, – ответил Иоганн. – Но потребуется куча денег, и мне все равно придется обратиться во французский суд, чтобы убедиться, что доля Лорен правильно оценена и она получила справедливую компенсацию. – Он вздохнул. – Зачем тебе это, не понимаю. Только винодельческая компания дает достаточный доход, тебе на всю жизнь хватит.

– Меня винодельческая компания не интересует, – возразила Жаннет. – Только Дом моды. Вина – это скучно и буржуазно.

– И тем не менее придется делать все по закону.

– А если я откажусь от своей доли в винодельческой компании в ее пользу?

– В этом случае ты проиграешь, – честно ответил он. – Эта компания приносит вдвое больший доход, чем Дом моды и парфюмерная компания, вместе взятые.

– А могу я продать мою долю в компании и потратить эти деньги на Дом моды?

– Наверное. В уставе компании нет ничего, что могло бы помешать тебе так поступить. Но, по-моему, это просто глупо.

– Глупо или нет, – сказала Жаннет, – но я хочу продать.

– Ты не можешь продать кому попало, – заметил Иоганн. – У меня есть право отказаться от любого партнера, которого я не одобряю, от имени твоей сестры.

– Иными словами, – холодно констатировала Жаннет, – ты не позволишь мне этого сделать.

– Я этого не говорил, – быстро возразил Иоганн. – Я просто объясняю тебе свои обязанности. Так же я вел себя в свое время в отношении твоей доли. Ни ты, ни твоя сестра ничего не потеряли. Кстати сказать, вы обе сейчас вдвое богаче, чем были, когда я приступил к своим обязанностям.

– Но Дом моды убыточен, и по деловым соображениям мы должны его продать.

– Согласен.

– И мы можем продать его любому постороннему человеку?

– Да.

– Но не мне?

– Если мы сделаем все, о чем я говорил, то можешь купить и ты. Но, как твой друг и бывший опекун, я должен предупредить тебя, что ты здорово рискуешь.

– А если я все же скажу, как владелица половины компании, что хочу получить Дом моды в свою полную собственность, а взамен согласна продать свою долю в винодельческой компании, что ты сделаешь?

– Я буду вынужден нанять экспертов для оценки компании и постараться найти взаимоприемлемые пути для осуществления этой сделки. После этого я должен буду получить одобрение суда.

– И сколько это займет времени?

– Не знаю, – ответил Иоганн. – Иногда такие дела занимают годы.

– Значит, у меня только один выход – найти покупателя на мою долю, которого бы ты одобрил?

– Вероятно, – согласился он.

– Тогда я так и поступлю, – заявила Жаннет. Иоганн взглянул на нее.

– Жаннет, куда ты так торопишься? Почему не подождать и не подумать как следует? Если ты не изменишь своего мнения, скажем, через месяц, приходи, я постараюсь тебе помочь.

– Потерять месяц – значит потерять сезон. Если я начну прямо сейчас, то успею подготовить весеннюю коллекцию.

– Осенним коллекциям придают большее значение, – заметил он.

– Ко мне это не относится, – ответила Жаннет. – Я собираюсь воевать совсем за другой рынок, так что мне надо заинтересовать моих будущих покупателей весной, чтобы они уже были готовы к осени.

– Я понимаю, что имеет в виду Жаннет, – наконец вмешался Жак. – И вполне вероятно, что у нее все получится. Можно заработать миллионы.

– Или потерять, – добавил Иоганн. Он посмотрел на Жаннет. – Я понимаю, о чем ты сейчас думаешь, но не могу вот так легко сделать то, о чем вы говорите.

Жаннет встала.

– Похоже, нам не договориться.

– Мне очень жаль, – медленно проговорил Иоганн. Девушка посмотрела на него сверху вниз. Голос звучал жестко и решительно.

– Я получу то, что хочу. Неважно, каким путем. И ты это знаешь. – Она вышла, с силой хлопнув дверью.

Иоганн повернулся к Жаку.

– Постарайся убедить ее вести себя разумно. Жак пожал плечами.

– Тебе когда-нибудь удавалось заставить Таню вести себя разумно?

– Нет.

– Так почему ты думаешь, что с дочерью легче, чем с матерью? – спросил Жак.

Иоганн вернулся домой около половины восьмого. Хайди встретила его у дверей и поцеловала в щеку. Он заглянул ей через плечо. Обычно Лорен не отходила от нее.

– А где Лорен?

– Должна быть с минуты на минуту, – сказала Хайди. – Пришла Жаннет и взяла ее на полдня.

– Когда это было? – спросил он.

– Часа четыре назад. – Она посмотрела ему в глаза. – Что-нибудь не так?

Иоганн перевел дыхание.

– Не знаю пока, – ответил он с тяжелым предчувствием и прошел в гостиную. Хайди шла по пятам. – Она тебе что-нибудь сказала?

– Ничего особенного, – ответила Хайди. – Сказала, что давно не видела сестру и хотела бы немного с ней побыть.

Иоганн задумчиво потер щеку.

– Не нравится мне это. – Он коротко рассказал жене о встрече с Жаннет и Жаком. – Она заявила, что все равно получит то, что хочет, и ничто ее не остановит, – сказал он в заключение.

На глазах Хайди появились слезы.

– Неужели она так жестока, что может разрушить счастье своей сестры во имя достижения собственных целей!

– Не забывай, во многих отношениях она еще ребенок. К тому же испорченный ребенок, привыкший все делать по-своему. И вдруг – отказ.

– Так ты думаешь, она не позволит Лорен вернуться?

– Я не знаю, что думать, – сказал он. – Есть только один способ все выяснить. – Он подошел к телефону и набрал номер Жаннет. Трубку снял Анри. – Анри, мадмуазель Жаннет дома?

– Oui. Je vous passe,[39] мсье. Щелчок, потом голос Жаннет:

– Я слушаю.

Иоганн старался говорить спокойно.

– Мы ждем Лорен ужинать. Голос Жаннет был холоден.

– Она не приедет. Она вообще не вернется, останется здесь, тут ее дом. Пришли, пожалуйста, ее вещи как можно скорее.

Иоганн не успел ответить – в трубке раздались короткие гудки. Он медленно вернулся к столу.

– Она оставила Лорен у себя, – сказал он угрюмо. Впервые он увидел, как Хайди разозлилась.

– Вот стерва, – выругалась она. – Бессердечная стерва! И ты ей позволишь так поступить? В конце концов ты законный опекун Лорен.

– Тогда придется предать дело огласке. Вот уж газеты потешатся. Опять вспомнят про Таню и про все остальное. К тому времени, когда все решится, мы все будем по уши в дерьме, включая Лорен.

– Тогда дай ей то, чего она хочет. Мы сможем забрать Лорен в Америку, и пусть Жаннет идет ко всем чертям. Тебе что, небезразлично, что с ней будет?

– Не в этом дело, – ответил Иоганн. – Все не так просто. Как бы я толково ни распорядился средствами, потом это могут истолковать иначе. Если Дом моды будет приносить доход, получится, что я лишил Лорен ее доли, если же он будет убыточен, а я соглашусь принять в деле участие, меня обвинят, что я нанес ущерб благосостоянию Лорен. Как бы я ни поступил, буду кругом виноват.

Хайди посмотрела ему прямо в глаза.

– А если ты так или иначе кругом виноват, то, по крайней мере, защити ребенка, который в этом нуждается. Куда больше чем деньги ей нужны любовь и забота, а мы можем дать ей и то и другое.

Он молчал.

– Почему бы тебе не выкупить долю Жаннет в винодельческой компании? – спросила она. – Отец даст тебе денег взаймы. Он этим делом интересуется. Пять лет назад купил тысячу акров виноградников в Калифорнии.

Иоганн смотрел на нее, а в голове уже зрело решение.

– Я не могу купить. Тогда я буду слишком уязвим. Если бы не это, я бы купил ее долю на свои деньги. У меня их хватит. Но, если купит твой отец, тогда другое дело. Такую сделку легко одобрит суд, да и я тоже. Как ты думаешь, его это заинтересует?

– Думаю, да, – ответила Хайди. – Позвоним ему после ужина и выясним.

– Он так легко не сдастся, – сказал Морис. – После всех тех лет, когда все было в его руках. Никто никогда не узнает, сколько он положил себе в карман.

Жаннет посмотрела на него.

– Никогда не поверю, что Иоганн нечист на руку.

– Я этого и не говорю, – быстро поправился Морис. – Но он управлял твоими делами и имел долю в доходах. Откуда тебе знать, может, его доля была слегка больше, чем ему полагалось?

Она промолчала.

– Если ты действительно хочешь того, о чем говоришь, – сказал Морис, – то не останавливайся на полпути. Выстави его.

– Это каким же образом? – спросила она.

– Устрой ему веселую жизнь, и он сам уйдет. Потащи его в суд за превышение полномочий, за нанесение материального ущерба тебе и твоей сестре. Ты можешь даже обвинить его в том, что он оказывал плохое влияние на твою мать, которая была психически неуравновешенна, чтобы прибрать все к рукам. Да мало ли что.

– А как я все это докажу?

– Доказывать не понадобится. В этом-то вся прелесть. – Морис улыбнулся. – Ему придется оправдываться.

Жаннет покачала головой.

– Не думаю, что смогу пойти на такое.

– Тогда откажись от всех планов. Но пройдут годы, прежде чем у тебя снова появится такая возможность. Жак говорил тебе, что не только я готов тебя поддержать, но еще и богатый американец.

– Говорил, – ответила Жаннет.

– Так чего же ты ждешь? – спросил Морис. – Или ты сама не веришь, что у тебя получится?

– Как-то нехорошо получается, – заметила она. – Я все это делаю, а Лорен тем временем живет у них.

– Забери ее, – сказал он.

– Разве я имею право? Он же ее законный опекун.

– А ты сестра. Ты всегда можешь сказать, что боишься, что девочке у них плохо.

Жаннет не ответила.

– Не будь дурой, – сказал Морис. – Он – немецкий солдат. Фашист. Ничего не изменилось. Только теперь он оккупирует не Францию, а твой бизнес. Жаннет ничего не ответила.

– Жаннет де ла Бовиль, – промолвил он тихо. – Хорошее имя. Ты видела его в рекламе? Звучит куда лучше, чем Гарри Уинстон.

Она посмотрела на него.

– Как мне забрать Лорен?

– Проще простого, – ответил он. – Иди к ним и скажи, что хочешь с ней погулять. И не возвращай.

Именно так она и поступила в тот же день. Тем временем она договорилась с адвокатом Мориса о встрече на следующее утро, чтобы начать дело. Когда в восемь часов позвонил Иоганн, Лорен была уже в постели.

Во время ужина все слуги суетились вокруг нее, и ей нравилось быть в центре внимания. Она отправилась спать в хорошем настроении. Через несколько минут после звонка Иоганна она вошла в комнату Жаннет.

– Тетя Хайди всегда рассказывает мне сказку на ночь, – сообщила девочка.

– Ладно, – согласилась Жаннет. – Пошли к тебе, и я расскажу тебе сказку.

Девочка забралась в постель и попросила:

– Расскажи мне сказку про принцессу.

– Какую принцессу?

– Ну, знаешь, ту, которая не могла заснуть из-за горошины под матрацем.

Жаннет немного подумала.

– Я эту сказку не знаю.

– А какую знаешь?

Жаннет попыталась вспомнить какую-нибудь детскую историю. – В некотором царстве, в некотором государстве жила старушка. Домом ей служил ботинок…

– Я знаю эту сказку, – перебила Лорен. – И это вовсе не сказка, а колыбельная.

– Вот как, – удивилась Жаннет.

– Хочу настоящую сказку, – капризничала Лорен.

– Надо подумать, – ответила Жаннет. – Давай договоримся, подожди до завтра, я достану книгу сказок и почитаю тебе вечером.

Лорен удивленно посмотрела на нее.

– Ты уверена, что не знаешь ни одной сказки?

– Абсолютно.

– Даже малюсенькой? Жаннет рассмеялась.

– Завтра расскажу тебе десяток. Девочка немного подумала.

– Ладно. – Она протянула руки. – Поцелуй меня на ночь.

Жаннет наклонилась и поцеловала ее.

– Спокойной ночи. Лорен обняла ее.

– Спокойно ночи, тетя Ха… Жаннет. – Она положила голову на подушку и закрыла глаза, но через секунду снова открыла их. – Я забыла про молитву, – сказала она, соскакивая с кровати.

Она встала на колени у кровати, сложила руки и опустила голову.

– Я сейчас ложусь спать, Господи, сохрани мою душу. Господи, благослови тетю Хайди, дядю Иоганна и мою сестру Жаннет. – Она подняла голову. – Аминь.

Жаннет молчала.

– Скажи „аминь», – попросила Лорен.

– Аминь, – прошептала Жаннет.

Девочка снова залезла под одеяло, легла и закрыла глаза.

– Спокойной ночи, Жаннет. Девушка направилась к двери.

– Спокойной ночи, сестренка. – Она выключила свет! и закрыла за собой дверь. Потом пошла по лестнице в библиотеку. Раздался телефонный звонок. Звонил Жак.

– Я только что разговаривал с Иоганном, и он рассказал о том, что ты сделала. Они с Хайди очень расстроены.

– Что поделаешь, – сказала она. – Ты сам ему звонил?

– Да.

– Зачем?

– У меня возникла идея. Возможно, целесообразнее Дому моды „Таня» заключить договор с Карролло о дополнительном финансировании. Будет меньше шума.

– И что он сказал?

– У меня не было возможности об этом поговорить. Он сразу же рассказал мне о случившемся и спросил, знаю ли я об этом. Я ответил, что нет, но не уверен, что он мне поверил.

– Не имеет значения, – заметила Жаннет.

– Для меня имеет, – возразил Жак. – Я ему никогда не врал. И не хотел бы, чтобы он думал, что соврал на этот раз. Зачем, черт побери, ты это сделала?

– Не будь дураком, – отрезала она. – Ты же видел, как он вел себя утром. Он для себя уже все решил, а если учесть его тевтонское упрямство, вряд ли передумает.

– Но твоей сестре хорошо у них. Не надо было ее в это впутывать.

– Ей и здесь хорошо. Все равно она в это втянута. Половина имущества принадлежит ей.

– Надо было придумать что-нибудь другое, – наставал Жак.

– Невозможно. Морис меня в этом убедил. Давно надо было его послушаться.

– Ни о ком, кроме себя, Морис не думает. Он просто учуял шанс вернуться в бизнес. Вот он на тебя и давит.

– Ты не одобряешь моих действий? – В голосе девушки почувствовался холодок.

– Не надо было этого делать, – повторил Жак. Жаннет разозлилась.

– Да кто ты такой, черт возьми, чтобы судить? Всю свою жизнь протрахался и просутенерствовал, чтобы добиться работы, рекламы, информации. А теперь боишься, что лишишься места у Иоганна, потому что зашел слишком далеко, поддерживая меня! Хочешь приползти назад и заслужить его прощение.

– Неправда! – сказал он в ярости. – Ты не знаешь Мориса, как знаю его я. Он пытается тебя использовать, как когда-то пытался использовать твою мать.

– А ты нет? Ты спал с моей матерью и использовал ее. Ты спал со мной и использовал меня. Еще с кем ты спал и кого использовал? Не нужно мне твоего одобрения, пропади ты пропадом! Что до меня, так можешь ползти на брюхе до самой задницы этого нациста! – Она швырнула трубку и села, чувствуя, что дрожит.

Открылась дверь. Жаннет подняла голову: в дверях стояла Лорен, по ее щекам катились слезы.

– Что тебе надо? – резко спросила Жаннет. Девочка не уходила.

– Я хочу домой, – рыдала она.

– Ты дома, – отрезала Жаннет. – Иди назад в комнату и сейчас же ложись в постель.

– Я не дома. И это не моя комната, – сказала упрямо Лорен, шмыгая носом. – И я не могу заснуть. Там привидения.

– Нет там никаких привидений, – сказала Жаннет.

– Нет, есть, – настаивала девочка.

– Какие привидения?

– Маркиз стоит у кровати и хохочет. А когда я открываю глаза, он убегает.

Жаннет молча смотрела на нее.

– Ты моя сестра? – спросила Лорен. – Он все время говорит, что ты не моя сестра.

Жаннет прошла через комнату и опустилась па колени перед девочкой.

– Конечно, я твоя сестра. Лорен посмотрела ей в лицо.

– Ты меня любишь?

– Ты же знаешь, что люблю, cherie, – мягко сказала Жаннет.

– Так же, как мама любила тебя? И как она любила меня?

Жаннет помолчала, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

– Да, моя хорошая.

Двадцатью минутами позже они стояли перед дверьми квартиры Иоганна. Он сам открыл дверь и молча смотрел на них.

Голос Жаннет звучал напряженно.

– Я привезла ее домой.

Из-за спины Иоганна показалась Хайди.

– Тетя Хайди! – воскликнула Лорен и бросилась в ее объятия.

Жаннет повернулась, чтобы уйти. Ее остановил голос Иоганна. Она обернулась, ничего не видя из-за слез.

– Да?

– Почему бы тебе не зайти? – мягко предложил он. – Нам так о многом надо поговорить.