"Сентиментальная история" - читать интересную книгу автора (Паскаль Фрэнсин)

Глава 2

Когда Элизабет спустилась к завтраку, Джессика уже сидела за столом.

— Сегодня папа опять задержится на работе, — сообщила дочерям Элис Уэйкфилд, раскладывая по тарелкам тосты.

— Что случилось, пап? Одна гигантская компания поглотила другую? Или они объявили друг другу войну? — спросила Джессика, вызвав у отца улыбку. Нед Уэйкфилд всегда служил объектом шуток для своих жизнерадостных дочерей.

— И то и другое. И еще кое-что, — сказал он. — Назревают большие события. Все может очень серьезно обернуться для футбольной команды школы. Возможно, футбольное поле скоро станет полем боя.

— Правда? А почему? — спросила Элизабет.

— Я в этом деле выступаю в качестве адвоката и не могу ответить на твой вопрос. Слишком рано делать какие-то выводы, да и дело слишком запутанное, — ответил отец. — Мы ведем его с Марианной. Так что я опять приду поздно. Ну что, хватит или вам мало этой неприятной новости?

— Ладно уж, любитель страшных тайн, — засмеялась Джессика.

— Ты, Джессика, сегодня тоже поздно придешь? — спросила мать. — У тебя, кажется, тренировка болельщиков?

— Да. Я вернусь не раньше семи.

— А ты, Лиз? Как всегда в этот день до самого вечера в «Оракуле»?

— Да. Выходит, все семейство Уэйкфилдов занято сегодня выше головы, — улыбнулась Элизабет.

— И поэтому .. — произнесла Элис Уэйкфилд. Элизабет с Джессикой знали, что за этим последует.

— ..и поэтому вы можете сегодня взять «фиат», — закончила она.

Близнецы заверещали от восторга. Им лишь изредка разрешалось ездить в школу в маленьком красном открытом «фиате», которым обычно пользовалась мама.

— Вот здорово! — Джессика вскочила. — Пусть все увидят меня в новой блузке с галстуком-бабочкой и за рулем «фиата»! Держись, Ласковая долина!

— Джессика, — остановила ее мать. — Должна тебя разочаровать, малышка. Машину поведет Лиз.

— Что-о? — вопль разочарования, вырвавшийся у Джессики, разнесся по всему дому Уэйкфилдов.

— Ты прекрасно знаешь, Джессика, тебе нельзя водить три недели. И не смотри на меня так. Ты же попала в аварию.

— Это несправедливо, — заныла Джессика. — Я не хочу, чтобы меня отвозили в школу, как будто я маленькая, это унизительно! Ладно, мам, я не обижаюсь. Лиз всегда была твоей любимицей, а я — так просто, недоразумение.

— Идем, Джессика, — проявляя ангельское терпение, сказала Элизабет. — Уж сегодня никак нельзя пропустить школу. Что «Пи Бета Альфа» будет без тебя делать? Пошли, а то опоздаем.

— Авария! — буркнула Джессика, когда они ехали по Ласковой Долине, прелестному маленькому, утопавшему в зелени городку в Калифорнии, где они жили.

— Подумаешь, вмятинка на бампере. А маму послушать, так ни больше, ни меньше шесть машин столкнулись на скоростном шоссе под Лос-Анджелесом!

— Эта вмятинка обошлась в двести долларов, — сухо заметила Элизабет, моля Бога, чтобы сестра наконец перестала жаловаться и дала ей возможность насладиться ездой по долине, где раскинулся их городок. Она часто думала, как им с Джессикой повезло, что они живут в Ласковой Долине. Ей здесь все нравилось — и пологие холмы, и центр с его причудливой архитектурой, и удивительно белый песок пляжей всего в пятнадцати минутах езды от дома. А недавно им повезло еще больше — прямо за домом построили открытый бассейн.

— Тебе хотелось бы жить на холме, как Пэтмены и Фаулеры?

— Джес, ты шутишь? — воскликнула Элизабет. Но она отлично знала, что сестра не шутит, ей в самом деле хочется жить на холме, где живут богачи Ласковой Долины в своих великолепных особняках.

— У папы дела идут неплохо, — продолжала Элизабет. — Он много работает. Последнее время чуть не каждый день сидит на работе допоздна.

— Я думала об этом, Лиззи. Тебе не кажется это странным?

— А что ты имеешь в виду?

— Ну, то, что папа задерживается допоздна. Я один раз позвонила ему вечером в офис, и подошла та женщина.

— Мисс Уэст?

— Да. А ты слышала, как он назвал ее сегодня? Марианна!

— Ее так зовут, глупенькая, — сказала Элизабет, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. Но в душе она не была такой уж спокойной, ей тоже приходили в голову всякие мысли об отце и Марианне.

— Не знаю, не знаю, Лиз. По телефону у нее такой кокетливый голос…

— Джессика, как тебе не стыдно! Иногда мне кажется, ты слегка того.

— Ладно, ладно, Лиз, не кипятись. — Джессика бросила еще один взгляд на элегантные особняки и глубоко вздохнула:

— Я ведь не говорю, что мне не нравится наш дом, Лиз. Но очень неплохо иметь кучу денег, как Брюс Пэтмен и Лила Фаулер.

— Ну а что в результате?

— Что в результате? Слуги, машины.

— Брось, Джес, ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Эта идиотская вражда — Пэтмены хотят, чтобы каждый камешек в Ласковой Долине лежал в неприкосновенности там, где лежит последние пятьдесят лет, а Фаулеры хотят все кругом застроить. Большая радость?

Показалась школа, и Джессика, как часто с ней бывало, резко сменила тему.

— Ой, Лиз, пожалуйста, остановись, дай я поставлю машину на стоянку, — начала она просить умоляющим голосом.

— Джес, ты же слышала, что сказала мама. Джессика откинулась на сиденье.

— Ты слышала, что сказала мама, — передразнила она. — Иногда просто трудно поверить, что эта бессердечная особа — моя родная сестра.

Элизабет поставила «фиат» на свободное место на стоянке школьников.

— Перестань, Джес. Какая разница?

— Ну, конечно, никакой, зануда несчастная. Элизабет вздохнула. Ей был хорошо знаком этот тон. Значит, скоро разразится буря, которая грозит перейти в ураган по имени «Джессика».

— Тебе наверняка скоро разрешат опять управлять машиной, — сказала она примирительно.

Но Джессика не слушала. Выскочив из машины, она так хлопнула дверцей, что Элизабет вздрогнула. Ну почему всегда так выходит? Она всего-навсего делает то, что говорит мама. Но как-то так получается, что в ссоре всегда виновата она. Более того, ей и самой кажется, что она не права.

— Джессика, ну пожалуйста, — повторяла Элизабет, выходя из машины. Она посмотрела на сестру, та стояла разъяренная и мириться не собиралась. — Знаешь, попрошу маму, — сообразила Элизабет, — и, я уверена, завтра она разрешит тебе сесть за руль.

— Завтра! — фыркнула Джессика. — Тебе хорошо говорить «завтра». А мне нужно сегодня. И нечего делать мне одолжений!

Джессика никак не смягчалась, отворачивалась от Элизабет, отводила глаза. Она обожала ссоры — ну прямо как Пэтмены свои деньги — и могла обижаться без конца.

Элизабет уже решила было, что дело пропащее, но тут увидела, что по лужайке идет Инид Роллинз, ее лучшая подруга, и машет ей рукой.

У Инид что-то произошло. Она позвонила Элизабет накануне вечером и сказала, что нужно поговорить о чем-то очень важном. «Вопрос жизни и смерти», — сказала она, и при этом голос ее дрожал от волнения. Элизабет ужасно хотелось узнать, в чем дело, но Джессика все дулась.

— Джес, мне надо поговорить с Инид.

— И как только ты можешь дружить с Инид Роллинз? Она такая скучная. Не разговаривай с ней, а то еще подумают, что это я с ней стою.

— Инид очень хорошая. Почему она тебе не нравится?

— Зануда она. И вообще какая-то ненормальная, — сказала Джессика и оглянулась. И дурное настроение с нее как рукой сняло. Она бросилась на шею Элизабет, обняла так, что чуть не оторвала от земли.

— Так и быть, прощаю, — объявила она, широко улыбаясь. — Иди уж к своей Инид. Встретимся в двенадцать.

Элизабет удивилась, но она давно привыкла к внезапным переменам настроения Джессики, обрадованно обняла сестру и побежала догонять Инид.

— Так что случилось? — спросила Элизабет, догнав подругу.

— Ш-ш-ш! Не так громко, Лиз, — прошептала Инид Роллинз, краснея и оглядываясь по сторонам, словно их вся школа подслушивала.

— Чудачка, здесь же никого нет, — улыбнулась Элизабет.

Инид оставалась серьезной, и Элизабет поняла: ее подруга хочет обсудить что-то действительно важное. В прошлом году они вместе ходили на уроки творчества и подружились. Инид, по мнению Элизабет, была удивительным человеком и, конечно, не зануда, что бы там ни говорила Джессика. Каштановые волосы до плеч, большие зеленые глаза — она была очень хорошенькая и к тому же умная, ее замечания были неожиданны и остроумны. Но Инид предпочитала держаться в тени. А Джессика была уверена: раз на людях молчит — значит, глупышка. Но Джессика просто ее не знала. Инид как бы окружал ореол таинственности, точно ей одной ведом секрет, которым она не хочет ни с кем делиться.

Они уже подходили к дверям школы, когда Элизабет увидела, как на стоянку въезжает черный «порш», за рулем которого — красивый, нагловатый Брюс Пэтмен. Инид дернула подругу за рукав.

— Давай посидим немного, — сказала она. Элизабет тут же села на траву рядом и приготовилась слушать:

— Ну?

Инид покраснела еще больше, а потом вдруг улыбнулась такой счастливой улыбкой, что Элизабет не узнала подругу.

— Кто он? — спросила Элизабет.

— Что? — Инид раскрыла глаза от изумления.

— Ты же слышала. Кто он?

— Как это тебе удается, Лиз? Видишь людей насквозь. Ты можешь стать следователем и даже сочинять детективы.

Теперь настал черед Элизабет краснеть. Инид знала ее сокровенную мечту — стать писательницей. Не журналисткой, а настоящей писательницей. Когда-нибудь она будет писать стихи, пьесы, даже романы. А сейчас в школьной газете она оттачивает мастерство. В «Оракуле» Элизабет вела рубрику «Глаза и уши»: никто не знал, кто автор появляющихся там заметок, и Элизабет не смела рассказать об этом даже своей лучшей подруге. Сколько раз ей хотелось поделиться с Инид, Джессикой или хоть с кем-нибудь — но приходилось молчать. О том, кто автор, знал только мистер Коллинз, куратор школьной газеты.

В школе была традиция: если имя автора к концу года становилось известно, несчастного под веселый хохот бросали в бассейн прямо в одежде. Элизабет Уэйкфилд вовсе не улыбалось купание в школьном бассейне.

Элизабет взглянула на раскрасневшееся лицо Инид, стараясь угадать, не раскрыла ли та ее страшную тайну. Но нет — мысли Инид явно заняты совсем другим.

— Угадай, кто мне позвонил, — наконец выпалила она.

— Не знаю. Кто?

— Роняй Эдварде, новенький из класса мисс Марки. Стою я на днях в столовой, — мечтательно проговорила Инид, — и чувствую, что он смотрит на меня.

— Но он такой тихоня! Никогда слова не скажет.

— Ты его не знаешь. Есть люди, которые не сразу открываются.

— Да, есть, — согласилась Элизабет и подумала, что эти слова можно отнести к ней самой. Она не сразу распознала в Инид незаурядную личность. Зато у нее теперь такой друг!

— Так он позвонил — и что сказал?

— Пригласил меня на бал «Фи Эпсилон»!

— Ой, Инид, вот здорово!

— Я так счастлива, — улыбнулась Инид и тихонько спросила:

— А ты с кем пойдешь?

— Не знаю.

— Не переживай, он тебя пригласит, — сказала Инид.

— Кто пригласит?

— Сама знаешь.

Вот почему Инид такая хорошая подруга. Она умела сказать все, не ставя точки над «i». Инид догадалась, что Элизабет влюблена в Тодда, но деликатно умолчала его имя, ведь все еще было так неопределенно.

Элизабет хотела было расспросить о Ронни побольше, как вдруг глаза Инид расширились от ужаса, и она дернула Элизабет к себе.

— Осторожно! Псих какой-то! — крикнула Инид, и они с Элизабет повалились на траву.

Элизабет, не понимая, в чем дело, посмотрела по сторонам. И в этот миг мимо них по направлению к школе пронесся красный вихрь. Завизжали тормоза, и возле черного «порша» Брюса Пэтмена картинно остановился маленький красный автомобиль.

Джессика!

Элизабет взглянула туда, где поставила «фиат». Его там не было. Сунула руку в карман, где лежали ключи. Они исчезли! И она сразу вспомнила, как Джессика бросилась ее обнимать — тогда она и стащила ключи.

— Поговорим после, — сердито сказала Элизабет. — Сейчас мне надо повидать мою милую сестричку.

— Ладно. Только не говори никому…

— Конечно, не скажу.

Элизабет пошла туда, где бок о бок стояли черный «порш» и красный «фиат». Брюс Пэтмен, большой, красивый, темноволосый, сидел развалясь за рулем своего шикарного спортивного автомобиля. Джессика стояла рядом с таким видом, как будто ничего особенного не произошло.

«На этот раз она у меня получит», — кипела Элизабет, пустившись бегом. И даже не заметила, что ее кто-то догнал и бежит рядом.

— Куда так торопишься? — это был Тодд Уилкинз. — Мне надо поговорить с тобой, — прибавил он и улыбнулся.

Элизабет остановилась как вкопанная. Тодд Уилкинз, предмет ее мечтаний, стоял рядом.

— Да так… — промямлила она. — А о чем? — Элизабет готова была ударить себя. Почему, стоит ей увидеть Тодда рядом с собой, она становится полной идиоткой?

— Ты задаешь вопросы, как заправский журналист, — засмеялся Тодд. — Прямо в точку. Скоро тебя начнут наперебой приглашать все газеты.

Элизабет тоже рассмеялась.

— Я думал, ты… Хотел спросить… — теперь начал мямлить Тодд.

Но тут зазвенел звонок, и ученики со всех сторон ринулись к украшенному колоннадой входу.

— Можем опоздать, — нахмурился Тодд. — Слушай, после тренировки по баскетболу ты еще будешь в школе?

— Буду, — ответила Элизабет, и сердце у нее заколотилось. — У меня после уроков сегодня работа в «Оракуле». Может быть, в четверть шестого, под часами?

— Прекрасно. Буду тебя там ждать.

Элизабет стояла и смотрела ему вслед, пока он легко бежал через лужайку; глаза ее сияли как звезды. Внезапно она вспомнила о Джессике. Обернулась, поискала глазами красный «фиат». Джессики возле него не было.

На переменах коридоры школы в Ласковой Долине напоминали батальные сцены из «Звездных войн»: во всех направлениях сновали фигурки, сталкивались, роняли книги. Как раз когда Элизабет поднимала с полу свои, мимо пробегала Джессика, лицо ее озаряла улыбка, которая могла бы затмить полуденное калифорнийское солнце середины июня.

— У меня потрясающие новости, Лиз! Сидя на корточках, Элизабет смотрела на сестру снизу вверх. Ей пришло в голову, что Джессику никто никогда не застал бы в такой неэлегантной позе. Потому что она — Джессика. Если у нее из рук выпадет книжка, рядом обязательно окажется какой-нибудь парень, готовый услужить.

— Какие новости, Джес?

— Потрясающие!

— Что-нибудь про бал?

— Увидишь! — И она помчалась дальше, но обернулась на ходу и бросила:

— Лиззи, золотко, встань с пола, умоляю. Я просто умру, если кто подумает, что это не ты, а я.

«Прикуси язык, — сказала себе Элизабет. — Не произноси ни слова. Убийство в Калифорнии все еще карается законом!»

Она собрала учебники и поднялась. Прошла почти полкоридора и вдруг вспомнила, что не взяла у Джессики ключи от машины, — так сестрица опять рассердила ее.

В полдень, когда президент клуба старшеклассниц «Пи Бета Альфа» уже открыла рот, чтобы прочитать список вновь принятых членов, Джессика наклонилась к Элизабет и прошептала:

;

— Тодд, кажется, хочет пригласить меня на бал «Фи Эпсилон».

Элизабет почувствовала, как внутри у нее что-то оборвалось. На глаза навернулись слезы.

— Элизабет Уэйкфилд. Поздравляем! — громко объявила президент. — Элизабет, ты где? Подойди сюда и встань рядом со своими вновь обретенными сестрами.

Все повернулись в ее сторону. Наверное, думают, что она плачет от радости. Усилием воли заставила себя встать, не взглянув на Джессику. Она никогда не скажет ей, какие чувства питает к Тодду. И никогда не будет стоять у нее на пути — но видеть сейчас Джессику было выше ее сил.

Она уже сделала шаг, но Джессика остановила ее, дернув за рукав.

— А я как же? — свистящим шепотом спросила она. — Меня ведь еще не назвали.

Президент общества продолжала:

— Кара Уокер, поздравляем!

Джессика неохотно захлопала в ладоши, Кара была ее подругой.

Элизабет остановилась в проходе рядом с сестрой. Она не выйдет вперед, пока не назовут Джессику. В конце концов, она и вступить-то в клуб согласилась ради нее.

Объявили Билу Фаулер, еще одну подругу Джессики. Приняли даже Инид Роллинз, подавшую заявление только для того, чтобы составить компанию Элизабет. Элизабет громко аплодировала своей лучшей подруге. А имя Джессики все не называли. Ведь не могли же ее забаллотировать? Джессику, капитана команды болельщиков, красавицу Джессику, которую все так любят?

Наконец с особенно довольной улыбкой президент произнесла:

— Джессика Уэйкфилд, последняя в списке, но не в жизни. Поздравляем!

Элизабет и Джессика вместе подбежали ко всем остальным. Хотя слезы ее высохли, Элизабет казалось, что внутри у нее все дрожит.

Джессика была в восторге.

— Я хочу знать о «Пи Бета Альфа» как можно больше, — обратилась она к одной из старшеклассниц. — Например, сколько надо получить голосов, чтобы стать президентом?

Весь день Элизабет словно играла в догонялки: не шла, а бежала и всюду опаздывала. Опоздала на заседание редколлегии, очень долго писала заметку в свою колонку, а потом еще дольше обсуждала ее с мистером Коллинзом. Неужели так всегда бывает, если торопишься, думала она. Тодд, наверное, уже ждет под часами. О чем он хотел поговорить?

«Пожалуйста, не сердись, что я опаздываю», — умоляла она его про себя. Если Тодд пригласит ее на бал, все будет прекрасно. Она простит Джессике все, даже то, что она стащила ключи от машины.

Элизабет бегом спустилась по лестнице, вихрем пронеслась через вестибюль и, запыхавшись, остановилась у больших старинных часов, гордости школы Ласковой Долины.

Сначала она не заметила Тодда. А когда спустилась по ступенькам, увидела, как они с Джессикой идут по лужайке и садятся в их маленький красный «фиат»!

Сердце у нее упало. Потрясенная, Элизабет осталась стоять на месте, а «фиат» развернулся и весело покатил по дорожке, унося с собой Джессику и Тодда.