"Верхом по Темной Тропе" - читать интересную книгу автора (Ламур Луис)

2

Мне не надо было напоминать, что пора искать место, где можно укрыться от дождя и поесть чего-нибудь горячего и вкусного. Может, и выпить. Длинноногий, костлявый чалый подо мной убегался и шел уже с трудом. Мы с ним хорошо проехались. Кажется, на этот раз я сбежал от неприятностей, но делать прогнозы поостерегусь, пока не увижу, какие карты сдала мне судьба.

Сверкнула молния, и в стороне в ее свете блеснули мокрые от дождя крыши. Холодная капля скользнула с шеи на спину. Я выругался.

Я не имел понятия, чей на мне дождевик, но был рад, что захватил его с собой, а не оставил вместе с владельцем. Во всяком случае, несколько дней он будет лечить головную боль от моего удара, и ему лучше побыть в постели.

Впереди был городок, это точно. Или то, что в этих краях сходило за городки.

Невдалеке стояло шесть-восемь домов, которые могли быть магазинами или салунами, а также хибары, где жили люди. В одном из домов свет горел сразу в четырех окнах, и над двумя из них висела вывеска «Отель», поэтому я повернул к конюшне.

Там никого не было, и я нашел свободное стойло, разнуздал лошадь, протер ее сухим сеном и, забрав с собой винтовку и седельные сумки, пошел к воротам. И вдруг из-за угла, стелясь по земле, вынеслась упряжка. Я в это время собирался перейти Дорогу и едва успел отскочить, чтобы меня не переехали.

Поравнявшись с отелем, ездок натянул вожжи, спрыгнул с повозки и оказался худенькой девушкой в промокшем насквозь платье, которое прилипало к довольно приличной фигурке. Она привязала лошадей и вошла в салун.

Когда я открыл дверь и тихо вошел, она стояла посреди комнаты, вся вымокшая, в дорожной грязи, и была в центре внимания.

В салуне толпились человек пять-шесть. Большой белокурый мужчина в красной рубашке с гадкой ухмылкой стоял у бара.

— Это та приблудшая, что взялась работать на Спада Тейвиса, — говорил он.

— Похоже, она сбежала и бросила беднягу Спада, а он ведь столько от нее ждал.

— Я хотела бы поговорить с хозяином этого заведения, — сказала девушка. — Пожалуйста, скажите, где он. Мне нужна работа.

— Недостаточно толста на мой вкус. — Говорящий был невысоким крепким брюнетом. — Я люблю пышненьких, чтобы было за что подержаться. А эта слишком костлявая.

Я тихонько прикрыл дверь и остановился. Сцена мне не очень нравилась, но я не искал приключений. Трое из присутствующих старались не обращать внимания, но видно было, что происходящее им не по нутру. Мне тоже.

Никто не говорит, что Логан Сакетт герой. Я всю жизнь мотался по диким тропам и уводил то здесь, то там пару лошадей, да и скот тоже. Мне случалось скакать вместе с жесткими ребятами, и время от времени по моим следам шли люди с веревкой, но я никогда не беспокоил женщин.

— Эй ты, — сказал ей блондин, — иди-ка сюда.

— И не подумаю. — Она была испугана, но держалась молодцом. — Я честная девушка, Лен Спайви, и ты это знаешь. Он рассмеялся, потом медленно выпрямился:

— Ты идешь или мне к тебе подойти?

— Оставьте ее в покое, — сказал я.

На секунду все замерли. Можно было подумать, будто я разбил окно или что-то в этом роде — так все вдруг остановились и повернулись ко мне.

Смотреть-то, правда, было особенно не на что. Я — крупный парень, вешу фунтов 215 и большая часть их расположена на груди и плечах. У меня обвислые усы и трехдневная щетина. Стригся не помню когда, в моей замызганной шляпе дырка от пули, которую схлопотал не так уж давно. Дождевик расстегнут, кожаные штаны намокли, а сапоги такие стоптанные, что большие калифорнийские шпоры подволакиваются по полу.

— Что вы сказали? — блондин смотрел на меня так, словно не мог себе поверить. Кажется, еще никто не мешал ему делать то, что он пожелает.

— Я сказал, оставьте ее в покое. Не видите, леди промокла, устала, и ей нужна комната.

— Не лезьте не в свое дело, мистер. Если ей нужна комната, может занять мою — вместе со мной. Я повернулся к ней:

— Не обращайте внимания на эти разговоры, мэм. Садитесь вон туда, а я побеспокоюсь, чтобы вам принесли поесть и попить.

Блондину я не очень-то понравился.

— Незнакомец, — сказал он, — лучше поостерегитесь. Это чужой для вас город. На вашем месте я бы оседлал то, на чем приехал, и смотался бы отсюда.

Мы, Сакетты с гор Клинч, не отличаемся вежливостью. По моему разумению, если человек достаточно большой, чтобы открыть рот, он достаточно большой для того, чтобы отвечать за последствия, а от разговоров я уже устал.

Подойдя к свободному столику, я выдвинул стул.

— Садитесь сюда, мэм. — Я подошел к бару и сказал человеку за стойкой: — Приготовьте девушке тарелку горячего супа и кофе.

— Мистер, — он положил обе руки на стойку. Выражение лица у него было таким же неприятным, как у остальных, — я не буду готовить этой…

Терпение — вещь не вечная. Я перегнулся, схватил бармена за грудки и рванул его на стойку так, что он наполовину перелетел через нее.

Вместе с рубашкой мне в руку попало и горло, и я подержал и потряс его как следует раз или два. Когда лицо у него стало синеть, отшвырнул его обратно. Он грохнулся о стенку так, будто его лягнул мустанг. От удара несколько бутылок упали и разбились.

— Приготовьте суп, — сказал я как бы между прочим, — и разговаривайте прилично, когда находитесь в одной компании с леди.

Этот Лен Спайви, он так и стоял, вроде как удивленный. Я про него не забыл и про других тоже. Жизнь меня научила особенно не полагаться на людей.

— Ты, кажется, не понял, — сказал блондин. — Я — Лен Спайви!

По-моему, в каждом захудалом коровьем городишке есть свой герой-бандит.

— Ничего, сынок, — сказал я, — если ты об этом забудешь, я обещаю никому не говорить.

Больше всего на свете ему хотелось снять с меня шкуру, но почему-то он вдруг разуверился в успехе. Легко изголяться, когда кругом местные, когда знаешь, что можно с ними сделать и чего от них ожидать. Но когда в город въезжает незнакомый человек, тут вроде случай другой.

— Лен Спайви, — сказал брюнет, — самый быстрый стрелок в наших краях.

— Края у вас не очень-то велики, — заметил я. Бармен принес суп и очень осторожно поставил его на стол, затем на шаг отступил.

— Ешьте, — сказал я девушке, которая выглядела лет на шестнадцать, если не меньше. — Я выпью кофе.

Завязался разговор, и, кажется, никто не обращал на нас внимания, но это только на первый взгляд. Я и раньше бывал в чужих городах и знал, что будет дальше. Рано или поздно одному из них придет в голову проверить меня на прочность. Я их оглядел, и мне стало все равно, кто это будет: все они выглядели как стадо никчемных телков.

— Тут есть приличное женское общество? — спросил я ее. — То есть женщины, которые не боятся этого сброда?

— Здесь есть только Эм Тэлон. Она не боится никого и ничего.

— Доедайте, и я отвезу вас к ней.

— Мистер, вы не представляете, о чем вы говорите. Эта старуха вас пристрелит, прежде чем вы откроете ворота. Она уже припечатала несколько человек, вот! — Девушка пару раз черпнула ложкой, потом посмотрела на меня.

— Она ведь ранила Джейка Фланнера, хозяина салуна и гостиницы! Раздробила ему оба колена!

— Кто-то назвал мое имя?

В боковой двери за баром, опираясь на костыли, стоял мужчина. Он был огромных размеров, крупный, но не слишком толстый, с налитыми мускулами и большими кистями рук.

Он обогнул бар, опираясь на один костыль чуть больше, чем на другой. Симпатичный мужчина лет сорока или около того, он носил револьвер в кобуре под сюртуком.

— Меня зовут Джейк Фланнер. По-моему, нам надо поговорить.

Наверное, никто не подозревал, что у него наплечная кобура. Они только появились, да к тому же револьвер был маленьким, и на таком широкогрудом мужчине, как Джейк Фланнер, его трудно заметить.

Калеки обычно не носят оружие. Мало кто нападает на калеку, и на Дальнем Западе нет более верного способа обеспечить себе веревочный галстук, чем напасть на калеку. Поэтому, если он увешан железками, значит, на то есть причины.

Что-то насчет этих костылей не давало мне покоя, а также то, что он опирался на один больше, чем на другой. Чтобы схватиться за оружие, ему надо бросить один костыль.

— Можно присесть?

— Валяйте… только не попадите под пули, если кто-нибудь решит начать. Мне не хочется убивать случайно.

— Вы здесь новый, — сказал он, опускаясь на стул. — Проездом?

— Скорее всего.

— Это необычно, когда проезжающий вступается за местную девушку. Очень галантно… на самом деле очень галантно.

— Не знаю, как насчет галантности, — сказал я, — но леди дозволено выбирать себе компанию, и с ней должны обращаться как с леди, если только она не даст понять, что ей это не нравится.

— Конечно. Я уверен, что мальчики не имели в виду ничего неуважительного.

— Он внимательно посмотрел на меня. — По-моему, вы давно путешествуете, — сказал он, — а судя по виду вашей лошади, вы путешествуете быстро.

— Когда я покидаю какое-либо место, я покидаю его навсегда.

— Конечно, — он помолчал, набивая трубку. — Мне может пригодиться хороший человек. Человек, — добавил он, — который умеет обращаться с оружием. Я подозреваю, что у вас были трудности.

— Все было. И я много чего повидал, если вы это имеете в виду. Объезжал лошадей, пас скот и всякое такое. Свежевал бизонов, охотился и жил с индейцами, так что на пилигрима я не похож.

— Вы тот, кто мне нужен.

— Может, да, а может, нет. Выводите свои уговоры, погоняйте их по корралю, а там посмотрим, что у них за клеймо.

Во Фланнере мне мало что приглянулось, но когда человек в бегах и есть куча мест, куда он не может вернуться, ему не до того, чтобы привередничать насчет работы.

— Я слышал, эта молодая леди упомянула Эмили Тэлон. Она владеет ранчо «Эмпти» и кое-что мне должна. Она подлая старуха, и ковбои у нее подлые, поэтому я хочу, чтобы вы получили с нее долг.

— А чем плох Спайви? Он похож на человека, который надкусил маринованный перец больным зубом. Ему в самый раз иметь дело со старухами.

Спайви грохнул бутылкой о стойку:

— Слушай, ты! — Он так разозлился, что от ярости брызгал слюной.

— Спайви, — сказал я, — тебе придется подождать. Сейчас у меня желание выпить кофе, и я очень доволен тем, что сижу под крышей, а не под дождем. До тебя дойдет очередь, но не раньше, чем я буду в настроении.

— Даю пятьдесят долларов, — добавил Фланнер, — и вам не придется стрелять первым — только в ответ. Я даже вручу вам шерифскую звезду, так что все будет официально.

— Сейчас мне нужно поспать, и я не собираюсь лезть обратно в седло, пока не наступит утро. Далеко отсюда?

— Около семи миль. Большой старый дом. Самый большой и самый старый здесь, — глаза Фланнера ничего не выражали. — Если согласитесь, получите дармовые пятьдесят долларов, — он помолчал. — Кстати, как мне вас называть?

— Логан… Логан сойдет.

— Ладно, Логан, увидимся утром. Мальчики, — он с трудом поднялся на ноги,

— не трогайте мистера Логана. Мне надо поговорить с ним утром.

Джейк отошел, опираясь на костыли. Однако, несмотря на хромоту, двигался очень легко. Калека он или нет, но был очень опасен, это я могу сказать точно.

— Не смейте помогать им, — прошептала девушка. — Они хотят убить старую женщину.

— А я думал, вы ее боитесь. Боитесь к ней ехать?

— Она стреляет. У нее есть «Шарпc» 50-го калибра, и она не промахивается. Они хотят отнять у нее ранчо. Он и эти переселенцы. Пришли на все готовенькое и хотят занять землю старой леди только потому, что она старая, одинокая и у нее лучшая земля в округе.

— А сами вы отсюда?

— Не совсем. Мой отец был переселенцем. Па был честным человеком, но ничего не добился. Похоже, что все, к чему он прикасался, тут же приходило в негодность. А деньгами он совсем плохо распоряжался и к тому же никогда не работал больше положенного.

В семье осталось двое. Па выбрал кусок земли в прериях и хотел ее обрабатывать, но то, что он вспахивал, уносилось ветром, дождей не было, и отец стал прикладываться к бутылке. Однажды ночью он возвращался домой и упал с лошади, а утром у него началось воспаление легких.

Я нашла работу — убирала дома у Спада Тейвиса. Только оказалось, что Спад искал себе не горничную для детей, а всего лишь женщину. Он стал приставать ко мне — поэтому я села в повозку и приехала в город.

— Сколько вам лет?

— Шестнадцать. Мистер Логан, — сказала она тихо, чтобы ее слышал только я, — пусть так говорить нехорошо, но, если папе и суждено было умереть, я довольна, что это случилось именно тогда. Па хотел что-то продать Фланнеру.

— Это касалось «Эмпти»?

— Па знал, как туда попасть. Когда мы только-только поселились в этих краях, отец нанял ковбоя, который раньше работал у Эмили Тэлон. Он испугался и уехал отсюда, потому что его донимали люди Фланнера. Но прежде чем уехать, он как-то вечером рассказал папе о дороге, по которой можно проехать в «Эмпти» с другой стороны.

Это индейская тропа. Он наткнулся на нее, когда искал отбившихся от стада бычков. Год назад по ней ездили раз или два — он нашел следы и догадался, что это, наверное, сынок Тэлонов, тот самый, у которого репутация убийцы… Майло.

— Майло Тэлон? Он родственник той старухи?

— Сын. Есть еще один сын, только он уехал за границу. Кажется, у них родственники в Канаде или Франции. Тот ковбой оказался разговорчивым, к тому же они с па знали друг друга по Западной Вирджинии.

— Ваш отец знал о тайной тропе на «Эмпти»? Он говорил что-нибудь Фланнеру?

— По-моему, нет. Он считал, что нам надо двигаться дальше, и ему нужны были деньги на дорогу. Он думал, что получит за это сто долларов и мы сможем уехать в Калифорнию или Орегон, но папе никогда не везло. Лошадь сбросила его, он заболел и умер.

— А куда подался тот ковбой? Она пожала плечами.

— Уехал. Месяцев шесть-восемь назад.

— Как тебя зовут, девочка?

— Меня зовут Пеннивелл Фармен.

— Пеннивелл, с деньгами у меня не густо. Я никуда не могу тебя отправить, но попробуем добраться до ранчо этой Эм Тэлон. Ей может пригодиться девушка, которая время от времени будет ей помогать.

— Мы туда не попадем. Она подстрелит вас, мистер. Эти люди хотят отобрать у нее ранчо, поэтому она никого не подпускает к дому.

Я оглядел комнату, но, кажется, никто не обращал на нас внимания. Тем не менее я чувствовал, что нас хотят подслушать и что о нас не забыли. Пеннивелл принялась за суп, а я подумал о той переделке, в которую она попала.

Сам-то я бродяга и здесь ничего не потерял. Я надеялся перезимовать в Браунс Хоул. Мне надо избавиться от этой девушки, оставить ее в каком-нибудь безопасном месте.

Я не собирался принимать предложение Фланнера. Просто тянул время, чтобы избежать возможных осложнений, дать передохнуть себе и лошади. Похоже, наш единственный шанс — это старая леди.

— Пеннивелл, что ты делала, когда тот ковбой разговаривал с твоим папой?

— Спала.

— Послушай, Пенни, я тебе помогу, но ты тоже должна мне помочь. Я не хочу, чтобы меня убили, а ты можешь оказаться полезной для старой леди. Вспомни, что говорил ковбой о тайной тропе.

Она внимательно и задумчиво посмотрела на меня:

— По-моему, вы хороший человек, мистер Логан, иначе бы я ничего не сказала. Кажется, я смогу найти ту тропу.

Вдруг дверь на улицу распахнулась и в проеме остановился огромный мужчина. Лен Спайви повернулся в его сторону и улыбнулся.

— Ищешь свою девицу, Спад? Вот она… с чужаком.

Когда вошел этот здоровяк, я понял, что начались неприятности. Он был явно на взводе, и вид у него был такой, словно хотел сокрушить все на свете. Он был огромным, он был промокшим, и он был сумасшедшим.

— Эй ты! Как ты посмела угнать моих лошадей? У меня есть желание посадить тебя за это в тюрьму. А ну, поднимайся и иди в повозку. Я сейчас выпью, и мы поедем домой. Тебя нужно хорошенько выпороть!

— Я от вас ушла! — твердо сказала Пеннивелл. — Я нанялась ухаживать за вашими детьми, Спад Тейвис, и готовить для них и для вас, и больше ничего — вы это знаете. Вы не имеете права меня преследовать!

— Клянусь господом Богом, я тебе покажу!

— Вы слышали, — мягко сказал я. — Леди от вас ушла. Вы ей не родственник, и у вас нет никаких прав, поэтому оставьте ее.

Он потянулся к девушке, а я вроде как хлопнул его по руке. Спад не ожидал удара и, чтобы не потерять равновесие, сделал шаг назад. Затем остановился, лицо покраснело от гнева, и он повернулся ко мне. У него был огромный, толстый, волосатый кулак, и он развернулся, чтобы ударить, но, когда он ступил вперед, я сделал подсечку. Он пошатнулся и с грохотом упал на пол.

Поднялся он быстро. Вскочил и бросился на меня.

Я даже не приподнялся, только подцепил носком сапога ножку свободного стула. Он кинулся ко мне, а я ногой швырнул под него стул. Споткнувшись, Тейвис распластался на полу.

— В чем дело? — спросил я. — Вы вроде как нетвердо ходите.

Он встал помедленней, зажав в кулаке ножку от сломанного стула.

— Лучше прижмись к стене, — сказал я Пеннивелл, — сейчас дело пойдет не так гладко.

На сей раз здоровяк был осторожней. Он медленно пошел на меня, сжимая в правой руке дубинку. Поднял ее на высоту плеча и приготовился бить. Но теперь я был на ногах. Он не знал, как дерутся на палках, и хотел разом проломить мне череп. Блокируя его удар левым предплечьем, правой я скользнул в захват к левому запястью. Он был мой, однако жалости я не чувствовал. Я усилил нажим, кулак его разжался, ножка от стула упала, а он закричал.

Спад стал опрокидываться, я освободил его руку, и он упал. Я чуть не сломал ему руку. Но этого было мало, и он поднялся, опять замахнулся поврежденной рукой. Мне вдруг все надоело. Я ударил его левой на четыре дюйма выше пряжки, затем заехал в ухо правой. Он снова упал, ловя ртом воздух.

— Не умеешь драться — не берись. Можно сказать, что тебе повезло. Я не переломил твою дурацкую шею.

Взяв Пеннивелл под локоть, я направился к выходу.

— Я отведу девочку в приличный дом. Но обязательно вернусь.

Спад Тейвис медленно приподнимался.

— Тейвис, — сказал я, — Пеннивелл говорит, что у вас есть дети. Советую вам ехать домой и присматривать за ними. Если же вы опять побеспокоите эту молодую леди, ответите передо мной. В следующий раз я не собираюсь играть в игрушки.

На улице дождь с ветром хлестали в лицо, полосуя струями воды деревянные тротуары и фасады зданий. Мы добежали до конюшни, где я оставил Пеннивелл под навесом, а сам с револьвером в руке вошел внутрь.

В конюшне никого не оказалось. Я оседлал лошадь, которая сразу грустно поникла головой, посадил девушку, и мы тронулись в путь. На окраине городка заметил, что кто-то стоит на тротуаре и смотрит нам вслед. Затем свернули с поля на узкую тропинку, ведущую в горы.

Тропа, скользкая от дождя и стекающей воды, начиналась у разбитой молнией сосны и змеилась круто вверх между скалами. Поднявшись футов на пятьсот, мы подъехали к огромному камню, нависающему над тем, что называлось тропой. На первые полторы мили у нас ушло почти два часа, но потом дорога выровнялась и шла по лесу в паре тысяч футов над прериями.

Мокрые ветви цеплялись за одежду, а за ворот стекали холодные капли. Несколько раз лошадь споткнулась на мокрой земле. Лошадь у меня сильнее многих, но она несла двойной груз. Через некоторое время я спешился и повел ее на поводу.

Логан Сакетт, сказал я себе, у тебя уникальная способность попадать во всякие неприятные переделки.

Вот, пожалуйста, иду по собственной воле к тому, что может кончиться пулей в моей дубовой башке, и все из-за какой-то никчемной бродяжьей дочки.

Дом, когда я его увидел, показался мне довольно большим. В таких домах, говорят, водится нечистая сила. Он стоял на вершине холма, свысока озирая округу.

За ним было длинное сооружение, скорее всего барак для ковбоев. Там же находились пара амбаров, сараюшки и несколько корралей. В яме с водой отражался огонек. Это, должно быть, приличное хозяйство, когда все в сборе и работают как надо.

Мы спустились по пологому холму за домом, и, вспоминая эту дорогу, я понял, почему никто не пробовал здесь пройти. Она шла по краю утесов и скал высотой двести-триста футов, по которым почти невозможно проехать верхом.

Я завел лошадь в сарай и расседлал ее. Сарай стоял пустой, пахло пылью и запустением. Мы осторожно прошли к бараку, я открыл дверь, вошел и зажег спичку. Он тоже был пуст. Ни одеял, ничего. Несколько старых, потрепанных, заскорузлых башмаков, ремни упряжи, куски веревок, пыльный пиджак на гвозде.

Мы прошли через двор и медленно поднялись по заднему крыльцу. Дверь сама открылась.

Везде было темно и тихо. Стоял затхлый запах давно закрытого помещения. Сверкнула молния, осветив кухонный чулан. Мы на цыпочках прошли мимо и приоткрыли дверь в кухню.

В печке горел огонь, пахло теплом и кофе.

Пол поскрипывал. Когда я дотронулся до двери, то почувствовал, как по спине бегут мурашки.

По всем правилам нам в лицо должно было уткнуться дуло ружья, но мы не услышали ни звука. Может, старая леди умерла?

Я осторожно открыл дверь. За ней была просторная темная комната. Свет молнии блеснул сквозь ставни и в маленьком окошечке над дверью. И при этой вспышке я обнаружил, что смотрю в черное дуло большого револьвера, который держала старая леди.

Вспышка, затем темнота. Все. Голос был твердым:

— Может, я и старая, но слух у меня как у кошки. Если вы шевельнетесь, буду стрелять, и точно говорю, мистер, что попадаю в любую цель.

— Знаю, мэм. Со мной леди, мэм.

— Хорошо. Справа от двери лампа. Там должно остаться немного керосину. Снимите колпак и зажгите спичку, но только очень-очень осторожно.

— Мы не враги, мэм. Мы совсем недавно повздорили с некоторыми ребятами из города.

Я осторожно приподнял плафон, зажег спичку и коснулся ею фитиля. Затем опустил плафон на место, и комната озарилась мягким светом.

— Лучше отойдите от лампы, — спокойно сказала старуха. — Эти бездельники уже расстреляли мне две или три штуки.

— Да, мэм. Меня зовут Логан Сакетт. А эту девушку — Пеннивелл Фармен.

— Не родственница ли Дика Фармена?

— Он мой отец.

— Не знаю, как насчет отца, но ковбоем он был никчемным. Никогда не отрабатывал деньги, которые ему платили.

— Похоже на него, — мягко сказала Пеннивелл.

Рука, державшая револьвер, ни разу не дрогнула. Это был один из тех старых кольтов, который пробивает в человеке дырку величиной с кулак. Мой, например.

— Что вы здесь делаете? — спросила старуха.

— Мэм, эта молодая леди взялась готовить для детей Тейвиса. Спад Тейвис стал к ней приставать, поэтому она сбежала и приехала в город. Она зашла в «Бон Тон» спросить у босса, нет ли у него работы, а некоторые из той банды — Лен Спайви, к примеру, — они с ней плохо разговаривали. Ей нужна женщина, чтобы научить тому, что ей нужно знать. Ей шестнадцать, и она хорошая девушка.

— Вы меня за дуру принимаете? Конечно, она хорошая девушка. Я это вижу. Но хочу знать, что вы за человек. Вы с ней вместе?

— Нет, мэм. Я плохой. Плохой и злой, как скунс, только я не думал быть с ней вместе, лишь хотел помочь. И привез ее сюда. Я собираюсь ехать дальше, как только отдохнет лошадь.

— Ехать дальше? — Ее голос окреп. — Куда?

— Я точно не знаю. Дальше. Просто дальше. Я работал во многих местах. Майло Тэлон ваш сын, мэм? В комнате вдруг стало тихо.

— Что вы знаете про Майло Тэлона?

— Мы встречались в Чихуахуа, давно уже, но я понял так, что все его родители умерли.

— Вы ошибаетесь, я его мать. Где сейчас Майло?

— Скитается, наверное. Мы одно время вместе бродяжничали и попали в перестрелку возле Ларидо.

— Майло всегда хорошо стрелял. И быстро.

— Да, мэм, иначе меня бы не было в живых. Он прежде меня увидел, что к нам подбираются, и начал стрелять. Да, Майло Тэлон может стрелять. Но он сказал, что его брат стреляет еще лучше.

— Барнабас? Может быть, по мишени или из винтовки, но в стрельбе навскидку и во всяких потасовках ему далеко до Майло.

В комнате воцарилось молчание.

— Мэм, там у вас стоит кофе. Нельзя ли нам по чашечке? Эм встала, вложив револьвер в потертую кобуру на бедре.

— И о чем я только думаю? У меня так давно не было гостей, что я забыла, как принимать. Конечно, мы попьем кофе. — Она направилась к двери, но остановилась: — Молодой человек, я могу попросить вас выглянуть наружу? Если вы увидите, что кто-то подбирается, стреляйте в него… или в нее.

Уверенно, по-хозяйски зажгла на кухне вторую лампу, затем принесла из передней еще одну.

— Никто не идет, мэм. Похоже, они спрятались от дождя.

— Дураки! Могли бы застать меня врасплох. Я уснула. Услышала, как скрипнула половица, когда вы уже вошли на кухню. Они все ленивые. Бандиты совсем не те, что были раньше. Было время, когда нанимали бойцов, но те, что у Фланнера, — это жалкое зрелище.

Она повернулась — высокая старуха в вылинявшем сером платье и поношенном коричневом свитере, оглядела меня с головы до ног и фыркнула:

— Мне бы следовало догадаться. Клинч Маунтин, верно?

— Что такое? — вздрогнул я.

— Я говорю, что вы из Сакеттов с Клинч Маунтин, так ведь? Это на тебе прямо написано, мальчик. Ты, наверное, один из бестолковых сыновей Тарбила Сакетта?

— Внук, мэм.

— Я так и думала. Я знала всех твоих родственников, всех до единого. Никчемушные они все, но задиристые и гонят самогон.

— Вы из Теннесси, мэм?

— Из Теннесси? Можешь быть уверен, что я из Теннесси! Я сама из Сакеттов с Клинч Маунтин! Вышла замуж за Тэлона и переехала с ним сюда. Дело в том, что мой двоюродный брат помог основать это место, а он был Сакетт. Потом он ушел в горы и не вернулся.

Был бродягой вроде тебя, все искал какое-то золото — поверил дурацкой сказке. А дома в Теннесси оставил сыновей и жену, которая слишком хороша для него.

Ну ладно, иди садись, сынок, ты ведь попал домой!