"Камень для Дэнни Фишера" - читать интересную книгу автора (Роббинс Гарольд)Глава 6У меня устали руки. Пот стекал по лбу на глаза, и мне жгло их. Я смахнул пот тыльной стороной перчатки и повернулся к учителю. Голос у него был хриплый, и он тоже обливался потом. — Держи левую, Дэнни. И бей. Резко! Не размахивай, как балерина. Бей с плеча. Быстро! Смотри, вот так. — Он повернулся к груше и ударил по ней левой. Рука у него двигалась так быстро, что даже сливалась. Груша бешено билась о доску. Он опять повернулся ко мне. — Теперь бей меня — быстро! Я снова поднял руки и осторожно пошел вокруг него. Это продолжалось уже две недели, и я уже достаточно научился, чтобы быть с ним осторожным. Он был суровым учителем, и если я делал ошибку, то, как правило, приходилось расплачиваться ударом в челюсть. Он кружился со мной, перчатки у него слегка двигались. Я сделал обманное движение правой рукой. В мгновение ока я заметил, что он следит взглядом за ней, и закатал ему левой в лицо точно так, как мне было сказано. Голова у него дернулась от удара назад, и когда она вновь пошла вперед, на скуле у него был красный ушиб. Он выпрямился и опустил руки. — Хорошо, малыш, — удрученно сказал он. — На сегодня хватит. Ты быстро схватываешь. Я благодарно вздохнул. Устал. Потянул шнуровку на перчатках зубами. — На следующей неделе кончаются занятия в школе, Дэнни, — г-н Готткин задумчиво посмотрел на меня. Мне удалось снять одну перчатку. — Знаю. — Собираешься на лето в лагерь? — спросил он. Я отрицательно покачал головой. — Нее. Я буду помогать отцу в магазине. — Мне предложили на лето должность спортивного инструктора в одном из пансионатов в Кэтскилльских горах, — сказал он. — Я мог бы тебя устроить посыльным там, если хочешь. Мне хотелось бы продолжить уроки. — Мне тоже, г-н Готткин, — заколебался я и стал разглядывать свои перчатки, — но не знаю, разрешит ли мне отец. Он сел на топчан. Окинул меня взглядом. — Сколько тебе лет, Дэнни? — Тринадцать, — ответил я. — У меня был Бар-Мицва в этом месяце. Он удивился. — Только-то? — разочарованно протянул он. — Я думал, ты старше. Ты больше ростом, чем большинство пятнадцатилетних ребят. — Я все-таки спрошу отца, — поспешно сказал я, — Может он и разрешит мне поехать с вами. Готткин улыбнулся. — Да, малыш. Так и сделай. Может и разрешит. Я бросил кусочек мяса под стол Рекси и посмотрел на отца. Казалось, он был в хорошем настроении. Он только что икнул и отпустил ремень. Он размешивал сахар в стакане с чаем. — Папа, — нерешительно начал я. Он глянул на меня. — Да? — Учитель физкультуры летом будет работать спортинструктором в одном из пансионатов за городом, — торопливо проговорил я, — и он говорит, что может устроить меня посыльным, если я хочу. Отец продолжал помешивать чай, пока я смотрел на него. — Ты говорил матери об этом? — спросил он. В это время как раз из кухни вышла мать. Она посмотрела на меня. — Говорил мне что? Я повторил то, что сказал отцу. — А что ты сказал ему? — спросила она меня. — Я сказал, что собираюсь помогать отцу в магазине, но он велел все равно спросить. Она глянула на отца и опять повернулась ко мне. — Тебе нельзя ехать, — окончательно заявила она, взяла посуду и отправилась снова на кухню. Я был разочарован, хотя она ответила именно так, как я и предполагал. Я посмотрел на стол. Отец позвал ее назад. — Мэри, — мягко сказал он, — не такая уж это плохая и мысль. Она обернулась и нему. — Ведь уже было решено, что этим летом он будет работать в магазине, там он и будет работать. Я не собираюсь отпускать его на все лето одного. Он еще ребенок. Отец медленно отхлебнул чаю. — Он не такой уж ребенок, раз пойдет работать в магазин. Ты же знаешь нашу округу. К тому же, ему очень полезно будет провести лето за городом. — Он опять повернулся ко мне. — Пансионат хороший? — Не знаю, папа, — с надеждой сказал я. — Я его не спрашивал. — Разузнай все толком, Дэнни, — сказал он, — а затем мы с матерью будем решать. Я сидел на крылечке, когда они вышли из дома. Отец остановился передо мной. — Мы идем в Ютику в кино с г-ном и г-жой Конлон, — сказал он. — Не забудь лечь спать в девять часов. — Хорошо, папа, — пообещал я. Я не хотел делать ничего такого, что могло бы пошатнуть мои шансы поехать за город с г-ном Готткиным. Отец пересек проулок и позвонил Конлонам. На крыльцо вышла Мими в пальто. Я вопросительно посмотрел на нее. — Ты тоже идешь? — спросил я. Мне в общем-то было все равно. У нас с ней были неважные отношения со дня Бар-Мицва. Она хотела, чтобы я ей рассказал, что мы с Мардж делали в котельной, а я ответил, чтобы она выяснила это у своей подруги, если уж это ей так интересно. — Мы с Мардж идем, — важно сказала она. — Папа мне разрешил. — Она надменно спустилась по ступенькам. Конлоны тоже вышли на крыльцо. Мардж с ними не было. Мими спросила: — А разве Марджори-Энн не идет, г-жа Конлон? — Нет, Мими, — ответила она. — Она устала и идет спать пораньше. — Может и ты останешься дома, Мими? — нерешительно спросила мать. — Но ты же разрешила мне, — умоляюще произнесла Мими. — Пусть идет, Мэри, — сказал отец. — Мы же обещали ей. Вернемся к одиннадцати. Я проследил, как они все уселись в отцовский «пейдж». Машина отъехала. В гостиной я посмотрел на часы на камине. Было без четверти восемь. Мне захотелось покурить. Я встал и пошел к встроенному шкафу в холле, где и нашел мятую пачку «Лаки» в одном из пиджаков отца. Затем я вернулся на крыльцо, сел и закурил сигарету. На улице было тихо. Слышно, как ветерок шелестит листьями на молодых деревцах. Я прислонился головой к прохладным кирпичам и закрыл глаза. Мне нравилось прикосновение щекой к стене. Мне все нравилось в нашем доме. — Это ты, Дэнни? — раздался голос Мардж. Я открыл глаза. Она стояла на своем крыльце. — Да-а, ответил я. — Ты куришь? — изумленно спросила она. — Так что? я с вызовом затянулся. — Кажется, твоя мать сказала, что ты пошла спать. Она подошла к нашему крыльцу и остановилась внизу у ступенек. Ее лицо сияло белым пятном в свете уличных фонарей. — Да мне что-то не хочется, ответила она. Я затянулся последний раз, отбросил окурок и потянулся. — Пожалуй, пойду спать. — А надо ли? спросила она. Я посмотрел на нее сверху вниз. Лицо у нее было напряженным. — Не-а, — коротко ответил я, — но можно и поспать. Все равно делать тут нечего. — Можно посидеть и поговорить, — быстро проговорила она. То, как она это сказала, вызвало у меня любопытство. — О чем? — Да так, — туманно ответила она. — Мало ли о чем можно поговорить. Меня стало наполнять какое-то особое возбуждение. Я снова сел на ступеньки. — Хорошо, — сказал я нарочито небрежно. — Давай поговорим. Она села на ступеньки позади меня. На ней был халат с завязками с одной стороны. Когда она повернулась, чтобы посмотреть на меня, он слегка разошелся, и я увидел, как тень пролегла у нее между грудей. Она улыбнулась. — Чему ты улыбаешься? спросил я с вызовом. Она дернула головой. — Ты знаешь, почему я осталась дома? парировала она. — Нет. — Потому что я знала, что Мими идет в кино. — А мне казалось, что Мими тебе нравится, удивился я. — Да, серьезно ответила она, но я знала, что, если Мими пойдет, то ты останешься дома, поэтому и я не пошла. — Она таинственно посмотрела на меня. Меня снова охватило возбуждение, но я не знал, что сказать, и поэтому промолчал. Я почувствовал, как она тронула меня за плечо и подпрыгнул. — Не смей, — крикнул я. Она сделала круглые невинные глаза. — Тебе не нравится? спросила она. — Нет, — ответил я. — Меня дрожь берет. Она тихо рассмеялась. — Значит нравится. Так оно и должно быть. Ее следующего вопроса я не ожидал. — А тогда зачем же ты всегда подглядываешь за мной из окна? Я почувствовал, как в темноте у меня покраснело лицо. — Я тебе уже говорил, не смотрел я! Она снова с жаром прошептала. — А я подсматриваю за тобой. Почти каждое утро. Когда ты делаешь зарядку. И на тебе нет никакой одежды. Поэтому-то я и оставляю занавески поднятыми, чтобы ты мог видеть меня. Я закурил новую сигарету. Пальцы у меня дрожали. При свете спички было видно, что она смеется. Я отбросил спичку. — Ну смотрел, с вызовом сказал я. — Что теперь? — Ничего, — ответила она по-прежнему улыбаясь. — Мне нравится, когда ты смотришь на меня. Мне стало неловко от того, как она на меня смотрит. — Я ухожу, — сказал я, подымаясь. Она, смеясь, тоже встала. — Ты что боишься побыть здесь со мной? — бросила она. — Нет, с жаром возразил я. — Я обещал отцу, что лягу спать рано. Она быстро протянула руку и схватила мою. Я стал отстраняться от нее. — Пусти! — отрезал я. — Ну теперь я знаю, что ты трус! с вызовом бросила она. Иначе ты бы остался. Ведь еще рано. Теперь я уже не смог уйти и снова сел. — Ну хорошо. Останусь до девяти. — Какой ты смешной, Дэнни, — задумчиво произнесла она. — Ты совсем не похож на других ребят. Я затянулся сигаретой. — Как это? — Ты даже не пытаешься потрогать меня или еще чего. Я посмотрел на окурок у себя в руке. — А зачем? — Все ребята так делают, — буднично сказала она, даже мой брат, Фред. — Она рассмеялась. — Ты знаешь что? спросила она. Я молча покачал головой. Голосу своему я уже больше не доверял. — Он даже пытался делать больше, но я не позволила ему. Сказала, что расскажу отцу. Если отец узнает, он его убьет. Я ничего не ответил. Затянулся сигаретой. Дым обжег мне легкие. Я закашлялся и выбросил ее. Это испортит мне спортивную форму. Я снова глянул на нее. Она смотрела на меня. — Ну чего смотришь? Она не ответила. — Пойду попью, — сказал я. Поспешил в дом и прошел через темные комнаты на кухню. Включил воду, налил стакан и жадно выпил. — А мне не дашь? — спросила она меня через плечо. Я обернулся. Она стояла сзади меня. Я и не слышал, как она шла за мной. — Конечно, — ответил я. И снова налил стакан. Она подержала его немного в руках, затем поставила его нетронутым на край раковины. Она положила свои руки мне на лицо. Они были холодными от стакана. Я стоял как деревянный, тело у меня было напряжено и неподвижно. Затем ее рот оказался рядом с моим. Она наклоняла меня назад, через раковину. Я попытался отпихнуть ее, но уже потерял равновесие. Я крепко схватил ее за плечи и услышал, как она охнула от боли. Я стиснул еще сильнее, и она снова вскрикнула. Я выпрямился. Она стояла передо мной, в глазах у нее плавала боль. Я засмеялся. Все-таки я сильнее ее. И снова я стиснул ей плечи. Она скривилась и отчаянно схватилась мне за руки. Губы ее прошептали мне на ухо: «Не дерись со мной, Дэнни. Ты мне нравишься. И вижу, что нравлюсь тебе!» Я резко оттолкнул ее. Она спотыкаясь, отступила на несколько шагов, затем остановилась, глядя на меня. Глаза у нее блестели, почти светились, как у кошки в темноте, а грудь у нее вздымалась от напряжения. И глядя на нее, я понял: она права. Послышался шум машины, поворачивающей в нашем направлении. Голос мой испуганно прозвучал в ночи. — Они возвращаются! Лучше тебе выметаться отсюда! Она рассмеялась и шагнула ко мне. Охваченный непонятным мне страхом, я бросился к лестнице и остановился на ступеньках, прислушиваясь к ее голосу, плывущему ко мне из темноты. Она была так уверена, так умна. Она знает гораздо больше меня, и когда я отвечал ей, то понимал, что толку в этом нет. Ничем нельзя было остановить то, что происходило со мной. Затем она ушла, в доме стало тихо, и я медленно поднялся по лестнице к себе в комнату. |
||
|