"Это неистовое сердце" - читать интересную книгу автора (Роджерс Розмари)

Глава 15

После того как ужасные новости о том, что произошло с Фло, дошли до нас, Тодд вел себя как безумный. Марк признавался, что боится подходить к дяде, а я старалась держаться подальше от большого дома.

Тодд казался занятым своими мыслями и не обращал на меня внимания, чему я была очень рада – теперь можно откладывать свадьбу до бесконечности.

– Я привезу тебе лучшее подвенечное платье в мире, – сказал как-то Тодд, когда был в немного лучшем, чем обычно, настроении. – И бриллианты – кольцо и в волосы.

– О нет, – невольно вырвалось у меня, – только не бриллианты! – Но, увидев несчастные глаза, быстро добавила: – Мне никогда особенно не нравились бриллианты. Я люблю сапфиры и изумруды.

– Все, что захочешь, девочка. Только не спорь со мной по каждому поводу.

Он сжал меня в объятиях, и разговор на время прекратился. Этим всегда кончалось. Но временами, оставшись одна, я не могла поверить, что скоро выйду замуж, ведь так часто повторяла, что не буду рабыней ни одного мужчины! Неужели именно я сдалась так быстро и покорно?

Наступила весна, дел на ранчо было так много, что я видела Тодда все реже и реже, хотя иногда еще до рассвета вставала и, оседлав лошадь, ехала посмотреть, как идет работа – трудная, тяжелая – отлов и клеймение скота, который потом собирали в гурты. Казалось, подготовка к трудному перегону до ближайшей железной дороги займет несколько месяцев.

Как член вновь образованной ассоциации скотоводов, Тодд не будет совершать этот перегон один – слишком участились в последнее время набеги и ограбления; все ранчерос решили в этом году перегонять гурты вместе. Сначала Тодд хотел взять Марка с собой, но потом решил оставить его дома присматривать за тем, как идут дела. Я знала, что Тодд думает о случившемся много лет назад, когда он с моим отцом отправился искать серебро, а возвратившись, узнал о том, что потерял всех, кого любил, и все, во имя чего трудился. Но мне было очень жаль Марка – ведь он адвокат, а не ранчеро! Когда я сказала Тодду об этом, он только фыркнул:

– Марк знает, с какой стороны хлеб маслом намазан! Он мой наследник и, значит, должен знать, как управляться со скотом! – Но тут же, весело подмигнув, добавил: – Конечно, ты можешь это изменить, солнышко! Роди мне сына – и Марк может возвращаться в Бостон, к своим книгам.

– Тодд Шеннон, я не племенная кобыла!

– Ты для этого слишком хорошенькая! И перестань беспокоиться о Марке, или я начну ревновать!

– Немного поздно начинать, не находите? – кокетливо ответила я, но Тодд, как всегда, только рассмеялся.

Да, Тодд был уверен во мне, но была ли я сама в себе уверена? В своих чувствах? Я приехала сюда, чтобы обрести себя, но обрела не мир и покой, а насилие и смятение чувств. Несколько раз я напоминала себе, что богата и потеря ранчо ничего не значит – останется достаточно денег, можно путешествовать, развлекаться, делать все, что заблагорассудится. Но как можно уехать?! Здесь Тодд, к которому меня так неудержимо влекло, и хотя притяжение было чисто чувственным, не затронувшим сердце, но какое это имеет значение?! Может, именно это люди и называют любовью?

И еще не оставляли мысли об отце, который, не зная меня, любил и верил, был человеком, видевшим в людях только хорошее, а те уважали и почитали его. Зачем ему понадобилось, чтобы его дочь прожила год в Нью-Мексико?

Я старалась не думать о таинственных намеках Рамона Кордеса и о его негодяе брате. Но потом новости, полученные из Нового Орлеана, вновь возмутили покой семьи.

Фло погибла. Убита в драке шальной пулей в каком-то убогом салуне. Бедная Фло! Так хотела жить!

– Он убил ее, так же точно, как будто сам приставил к виску пистолет! Они уничтожили все, что принадлежит мне! Но клянусь Богом, на этот раз я выжгу все гнусное змеиное гнездо!

Давно поняв, что во время подобных приступов ярости бессмысленно пытаться урезонить Тодда, я возвратилась к себе, в темноту спальни и непрестанно повторяющимся ночным кошмарам. Фло. Бедная глупенькая Фло!

Пришлось вновь обратиться к дневникам отца: на этот раз тем, в которых рассказывалось о его юности. Молодой человек с мятежным честолюбивым характером, его надежды и мечты… Как случилось, что он превратился в одинокого старика, искавшего забвения в бутылке бренди? Может, я приехала слишком поздно, но не по своей вине. Чего же ожидали от меня?

После отъезда Тодда Марк и я проводили вместе столько времени, сколько позволяли приличия. К этому моменту я почти забыла о том, что он признавался мне в любви, и совершенно не соображала, что столь теплые отношения могут истощить терпение даже такого джентльмена, как он. Но вскоре мне пришлось обо всем вспомнить. Я пригласила Марка к ужину и легкомысленно добавила, что тот может остаться на ночь, поскольку Марта в доме и все приличия будут соблюдены. Мы как раз играли в шахматы; Марк резко вскочил, испугав меня, доска опрокинулась, фигуры рассыпались по полу.

– Что с тобой, Марк? Я как раз собиралась объявить шах королю!

– Ты же знаешь, я не могу остаться, – выдавил он.

– Но почему? Что на тебя нашло?

– Ровена!.. Боже, я, по-твоему, железный? Или вовсе не мужчина: неужели не понимаешь, что значит целыми днями постоянно быть рядом и знать, что ты невеста дяди и я никогда не буду владеть тобой?!

– Прости, Марк… Я не подумала… то есть считала, ты забыл о своем несчастном увлечении.

– Это не увлечение, и я изо всех сил пытаюсь быть джентльменом и тем другом, которого тебе так недостает! Но не испытывай мою выдержку предложением провести с тобой ночь под одной крышей. Если бы я думал, что ты любишь дядю, все могло быть по-другому – я не такой болван и постарался бы примириться с тем, что ты можешь полюбить еще кого-то. Но ты его не любишь. Тебя влечет к дяде Тодду, я вижу, ты никогда не встречала таких людей, сильных, безжалостно-неукротимых, и поэтому заинтригована, но его самого ты не любишь… как, наверное, и меня!

Я глубоко вздохнула и попыталась улыбнуться.

– Ну что ж, может, мне не нравится все, что ты сказал, но спасибо за откровенность! Марк, прости меня, я и в самом деле эгоистка! Не думаю о твоих чувствах, только о том, как я счастлива, что ты мой друг и поддерживаешь меня. А что касается моего отношения к Тодду… это я не могу обсуждать даже с тобой. Мы по-прежнему останемся друзьями?

Он долго молча стоял, наконец, печально покачав головой, как-то сразу сгорбился.

– Мы всегда останемся друзьями. Прости за то, что так взорвался. Только не приглашай больше провести с тобой ночь, хорошо?

Я сожалела о своем легкомыслии, очень боялась, что наши отношения изменятся, но его обращение со мной не стало другим, так что, выбросив из головы неприятные мысли, я возвратилась к утомительным повседневным делам. Мы вместе ездили верхом, играли в шахматы, корпели над счетными книгами и никогда не говорили о том, что произошло в тот вечер. Поскольку наша дружба была совершенно невинной, я вовсе не обращала внимания на то, что могут подумать другие люди. Казалось, я так давно пренебрегала этикетом, что вовсе забыла о его существовании. А кроме того, мы не жили под одной крышей, и Тодд сам оставил Марка… Марк его племянник, я – партнер и невеста. Мы почти родственники.

И все же…

Легко спрашивать себя после того, как все случилось: почему поступила так, а не иначе? Но помню, что в ту ночь легла спать особенно рано и поэтому проснулась тоже раньше обычного. За завтраком я перечитывала письмо, полученное от миссис Пойнтер, с приглашением погостить несколько дней в форту Селден. Она слышала, что Тодд в отъезде, и поняла, что я расстроена известием о смерти Фло и нуждаюсь в утешении. Кроме того, она и полковник собирались в Эль-Пасо, возможно, я тоже захочу посетить этот знаменитый приграничный город.

Я решила обсудить приглашение с Марком. Он пообещал заехать к полудню, но если я выеду сейчас, может, успею перехватить Марка, пока он еще не отправился смотреть, как обуздывают диких мустангов, а еще лучше – поеду вместе с ним.

Марта подозрительно покачала головой, узнав, что я собираюсь ехать одна.

– Лучше бы подождать сеньора Марка!

– Не могу! Не хмурьтесь, Марта, вы же знаете, как я упряма!

И, не слушая бормотания старой женщины, вышла. Какое это прекрасное чувство – лететь как ветер, одной, без постоянного присмотра, когда волосы разметались по плечам, а голова кружится от непонятного счастья! Не все ли равно, уехал Марк или нет? Я оставлю коня в стойле, прикажу оседлать другого и поеду Марку навстречу. Может, и пообедаем вместе с ковбоями. В такой день даже бобы кажутся райским блюдом.

Миновав высокий кактус, на котором болтался когда-то красный лоскут, я не почувствовала обычного отвращения. Ничто не нарушит моего покоя! Я поднялась на небольшой холм. Отсюда уже совсем недалеко. И тут увидела его. Высокого всадника, загородившего конем дорогу.

– Приветствую, мэм! Прекрасное утро для прогулки, не так ли? Но если ищете Марка, он уже уехал!

– Марка? – высокомерно повторила я, подняв брови.

– Ну да, так я его называю, – хмыкнул ковбой. – С чего я должен величать его мистером? Денежки-то мне платит хозяин!

Он вынудил меня остановиться и явно не желал дать проехать.

Я терпеть не могла этого человека с того памятного утра в Силвер-Сити, когда он так оценивающе оглядывал меня, а сейчас невзлюбила еще больше, но страха не было. Пока…

– Я плачу вам жалованье, Джил Парди, и попросила бы отъехать в сторону. Мне некогда, – холодно объявила я.

Но Парди, склонив голову, открыто глазел на меня, не пропуская ни одной детали.

– Ну что вы, леди?! Как грубо с вашей стороны! А я-то думал, что угожу, сообщу новости, и не придется лишний раз ехать по солнцу! Вы, видать, еще не привыкли к нашим обычаям!

Только сейчас я впервые почувствовала надвигающуюся беду, губы сами собой сжались. Значит, он пытается испугать меня? Или проверить? Но как бы то ни было, нельзя показывать страха, поэтому я посмотрела на него ледяным взглядом.

– Мистер Парди, вы мешаете проехать!

– Да ну?! Черт, а я думал, вам одиночество надоело и компания не помешает!

– Ошибаетесь! Послушайте, мое терпение на пределе!

– Да-а… значит, и вправду спешите Марка повидать. Повезло же парню! Хотел бы я оказаться на его месте, поухаживать за хорошенькой леди!

Постепенно до меня начало доходить значение издевательских слов; я сжала поводья так, что костяшки пальцев побелели от усилий взять себя в руки.

– Мистер Парди, с этого дня можете считать себя безработным! Мне не нравятся ни ваши намеки, ни ваши манеры. Расчет можете получить в большом доме.

Но Парди раздражающе медленно покачал головой, злобно ухмыльнулся.

– Не пойдет, леди. Меня нанял Тодд Шеннон. И не думаю, что он меня выгонит, особенно когда услышит, как вы милуетесь с этим адвокатишкой! – Улыбка стала еще шире, обнажив желтые от табака зубы. – Но если будете так же добры ко мне, как к Марку, дело другое. Я не так уж плох, если поближе меня узнаете! Всегда готов служить красивым дамочкам.

Положение было почти комическим, но этот человек пугал меня.

– Если Тодд Шеннон когда-нибудь узнает о том, что вы здесь наговорили, – берегитесь! – презрительно бросила я. – На вашем месте я бы пришпорила коня и скрылась из виду как можно быстрее!

Улыбка превратилась в оскал.

– Думаешь, слишком хороша для меня? Что же, я не знаю, как леди угодить? Но малышка Фло так не считала! Не могла дождаться, пока опять получит то, за чем явилась! Уж такая ненасытная! А если даешь Марку, можешь оставить немного и для меня!

Внезапный молниеносный рывок застал меня врасплох. Все это время, пока говорил, Парди теснил моего коня своим и теперь схватился за поводья. Конь отпрянул, чуть не сбросив меня. Теперь поводья были у Парди: он старался одновременно удержать обеих лошадей и громко ругался.

И тут я выстрелила в него. Одному Богу известно, как мне удалось вытащить из кармана маленький револьвер, наверное, чисто инстинктивно. Парди оказался совсем рядом, а я всегда хорошо стреляла. Я тоже не сознавала, что сделала, пока не увидела, как он медленно валится с седла – рот открыт, глаза стекленеют от шока и боли, вся рубашка в крови. Револьвер упал на землю, я изо всех сил пыталась удержаться в седле.

Я убила человека. Никогда раньше не представляла, что это так легко. Но Марк сказал, что это шок, и поэтому я словно застыла: руки и ноги ледяные, тело – будто из дерева. И все равно, шок или нет, я оставила Джила Парди лежать вниз лицом в луже крови, а сама уехала на поиски Марка.

– Значит, я убийца?! Нужно послать за шерифом!

Марк привел меня в огромный кабинет Тодда, усадил, заставил выпить бренди, а сам, встав на колени, принялся растирать мне руки, бормоча какие-то утешительные слова, которых я почти не слышала и только монотонно повторяла:

– Как-то я убила буйвола… Он бросился на нас, и времени прицелиться не было… Он упал всего в нескольких футах от того места, где мы скрывались. Дедушка так гордился…

– Ровена, не думай об этом! Ты сделала то, что было единственно возможным в этой ситуации! Если бы ты не убила его, я бы прикончил. Не смей себя винить!

– Но я не виню! Неужели не понимаешь, Марк?! Это хуже всего! Я убила человека и ничего не чувствую! Никакого раскаяния! Думаю, я так сильно ненавидела, что хотела уничтожить.

Приехал шериф с мрачным, серьезным лицом. Он отнесся к происшедшему точно так же, как Марк. Я защищала свою честь и добродетель и взяла на себя труд убить подлеца. Никто не упрекнул меня за то, что поехала без охраны, несмотря на все предупреждения, никто не усомнился в правдивости моих слов.

Я была абсолютно спокойна, совершенно собранна. Только Марк знал о том, что сказал Парди, и волновался за меня.

– Парди был бешеным псом. После того, что он сказал о Фло… Ровена, ты же знаешь, дядя Тодд никогда бы ему не поверил! Обещай, что не будешь мучиться из-за этого!

Бренди согрело меня; в голове прояснилось, и я наконец-то смогла немного опомниться.

– Наверное, мне лучше ненадолго уехать. Приглашение от миссис Пойнтер пришло как раз вовремя.

– Ты не должна убегать, Ровена! Никто тебя не винит.

– Хочешь сказать, открыто не осуждает. Но среди техасцев есть друзья Парди. Что они подумают?

– Ты же видела, как они разозлились! У него не было приятелей, его вообще не любили. Считали хвастуном.

– Все равно, он человек, которого я убила.

– Ровена, не нужно!

– Хочу уехать, Марк, – настойчиво повторила я. – Уехать, хотя бы ненадолго. Завтра же напишу миссис Пойнтер.

Ничто не могло поколебать меня. Пусть я убегаю, пусть! Может быть, мне и в самом деле нужна смена обстановки! Слишком многое произошло за такое короткое время, и отдых пойдет на пользу.