"Это неистовое сердце" - читать интересную книгу автора (Роджерс Розмари)

Глава 44

Я не люблю вспоминать о той ночи. Как только мы остались одни, показное безразличие Марка сменилось яростью, смешанной с безумной ревностью. Единственным способом успокоить его было оставаться высокомерно-холодной.

– Господи, Марк! Ты ведешь себя как мещанин! Неужели не помнишь, что вышла за тебя по своей воле?

Он, видимо, слишком много выпил, потому что нетвердо стоял на ногах.

– Да, черт возьми, помню. А ты? А он?

– Ты привел его сюда, Марк. Прошу, не нужно портить такой прекрасный план глупой ревностью! – Я кокетливо надула губы. – Надеюсь, ты доверяешь мне? Я начинаю его видеть твоими глазами, и ты должен предоставить мне обещанную возможность. Указать Люкасу его место. Может, даже удастся убедить его признаться в совершенных преступлениях.

– Ровена, Ровена! Если бы я думал…

Руки Марка сжались на моих плечах, но я продолжала спокойно вынимать звезды из волос, завертывать каждую в папиросную бумагу и укладывать в замшевый мешочек.

– Если ты боишься его, Марк, почему не отошлешь? Скажи, что мы передумали и больше в его услугах не нуждаемся.

Мой намеренно равнодушный тон возымел желаемый эффект.

– Проклятие! Конечно, я его не боюсь! Безграмотный бандит-полукровка, у которого едва хватает ума подчиняться приказам… ты сама это скоро поймешь! – Марк начал расстегивать мое платье, голос лихорадочно дрожал: – Да-да… мы используем его… для того, чтобы разделаться с дядюшкой! Каждый человек в здешних местах будет в полной уверенности, что Корд сделал это из желания отомстить. А потом его повесят, и больше между нами не будет неприятных воспоминаний, прошлое умрет! Уже скоро, дорогая, очень скоро! – Марк торжествующе рассмеялся и продолжал, с трудом ворочая языком: – Именно ты должна ему это предложить. Ведь недаром он дал слово подчиняться твоим приказам! А я уж позабочусь, чтобы на этот раз все прошло как по маслу! Теперь-то уже не сорвется!

На этот раз! Что имел в виду Марк? Неужели?.. Нет, я не должна выдавать себя – нужно доиграть роль до конца. Я изо всех сил старалась сохранять на лице чуть презрительное выражение.

– Ты еще умнее, чем я подозревала, Марк. Но когда все это должно произойти?

– Скоро, – пробормотал Марк, и я с облегчением поняла, что он совершенно пьян.

Снова пошатнувшись, он наклонился и начал целовать мне плечи. Я всячески сдерживала дрожь отвращения.

– Скоро, – повторил Марк, сжимая мои груди. – К чему ждать? Уезжаем отсюда послезавтра с утра, как можно раньше. Ты ведь выдержишь поездку, правда?

К счастью, он был в таком состоянии, что пришлось вытерпеть всего-навсего несколько пьяных поцелуев. Было нетрудно убедить Марка, что сегодня моя очередь его раздевать. Перед тем как погасить лампу, я не удержалась и взглянула в его лицо. Как красив! Милый, нежный мальчик, несмотря на раскрасневшиеся щеки и опущенные уголки губ. И этого человека я когда-то считала лучшим другом, жалела, осуждала себя за то, что использую его!

Но как умен, как бесконечно терпелив! Я полностью доверяла ему, хотела быть верной женой, приняла все приводимые им доказательства за истину! О Господи, почему?

Потому что Люкас не был адвокатом и оказался слишком упрям, чтобы отвечать на мои обвинения извинениями и «разумными доводами»? А Марк… И тут меня осенило. Да ведь все это подстроил он! Хитро, умно, сделал так, чтобы все улики указывали на Люкаса! Ведь именно Марк всячески старался очернить в моих глазах Тодда Шеннона, выставляя его высокомерным, властным эгоистом, притворяясь, что до смерти им запуган! Какой же я была слепой дурой! Почему сама пошла в капкан?

На следующее утро мне даже не пришлось притворяться, что болит голова. Я объявила, что проведу в постели все утро. И вообще я становилась законченной актрисой. Только полчаса назад оборвала извиняющегося Марка, раздраженно фыркнув, что не спала из-за него всю ночь, и тот быстро ретировался, предупредив, что отправляется с Джоном закончить приготовления к завтрашней поездке.

Нет, я еще не была готова вновь с ним встретиться и обрадовалась, что не увижу его хоть несколько часов. Только сейчас до меня дошло, какую глупость я совершила, выйдя за него. И теперь я стала миссис Шеннон, лишилась своего имени и своей свободы. И что мне делать? Бледное лицо, смотревшее на меня из зеркала, не давало ответа. Лицо незнакомки – худое, осунувшееся, встревоженное.

Жизнерадостная служанка весело объявила, что Моника загорает на заднем крыльце. Она проводила там почти все дни, ставя рядом кувшин чая со льдом.

Еще издали я услышала звонкий смех. Моника была не одна. Одетая в рубашку из кремового шелка и облегающие кожаные брюки для верховой езды, она сидела на перилах. А он… почему ему понадобилось сесть так близко, что плечи их соприкасались? Люкас сбрил бороду, подстриг волосы. Он улыбался какой-то шутке Моники; ямочка на подбородке стала чуть глубже. Распахнутый воротник обнажал сильную загорелую шею, и я почувствовала такой приступ любви и желания, что ноги мгновенно ослабели. Но когда Моника положила ему руку на плечо, меня охватила безумная, яростная ревность. Теперь я поняла, почему некоторые женщины угрожают выцарапать сопернице глаза. Мной владело только одно желание: вцепиться ногтями в улыбающееся лицо Моники!

Я с намеренно громким стуком открыла дверь и с радостью заметила, как встрепенулась Моника.

– Ах, это вы, Ровена?! Не думала, что так рано встанете! Уже позавтракали? Хотите стакан чая со льдом?

Люкас вскочил грациозно, словно пантера, и, увидев, как он обхватил за талию Монику и легко поднял с перил, я едва не обезумела от ревности. Мне он никогда не оказывал такого внимания!

Люкас улыбнулся Монике. Почему же лицо его стало таким настороженным, когда подошла я? Даже в хрипловатом голосе звучали издевательские нотки:

– Здравствуйте, мэм!

– Доброе утро! – холодно поздоровалась я и заметила, как Моника, хитро усмехаясь, оглядела нас обоих.

– Люкас, дорогой, принесите, пожалуйста, стул для Ровены. Тот, что стоит у двери. Не может же она сидеть на перилах в таком красивом платье.

Почти неприкрыто ласкающий тон еще больше усилил мое раздражение, но я только сцепила зубы, когда Люкас беспрекословно подчинился этой… кошке, даже не предложив подсадить меня на перила.

Притворяясь, что не замечает моего молчания, Моника беспечно болтала с Люкасом:

– Мы уже прокатились верхом, но стало так жарко, и, кроме того, нужно готовиться к путешествию. Кстати, Марк уже сказал вам?

Я старалась не смотреть в сторону Люкаса, вновь усевшегося на перилах.

– Только то, что мы завтра уезжаем.

Мне неожиданно захотелось подойти к Люкасу, провести рукой по густым темным волосам, заставить заметить себя, заставить хотеть себя.

Он был без шляпы, непокорные пряди отливали на солнце бронзой и золотом. И когда лицо его не было мрачным и угрюмым, становилось понятно, почему женщины готовы были отдать все за его обаятельную улыбку.

С усилием оторвавшись от неподходящих мыслей, я заставила себя слушать Монику.

– Ох уж эти мужчины! Никогда ничего толком не скажут! Конечно, я в отчаянии, что Джон остается, но, может быть, в таком долгом путешествии есть свои прелести, не так ли?

Она, не скрываясь, взглянула на Люкаса, в глаза, отливавшие хищной зеленью. Как может мужчина остаться равнодушным к такой красоте?

Рыжеватые волосы горели огнем, упругие груди вызывающе натягивали тонкий шелк блузки, пуговицы которой почему-то были расстегнуты чуть не до талии.

– Куда мы отправляемся? – резко спросила я.

– К завтрашнему дню должны добраться до Сан-Антонио, – сообщила Моника. – Очень маленький и пыльный городок неподалеку от Сокорро.

Показалось мне или она в самом деле многозначительно покосилась на Люкаса?

– А потом придется пересечь пустыню, пока не отыщем нужного места, рядом с Каризозо, где Монтойа встретит нас со своими людьми. Оттуда… но остальное вам известно, Ровена. Вы знаете все наши планы. – Моника со смехом потянулась. – Впрочем, Ровена не верит в наш успех. Может быть, вы, Люкас, убедите ее в обратном.

Я была не в силах поверить, что она собирается оставить меня наедине с Люкасом после того, как чуть не вешалась ему на шею, но Моника пошла к двери.

– Нужно собирать вещи. Думаю, не будете возражать, если я вас покину?

Взглянув в глаза Люкаса, я забыла о том, что еще минуту назад была вне себя от ревности, что Моника может вернуться. Его руки лежали на моих плечах. Я почувствовала прикосновение губ к виску и дала волю инстинктам, на которые, казалось, не была способна. Расстегнув пуговицы, я просунула руки под его рубашку, ощутив под ладонями игру мышц, и услышала собственный голос:

– Я хотела убить Монику. И тебя тоже. Должно быть, с ума схожу.

– А что, думаешь, я испытывал прошлой ночью, зная, что ты и он…

– Люкас, – отчаянно прошептала я, – что нам делать?

Руки его сжались, почти не давая дышать.

– Если ты решилась, женщина, знай – мне нечего предложить тебе. Ты знаешь, кто я и кем буду. Бежать и скрываться – и так всю жизнь. Но, Господи, я хочу тебя, Ро, хоть и пытался с этим бороться, пытался убедить себя, что так будет лучше.

– А я… думаешь, женщина не способна хотеть так сильно, как мужчина? Я всегда знала, что хочу тебя. И ничего мне больше не нужно. Хочу быть там, где ты, проводить ночи в твоих объятиях, рожать тебе детей… все остальное не важно.

Он тихо засмеялся, но на этот раз не горьким циничным смехом человека, привыкшего не доверять никому.

– Наверное, ты и в самом деле сумасшедшая! Совсем как я. И подумать только, предлагаю тебе отказаться от всего и бежать со мной! Может, передумаешь, когда поймешь, какая жизнь тебя ожидает. Но если согласишься, я больше никогда не отпущу тебя… не покину. – Лицо его внезапно стало жестким. – Ро, ты уверена? Уверена, что полностью доверяешь мне?

– Я люблю тебя. Разве этого недостаточно?

– Тогда садись и не отвлекай меня. Есть несколько вещей, которые ты должна знать.

Перила были широкими, нагретыми солнцем, но Люкас бережно придерживал меня за талию.

– Ты можешь передумать, когда поговоришь с Брэггом. Он будет в форту Селден и попросил привести тебя туда, чтобы все объяснить. Ты ведь знаешь его, Ро, из него лишнего слова не вытянешь. Не представляешь, сколько времени я потратил на то, чтобы разыскать его! Ты заронила в мою душу подозрение и желание ответить на некоторые вопросы. И, Ро, тебе лучше знать это… до разговора с ним я твердо решил оставить тебя в покое, уговаривал себя, что ты сделала правильный шаг, вышла за человека своего круга. Но тут Брэгг кое-что намекнул насчет Марка Шеннона. «Есть люди, которые умеют посеять зерно и ждать, пока оно пустит корни, – сказал он. – Самые терпеливые – наиболее опасны». Но до тех пор, пока я не увидел твои глаза и это странное выражение на твоем лице… будто у лунатика, не был уверен. И сейчас не совсем.

– А я… давно уже уверена во всем. Было время, чтобы многое понять.

Даже сейчас трудно было заставить себя говорить о Марке. Я вышла за него замуж по причинам, казавшимся сейчас ничтожными и бессмысленными. Но Люкас искал Элмера Брэгга и нашел его. Но почему в форту Селден?

Этот вопрос мучил меня во время всего долгого путешествия в Сан-Антонио. Люкас знал о том, что удалось обнаружить Брэггу, не больше, чем я. И рассказал только, что Брэгг немного оправился, хотя еще не может ходить и передвигается в инвалидной коляске. Но его состояние не помешало решимости обнаружить правду. Теперь Брэгг хотел видеть меня, но требовал, чтобы я приехала в форт Селден.

Я пыталась протестовать, что это слишком опасно, что для встречи с Элмером Брэггом еще будет время и единственное, что нам нужно сейчас, – немедленно скрыться вдвоем с территории Нью-Мексико. Попытка добраться до форта Селден могла стоить Люкасу жизни. Но я забыла, каким упрямым может быть Люкас, да и спорить не оставалось сил. Мы были слишком поглощены друг другом. Позже… позже придется встретиться с Моникой и выдерживать ехидные намеки, хотя, как выяснилось, она стала моим невольным союзником в попытках перехитрить Марка.

– Скажите ему, что вы устали, – посоветовала она, – и целый день лежали в постели с головной болью. У беременной женщины всегда найдется куча предлогов, чтобы избежать… нежелательного внимания со стороны мужа. Бедняжка Ровена, неужели вы думали, я не пойму? Каждой женщине нужен любовник. Жаль, что Марк не так терпим, как мой Джон. Но вы… ведь вы светская женщина, как и я.

Моника всегда была гораздо практичнее меня. Постепенно я узнала ее лучше – ведь приходилось проводить бок о бок все дни в тесной коляске с парусиновым верхом.

Аморальная, распутная, словно уличная кошка, она считала и меня такой же. Видимо, Марк однажды, чересчур много выпив, рассказал ей все.

– Ваша история заинтриговала меня, милочка. Особенно после того, как мы познакомились. Вы англичанка и, наверное, поэтому кажетесь такой холодной. Неудивительно, что так прекрасно играете в покер! – Рассмеявшись, она искоса взглянула на меня. – Конечно, я согласна, устаешь от постоянных занятий любовью перед зеркалом! Слишком длинная прелюдия, а потом все сразу кончается! Не удивляйтесь, я как-то провела уик-энд в Сан-Франциско с вашим мужем и прекрасно понимаю, что вам это до смерти надоело. А Люкас… да ведь он почти дикарь, не правда ли? Женщины тоже любят разнообразие.

Насколько я поняла, Моника до замужества служила в «Серебряной туфельке», как она сама говорила, «наверху» – развлекала клиентов и не стеснялась оказывать более интимные услуги, и поэтому она не ограничивала себя в выборе мужчин. Я слушала циничные признания и старалась не показывать ревности, когда Моника начинала слишком откровенно кокетничать с Люкасом.

– Путешествие, конечно, будет долгим, – вкрадчиво заявила она, – но мы ведь поможем друг другу скрасить дорожную скуку!