"Наследие Скарлатти" - читать интересную книгу автора (Ладлэм Роберт Литресович)

Глава 23

«Сегодня на рассвете в знаменитом Йоркском монастыре прогремел взрыв сокрушительной силы, разрушивший часть западного крыла, в котором размещались кельи; возникший пожар осложнил положение. Точное число жертв этой ужасной трагедии пока не установлено. Но, несомненно, погибла большая часть сестер-монахинь и послушниц. Взрыв предположительно произошел вследствие внезапно возникших неполадок в недавно установленной системе теплоснабжения».

Кэнфилд прочел это сообщение в корабельной газете за день до прибытия в Нью-Йорк.

«Да, они ничем не гнушаются!» – с горечью подумал он. Его затея обернулась гибелью множества невинных людей. Однако теперь по свету пошли гулять репортажи, в которых в числе жертв значится и мадам Скарлатти.

Кэнфилд достал из кармана письмо мадам Скарлатти к Джанет. Он читал его уже много раз. На его взгляд, оно было написано очень убедительно. Но сейчас ему почему-то захотелось перечитать его.

«Милое дитя!

Я знаю, вы не питаете ко мне особого расположения и любви, и весьма об этом сожалею. Впрочем, я понимаю, что такое отношение ко мне вполне оправданно: члены семьи Скарлатти – не из той категории людей, с которыми приятно иметь дело. И, хотя некоторые члены этой семьи причинили вам немалые страдания, вы по-прежнему остаетесь ее членом и матерью одного из продолжателей рода Скарлатти. Быть может, именно вам суждено до некоторой степени исправить совершенные нами ошибки.

Я пишу вам все это отнюдь не из сентиментальных побуждений и не ради красного словца. История показывает, что зачастую именно те, на кого судьба неожиданно налагает, казалось бы, непомерную ответственность, вдруг проявляют себя самым блистательным образом. Прошу вас поразмыслить над такой возможностью.

Более того, я прошу вас самым серьезным образом подумать над тем, что сообщит вам мистер Мэтью Кэнфилд. Я полностью ему доверяю. Доверие мое основано на том, что он спас мне жизнь, подвергнув при этом смертельному риску свою собственную. Его и наши интересы неразрывно связаны между собой. Он объяснит вам суть дела и от моего имени попросит вас оказать нам великую услугу.

Я, дорогая, уже очень стара. Жить мне осталось совсем немного. Но эти отведенные мне судьбой месяцы или годы (драгоценные, возможно, только для меня) могут внезапно оборваться по чьей-то злой воле. Хотелось бы верить, что господь не допустит этого.

Естественно, будучи главой Скарлатти, я постоянно подвергаюсь риску, смело принимаю любой вызов. И если бы в отпущенный мне срок я сумела отвести от семьи Скарлатти грозящее нам бесчестие, я бы с легким сердцем последовала за моим супругом.

Надеюсь получить от вас ответ через мистера Кэнфилда. Если все произойдет, как я предполагаю, в скором времени мы будем вместе. Это доставило бы мне необычайную радость. Но и в случае неприятия моего предложения я всегда – верьте моим словам – буду питать к вам любовь, привязанность и понимание.

Элизабет Уикхем Скарлатти».

Кэнфилд вложил письмо в конверт. Написано вполне убедительно, вновь подумал он, в общем-то ничего конкретно не объясняет, но вместе с тем дает четко понять: то, о чем пойдет речь, предельно важно. Если он сумеет справиться со своей частью задачи, Джанет приедет в Англию вместе с ним. Если ему не удастся уговорить ее – придется искать другое решение.

В особняке Алстера Скарлетта на Пятьдесят четвертой улице шел ремонт: несколько рабочих в висячих люльках, закрепленных на крыше, тщательно обрабатывали пескоструйными аппаратами наружные стены. Массивный «Чеккер» подкатил к парадному входу, и Мэтью Кэнфилд проворно взбежал по ступенькам. Он дернул дверной колокольчик. Дверь отворила все та же грузная экономка.

– Добрый день, Ханна. Не знаю, помните ли вы меня. Я Кэнфилд, Мэтью Кэнфилд. Я хотел бы повидать миссис Скарлетт.

Ханна не двигалась с места и не приглашала его войти.

– Миссис Скарлетт ждет вас?

– Она не назначала мне встречи, но, я знаю, она примет меня. – Кэнфилд не стал предупреждать Джанет по телефону только потому, что так ей было бы легче ему отказать.

– Я не уверена, сэр, что мадам дома.

– Что ж, тогда мне придется подождать. Надеюсь, однако, не здесь, на ступеньках.

Ханна неохотно отступила в сторону, и Кэнфилд вошел в холл, декорированный поразительно безвкусно – нелепое сочетание красных обоев и черных портьер прямо-таки ошеломляло.

– Я узнаю, дома ли мадам, – изрекла экономка и направилась к лестнице.

Спустя несколько минут на лестнице, ведущей в холл, появилась Джанет в сопровождении Ханны. Взгляд Джанет был ясным и уверенным, от былой затравленности не осталось и следа. Она прекрасно держалась, и Кэнфилд осознал, как она красива.

Кэнфилд вдруг подумал, до какой же степени он ей не ровня, и эта мысль больно кольнула его самолюбие.

– Вот так сюрприз! Какими судьбами, мистер Кэнфилд?

Он не мог понять, как следует отнестись к ее словам – рада она ему или наоборот. Произнесены они были приветливым и вместе с тем сдержанным тоном.

Джанет прекрасно усвоила стиль общения, принятый в ее кругу.

– Льщу себя надеждой, миссис Скарлетт, что я не нарушил вашего покоя.

– Нисколько.

Ханна наконец спустилась со ступенек и направилась к столовой. Кэнфилд торопливо продолжил:

– Во время своей последней деловой поездки я познакомился с сотрудником компании, которая строит дирижабли. Я подумал, что это вас наверняка заинтересует.

Краем глаза Кэнфилд наблюдал за Ханной: та быстро повернулась и уставилась на него.

– Но, мистер Кэнфилд, почему это должно меня интересовать? – Джанет была явно озадачена.

– Я слышал, что ваши друзья из Ойстер-Бей хотят приобрести для своего клуба дирижабль. Вот почему я и поспешил к вам. Захватил с собой всю необходимую документацию. Первоначальная стоимость, спецификации и прочее… Позвольте вам показать.

Кэнфилд взял Джанет Скарлетт под локоть и быстро повел к двери гостиной. По всему было видно, что Ханна намеревалась задержаться в холле, но, уловив брошенный на нее Кэнфилдом взгляд, удалилась в столовую. Кэнфилд же плотно закрыл за собой дверь гостиной.

– О чем вы говорите? Я вовсе не собиралась покупать никакой дирижабль!

Кэнфилд приложил палец к губам.

– В чем дело?

– Помолчите минутку, очень вас прошу, – тихо, чуть ли не шепотом, и вместе с тем ласково произнес Кэнфилд. Он выждал секунд десять, потом резко распахнул дверь.

В столовой напротив гостиной у обеденного стола стояли Ханна и мужчина в белом рабочем комбинезоне, вероятно, один из маляров. Они о чем-то беседовали, то и дело поглядывая на дверь гостиной. Застигнутые врасплох, они поспешно ретировались.

Кэнфилд захлопнул дверь и повернулся к Джанет.

– Забавно, не правда ли?

– Что все это значит?

– Вас не смущает, что ваша прислуга проявляет столь откровенное любопытство?

– Ах, вот вы о чем… – Джанет повернулась и взяла из шкатулки, стоявшей на кофейном столике, сигарету. – Конечно, слуги будут теперь судачить, но, мне кажется, вы сами дали им повод.

Кэнфилд поднес спичку, она прикурила.

– А при чем здесь маляр?

– Меня совершенно не интересует, с кем общается Ханна. Главное, чтобы она выполняла свои обязанности…

– Но разве вам не кажется странным, что при упоминании о дирижабле Ханна буквально застыла на месте?

– Простите, но я вас все-таки не понимаю.

– Виноват. Но позже вы все поймете.

– А почему вы пришли без звонка?

– А вы разрешили бы мне прийти, если бы я позвонил?

Джанет на минуту задумалась.

– Наверное… Притом что наша последняя встреча оставила у меня в душе горький осадок. Я вовсе не сержусь на вас. Но почему вы сейчас себя так странно ведете?

Медлить дольше не имело смысла. Он вынул из кармана конверт.

– Меня просили передать вам это. С вашего позволения, я присяду, пока вы будете читать.

Джанет испуганно взяла протянутый ей конверт и сразу же узнала почерк свекрови. Она открыла конверт и прочла письмо.

Если она и была удивлена или шокирована, то умело скрывала свои чувства.

Она медленно опустилась на диван, загасила сигарету. Посмотрела на письмо, потом на Кэнфилда и снова на письмо, а затем, четко проговаривая слова, спросила:

– Так кто же вы такой?

– Я работаю по заданию правительства. Я сотрудник… В общем, сотрудник министерства внутренних дел.

– Министерства внутренних дел? Значит, вы никакой не бизнесмен?

– Да. Я не бизнесмен.

– Вы хотели встретиться и побеседовать со мной по поручению правительства?

– Совершенно верно.

– Зачем же вы сказали мне, что занимаетесь продажей теннисных кортов?

– Мы порой вынуждены так поступать. Этого требует дело.

– Понятно… – протянула Джанет.

– Наверное, вы хотели бы узнать, что имеет в виду ваша свекровь?

– Ошибаетесь, – поспешно ответила Джанет и ледяным тоном продолжала: – Меня интересует другое – значит, та наша встреча была… по заданию правительства?

– Увы, да.

Джанет поднялась с дивана, подошла к нему и изо всей силы, наотмашь ударила его по лицу.

– Вы подлец! Вон отсюда! – При всем том она ни на йоту не повысила тона. – Вон, пока я не вызвала полицию.

– О боже, Джанет, прекратите, пожалуйста! – Он схватил ее за плечи, Джанет попыталась вырваться. – Выслушайте меня! Я говорю – выслушайте! Не то мне придется ответить вам тем же.

Ее глаза пылали ненавистью, но Кэнфилд уловил в них тоску. Он по-прежнему держал ее за плечи.

– Да, мне действительно было поручено познакомиться с вами. Познакомиться и постараться выведать как можно больше.

Джанет, совершенно рассвирепев, плюнула ему в лицо. Он стерпел и это и даже не вытер плевка.

– Да, я раздобыл информацию, которая меня интересовала, и использовал ее, потому что именно за это мне платят. В моем отделе известно, что я покинул ваш дом около девяти часов, выпив два бокала виски. Единственное, за что они могут привлечь вас к ответственности, – это за незаконное хранение в доме алкоголя.

– Я не верю ни единому вашему слову!

– А мне начхать, верите вы мне или не верите! Для вашего сведения сообщу, что за вами ведется наблюдение уже несколько недель! За вами и всеми вашими собутыльниками… Вам, вероятно, нелишне будет узнать, что я намеренно опускаю куда более интригующие аспекты вашей весьма полнокровной жизни!

В глазах Джанет появились слезы.

– Учтите, я привык выполнять свою работу с предельным усердием и именно потому я не уверен, что вы с точки зрения морали вправе вопить: «Спасите! Лишают невинности!» Вы, вероятно, не догадываетесь, но ваш муж, или бывший муж, или черт знает как его назвать, быть может, очень даже жив. Знайте, что из-за него погибло – сгорело заживо! – много хороших людей, никогда в глаза его не видевших, десятки женщин, таких же, как вы, и молодых девушек! Были и другие жертвы, но, возможно, они заслуживали такого конца!

– Да что вы такое говорите!

Он несколько ослабил хватку, но все еще не отпускал ее.

– Тогда слушайте. Дело в том, что всего неделю назад я расстался в Лондоне с вашей свекровью после чертовски опасного путешествия через океан! В первую же после отплытия ночь кто-то пытался ее убить. Если бы это удалось, все, несомненно, представили бы так, будто она сама, снедаемая горем, решила свести счеты с жизнью и бросилась за борт. И дело с концом… Неделю назад мы дали сообщение в газетах, что она удалилась на время в Йоркский монастырь, есть такой в Англии. Спустя два дня там вдруг взорвалась отопительная система, погибло бог знает сколько невинных людей! Несчастный случай, разумеется.

– Не знаю, что и сказать…

– Так мне продолжать или вы все еще хотите, чтобы я ушел?

Жена Алстера Скарлетта попыталась улыбнуться, но вместо улыбки на лице у нее появилась болезненная гримаса.

– Я думаю, вам лучше остаться… И рассказать все до конца.

Они сидели на диване. Кэнфилд рассказывал. Он никогда прежде не говорил так, как сейчас.