"Патриция Бриггз. Призрак дракона " - читать интересную книгу автора

и лишить коня возможности дышать.
Весьма массивный и жилистый, на первый взгляд Стигиец мог показаться
медлительным, но это было совсем не так. На поворотах и когда становился на
дыбы он поражал быстротой и проворностью. Другие жеребцы подобного сложения
обычно не отличались особой выносливостью. На Стигийце отец всегда ехал до
конца, даже в тех случаях, когда другим ездокам приходилось в пути менять
лошадей.
Этот конь был темно-бурым, а по бокам, на животе и на носу - более
светлым, каким-то желто-коричневым. На его теле светлели и другие пятна -
на ребрах красовались следы от шпор и ударов кнутом.
- Вот его уздечка и седло, милорд, - услужливым тоном произнес Пенрод.
Теперь, когда я сказал, что Стигийца не следует убивать, конюх успокоился и
вернулся к своей обычной уважительной манере. - Если хотите, можете
прокатиться. Хотя для него сейчас лучше просто выйти на свежий воздух. - Он
кашлянул. - Я предложил включить его в план случки, но ваш дядя
категорически против. Говорит, что этого нельзя допускать, по крайней мере
пока Хурогом будет править он.
Крайняя учтивость Пенрода часто вводила в заблуждение и более умных
людей, чем Дарах, например, моего отца. Во время разговора с главным
конюхом у них складывалось ложное впечатление, будто он согласен со всем, о
чем они толкуют.
Наверняка Дарах был убежден, что Пенрод уговорит меня убить Стигийца.
Это его заблуждение могло сыграть в мою пользу. Не исключено, что милейший
дядюшка намеревался за два года своего правления расположить к себе
прислугу, а потом при всеобщей поддержке так и остаться на моем месте.
Однако некоторые из людей были уже преданны мне.
Что касалось Пенрода, ему я явно нравился. И больше потому, наверное,
что я с должным уважением относился к его работе.
Пенрод был человеком умным. В противном случае он не продержался бы и
года на столь ответственном посту, ведь их с отцом взгляды на жизнь
существенно различались.
- Думаю, Стигийца не следует держать в этом стойле, - проговорил я
после непродолжительного молчания. - Здесь слишком тесно, слишком темно.
Мне, к примеру, тут не нравится. Возможно, и ему тоже.
Я передернулся, вспоминая мрак узкого туннеля, в котором побывал
сегодня.
Конюхи, удерживавшие жеребца, уже выбивались из сил. Сам конь тоже
начинал устало фыркать. Я смотрел на эту божью тварь и сознавал, что теперь
многим обязан ей. И не понимал, почему не прыгаю от радости.
- Но все стойла одинаковы, милорд, - растерянно пробормотал Пенрод.
- Загон у старой конюшни был построен специально для жеребцов, -
спокойно пояснил я. - Только проверьте, исправны ли задвижки на воротах.
Несколько мгновений Пенрод смотрел на жеребца. Потом перевел взгляд на
меня.
Загон для жеребцов использовался для случки их с кобылами. А поле, где
гуляли кобылы, отделял от загона деревянный забор. Если бы кто-нибудь по
случайности (или намеренно) оставил ворота не запертыми на задвижку, то
Стигиец спокойно мог случиться с любой кобылой, которая подпустила бы его к
себе.
Пенрод все прекрасно понял.